отряд "Феникс"

Новое утро встретило подростков проливным дождём и заунывным ветром, гоняющим сорванную листву по влажной земле. Но какой бы ужасной ни казалась погода, утреннего построения на плацу никто не отменял. Пришлось вылезать из-под тёплых одеял, одеваться, бестолково толкаться у раковин и занимать очередь у вонючего сортира во дворе.

К плацу отряд пришёл одним из последних, когда остальные группы уже выстроились, каждая на своём месте. Идеально ровные шеренги, сосредоточенные солдаты — всего этого подросткам нужно было достичь, а пока они неловко метались под испытующим взглядом Ифаня, сложившего руки за спиной. С трудом вспомнив, в каком порядке они стояли, подростки заняли свои места и притихли.

Командир Ву, на плечи которого был накинут чёрный дождевой плащ, снисходительно усмехнулся и отвёл взгляд от новичков. Ливень всё так же нещадно хлестал, из-за чего одежда быстро намокала и начинала липнуть к телам. Но, кажется, альфу это совсем не волновало.

— Из штаба ранним утром пришло срочное задание, — наконец, заговорил он, перекрикивая шум ветра. — В двадцати километрах от нашей части был замечен небольшой отряд нергалийцев. Наша задача — отыскать их и уничтожить.

Бэкхён невольно вздрогнул на последнем слове и неуверенно покосился на стоящего рядом Минсока. Ким едва заметно ему улыбнулся, пытаясь успокоить, хотя у самого сердце было готово выскочить из груди.

— На задание под моим командованием отправляется отряд «Железные псы». Остальные остаются и придерживаются стандартного графика. За старшего остаётся офицер Чхве!

Из первого ряда тут же вышел высокий тощий мужчина, короткий ёршик волос которого полностью намок от воды. Он подошёл к Ифаню, и тот, не отводя взгляда от новичков, что-то коротко шепнул ему на ухо. Дождавшись кивка офицера, Ву кивнул «Железным псам», объявив, что на сборы у тех есть пятнадцать минут. Лухан вздохнул облегчённо, когда понял, что оба его насильника состояли именно в этом отряде.

Когда подростки позавтракали, «Железные псы» уже покинули пределы части, а их самих у выхода из столовой подкараулил мрачный офицер.

— За мной! — коротко кивнул он, увлекая разношёрстную толпу.

Они неумело промаршировали через всю часть, с трудом преодолевая глубокие лужи. Дождавшись, когда старший по званию откроет дверь неприметного строения, подростки с облегчением вздохнули и прошли в сухое помещение. Щёлкнул выключатель, над головой затрещали лампы накаливания, озаряя тусклым светом заброшенный, давно не используемый по назначению спортзал. Примерно треть места занимали сломанные снаряды и провонявшие потом и пылью маты. Оставшаяся часть была очищена от мусора, и именно на ней предложил расположиться офицер Чхве.

Дождавшись, когда отряд усядется на длинную лавку, стоящую вдоль стены, сам он поставил в центре свободного пространства стул с отломанной спинкой и лихо на него приземлился, тут же закидывая ногу на ногу. Сурово осмотрел растерянные лица юных солдат, после чего смахнул с волос ещё не успевшие высохнуть капли воды и криво улыбнулся.

— Ну, как вам живётся в нашей части?

— Честно или?..

— Честно, — офицер подмигнул осмелившемуся заговорить Тао.

— Не особо. Мы, конечно, знали, что нас не встретят с распахнутыми объятиями, но всё равно были неприятно удивлены, — нехотя продолжил Хуан, видя, что остальные предпочитают помалкивать и не изливать душу незнакомому альфе.

— Если я скажу, что так встречают всех новичков, это вас не сильно успокоит, правда ведь? — тихо рассмеялся офицер, покачивая ногой. — Если бы отряд состоял целиком из альф, то всё было бы проще. Вы бы подрались, выяснили отношения и постепенно заключили перемирие. Но у вас в отряде есть омеги. И именно это всё меняет.

— Но правительство само приняло решение отправлять омег на войну! — не смог сдержаться Минсок. — Вы думаете, что нам приятно здесь находиться и терпеть все эти унижения?

— Я прекрасно понимаю, что омеги созданы для другой жизни. Вы нежные и ранимые существа, призванные рожать детей и хранить домашний уют. Но сейчас идёт война — долгая, изнурительная и выматывающая. У нас нет иных шансов её выиграть, кроме как привлечь в армию омег. Альф осталось очень мало, бет ещё меньше. Нергалийцев намного больше по численности, чем нас! — Чхве покачал головой и несколько секунд молчал, собираясь с мыслями. — Вам наверняка уже говорили, что ваш отряд экспериментальный? Конечно, по всей стране уже есть омеги-солдаты, но их очень мало, данный проект только на стадии внедрения. В нашей же части вы и вовсе первые! А теперь поставьте себя на место альф, которые здесь служат.

— А это обязательно? — огрызнулся Лухан, осмелившийся заговорить впервые за утро.

Остальные парни с тревогой взглянули на него — их беспокоили мешки под глазами блондина и его молчание, но списав это на нервоз и бессонницу, немного успокоились. Сейчас же Лу, дерзко вскинувший бровь, вновь стал напоминать себя прежнего, что не могло не радовать.

— Если хотите понять мотивы их поступков, то да, — прищурился альфа, продолжая сканировать взглядом подростков. — Служит себе спокойно сотня альф, отдаёт долг Родине. Изредка выбирается в город, гуляет по кабакам и трахает омег — потому что как иначе? А тут прямиком в часть заваливаются аж четверо омежек! И не просто для утех, а нести такую же службу, наравне с ними! Естественно, что у альф возникает возбуждение от близости омег, кроме того, подкреплённое такими чувствами, как эгоистичность и самоуверенность. Альфы уверены, что только они могут быть достойными солдатами, что вы им и в подмётки не годитесь, поэтому всеми способами пытаются поставить вас на место. Поймите, природа альф такова, что они хотят обладать омегами. А раз вы здесь, значит по праву принадлежите им.

— Что за нелепость! — воскликнул Лухан.

— Но ещё больше, чем вас, они ненавидят альф, состоящих в вашем отряде. Потому что именно вы имеете доступ к омегам. Вы делите с ними одну территорию. Вас они слушаются, к вам идут за защитой. Армия — это как животный мир в гипертрофированном виде. За каждую омегу разгорится нешуточная борьба. Это в природе альф — подавлять, завоёвывать, подчинять. Поэтому готовьтесь — спокойно жить они вам не дадут. Кроме того, я сейчас скажу одну вещь, и ваш коллега-психолог должен меня поддержать.

Минсок насторожился и испытующе взглянул на выдержавшего театральную паузу офицера.

— В каждом отряде есть груша для битья. Они будут выискивать среди вас самого слабого, самого никчёмного — того, на гордости которого они с удовольствием потопчутся и непременно прогнут под себя.

Офицер резко поднялся и расслабленно спрятал руки в карманы брюк.

— Приглядывать за вами я не стану, поэтому ваш командир сам проследит за ходом тренировок. И придумайте уже название отряду, — направляясь к выходу, бросил через плечо Чхве.

Когда за ним захлопнулась дверь, подростки в унисон выдохнули и расслабленно прикрыли глаза. После разговора с офицером на душе остался неприятный осадок, а чувство тревоги только усилилось. Самое неприятное, что в словах мужчины была доля правды, не согласиться с которой невозможно. Их не оставят в покое — Чхве не шутил.

— Что ж, давайте тогда позанимаемся, — первым поднявшись на ноги, предложил Сехун. — Поскольку на улице всё ещё дождь, а спортзал занят другим отрядом, то можем остаться тут. Снарядов здесь более, чем достаточно.

— А давайте просто посидим и отдохнём. После вчерашнего все мышцы ноют, — вытянув конечности, возразил Чанёль.

— Вставай! Нам некогда прохлаждаться!

Все остальные со вздохом выполнили приказ, и только Пак продолжал лежать, не торопясь разрывать зрительный контакт с начинающим злиться Сехуном.

— Вставай! Это приказ! — не выдержав, рыкнул О.

— Не хочу! Это ответ!

— Боже, Чанёль, хоть ты не начинай! И так проблем хватает, — возразил Лухан, несильно пнув его в бедро.

— Чанёль, встань немедленно, — мрачно процедил Сехун.

— Нет, мне и так хорошо.

— Всё, началось! Сейчас будут членами полдня мериться, расходимся, ребят, — привлекая внимание, похлопал в ладоши Тао.

— Какого хуя ты строишь из себя командира? — начал в свою очередь заводиться Пак.

— Может, потому, что я и есть командир? — подойдя к сопернику, прошипел О.

— Чунмён сразу сказал, что будет второе голосование. Так давайте переголосуем! Кто за?

Рука Чанёля одиноко взмыла в воздух, в то время как остальные продолжали хранить молчание и держаться в стороне.

— Почему нет? Разве я не прав? — легко вскочив, усмехнулся альфа. — А ты, Бэк, разве не хочешь меня поддержать? Ладно остальные, но как же ты?!

— Чанёль, сейчас нет смысла проводить голосование. Ты останешься в меньшинстве, — пожав плечами, тихо произнёс омега.

— Да мне похуй в чём я останусь! Ты должен меня поддержать в любом случае! Даже если я по уши в говне! Ясно?!

Психанув, Пак стремительно вышел из спортзала, хлопнув дверью с такой силой, что с потолка отвалился здоровый кусок штукатурки. Бэкхён вздрогнул и низко опустил голову, стараясь не обращать внимания на сошедшиеся на нём взгляды.

— Не слушай его! Чанёль всегда такой, он сейчас остынет, — подойдя к другу, постарался успокоить его Кёнсу.

— Он прав. Извините, я на минуту, — омега робко улыбнулся помрачневшему Сехуну и бесшумно вышел на улицу, тут же сощурившись от попавших в глаза капель.

Бэкхён беспомощно осмотрелся в поисках альфы, но, так его и не отыскав за пеленой дождя, бросился вперёд по лужам. Добежав до барака и никого там не обнаружив, он метнулся в сторону столовой, но и там было пусто. В конец отчаявшись, омежка побежал к складам, хотя и детский страх нарваться на кого-то из взрослых альф не отпускал.

Он почти добежал до тупиковой каменной стены, когда кто-то схватил его за руку и затащил в тёмный угол, закрытый навесом.

— Помо… — тонко вскрикнул Бэк, как его рот надёжно запечатали широкой ладонью.

— Ты чего здесь разгуливаешь, Слюнявчик? Жить надоело? — раздался над ухом знакомый шёпот.

Облегчённо вздохнув, мальчишка вывернулся из тёплых объятий и прижался лицом к пропахшему табаком альфе. Прислонил ухо к груди, вслушался в торопливый бег сердца и счастливо улыбнулся, чувствуя себя защищённым как никогда.

— Зачем курил? Вдруг бы кто увидел? — шёпот Бэка тонул в шорохе дождя, бьющегося в истерике по крыше.

— Плевать, я это укромное местечко ещё вчера нашёл, — отозвался Чанёль, гладя омегу по узкой спине. — А вот ты не бегай по части в одиночестве. Вдруг нарвался бы на какого-нибудь отморозка? Местные парни шутить не будут.

— Чанёль, ты чуть всё не испортил.

— В смысле?

Бэкхён недовольно поморщился, когда его бесцеремонно оторвали от тёплой груди.

— Ты завёл тему о голосовании в неподходящий момент. Остальные не выберут тебя, пока ты продолжишь скандалить и хлопать дверьми! Я же говорил тебе, что ты должен зарекомендовать себя как серьёзного и надёжного альфу. Только тогда остальные к тебе потянутся.

— А ты ко мне тянешься? — неожиданно серьёзно спросил Пак.

— А сам не видишь? Тянусь, как дурак, хотя ты ничего мне не обещал.

Бэк видел, как в сумраке навеса, под которым они прятались, блеснули глаза Чанёля. Он неожиданно крепко прижал к себе омегу, уткнулся носом во влажные волосы и принялся его укачивать, совсем как маленького.

— Слюнявчик, блять, я понимаю, что тебе это важно, но я не мастер красивых речей, — со вздохом поведал Пак. — И мы, чёрт возьми, на войне, и клясться в том, что я вечно буду рядом, тоже неправильно, но…

— Но? — не выдержав паузы, поторопил его Бэк.

— Если мы оба доживём до конца войны, я бы хотел провести с тобой остаток своей жизни. Мы бы купили домик где-нибудь у моря. Или в лесу. Неважно, главное чтобы ты был рядом. Завели бы детей и большую мохнатую собаку. Устраивали бы дурацкие пикники, стирали в две пары рук пелёнки, а по вечерам любили бы друг друга до головокружения, чтобы не оставалось времени вспоминать то дерьмо, через которое нам пришлось пройти. Просто знай, Бэк — ты мой!

Омежка пискнул, когда Чанёль властно прижал его к кирпичной стене и навис сверху, пристально заглядывая в глаза, словно силясь прочитать в них ответ.

— Я твой, — без раздумий кивнув, смущённо улыбнулся мальчишка.

И это было лучшей клятвой любви для них — самой честной и откровенной, самой чистой, идущей из глубин сердца. Именно поэтому Бэк не стал сопротивляться, когда широкие ладони властно пробрались под куртку и обхватили худосочные бока. Горячие губы мазнули по щеке, коснулись крохотной родинки в уголке рта и лишь затем прикосновения из невинных переросли в откровенный, глубокий поцелуй. Омежка потерялся в ощущениях — ослабевшими пальцами он сжимал воротник рубашки Чанёля, неумело отвечал, лишь больше слюнявя альфу, и тихо постанывал, потому что всё тело покалывало крохотными иголочками наслаждения.

Когда Пак оторвался от него, то не мог не улыбнуться — такой чувствительный, трепетный Бэк дышал рвано, торопливо глотал воздух, щёки раскраснелись, а на распухших губах блестела чужая слюна. Омега растерянно вскрикнул, когда Чанёль неожиданно сел на колени и задрал его майку до самой груди. Погладил ладонью часто вздымающийся живот и чмокнул в аккуратный пупок.

— Здесь будут жить наши детишки, — хихикнул альфа, вновь приникая к губам омеги. — Родишь мне парочку сыновей?

— Я подумаю, — смущённо отвернулся Бэкхён, уже не пытаясь скрыть глупой улыбки.

— Но это будет не раньше, чем лет через десять. Я ещё не готов становиться папочкой, — задумчиво добавил Чанёль. — И да, даже не надейся, что я притронусь к тебе до течки! И так себя педофилом чувствую.

— Да я тебе и во время течки не дам, — фыркнув, закатил глаза Бэкхён.

— Вот язва! — взвился Пак, выбегая под ледяной дождь вслед за хохочущим омегой.

***

Когда мокрые с головы до ног Чанёль и Бэкхён показались на пороге заброшенного спортзала, Сехун с трудом отвёл взгляд от их счастливых лиц. Было без слов понятно, что это конец. У него нет шансов. А смотреть с тоской и сожалением, думать о том, как могло бы быть, ему совсем не хотелось. Достаточно было потухшего взгляда Лухана, изредка брошенного на самого О. Сехуна разрывала эта противоречивость эмоций и тот клубок чувств, в котором он окончательно запутался. Он любил без памяти и отчаянно нуждался в человеке, которому не было до него дела. И в то же время он сам вызывал у другого омеги такие же чувства. Сехун отчаянно желал, чтобы ему ответили взаимностью. И тут же осознавал, что сам ответить не в силах.

Физический труд если и не помог забыться, то хотя бы на время ослабил тот груз размышлений, что давил на юного командира. Он нещадно гонял команду, чередуя отжимания с приседаниями, заменяя их прыжками, а затем бегом с препятствиями. Места было не особо много, и вскоре воздух наполнился запахом пота и естественными ароматами подростков, которые даже подавители были не в силах погасить.

Когда зверствующий Сехун объявил пятиминутную передышку и подростки растеклись на пыльном полу, Чанёль улучил минутку и, неслышно подобравшись к лежащему ничком Бэкхёну, коснулся носом его влажных волос.

— М-м, мне кажется ты тоже начинаешь пахнуть, — шепнул он, развалившись рядом.

— Пф, ещё бы! Я же омега! Ещё пара месяцев, и у меня будет первая течка — мне это Кёнсу сказал! — хвастливо ответил Слюнявчик.

— Я бы на твоём месте не радовался, малыш, — с сарказмом отрезал Чанёль. — Много славных бойцов полягут от моего острого лезвия, потому что я ни одну тварь к тебе не подпущу.

— А если…

— А если ты на кого-нибудь посмотришь, то лично прикую наручниками к батарее и так надеру тебе задницу, что до следующей течки сидеть не сможешь!

Хоть и сказано это было полушутливым тоном, Бэк предпочёл смолчать и перевести взгляд на тяжело дышащего Чонина, разглядывающего потолок и рассуждающего будто сам с собой.

— Давай, Ким, не будь тряпкой! Оторви задницу от пола и продолжай тренировку! — бубнил он, едва шевеля языком. — Возродись из пепла, как птица Феникс, и покажи, чего ты стоишь!

— Тоже мне, птица, — хохотнул Чондэ. — Петух ты неощипанный, а не птица!

— Кстати! — Бэкхён резко приподнялся на локтях и обвёл присутствующих красноречивым взглядом. — Как вам отряд «Феникс»? Звучит, а?

— И правда круто! — поддержал его Кёнсу.

— Ага, особенно на фоне «Железных псов» и «Акульей пасти», — тут же закивав, фыркнул Исин. — Честно вам говорю! Сам слышал!

— И что же по этому поводу думает наш несравненный капитан? — не удержался от шпильки Чанёль, насмешливо разглядывая облокотившегося на коня Сехуна.

— Я думаю, что название отличное. Молодец, Бэкхён! — Сехун даже дыхание задержал, когда омежка ответил ему благодарной счастливой улыбкой.

***

Подростки уже дремали, когда дверь барака распахнулась, впуская в сухой воздух помещения запах дождя и сырости.

— Подъём! Быстро! — раздался рокочущий рык Ифаня.

Испуганные парни попадали с кроватей и принялись суматошно одеваться, отчаянно не понимая, что случилось, и начиная подозревать, что это какая-то учебная тревога.

— Быстрее! — продолжал торопить их Ву, яростно расстёгивая блестящий от воды плащ.

Снисходительно глянув на криво застёгнутые пуговицы курток и кое-как завязанные шнурки юных бойцов, он лишь недобро покачал головой и жестом позвал их за собой.

Снаружи было темно и холодно, хорошо хоть ливень закончился и превратился в мелкую противную морось. Уже на подходе к плацу, ребята заволновались — на площади было полным-полно солдат. Они сгрудились вокруг кого-то, одобряюще свистели и смеялись. Заметив появление Ифаня, расступились в стороны, пропуская вперёд не только командира, но и новоиспечённый отряд.

Каково же было удивление подростков, когда в центре солдатского круга они увидели троих пленников — дрожащих избитых нергалийцев. Двое из них явно были бетами, а последний альфой. И если беты ещё были постарше, то долговязый парнишка явно был их сверстником.

— Эти наглые захватчики и подлецы были сегодня обнаружены нами во время выполнения боевого задания, — громогласно объявил Ифань.

К несчастью, плац был освещён яркими лучами фонарей, поэтому можно было прекрасно разглядеть отчаяние и страх, плещущиеся на дне глаз пленников. Они испуганно жались друг к другу, опуская к земле разбитые лица, и явно понимали, что эта ночь станет для них последней.

— Эти мерзкие мрази пытались проникнуть вглубь нашей страны, а также пытались заминировать дорогу, по которой ежедневно курсируют автомобили части. Они — не просто люди вражеской страны! Они — куски дерьма, не заслуживающие уважения и прощения. Их руки в крови! Их души давно проданы дьяволу! — продолжал кричать Ифань в образовавшейся тишине. — Большинство из них мы убили там же, в лесу. Но этот трофей специально доставили прямиком сюда. Пришло время нашим дорогим новичкам показать, на что они способны.

Подростки вздрогнули, когда взгляды собравшихся сомкнулись на них. Даже пленники осмелились поднять лица, чтобы взглянуть на своих будущих убийц.

— Вам когда-нибудь приходилось убивать? — холодно поинтересовался Ву. — Если нет, то начинать придётся сегодня. И не стоит бледнеть и закатывать глазки от нехватки воздуха. Вы не в оздоровительном лагере и не в школьной поездке. Это война! Либо стреляете вы, либо стреляют в вас. Оставьте при себе ненужную жалость и страх. Поверьте, если я дам этим людям в руки пистолет, они без раздумий прикончат вас первыми.

Солдаты на удивление молчали, лишь изредка перемигиваясь между собой, словно делали молчаливые ставки, хватит ли смелости новичков на подобный поступок. Ифань не шутил — каждый однажды проходил через это.

— Я сегодня добрый. Так что могут вызваться добровольцы.

Командир стоял позади трёх пленников, сложив руки на груди и сканируя взглядом испуганные лица детей. Именно сейчас они казались настолько юными и испуганными, что даже чёрствые сердца старших невольно ускоряли свой бег. Но ни один из них не вызвался выйти вперёд, хотя мог легко прострелить головы пленников. Не сегодня. Не в этот раз.

— Я могу. — Сехун вышел вперёд и вытащил из кобуры пистолет.

Коротко выдохнул, вскинул руку с оружием и навёл дуло аккурат в лоб одного из бет. Жертва тут же встрепенулась и принялась что-то торопливо говорить на незнакомом языке. Из глаз брызнули слёзы и, если бы не наручники, то бета точно бы попытался ими закрыться, словно они смогли уберечь от пули.

Чондэ, прекрасно понимающий всё то, что говорил пленник, закрыл уши руками и, бессильно разрыдавшись, опустился на землю.

— Я не слышу! Не слышу! — шептал он, хлопая себя по щекам и сжимаясь в позу эмбриона.

А бета продолжал говорить, то срываясь на крик, то на глухие рыдания. Сехун медлил — рука его оставалась тверда, а вот перед глазами всё плыло и сердце стучало словно сумасшедшее.

Ну же, О, это совсем просто. Просто представь, что перед тобой мишень, а не живой человек. Одна пуля. Останови эту мучительную агонию жертвы, приговорённой к смерти. Не заставляй её страдать дольше.

Когда Ифань уже хотел вмешаться, раздался звук выстрела. Пуля, без труда преодолев небольшое расстояние, впилась аккурат в лоб резко замолчавшего беты, а на сапоги командира брызнули остатки его черепной коробки. Брезгливо сбросив кровавые ошмётки, он поднял взгляд на Сехуна, уже навёдшего пистолет на второго бету.

— Стоп! — властно крикнул он, поднимая руку. — Следующий!

— Я. — Чанёль уверенно вышел вперёд, задвинув себе за спину разом растерявшего все силы Сехуна.

Он краем глаза увидел, как О ухватился за плечо Чонина, поддержавшего его за локоть, чтобы тот не упал. Паку тоже было страшно, но ещё он понимал, что никто другой из отряда не решится нажать на курок. Он должен был это сделать, чтобы хотя бы на время защитить их души от грязи и печати боли, что непременно ляжет на них вместе со смертью человека. Пак не знал — каково это, убивать. Но он должен был попробовать, чтобы оценить предел своих возможностей.

— Можно взять ваш нож? Не люблю огнестрельное оружие, — обратился он к Ифаню.

Бета, чуявший, что жить ему осталось недолго, неожиданно вскочил и побежал сквозь тонкий зазор, образованный между солдатами. Вот только за ним никто не погнался — далеко ему в любом случае было не уйти. Напротив, расчистили дорогу, чтобы ловко пущенный Паком нож вонзился аккурат между лопаток. Бета тонко вскрикнул и рухнул в одну из луж, разметав в стороны сотни брызг, тут же осевших на пропитанную кровью форму.

— Готов, — один из солдат ощупал пленника и поднял вверх большой палец.

— Отличная работа, Чанёль! — Ифань похлопал задеревеневшего альфу по спине и обернулся к остальным подросткам. — И кто же третий смельчак? Ну же, решайтесь. Иначе выберу сам.

— Давайте я…

— Нет, Пак!

Чанёль вернулся к остальным и задвинул растерянного заплаканного Бэка себе за спину. Так было хоть немного спокойнее. Омежка тут же уткнулся лбом ему в плечо и мелко задрожал. Паку осталось лишь сжать кулаки и матюгнуться едва слышно — как бы он ни старался, но защитить Слюнявчика от ужасов войны был не в силах.

— Иди ты! — Тао больно ткнул Чонина в плечо, а сам отошёл назад.

— Нет, я Сехуна держу, — отрезал Ким, кивнув на подрагивающего О, всё ещё держащегося за его плечо.

Чондэ продолжал лежать на земле и всхлипывать. Исин стоял, низко опустив голову, будто отгородившись от происходящего.

— Что ж, тогда дадим шанс омегам проявить себя! — во всеуслышание объявил Ифань.

Чанёль почувствовал, как сжался Бэкхён за его спиной, и пристально проследил за идущим к ним Ву. Командир крутанул на пальце пистолет, посмотрел поочерёдно на каждого омегу и ехидно улыбнулся Кёнсу, едва держащемуся на ногах от страха.

— Ну же, крошка, иди вперёд, раз ваши альфы такие трусы, — протянув ему пистолет, приказал Ифань.

— Я не могу! — замотал головой До, а из глаз брызнули слёзы. — Пожалуйста! Я умоляю вас! Не надо!

Он с надеждой обернулся на Чонина, но Ким усиленно делал вид, что наблюдает за почти пришедшим в себя Сехуном. Бэк тоже это увидел и всё понял. Он знал, что Кёнсу это сломает, и не мог позволить этому случиться.

— Стой! — Чанёль сразу сообразил, что Бён собирается сделать, и схватил его за руку.

— Я должен это сделать! Кёнсу не сможет!

— Пусть это делает кто угодно, но не ты!

— Его это сломает!

— Тебя тоже!

Все молча наблюдали за развернувшейся сценой, за борьбой взглядов, за битвой двух людей, таких близких друг другу и чужих одновременно. Чанёль не стал возражать, когда Бэк вырвал свою ладошку из его захвата и забрал пистолет из рук Ифаня. Мальчик неловко снял оружие с предохранителя, сжал его двумя руками и, зажмурившись, направил на нергалийца. Альфа, в отличие от бет, не умолял о пощаде и не порывался сбежать. Покорно сидел на коленях, отстранённо созерцая развернувшуюся перед ним картину, и оставался совершенно невозмутимым. Будто ему всё равно. Словно он уже умер.

— Прицелься, а то попадёшь в кого-нибудь из своих, — посоветовал Ифань.

— Бэкки, ты не обязан это делать, — жалко шептал Кёнсу, пятясь всё дальше.

— Да ладно вам! Он грёбаный позер! Ему же нравится жертвовать своей жизнью во благо других! — ядовито плевал в сгорбленную спину Бэка Чанёль. — То он от медведя бегает, то стреляет за товарища. Думаешь, хоть кто-нибудь тебя поблагодарит? Кто-нибудь подставит за тебя свою задницу?!

Мальчик яростно вытер рукавом мокрые от слёз щёки и всмотрелся в лицо альфы, такое молодое и юное, совсем как его собственное. Незнакомец, имени которого Бэк даже не знал, неожиданно ему улыбнулся и закрыл глаза, чуть опустив голову. Теперь омеге не было видно чужого лица — оно было скрыто за длинной чёрной чёлкой. Альфа словно специально отгородился от него волосами, чтобы им обоим было проще принять неизбежное.

— Прости, пожалуйста, — прошептал Бэкхён, хотя и не был уверен, что его услышат и поймут.

Мысленно досчитав до трёх, он дрожащим пальцем нажал на курок. Такого точно выстрела как у Сехуна не получилось — это омега понял в тот момент, когда кто-то из солдат перевернул упавшего ничком альфу на спину, являя взгляду его развороченное, некогда красивое лицо.

Именно в этот момент в душе Бэкхёна что-то с треском сломалось. Пальцы разжались, и пистолет рухнул на землю. Сам же омега начал жадно хватать воздух губами, вот только в горле будто комок встал.

Мальчик не чувствовал, как к нему подскочили, как теребили, бережно укладывали на землю и били по щекам. Он не видел ни тёмного летнего неба, ни размытых бликов звёзд — лишь пустые стеклянные глаза убитого им альфы.