глава 23

Когда командир Ву вернулся на поляну, то невольно чертыхнулся — Бэкхён мелко дрожал, уткнувшись лицом в прижатые к груди колени, в то время как Пак нервно курил, стоя в десятке метров от него. Не трудно было догадаться, что эти двое не воспользовались предоставленной возможностью спокойно поговорить и лишь усугубили конфликт.

Не говоря ни слова, Ифань сел на колени перед Бёном и, вытащив из рюкзака аптечку, вколол мальчишке обезболивающее. Бэк лишь тихо пискнул и наморщил нос, но после расслабился, чувствуя, как жар спадает, а плечо перестаёт пульсировать. Дождавшись, когда остальные солдаты вернутся с разведки, Ву закинул к себе на спину безвольного Бэкхёна и зашагал в сторону дороги, где и остались автомобили.

Чанёль шёл в конце колонны и мальчишка упрямо не оборачивался, хотя это удавалось ему с трудом. Несмотря на молчание альфы, мальчику было важно знать, что с ним всё в порядке, что он не потерялся, не поранился, не отстал слишком сильно.

В очередной раз тяжело вздохнув, Бэк невольно привлёк внимание Ифаня. Командир покосился на голову мальчика, лежащую на его плече, и по-своему растолковал его бесконечные протяжные стенания.

— Уже недолго осталось, пара километров, — поудобнее перехватив Бёна под коленками, произнёс альфа. — Плечо болит, да?

— Нормально, — натянуто улыбнулся парнишка. — Я могу и сам идти.

— Нет уж, находился, — отрезал командир.

Когда они вышли на дорогу, Бэкхён уже спал, сладко сопя в шею Ву. Боясь потревожить сон уставшего подростка, альфа сгрузил его на заднее сиденье автомобиля, а сам сел с остальными солдатами в микроавтобус. До самой части ни один из них не проронил ни слова.

Уже поздним вечером, когда почти все разбрелись по баракам, автомобили въехали в широко распахнувшиеся ворота. Всё ещё спящего Бэкхёна Ифань отнёс в медпункт. Рон, проведя беглый осмотр раненого плеча, тут же выпроводил командира и принялся колдовать над мальчишкой. Усталый Ву отпустил вымотанных солдат и зашагал в штаб, чтобы хоть пару минут побыть в тишине.

Сехун и Чанёль тоже отправились в свой барак, но на середине дороги Пак не выдержал и резко схватил О за плечо, разворачивая к себе лицом.

— Может, хватит на меня пялиться, как на врага народа? Всю дорогу во мне дыру взглядом прожигал! — прорычал Чанёль, не ослабляя хватки.

— А я не умею иначе смотреть на мудаков, — хладнокровно отрезал Сехун.

— Значит, я мудак. Да? — начал заводиться альфа.

— Конечно, ты мудак. Бэкхёну сейчас, как никогда, нужна твоя поддержка! Ты должен быть рядом. Должен показать, что он тебе дорог!

— Я должен, — наигранно задумавшись, повторил Пак. — М-м, что я ещё должен?

— К чему ты ведёшь? — сбросив с плеча чужую ладонь, огрызнулся О.

— К тому, что я никому ничего не должен! Не моя вина, что Бэк стал таким! Разве это я толкал его вперёд и вкладывал в руку пистолет? Напротив, я пытался его остановить, а этот малолетний придурок сделал всё мне наперекор! И всё равно должен я! Виноват я! Почему так? Лишь из-за того, что я старше? Или потому, что альфа? Раз уж мы заговорили о «должен», то Слюнявчик должен был меня послушаться! — рот Чанёля гневно скривился, а глаза сверкали яростью.

— Ты всё верно заметил. Ты старше и ты альфа. Бэкхён ещё ребёнок, он учится на своих ошибках. Ты же любишь его, Чанёль, — пытаясь вразумить Пака, увещевал Сехун.

— Стоп! — парень выставил вперёд руку и покачал головой. — Знаешь, у этой ошибки слишком высокая цена! Я никогда не клялся Бэку в любви. Симпатия была, да. Но не более! И я не хочу ломать свою жизнь из-за человека, для которого мои слова оказались пустым звуком. Я, блять, хочу себе нормальное будущее! Большой дом, мужа-омегу, детей и собаку! А Бэк мне нихуя не сможет этого дать! Он теперь ёбаный урод! Сука, нахуй он мне сдался таким?!

Мощный удар в переносицу заставил Пака отшатнуться и схватиться за разбитый нос. Он едва устоял на ногах и с ненавистью взглянул на помрачневшего Сехуна.

— Что, блять, самый благородный? А, командир?! — шипел Чанёль, не замечая, как между пальцев текла горячая кровь. — Вот и забирай его себе! Подавись им! Ты же так хотел им попользоваться! Вперёд! Дерзай!

— Остудись, придурок, — выдохнул О и, сунув руки в карманы брюк, скрылся за ближайшим зданием.

***

Минсок и Лухан, опоздавшие на вечернее построение, получили наказание от офицера Чхве и уже второй час кряду сидели в опустевшей столовой и чистили овощи на завтра. Конечно, можно было признаться, что задержались они не просто так. Но как-то не хотелось показывать свою слабость и стучать на отморозков из «Железных псов», которые заперли их в душевой.

У Минсока оказалось на порядок больше терпения. По-крайней мере, он не ныл каждые пять минут и не резал пальцы. А вот руки Лухана, обклеенные пластырями, уже с трудом шевелились.

— Ты что, никогда ножа в руках не держал? — бросив очередную очищенную картофелину в кастрюлю, усмехнулся Ким.

— Ну почему? Держал. Вот только чистить по пять вёдер картошки мне ещё не доводилось, — улыбнулся омега, едва удерживая нож в изрезанных пальцах.

— Ладно, иди пока со стола убери, а я дочищу, — прогнал его Минсок.

— Можно? — обрадовался Лухан и тут же умчался за тряпкой.

Оставшись в одиночестве, Ким погрузился в мрачные размышления о Бэкхёне. Как он ни пытался расслабиться и отвлечься, все его мысли всё равно возвращались к мальчишке. Каким он стал? Не сломался ли? Продолжит ли общаться или закроется в себе? Но самым главным оставалось другое — удастся ли Ву его спасти?

Минсок тонко вскрикнул, когда острое лезвие ножа вонзилось в подушечку пальца. Тут же облизнув саднящее местечко, он с тоской взглянул на вернувшегося Лухана — теперь стало понятно, как адски болят его руки.

— Порезался? Сейчас пластырь принесу! — блондин вновь убежал в подсобку, несмотря на отмахнувшегося Минсока.

Заклеив омеге палец и убравшись на столе, Лу сел на табурет и сложил ладони на острые коленки. Несколько минут он молча следил за чистившим картошку Кимом, после чего не выдержал и нетерпеливо заёрзал.

— А давай поиграем?

— Как? — устало вздохнул Минсок.

— Ну, ты как психолог должен знать, что есть одна замечательная игра, которая помогает людям сблизиться и лучше узнать друг друга…

— Что за игра?

— В секреты! Я рассказываю тебе свой, а ты мне свой. Кто проболтается другим, тот проиграл, — хитро прищурился блондин.

— Что-то я не слышал о такой игре.

— Так я её только что придумал!

— Ох, и зачем тебе это нужно? — закатил глаза Ким.

— Затем, что мы состоим в одном отряде! Мы должны рвать друг за друга жопы, прикрывать от пуль, но как я могу это делать по отношению к человеку, которого совсем не знаю? Знаешь, что я о тебе думаю? Что ты депрессивное заумное мудло с богатым внутренним миром, но его скверной подачей в массы! — скривился Лухан. — Уверен, обо мне ты тоже не особо высокого мнения! Кто я по-твоему? Шлюха? Ну, ты не далёк от истины, если думаешь именно так.

Понимая, что от блондина не отвязаться, а прервать его словесный поток просто невозможно, Ким согласно кивнул и потянулся за очередным овощем, лежащим на дне ведра.

— Отлично! — хлопнул в ладоши омега. — Хочешь, я начну? Задавай любой вопрос, только один!

— Ладно, — вздохнул Минсок, но тут же встрепенулся. — А что будет с проигравшим?

— Второй набьёт ему рожу, — пожал плечами Лу.

Ким задумчиво почесал затылок, кивнул и поднял глаза к потолку, размышляя, что бы такого спросить.

— Почему от тебя пахнет столькими альфами? — наконец, поинтересовался он.

— Говно-вопрос! — звонко крикнул омега. — Потому что я трахался с ними!

— Ну да, — смутился парень.

— Но я понял, что ты хотел спросить. Почему я спал со столькими альфами, да? — Дождавшись робкого кивка, Лу продолжил. — Директор моего приюта оказался редкостным мудаком. Престарелый бета-импотент, он постоянно вызывал меня к себе в кабинет, заставлял сосать свой сморщенный хуй, а потом бил, когда это не помогало. Как-то раз он сказал, что я заслуживаю более серьёзного наказания. Тогда я попал в тюрьму для альф. Она была недалеко от нашего приюта, а её директор хорошо знал нашего. Кажется, ему неплохо заплатили, раз он отдал своего лучшего омегу на растерзание заключённым.

— Зачем тебя туда отправили? — шокировано спросил Минсок.

— Затем, что у альф начался гон и им была нужна сучка. Меня пустили по кругу. Раз, может два. Не помню. А когда я пришёл в себя, то понял, что нужно прибиться к сильнейшему, чтобы другие не трогали. Меня после этого отправляли периодически в тюрьмы, но я не повторял прошлых ошибок. Так что самый главный меня трахал, а остальные на нас дрочили, — в остекленевших глазах Лухана мелькнула затаённая боль, но он усилием воли прогнал её из взгляда и непринуждённо улыбнулся. — Теперь твой секретик!

— Спрашивай, — после небольшой паузы, разрешил Ким.

— Как-то раз ты сказал, что хочешь стать бетой. Почему?

Минсок облизнул пересохшие губы и отвёл взгляд. Верно растолковав его замешательство, блондин прищурился и недовольно повёл плечом.

— Это нечестно! Я рассказал тебе то, о чём никто не знал!

— Хорошо! — отрезал омега.

Дочистив последнюю картофелину, он отнёс ведро в подсобку, а кастрюлю водрузил на плиту. Отмыл испачканные в земле руки, убрал в ящик стола нож и только после этого вернулся к надувшемуся Лухану.

— Как-то раз в наш приют приехал альфа из министерства. Это была стандартная проверка. Они всегда ездили по приютам и делали вид, будто им есть дело до сирот-подростков. Только тогда, на торжественной линейке в честь спонсора, у меня впервые началась течка. Я чувствовал, как смазка сочилась между ног, как намокали трусы, а дурманящий запах разлетался по всему залу. И, взглянув на того альфу, я понял, как всё же слаб перед своей сущностью. — Щёки Минсока смущённо заалели, и он низко опустил голову, закрываясь чёлкой от любопытного взгляда Лухана. — Он взял меня в тот же вечер. Вызвал в директорский кабинет и разложил, безвольного, на столе, хорошо хоть не пометил. Я думал, что он моя судьба, отдавался ему без остатка. Вот только на следующий день он уехал, а через два месяца я понял, что жду ребёнка.

— Ничего себе! — омега зажал ладонью рот и выпучил глаза. — А дальше?

— Директор заставил сделать аборт. Я же был несовершеннолетний, ему не нужен был подобный позор.

— А тот альфа? Ты его ещё видел?

— Как-то раз по телевизору. Он выступал на международной конференции, а в зале сидели его муж и сын.

— Думаешь, он был твоим истинным?

— Нет, зато я знаю, что был истинным придурком. Не хочу быть омегой. Вдруг опять сломаюсь и прогнусь под того, кому не нужен? Не хочу терять голову во время течек. Боюсь в очередной раз потерять свою гордость. — Минсок шмыгнул носом и отвернулся, чтобы вытереть слёзы.

— А мой истинный мёртв, — тихо вздохнул Лухан. — Им оказался альфа, живущий по соседству. Он был старше меня лет на восемь. У нас ничего не было, мы даже не целовались, но он всегда говорил, что я его истинный и скоро это почувствую. Я любил его, наверное. Тянулся к нему. Даже наши родители были не против свадьбы. А потом началась война и его убили. Помню, как его родителям пришла похоронка. Обезумев от горя, они отказались эвакуироваться и погибли под очередной бомбардировкой. — Лухан вытер влажные от слёз щёки и неожиданно пересел к Минсоку, уложив голову ему на плечо. — Знаешь, всего пять лет прошло, а я его уже почти не помню. Помню только, что он был высокий, волосы светлые, мягкие на ощупь. И от него всё время пахло малиной, которую он собирал для меня, а потом пересыпал из своей огромной ладони в мою, маленькую.

Не выдержав, Лухан разрыдался, а Киму только и оставалось, что покрепче прижать к себе омегу. Поговорили, блять! Хотя в одном блондинчик оказался прав — для Минсока он теперь стал гораздо ближе, чем до этого разговора. И Ким точно знал, что не намерен проигрывать. Ему даже нравилось быть хранителем чужих секретов.

Услышав хлопок двери, парни поспешно оправили одежду и выглянули в зал. Зашедший в столовую Сехун печально осматривал пустой прилавок, но затем заметил зарёванных омег в дверях кухни и растерянно приподнял брови.

— Ты вернулся? — встрепенулся Ким.

— Как Бэкхён? — подскочил с расспросами Лухан.

— Всё хорошо, — улыбнулся О. — А поесть ничего не осталось?

— Сейчас! — хором ответили они.

Омеги, толкая друг друга, убежали на кухню, и уже через пару минут перед Сехуном стояли две тарелки с едой. Оба парнишки нетерпеливо косились на него, словно от того, чью пищу он будет есть, зависит слишком многое. Тогда альфа переложил содержимое второй тарелки в первую, тщательно перемешал и взял в руки ложку.

— Спасибо, — натянуто улыбнулся он разочарованным омегам.

***

Ещё прошлым вечером, обработав и зашив рану, Рон предлагал Бэкхёну вернуться в барак, но мальчишка наотрез отказался. Тогда врач дал ему возможность отлежаться и мысленно смириться со своей новой сущностью. Всё же с психологической точки зрения, Бэк продолжал ощущать себя омегой, хотя половая принадлежность уже являлась иной. Подростку нужно было время, чтобы принять себя нового. Да и его друзьям не мешало бы примириться с этим.

Однако, посетители не заставили себя ждать с самого утра. Вначале нагрянули омеги полным составом. Несмотря на то, что Бэк просил никого к нему не впускать, Рон открыл дверь палаты гостям.

— Маленький мой! — воскликнул Минсок, тут же прижимая к груди ещё не до конца проснувшегося Бёна.

— Тише ты, плечо потревожишь! — возмущался Лухан, теребя мальчишку с другой стороны. — Ути, всё такой же миленький!

— Да хватит вам! — возмущённо пискнул Бэк, отстраняясь от жарких объятий. — Что вы тут вообще делаете?!

— Какие мы злые! — пальцы блондина вцепились в щёки и от души их потрепали. — Ты почему тощий такой? Совсем не жрёшь?

— Не жру! — рассердился Бэк и тут же добавил: — Не для кого мне больше жрать.

— А вот с этого места поподробнее! — Лухан сел на койку, а Минсок придвинул к себе стул, только Кёнсу продолжал стоять у окна и испуганно коситься на Бэкхёна, словно тот был диковинной зверушкой.

— Тебе Чанёль что-то ляпнул, да? — нахмурился Ким. — Ну ты же его знаешь! Он псих! Успокоится и поговорите нормально.

— Всё хорошо, — устало ответил Бэкхён, теребя заусенцы на тонких пальчиках.

— Хватит! — Лухан сжал его ладошки, не давая их тревожить. — Если Пак от тебя откажется, то грош цена его чувствам! Мы найдём тебе такого альфу, что он от ревности удавится, вот только поздно уже будет!

— Да какого альфу? Я же бета теперь, — пробубнил мальчик.

— Для нас ты навсегда останешься омежкой. Маленьким, миленьким и сладеньким.— Лухан защекотал тощие бока и тут же нахмурился. — Не, тебе совершенно точно нужно пожрать! Эй, Кёнсу, чем изображать из себя статую, лучше сгоняй в столовку!

До, с видимым облегчением, кивнул и выбежал из палаты. Омеги переглянулись, никак более не отреагировав на побег Кёнсу, и вновь повернулись к исхудавшему Бэку.

— Малыш, чтобы Пак тебе ни сказал, не показывай ему своих истинных чувств. Я знаю, он сильно тебе нравится, но если он решит порвать, не унижайся, не умоляй ни о чём. Кто знает, возможно, тогда он быстрее одумается, — гладя мальчика по волосам, заметил Минсок.

— Он нужен мне, — шёпотом признался Бэкхён, зажмурив слезящиеся глаза.

— Мы знаем, — чмокнув его в висок, вздохнул Лухан.

***

После обеда заглянул Исин. Не ожидавший его увидеть, Бэкхён оторвался от книжки, которую ему притащил Минсок, и неуверенно улыбнулся.

— Как дела, герой? — Бета сел на табурет и смущённо потеребил воротник рубашки.

— Выздоравливаю потихоньку, — робко ответил Бэкхён.

— Болит? — указав на плечо, поинтересовался Чжан.

— Немножко.

Словно о чём-то вспомнив, Исин забрался рукой в карман и, недолго там поковырявшись, вытащил небольшую шоколадку.

— Это мне? — Бэк ошарашено смотрел на протянутую сладость, не решаясь её взять.

— Ага!

— Где ты её достал? — шурша фольгой, изумился мальчик.

— Я подружился с одним водителем. Он ездил в город и смог её купить в одном подпольном магазинчике! — с гордостью поведал Исин.

— Будешь? — Отломив от плитки кусочек, Бэкхён протянул его бете.

— Нет, я не люблю сладкое!

— Спасибо, — улыбнулся мальчик и положил шоколад на язык, тут же блаженно зажмурившись. — М-м, как вкусно! Кажется, я уже года три не ел его!

— Шоколад сейчас почти не выпускают, разве только для богачей, — пожал плечами Чжан. — Нравится?

— Очень! — Бэк облизнул испачканные губы и отложил плитку на тумбочку.

— А почему не доел? — обиделся бета.

— Я омежек угощу. Они тоже те ещё сластёны!

Исин облегчённо рассмеялся, и мальчик подхватил его смех, вот только раздавшееся покашливание заставило их замолчать и резко обернуться — в дверях палаты стоял мрачный Чанёль.

— Ну, я пойду, наверное. — Бета тут же вскочил и осторожно протиснулся между Паком и стенкой.

Бэкхён же вновь взял в руки книгу и уставился на страницы, хотя не видел ни буквы — всё внутри него нервно дрожало и заходилось в истерике.

— Я, блять, пришёл не на книгу смотреть! — рыкнул альфа, выдернув том из слабых пальцев Бэка.

Мальчик вздрогнул и сжался, невольно поджимая колени к груди.

— Я, значит, переживаю, что ты тут лежишь, горюешь, а ты со всякими бетами зубоскалишь. Нашёл себе подобных, да?!

— Что тебе нужно? — Бён взволнованно покосился на злющего альфу, совершенно не понимая, чем вызвал такую реакцию.

— Я пришёл поговорить и всё нормально тебе объяснить, но ты, сука, выбесил меня в два счёта!

— Не кричи на меня! — звонко завопил Бэк.

— Заткнись, Слюнявчик!

Кажется, Рона не было в медпункте, иначе бы он точно прибежал на крики. Бэкхёну только и оставалось, что скукоживаться под испепеляющим взглядом и пытаться угадать причину вспышки гнева альфы.

— Я пришёл сказать, что у нас с тобой нет будущего, но ты, видимо, и так это понял, раз почти висел на Чжане! Не растерялся, молодец какой! Что, уже сосались, да?

— О чём ты говоришь, Чанёль? — всхлипнул мальчик. — Он зашёл ко мне поговорить!

— Это потому, что я вас прервал! А зайди я через пять минут, вы бы уже трахались! Ведь теперь твоя задница никого, кроме фригидных бет, не привлечёт!

— Замолчи! Уходи, пожалуйста! — не выдержав, расплакался Бэк. — Я всё понял! Я не нужен тебе! А теперь проваливай!

— Не смей мной командовать!

Взгляд разъярённого альфы упал на недоеденную шоколадку, и он тут же задохнулся от новой волны гнева и чего-то отдалённо напоминающего ревность.

— Что, продался за сраный кусок шоколада? Высоко же ты себя оцениваешь! — прошипел Чанёль, схватив плитку и швырнув на пол.

— Хватит, Чанёль! — взвизгнул Бэк, но подошва тяжёлого ботинка уже размазала шоколад по полу. — Что ты сделал?! Проваливай! Ненавижу тебя! Ненавижу!

Пак, медленно приходя в себя, смотрел в искривлённое злостью лицо мальчишки. Он вскочил с кровати, бил его в грудь кулачками и надрывно плакал. На бинте выступила кровь, но Слюнявчик не прекращал попыток вытолкать альфу из палаты. И Чанёль поддался — послушно попятился к выходу, не сводя взгляда с сломанного, едва живого мальчишки. Пусть лучше ненавидит его, чем любит. Тогда им обоим будет проще пройти через это и идти дальше. Разными дорогами, которым не суждено пересечься.

Но уже на пороге альфа не выдержал, схватил зарёванное лицо в ладони и прижался к солёным от слёз губам. Медленно поцеловал, пытаясь запомнить вкус и сравнить с прошлыми ощущениями. Ужаснулся, не заметив особой разницы. И напомнив себе, что это в последний раз, вышел из палаты, не оборачиваясь.