глава 20
Чанёль словно сошёл с ума — он никого не подпускал к Бэкхёну, даже Рону было разрешено прикоснуться к омеге лишь под неусыпным контролем альфы. Именно Пак перенёс мальчишку в барак, уложил на одну из нижних коек, долго растирал его замёрзшие пальцы, целовал кожу вокруг широко распахнутых глаз, в которых не было ничего, кроме отражения самого Чанёля.
Бэк ни на что не реагировал. Не было ни слёз, ни истерики, ничего. Он просто лежал бревном и, кажется, даже не дышал. Рон лишь развёл руками и, вколов ему какой-то препарат, вышел из барака. Ифань о чём-то недолго поговорил с Сехуном, прежде чем уйти вслед за доктором.
Когда подростки остались одни, никто не спешил обсуждать случившееся. Им впервые с момента знакомства было настолько неловко находиться друг с другом. Стараясь не шуметь, все разделись и разбрелись по кроватям. Свет выключать не стали, словно искусственное освещение могло спасти их от демонов ночи. Но что, если они сами успели стать монстрами?
Каждый отреагировал по-разному. Чондэ закидался таблетками и быстро уснул. Кёнсу свернулся клубком под одеялом и сдавленно рыдал. Сехун подложил руки под голову и молча смотрел в потолок. А Тао лишь притворялся, что спит. После такого невозможно оставаться нормальным и жить, как прежде.
Все же заботы и переживания Чанёля сосредоточились вокруг Бэкхёна. Боясь потревожить мальчишку, он прилёг рядом с ним и долго гладил по волосам, словно пытаясь передать ему частичку собственных сил. Как же он боялся, что его омега навсегда останется таким — равнодушным, едва живым, словно растение.
Пак прижался к холодному виску, чувствуя, как под губами пульсирует жилка, а свободной рукой коснулся судорожно сжатой ладони Слюнявчика. Осторожно расправил скрюченные пальцы, нежно приласкал их и выдохнул на замёрзшего мальчишку поток тёплого воздуха из лёгких.
— Почему ты не послушался меня, глупый упрямый Слюнявчик? — шептал в ухо Бэку Чанёль. — Не пугай меня больше. Закрой глаза и поспи. А утром я обязательно докажу тебе, что всё хорошо. Только услышь меня, не уходи.
Неожиданно Бэкхён тихо проскулил и перевернулся на бок, прижимаясь всем телом к альфе. Он мелко задрожал, а из широко распахнутых глаз покатились слёзы. Пак сгрёб мальчишку, принялся укачивать в своих руках и тут же кинул предупреждающий взгляд на дёрнувшегося в их сторону Минсока — он не хотел, чтобы к ним сейчас подходили посторонние.
— Тихо, маленький, всё хорошо, — зарывшись носом в тёмные влажные волосы, убеждал Пак. — М-м, как ты вкусно пахнешь! Я давно пытаюсь понять, чем именно, но нотки запаха всё время ускользают от меня. Одно я знаю точно — ты мой омега, Бэк. Мой будущий муж, папа наших детей и моя судьба.
Мальчишка поднял на альфу зарёванное лицо и поджал дрожащую губу, словно силился что-то сказать. Чанёль накрыл его рот ладонью и отрицательно помотал головой. Сегодня всё лишнее. Сейчас самое главное отдохнуть и набраться сил.
***
Утром отряд «Феникс» ждал неприятный сюрприз. Как оказалось, им предстояло отправиться в лес для учебного боя под руководством офицера Чхве. В течение дня им предстояло демонстрировать свои навыки, а в часть вернуться лишь с наступлением темноты.
Чанёля не особо радовал такой ход событий, ибо Бэк выглядел неважно — всё так же молчал и щурил красные, опухшие от слёз глаза. Навестивший их с утра Рон сказал, что омега освобождается от занятия и он обязательно за ним присмотрит. Паку предложение не особо понравилось, но Сехун смог убедить его оставить мальчишку одного, да и Тэмин пообещал за ним приглядывать в свободное время.
После стандартного построения на плацу, подростки покинули часть, отправившись на первый в своей жизни учебный бой. Ифань проводил их взглядом из окна штаба, после чего вернулся за стол и придвинул к себе стопку писем, недавно пришедших по почте.
Разобрав почти всю корреспонденцию, он вновь наткнулся на конверт с голубыми марками — отличительным знаком Медицинской Академии Заорана. Ещё раз перечитал сухой текст, взглянул на дату в углу листа и протяжно вздохнул, потирая пальцами гудящие виски.
Рон весьма удивился, когда командир появился на пороге медицинской части. Ву размашисто прошагал к докторскому столу, не обращая внимания на оставленные на кафеле грязные следы от сапог, и сел на предательски скрипнувший стул. Вытащив из кармана формы смятый лист, передал его Рону. Мужчина нацепил на нос очки и внимательно изучил текст, после чего аккуратно переложил бумагу на край стола.
— Как Бэкхён? Какие прогнозы? — не дав врачу сказать и слова, поинтересовался Ифань.
— У него шок.
— Как скоро он придёт в себя?
— Не знаю. Может, через час, день или неделю. А возможно, навсегда останется немного не в себе. Всё же психика омег гораздо более хрупкая, чем у альф.
— Что думаешь? — Ву кивнул на отложенное в сторону письмо и поднял тяжёлый взгляд на Рона.
— Сложный вопрос, — развёл руками бета.
— Я пришёл к тебе не за таким ответом.
— С медицинской точки зрения кандидатура рядового Бёна идеальна. У него ещё не было течек, запах толком не сформировался, значит и послеоперационный период он перенесёт легче. Да и если посмотреть на его личные качества, он порядком мужественнее других омег, а это значит, что из него может получиться идеальный солдат, — тщательно подбирая слова, говорил Рон.
— Идеальным он может и станет, а вот жизнь это ему сломает, — командир покачал головой и сурово нахмурился.
— Это приказ генштаба, мы не можем ослушаться. Хорошо, что они запросили одну кандидатуру, а не всех омег, — посетовал бета. — К тому же, одним омегой больше, другим меньше. Никто и не расстроится, если он станет немного другим.
Рон поёжился под пронизывающим до костей мрачным взглядом Ву. Даже голову в плечи втянул, словно подсознательно готовясь к удару, но вопреки ожиданиям, командир поднялся и расправил плечи.
— Подготовь машину скорой помощи. Сопроводишь его в город и вернёшься обратно в часть, — глухо произнёс Ифань, желая поскорее покинуть пропахшее лекарствами помещение.
***
Несмотря на опасения подростков, учебный бой оказался хоть и выматывающим, но безумно интересным. Офицер Чхве гонял их нещадно, не делая различий между альфами, бетами и омегами. Раздавал сухие приказы, следил за выполнением заданий, заставлял повторять, если ему что-то не нравилось. Засекал время на секундомере, что-то отмечал в блокноте, а затем отправлял отряд покорять новые вершины.
Во время коротких передышек Чхве давал советы по маскировке в лесу, как пользоваться компасом, ориентироваться по солнцу, учил разводить костёр и ставить палатки. Рассказывал, что нужно делать при встрече с дикими зверями. Как отличать съедобные грибы и ягоды от ядовитых. Подростки жадно хватали каждое слово, запоминали, обсуждали между собой, и под натиском новых впечатлений почти забыли о ночном происшествии, предпочитая думать о нём, как о кошмарном сне.
Последним испытанием стала небольшая эстафета из нескольких этапов. Вначале нужно было преодолеть крутой овраг, заросший колючими кустарниками и неглубоким ручьём на дне; затем забраться на дерево, метнуть с него нож в цель, оставшуюся на земле, спуститься обратно и финишировать. Осложнялось выполнение тем, что на спине у каждого болтался тяжёлый рюкзак со снаряжением.
Благо, соревновались не только на интерес — победитель получит двойную порцию ужина и большой бифштекс от шеф-повара. Проигравший понесёт на себе рюкзак победителя, а на ужин получит пустую кашу.
Разогретые парни с энтузиазмом подошли к выполнению задания, терпеливо ожидая своей очереди. Лишь Минсока освободили от задания — его рука до сих пор не до конца восстановилась. Чхве оставил омегу рядом с собой и, вручив секундомер, объяснил, что от него потребуется.
Чанёль усиленно разминался и недовольно косился на не торопившегося начинать эстафету офицера. Паку не терпелось поскорее вернуться в часть — он переживал за Бэкхёна, который утром толком даже не ответил на его поцелуй, лишь проводил до двери тоскливым пустым взглядом.
Альфа одновременно злился и боялся за мальчишку. Чанёль был уверен, что когда Слюнявчик придёт в себя, то он отходит его ремнём по заднице — за то, что не послушался, пошёл наперекор и сделал по-своему. Пак же не чужой ему человек. Он пытается защитить, но что может сделать, если Бэк не принимает его помощь?
— Начали! — властно гаркнул Чхве и дал отмашку рукой.
Первым, естественно, стартовал командир. Легко преодолев препятствия, он позорно запорол последний этап — нож пролетел мимо цели и воткнулся в землю. Пока офицер что-то объяснял помрачневшему Сехуну, Чанёль обратил внимание на Чонина, отведшего в сторону Кёнсу.
Он не слышал, о чём эти двое говорили, но судя по всему, Ким извинялся за вчерашнее и судорожно искал объяснение своей трусости. До вначале морщился, пытался отвернуться и закрыть уши руками, но когда ладонь альфы легла на его плечо, не стал сбрасывать и смущённо улыбнулся.
Чанёль едва сдержался, чтобы не врезать этим двоим с ноги. Его Бэкхён вчера добровольно себя сломал, подставившись под удар, чтобы защитить Кёнсу. А этот мелкий урод не то что не извинился за произошедшее, так ещё и простил Чонина, поведшего себя как тряпка.
— Пак, твоя очередь, — голос Исина с трудом донёсся до разъярённого сознания Чанёля.
И он стартовал — в бешеном, сумасшедшем темпе. Перепрыгнул ручей, пробрался сквозь кусты, царапая о них щёки и ладони. Взобрался по отвесному склону, чувствуя, как под ногти забивается грязь. Вскарабкался на дерево, вытащил из-за ремня нож и всадил его в мишень с такой силой, что лезвие на две трети ушло в древесину.
— Чанёль, это не всё, спускайся, — заволновался Чхве, когда прошло более пяти секунд.
Пак же продолжал сидеть на дереве и смотреть в одну точку. Он не понимал, что с ним происходит, но ощущение было такое, словно половину сердца ампутировали.
***
Чанёль, который имел все шансы победить, в итоге оказался последним. Его с трудом сняли с дерева и привели в чувство. Альфе даже стало стыдно за проявленную слабость и он неловко пошутил, прячась от чужих взглядов за деревьями и закуривая дрожащей рукой. Чхве видел это, но ничего не сказал.
И вот сейчас они возвращались на базу — шумные, счастливые и усталые. Пак тащил на себе рюкзак Чонина, в то время как сам победитель помогал довольному Кёнсу. Чанёль с удовольствием придушил бы этих уродов. Или, как минимум, задал вопрос идиоту До. Что он будет делать, когда в случае очередной опасности, Ким вновь спасует и спрячется в кусты?
Стоило пройти в ворота части, как Чанёль сбросил с себя рюкзаки и, под неодобрительные крики офицера, метнулся к бараку. Вот только переступив порог, он наткнулся взглядом на пустую незаправленную кровать. Бэка на ней не было.
— Ты куда? — охнул Чондэ, в которого Пак врезался, выбегая из комнаты.
Альфа проигнорировал его, спеша в медчасть. Но и там омеги не оказалось, а вздрогнувший при появлении Пака Рон мертвенно побледнел и что-то неразборчиво заблеял.
— Где, блять, Бэкхён?! — ударив кулаком по столу, рявкнул Чанёль.
— Что вы себе позволяете? — попытался возмутиться бета, но его тут же схватили за воротник халата и оторвали от стула.
— Пак, остынь!
Альфа обернулся и, яростно раздувая ноздри, неприязненно покосился на стоявшего в дверях кабинета Ву. Чуть помедлив, он отпустил вздохнувшего с облегчением Рона, и подошёл к командиру.
— Бэк в городе. Мы решили показать его серьёзным врачам, чтобы они определили, что с ним случилось, — спокойно ответил Ифань.
— Ему стало плохо? — насторожился Пак.
— Он так же ни на что не реагировал. Это была вынужденная мера. Не переживай, Бэкхён уже через пару дней вернётся. — Ву положил ладонь на плечо рядового и кисло улыбнулся.
— А теперь прими душ и иди ужинать.
Не сказать, что слова командира успокоили, но тревога немного улеглась, да и возбуждённые подростки не давали времени задуматься о самом плохом.
Они быстро помылись и, переодевшись, отправились в столовую. Как и обещал Чхве, Чонину выдали огромный кусок мяса, в то время как на дне тарелки Пака сиротливо лежала ложка гречневой каши.
На удивление, большинство солдат встретило их благодушно. Они даже встали со своих мест, чтобы пропустить новичков к столам в глубине зала. Никто не посмеялся над ними и не отвесил злых шуточек, словно вчерашнее испытание заставило взглянуть на подростков по-новому. Лишь «Железные псы», сидящие за лучшими столами, о чём-то перешёптывались, провожая омег взглядами.
— Вот, возьми, — Чанёль вздрогнул, когда Исин щедро поделился с ним половиной котлеты.
— Не стоит, — вяло сопротивлялся Пак, не желая признавать, что пустая каша ему в горло не лезет.
— И мою возьми. — Минсок тоже поделил вилкой котлету, переложив половину в тарелку альфы.
— А мою можешь всю съесть, я не особо люблю свинину, — с улыбкой признался Лухан.
— Да вы чего? — изумился Чанёль, у которого почему-то в глазах заблестели слёзы.
— Бэкхён нас отругает, если мы будем морить тебя голодом, — фыркнул Лухан, отправив в рот ложку каши.
— Спасибо, — с трудом проглотив ком в горле, кивнул альфа.
***
Время для Бэкхёна тянулось необычайно долго, он давно потерял ему счёт, пребывая в каком-то странном состоянии. Он словно плавал на дне океана, под многокилометровой толщей воды — почти раздавленный, ничего не видящий и не слышащий, лишь едва качающийся на волнах то и дело ускользающего сознания.
Бэк мало чего помнил. Последним ярким воспоминанием были глаза убитого альфы. А затем пустота, в которой изредка звучал хриплый голос Чанёля, к которому он тянулся, словно на свет. Вот только Пака давно не было слышно, а призрачное тепло растаяло без следа, сменившись вязким липким холодом.
Но даже забытьё не может длиться вечно. В одну из кажущихся бесконечными минут, сознание сыграло с мальчиком злую шутку — оно вытолкнуло его из тёмной пучины забвенья, прямиком в реальный мир, заставив задыхаться от цветов, запахов и звуков.
Бэкхён даже не понял вначале, где находится. Рвано дыша, он смотрел в залитый солнечным светом потолок и прислушивался к отдалённым шорохам и шуму проезжающих автомобилей за окном. Где он? Что здесь забыл?
Глупая фантазия, посетившая его в то мгновение, показалась не такой уж и безумной. Почему-то привиделось, что эта залитая солнцем комната находится в их с Чанёлем доме. Это их спальня, а за стенкой — детская. Альфа спит рядом, накрывшись одеялом, и дышит спокойно, глубоко. Им осталось немного времени понежиться в тишине. Совсем скоро их сорванцы проснутся и наполнят дом громкими криками и смехом. Бэк счастливо улыбнулся и повернул голову, вот только рядом с ним находился далеко не Чанёль.
Идеальная картинка пошла трещинами, осыпаясь бесшумно, поднимая тонны пыли из глупых фантазий и несказанных слов. А Тэмин, увидев что Бэк очнулся, подскочил со стула и затеребил младшего, спрашивая всё ли с ним хорошо и как он себя чувствует.
— Где я? — растерянно спросил омега, избегая прикосновений беты.
— В больнице. Тебе сделали операцию!
— Какую операцию? — несмотря на слабость, Бэкхён приподнялся на локтях и откинул в сторону одеяло.
Больничная пижама не скрывала под собой никаких бинтов или швов. Да и мальчишка чувствовал себя почти нормально. Что-то было не так, но не физически, а больше на уровне эмоций и ощущений. Бэкхён поёрзал на простыне, сбивая её в уродливый ком и делая отчаянную попытку встать.
— Да подожди ты! — остановил его Тэмин, уложив обратно и накрыв одеялом. — Сейчас придёт врач и всё тебе объяснит.
— Объяснит что? — прошипел Бэкхён, которого стала злить эта неопределённость. — Тэмин, что со мной сделали? Что это за операция, после которой нет ни одного бинта или шрама?!
— Мне тоже её делали. Странные ощущения, да? — неожиданно заявил бета. — Ты, вроде бы, тот же, но не покидает мысль, будто из тебя извлекли самую важную деталь.
— Тэмин, что происходит? Ты меня пугаешь! — Мальчишка сжался в предчувствии беды, не сводя испуганных глаз со старшего.
— Я не знаю, могу ли говорить тебе…
— Пожалуйста!
Ли в ужасе уставился на тонкую ручку, обвившую его запястье, и опустил голову. Как скажешь о таком? Лично он знал обо всём сначала, сам дал согласие на операцию, зная на что идёт. Но ведь Бэка не спросили, воспользовавшись его состоянием. Его сломали без спроса. Словно он не человек, а кукла.
— Бэкхён, всё хорошо, — натянуто улыбнулся Тэмин. — Просто ты теперь немного другой. Отныне ты… бета.
Хоть последнее слово было произнесено шёпотом, мальчишка отлично его услышал. Он поднял на Тэмина растерянный взгляд, провёл ладонью по взмокшему лбу и глупо улыбнулся.
— Не шути так!
— Но это правда. Ты больше не будешь пахнуть и не сможешь родить, зато теперь твоя душа чиста от эмоций, и ты станешь идеальным солдатом. Ты сможешь защитить свой народ, отдать за него жизнь, если потребуется, — с жаром говорил Тэмин, вздрогнув, когда Бэкхён выдернул свою ладонь.
— Защитить народ? Отдать жизнь? — недоумённо повторил он. — Но я не бета и не хочу им быть! Я омега, Тэмин. Я омега! Меня ждёт Чанёль, что я ему скажу? Прости, любимый, но у нас не будет детей, зато я смогу отдать свою жизнь за родину? О да, он очень этому обрадуется!
— Бэкки, не нервничай, всё не так плохо!
— Да всё ужасно! — заверещал мальчишка, размазывая по щекам злые слёзы. — Плевать я хотел на армию и на народ! Это моя жизнь, а вы со мной такое сделали! Вы мне даже не сказали ничего! Вы просто лишили меня будущего! Кто спасёт меня теперь? Кому я нужен такой?!
От звонкого злого голоса в жилах стыла кровь. Тэмин метался между койкой и дверью, не зная что делать — то ли бежать за врачом, то ли попытаться остановить Бэкхёна, который со злостью выдирал воткнутые в вены иглы, раздирая кожу и пуская по ней ручейки крови. Мальчишка бился в истерике и ничего не слышал и не чувствовал. Когда Тэмин схватил его в охапку, он яростно пнул его пяткой в бок и укусил за шею.
Прибежавшие врачи с трудом скрутили брыкающегося Бэкхёна. Пока врач пытался наполнить лекарством шприц, Бён крутился на простынях, сучил ногами и надрывно кричал, что лучше сдохнуть, чем жить так.
— Убейте меня! Я не хочу так жить! Идите вы все к чёрту! Я больше не нужен ему! — перескакивая с мысли на мысль, надрывно кричал мальчишка.
На его шее вздулись вены, лицо пошло красными пятнами, а из уголка рта стекала ниточка слюны. Один из санитаров бесцеремонно закатал рукав пижамы, а доктор всадил в сгиб локтя острую иглу, вводя лекарство.
— А-а-а! — заорал от боли Бэкхён.
Худое тело выгнулось дугой до хруста в позвоночнике, а по крови словно растеклось жидкое железо. Боль была адской, она выкручивала суставы, бросая в черепную коробку пульсирующие потоки крови, даже перед глазами всё было ярко-красным и расплывчатым.
— Чанёль! — широко открыв рот, кричал мальчишка, не зная, что из горла вырывается лишь жалкий хрип.
Последнее, о чём он подумал, перед тем, как отключиться, это осознание собственного уродства и неполноценности. Раз он даже самому себе таким не нужен, то что говорить о Чанёле?
— Не оставляй меня, — покрытыми пеной губами, прошептал мальчик, чувствуя, как волны забытья вновь утаскивают его на дно океана.