глава 5
Вместе с новым утром к Чанёлю пришло осознание того, что вчера он сделал всё правильно. После героического спасения Слюнявчика, пошатнувшаяся было репутация оказалась восстановлена — омеги и беты смотрели на Пака с восхищённым благоговением, а альфы негласно признали его авторитет, хотя вслух лишь дерзко подкалывали.
— Ты украл первый поцелуй Бэкки! — притворно охал Чонин.
— Теперь ты обязан на нём жениться! — вторил ему Тао.
Что было примечательно, не одного Чанёля злили подобные реплики — Сехун тоже хмурился, по-прежнему коротая время в уединённом молчании.
Единственным человеком, который вёл себя как ни в чём не бывало, был Бён Бэкхён собственной персоной. Неугомонная малявка вновь путалась под ногами старших, сверкала любопытными глазищами и, пока учителя не видели, носилась хвостиком за альфами. Пак даже пожалел, что откачал вчера эту занозу, которая сегодня вела себя так, словно совершенно не была обязана ему своей жизнью.
Сразу после завтрака подростков отвели в один из учебных классов, где их уже поджидал Ким Чонун. Альфа долгое время молчал, что-то отмечал в классном журнале и терпеливо дожидался абсолютной тишины. Когда все шепотки за партами стихли, он поднял на ребят усталый взгляд и встал из-за стола.
— Сегодня у нас будет необычное занятие, — негромко заговорил преподаватель, прохаживаясь между рядов. — Каждый из вас в совершенстве владеет определённой специализацией. Все вместе вы составляете идеальный отряд, способный выстоять практически перед любым натиском. Однако, вы должны понимать, что в индивидуальной специализации есть ряд минусов. Кто-нибудь скажет мне, каких?
Чондэ, неуверенно осмотрев класс, робко поднял руку.
— Прошу, — разрешил учитель Ким, остановившись напротив его парты.
— Кого-то могут убить, — тихо пролепетал бета, сжимаясь под цепким взглядом мужчины.
— Верное предположение! — хмыкнул Чонун, подходя к доске и хватаясь за мел. — Небольшая задача! Вы вышли на задание в составе девяти человек. В первом же бою потеряли одного бойца. Допустим, специалиста по бомбам. Вопрос — что вы будете делать?
— Почему сразу меня? — пробубнил Исин, обращаясь то ли к самому себе, то ли к Чондэ, сидевшему по соседству.
— Если мы лишимся подрывщика, то будем использовать ножи, пули или собственные кулаки, — заговорил Тао, привлекая к себе внимание класса.
— Хорошо, но давайте представим такую ситуацию. Вам нужно пройти заминированное поле, другой дороги нет. Как вы тогда поступите? — Учитель нарисовал на доске круг и в центре его поставил жирный знак вопроса.
— Мы должны его разминировать? — робко предположил Кёнсу.
— Мы же не умеем, — фыркнул Чонин и тут же хлопнул себя ладошкой по лбу. — Кажется, я начинаю понимать, к чему вы клоните!
— Прекрасно, если так, — снисходительно улыбнулся мужчина, присаживаясь на край стола. — Каждый боец должен быть заменяемым. К сожалению, смерть на войне привычна и неизбежна. Любой из вас может погибнуть и не дожить до дня победы. Но умирая, вы обязаны быть уверены, что ваш отряд не пропадёт! Именно поэтому с сегодняшнего дня будут проводиться целевые занятия, где каждый из вас будет обучать остальных своей специализации. Естественно, что полученные группой сведения будут поверхностны и весьма обобщены, но кое-что вы должны усвоить! Пусть вы не сможете разминировать поле, но вы сумеете обнаружить или обезвредить бомбу. Каждый что-то запомнит, чтобы в нужный момент отыскать это на задворках своей памяти.
— Можно? — Пак лениво поднял руку и насмешливо осмотрел подростков. — Если я неправ, то поправьте меня, но я уверен, что не все специализации столь важны и нужны нашему отряду.
— Например? — заинтересовался Чонун.
— Ну, допустим, — закатив глаза к потолку, задумался альфа, — Минсок! Зачем нам нужны его психологические штучки при борьбе с врагом, когда у нас есть бомбы, пули, ножи и кулаки, м?
— Ой, заткнись! — пренебрежительно закатил глаза омега.
— Позвольте, я отвечу одной историей из собственной практики. — Учитель Ким потёр испещрённые шрамами ладони и отвернулся к закрытому жалюзи окну. — В отряд, командиром которого я был, неожиданно добавили молодого специалиста-омегу. Он как раз таки был психологом, и я, как и ты, Чанёль, не понимал, зачем он нам нужен. В один из дней нас отправили на задание на границу с Нергалией. В лесном массиве обычно было тихо, попадались одни старики-партизаны, просиживающие штаны в кустах. Иногда мы брали их в плен, иногда убивали. Не в этом суть. В тот день мы встретили не старика — это был молодой омега, лет шестнадцати, но уже текущий. Настолько юный и прекрасный, что ни один подавитель не смог меня остановить. Наш психолог пытался меня вразумить, что-то кричал о том, что к нему нельзя подходить. Но разве мог я его слышать, когда в высокой траве под тенью векового дуба лежал обнажённый омега, смотревший на меня с поволокой и истомой в глазах? Я приказал своему отряду оставаться на местах, а сам направился к нему, игнорируя вопли психолога. Когда до мальчишки оставалось два шага, раздался взрыв.
Учитель замолчал, а притихшие подростки перевели взгляд на покрытые шрамами руки, шею и лицо.
— Меня тогда долго зашивали, хорошо что вообще жив остался. Как оказалось впоследствии, тот парнишка был смертником — родители сами его туда отправили и бомбу подложили тоже они. А наш психолог сразу понял, что здесь не всё так просто. Рёук сказал, что глаза мальчишки блестели не от похоти, а от страха, и руки дрожали совсем не от возбуждения. Он считал все его мысли по жестам, а я слепо поддался инстинктам, за что и поплатился здоровьем и воинской карьерой.
— Вы сказали Рёук? — встрял Исин, недоумённо хлопая ресницами.
— Что-то мы засиделись! — проигнорировав вопрос, преувеличенно радостно заговорил мужчина. — Итак, кто будет первым желающим преподать урок остальным?
***
Сехун подкараулил Бэкхёна после занятий, когда до ужина оставалось чуть больше часа и ребята были предоставлены сами себе. Воспользовавшись тем, что альфы зависали в компьютерном классе, а беты с омегами заперлись в своих комнатах, О предложил прогуляться по территории «Морской звезды» и немного пообщаться. Бэкки с радостью принял приглашение и тенью выскользнул из дома вслед за Сехуном.
Завернув за дом, они направились в сторону стрельбища, вдоль поля, заросшего ярко-жёлтыми одуванчиками. Омега, затаённо улыбаясь, осторожно касался кончиками пальцев твёрдых бутонов, но не срывал их, что не укрылось от любопытного взгляда О.
— Не хочешь букет? Или венок сплести? — обогнав мальчика, он шёл к нему лицом, шагая задом-наперёд.
— Зачем? Я лучше дождусь, когда они станут белыми и пушистыми. Вот тогда и буду их срывать, раздувать по ветру, чтобы в следующем году их стало ещё больше! — рассмеялся Бэкхён, но тут же погрустнел. — Даже если я не доживу до следующего лета, мои одуванчики будут цвести.
— Эй! Ты что такое говоришь! — замер Сехун, нависнув над омегой.
— Ну, это же война? — взмахнул ресницами мальчик.
— Война или нет, но ты проживёшь долгую жизнь. По крайней мере, я сделаю всё, чтобы она была именно такой, — совершенно серьёзно заявил О.
— А ты всем такие обещания даёшь? — лукаво прищурился Бэкки, даже не догадываясь, как очаровательно выглядел в тот момент.
Альфа смутился и, неожиданно схватив омегу за ладошку, потащил в глубину поля. Отойдя от дороги метров на двадцать, опустился в высокую траву и поманил за собой Бэкхёна. Тот, чуть посомневавшись, присел рядом и робко прижал колени к груди.
— Зачем ты привёл меня сюда?
— Чтобы учителя не увидели, — кивнув в сторону дома, объяснил Сехун.
Повисло неловкое молчание. Омега старательно отводил от собеседника взгляд, рассматривая нависавшую над ними некошеную траву, перелетающих с цветка на цветок пчёл и бабочек, и катившееся к горизонту малиновое солнце. Над ухом стрекотали кузнечики, откуда-то издалека доносились голоса и приглушённый смех, но здесь, в центре небольшого поля, Бэкхён чувствовал себя оторванным от мира, будто попавшим на необитаемый остров в эпицентре бурного океана.
— Сейчас ты больше похож на себя обычного, — всё ещё не глядя на Сехуна, улыбнулся мальчик.
— В смысле? — встрепенулся О, выпустив зажатую между пальцев травинку.
— Ты же всегда молчишь и держишься особняком, а мне второй день подряд говоришь слишком много слов.
— Тебя это напрягает? — погрустнел альфа.
Бэкки отрицательно помотал головой и, наконец, повернулся к Сехуну, сложив острый подбородок на колени.
— Можешь рассказать о себе? Как оказался в приюте? — осторожно поинтересовался мальчик, тщательно подбирая слова.
— Типичная история, — чувствуя неловкость, тихо заговорил альфа. — Я до тринадцати лет жил в обычной семье, которая бывает у каждого нормального ребёнка. Правда, отца убили на фронте в самом начале войны, но папа заботился обо мне за двоих… В одну из зим на наш город напал отряд нергалийцев. Жители не смогли отбиться, поэтому те чувствовали себя героями, когда разоряли наши дома, насиловали омег, а затем зверски их убивали. Папа спрятал меня в погребе, когда отряд пришёл в наш дом. Наказал сидеть тихо и поцеловал на прощание, в нос, совсем как маленького. Я сидел в темноте и слушал скрип половиц под тяжёлыми сапогами. Слышал всхлипы папы, стоны альф, которые его насиловали. А затем глухие удары молотка и крики боли. Они разбили ему череп и бросили тело прямо на полу. А я сидел, боясь пошевелиться, даже дышать было страшно, и сверху на меня капала папина кровь.
Бэкхён не знал, что сказать, глядя на крепко сжимающего зубы Сехуна. Тот трясся в беззвучных рыданиях, и омега чувствовал себя последней дрянью, из простого любопытства сковырнувшей едва затянувшиеся раны. Протянув ладошку, он коснулся напряжённого плеча, но альфа резко отвернулся, поспешно вытирая влажные щёки.
— Прости, я не должен был спрашивать, — глухо извинился мальчик.
— Это ты прости. Столько лет прошло, я надеялся, что забыл. Оказалось, что нет — всё помню. Никому ещё об этом не рассказывал.
— Твой папа гордится тобой!
— Его больше нет!
— Разве смерть это конец? Нет, он наблюдает за тобой! И я уверен, что с гордостью заявляет всем, что ты его сын!
Сехун, даже для самого себя, неожиданно улыбнулся. Повернулся к омеге, чуть приобнял его за плечо и едва слышно прошептал:
— Можно я буду о тебе заботиться?
Бэкхён замер, не зная, что ответить на этот, вроде бы, простой вопрос. Омежье чутьё подсказывало, что альфа вкладывал в него гораздо больше смысла, чем казалось на первый взгляд. Отрицательный ответ мог обидеть, а положительный давать было страшно. Нужно было посоветоваться с Минсоком, самому подумать, но О смотрел пристально, и весь его вид буквально кричал о том, что ответ ему нужен прямо здесь и сейчас.
— Опочки! — неожиданно раздалось над головой. — Чанёль, ты посмотри, твой пупсик с Сехуном зажимается!
Бэкки недоумённо уставился на бесцеремонно нарушившего атмосферу уединения Тао, к которому тут же подбежал Пак и зажал ладонью рот, одновременно отвесив болезненный подзатыльник. Омега хотел было отстраниться от Сехуна, но тот лишь крепче прижал его к себе, сжав вторую руку в кулак.
— Ну, ничего себе! — хмыкнул Чанёль, насмешливо разглядывая парочку. — Ладно, Слюнявчик, я уже понял, что он давалка. Но ты, хороший парень, позарился на необъезженного омежку?
— Заткнись! — прорычал О, не замечая, что его пальцы, стиснувшие плечо мальчишки, начинают причинять боль.
— Что? Пометил его? А как же моральные устои? — продолжал издеваться Пак.
— Говорил же я тебе — вали мелкого! Теперь все сливки уже сняли, — покачал головой Тао.
— Да что вы такое говорите? — вспыхнул Бэкхён, сбросив с себя чужую руку и поднявшись в полный рост. — Хватит болтать всякие гадости! Мы с ним даже не целовались!
— Бэкки, да что ты перед ними оправдываешься? — возмутился Сехун, подскочив следом. — И ответь на мой вопрос!
Омега весь сжался и попятился. Альфа загонял его в тупик, давил на него, и это отчего-то пугало. Возможно, страшила неизвестность, ведь мальчик никогда раньше не сталкивался близко с альфами, и их характер был ему незнаком. Он не знал, как реагировать, как вести себя, что делать…
— Альфы, что вы там делаете? — разрезал сгущающиеся сумерки громкий голос куратора.
Воспользовавшись подслеповатостью полковника, Чанёль задвинул Бэкхёна себе за спину и подтащил поближе Тао, чтобы окончательно замаскировать омегу. Сехун лишь скрипнул зубами, но не решился что-то предпринимать, боясь подставить Бэкки.
— Да вышли воздухом подышать! — крикнул Пак, совершенно не понимая, почему в очередной раз спасает задницу Слюнявчика и позволяет тому цепляться за свою футболку тонкими пальчиками.
— Идите на ужин! Бэкхёна, кстати, не видели?
Мальчик вздрогнул и уткнулся лбом в горячую спину альфы.
— Он, кажется, гулял у пруда. Мы посмотрим, — весело отозвался Тао, усыпляя бдительность куратора.
Недолго постояв на крыльце, тот согласно кивнул и скрылся в доме. Чанёль же обернулся к притихшему мальчику и тяжело вздохнул, с укором качая головой.
— Однажды кое-кто воспользуется твоей наивностью и исправлять что-то будет поздно. Будь добр, советуйся с головой, прежде чем уединяться с альфами! — пренебрежительно произнёс Пак, прежде чем зашагать к дому.
Тао же, подозрительно зыркнув на Сехуна, схватил Бэка за ладошку и потащил за собой. Омега не решился обернуться на альфу, в одиночестве оставшегося стоять на поле.
***
— Не нравится мне О, странный он какой-то, — нашёптывал Тао сидевшему на своей кровати Чанёлю. — Тебе так не кажется?
— Да мудак он, — копаясь в телефоне, буркнул Пак.
— Ты присмотрись к Бэку, а то реально уведёт и останешься с носом…
— Тао! — рыкнул альфа, исподлобья глядя на парня. — Может, хватит уже трындеть про Слюнявчика? С чего ты вообще взял, что он меня интересует? Ребёнок! Да у него даже посмотреть не на что!
— Ну, не скажи, — лукаво прищурился Хуан. — Будь дальновидным! Сейчас он, может, и малыш, но когда начнётся первая течка, Бэкки превратится в спелую ароматную ягодку!
— Если ты так его расписываешь, то возьми и начни с ним встречаться! Сам! Без меня!
— Но мне нравится смотреть, как ты психуешь, тем более, вы чертовски подходите друг другу, — из последних сил сдерживая смех, явно издевался Тао.
— Всё, я в душ! — вскочил с кровати Чанёль.
— Иди-иди, а то Чонин уже скоро домоется, — крикнул ему в спину Хуан.
Одна из душевых, действительно, была занята. Сами кабины закрывались на замок и отделялись друг от друга тонкими стенами, не достающими до потолка буквально полутора метров.
Уже встав под горячие струи воды, в голову альфы пришла идиотская по своей задумке идея — заглянуть в кабинку Чонина и как следует его напугать, отомстив за дневные издевательства на площадке.
Стараясь не шуметь и действовать аккуратно, Пак поставил ногу на ржавую трубу, тянущуюся вдоль стены, и, благодаря высокому росту, легко зацепился за перегородку. Подтянувшись на руках, облокотился на преграду и так и завис, не в силах выкрикнуть боевой клич — в кабинке, вместо ожидаемого Кима, мылся Слюнявчик, прикрывший от наслаждения глазки.
Первое желание позорно спрятаться незаметно растаяло, сменившись обыкновенным любопытством. Не боясь быть застигнутым врасплох, Чанёль разглядывал с высоты хрупкое тело мальчика, наполовину скрытое мыльными разводами. Сам он лениво водил по телу мочалкой и что-то едва слышно напевал, поворачиваясь то одним боком, то другим.
Когда Бэкхён развернулся к альфе спиной, глаза того жадно коснулись упругих крепких ягодичек, порозовевших от горячей воды и прикосновений грубой мочалки. Само собой родилось глупое желание прикоснуться к ним, приласкать гладкую распаренную кожу. Спавшие в молодом теле инстинкты медленно оживали, и кто знал, что послужило виной — вновь выброшенная под батарею таблетка-подавитель или близость юной невинной омеги, такой манящей и неискушённой.
Сердце гулко забилось, рот наполнился вязкой слюной, и в этот самый момент, когда в низу живота начал закручиваться тугой клубок мучительного наслаждения, Бэкхён медленно обернулся и распахнул ресницы. Не удержавшись, Чанёль с грохотом свалился на пол кабинки, больно ударившись копчиком и отбив половину рёбер.
— Кто там? — пискнул омежка, торопливо закрутив воду.
За стенкой что-то зашуршало — видимо, малявка торопливо одевался, а Пак сидел в углу кабинки, закрыв ладонью рот, и старался даже не дышать. В голове крутилось навязчиво: «Это же Слюнявчик! Там не на что возбуждаться!», но эрегированный член говорил об обратном.
Наконец, дверь хлопнула и лёгкие шаги стихли в коридоре. Альфа же прижал ладони к горящим щекам, стараясь стереть из памяти изящную фигурку, но перед глазами упорно мелькали розовые половинки, и ладонь сама собой поползла вниз.
— Проклятие! — перед тем, как глухо простонать, шепнул Чанёль.