INNAMORATO

Когда добираюсь до дома — единственная мысль напиться. Почему так быстро мир стал с ног на голову? Пытаюсь вспомнить скромные запасы своего мини бара — бутылка коньяка, бутылка джина. Ладно — напиться хватит. Снимаю одежду, наспех принимаю душ, натягиваю на себя любимую футболку Nike, на полную врубаю канал музыкальных клипов и ложусь в постель в обнимку с бутылкой джина. Мой личный кайф! Ах да... С недовольством вспоминаю, что на работу завтра не собираюсь совсем. Приходится вырубать звук телека и набирать номер шефа.

— Алекс? Ты мне звонишь вечером? — Начальник на том конце провода ошарашен моим поздним звонком. Не льсти, не льсти ж себе...

— Я... я приболел немного, можно мне полечиться дома? — Стараюсь изобразить если не умирающий, то очень больной голос.

— Приболел? Алекс, давай я заеду. Что-то купить? Может лекарства? У тебя температура? Твой голос... — О нет! Нет и нет! Да ну, хрень какая!

— Я... все нормально спасибо. У меня есть кому купить лекарства. Еще раз спасибо, — стараюсь быть очень вежливым. — Так я могу побыть дома пару дней?

— Да, конечно! Хорошо лечись! И звони, если нужна помощь.

Вешаю трубку. Спасибо шеф. Отключаю телефон. Отключаю входной звонок. Врубаю музыку. Я снова вполне счастлив со своим джином.

Не помню когда уснул, помню что разбил зеркало, помню ревел забившись в угол комнаты, помню писал на стене твое имя, потом туман...

Кто-то пытается отбить мне голову, а я сопротивляюсь. Черт! Кто?!! Отмахиваюсь, но ничего не помогает, жуткий грохот просто разрывает мозги. Бл*... что это!? Постепенно возвращаюсь в реальность, и в этой реальности этот кто-то ломится в мою дверь и ломится так... не по–детски.

— Ктоо?! Кто!?? — Кричу, пытаясь сползти с постели, запутываясь в простыне и не сдерживая стона от боли в затылке. Из последних сил все же подхожу и отодвигаю защелку. Вваливается Ник.

— Ты что больной? — Ору на него. — Ты чего ломишься ко мне? Сдурел?!

— Я сдурел?! — Ник выглядит растерянным и испуганным одновременно. Его взгляд блуждает по моей фигуре. В глазах читаю шок.

— Что?!! — Я реально на взводе.

— С тобой что? — Голос Ника начинает дрожать. Тут уже пугаюсь я и решаю заглянуть в зеркало в коридоре. Зеркала нет...

— А где... — замолкаю на полуслове и вижу осколки на полу. — Я разбил зеркало?

— Наверное... — еле отвечает Ник.

Плетусь в ванную посмотреть хотя бы там на свое отражение и замираю в ступоре на пороге. Вся ванная исписана кровью, насколько понимаю моей: Крис, Крис, Крис... Опускаю взгляд на руки. Руки изрезаны осколками от зеркала, в крови простыня, футболка, ноги. Это реально выглядит жутко, начинаю понимать шок Ника...это кошмар какой-то...

— Ник, какой сегодня день?

— Четверг. Шесть вечера. Я не могу тебе дозвониться второй день. Ты все отключил?

— Я все отключил, — послушно отвечаю.

— Тебе надо принять душ. Я помогу убрать. Ты как? Тебе легче?

Ник напуган и видимо не знает, как себя вести. Напряженно наблюдает, явно оценивая мою адекватность. Нормальный я, нормальный. Надо было просто расслабиться.

— Да, давай я приму душ, потом приберем и что-то перекусим.

Ник облегченно вздыхает.

Подставляю свое тело под теплые струи душа, пытаясь смыть события прошедших дней. Ничего не произошло, а хочется уехать, исчезнуть. Туда где меня никто не знает. Почему? Не могу разобраться. Наверное, мне было легче быть сильным, когда никто не видел моей слабости. Сейчас я чувствую себя обнаженным, сломленным... Холодею от воспоминания об окровавленных надписях на стене. Сам все смою! Не надо Нику снова это видеть. Дурак! Какой я дурак!

Наверное, слишком много времени провожу в ванной, потому что слышу голос Ника из–за двери:

— С тобой все в порядке?

— Да, выхожу.

Пока я приводил себя и стены в порядок, Ник изрядно потрудился над моим жилищем и сейчас комната и прихожая уже не имеют такого разгромленного вида.

— Прости, Ник, я сильно перепил. Это все джин. Испугал тебя?

— Да нормально уже. Вначале я опешил... — старается улыбнуться, мой неизменный друг.

— Я что-то приготовлю, — направляюсь на кухню.

— Давай, наверное, я что-то приготовлю, — перебивает меня Ник и усаживает в кресло. — Что есть?

— Там в холодильнике есть отбивные. Можно пожарить картошку. Хочешь?

— Хочешь... — Ник начинает хозяйничать у меня на кухне. Я послушно расползаюсь в кресле. Если честно, я ему очень благодарен, так как сил нет совсем.

— Мы запустили все же проект по Люблину, пока ты здесь хандрил, — старается отвлечь меня от невеселых мыслей.

— Как видишь, я вам совсем и не нужен, — не знаю, почему мне вдруг так захотелось, чтобы меня пожалели и похвалили. Но это же Ник, с ним номер не пройдет

— Да уж! Люблин справился и без тебя, — ржет. Да ну тебя! Буду молчать... Созерцание Ника на моей кухне, жарящего мясо — успокаивает и даже немного очаровывает. Тебе чертовски идет моя кухня!

Через двадцать минут ужин стоит на столе, а я, удивляюсь, как можно было с такой скоростью со всем справиться. После сытной еды и чашки крепкого кофе чувствую себя другим человеком. Если я не способен покорить мир, то его часть уж точно.

Ник внимательно всматривается в мое лицо:

— Хочешь, вместе посмотрим что-нибудь? — Ой, Ник, ты так переживаешь? Я же не маленький мальчик! С собой кончать не собираюсь. Если до сих пор еще этого не сделал.

— Нуу, если ты хочешь... — вальяжно растягиваю слова...

— Я хочу! Вышел новый триллер у меня с собой кассета. Да? — Соглашаюсь. Составив посуду в раковину, иду в спальню и заваливаюсь на кровать.

Ник вставляет кассету в проигрыватель и аккуратно ложится рядом. Мне почему то смешно. Ник, Ник... ты не боишься, что я на тебя кинусь и жестко изнасилую? Твой друг — гей. Не забыл? Рыжий мальчик не отрываясь смотрит в экран телевизора, а я снова ловлю себя на мысли, как он красив... красив... красив... Я так тоскую по изысканной красоте возле себя! Стараюсь сосредоточиться на происходящем в телевизоре и быстро затягиваюсь в сюжет. Фильм реально классный, Такой себе драйв. Когда мы заканчиваем просмотр — на часах начало второго:

— Ого! Ты с ночевкой что ли?

— Да останусь. — Ник так прост, а мне становится дурно. В результате от моего признания неудобно не ему, а мне. Парадокс.

— Не боишься? — Я нагло ржу, пытаясь скрыть смущение.

— А надо? — Он лыбится в ответ. Да, мой милый друг, тебя ни хрена не проймешь! — Думаю, если бы у тебя было желание меня соблазнить, уже была тысяча и одна возможность. Так что уверен — мне ничего не грозит. — Трудно не согласиться.

Ник уходит в душ, а я начинаю стелить постель, пытаясь инженерным умом сконструировать все так, чтобы даже во сне случайно не переплестись с ним телами.

Когда Ник возвращается, я уже лежу в постели, оставив только ночник, чтобы он не дай Боже не навернулся в моей комнате, сломав себе ногу. Ник залазит под одеяло и поворачивается ко мне лицом. Ммм... снова слишком близко! Тактично отъезжаю назад.

— Его звали Крис, да? — началось... Я так этого боялся. Хотя умом понимал, что разговора не избежать. Мы же друзья...

— Крис...

— Какой он был, опиши...

— Мне сложно описывать. Странный, красивый, властный...

— Он был известен?

— Да

— Он тебя любил?

— Не знаю... думаю да..

— Какой у него характер?

— Плохой! — Не сдерживаю смешка.

— Ого! У тебя плохой вкус? — Подначивает Ник.

— Та да... — хочется молчать, но Ник продолжает расспросы.

— А как вы познакомились?

— Как знакомятся в концлагере заключенный и надзиратель? На плацдарме, на построении, я увидел кончики его ботинок.

— Кончики ботинок? — Ник удивлен.

— Угу... нам было запрещено поднимать глаза...

–Ты влюбился в кончики его ботинок. Как мило! — Ник ржет...

— Почему он не остался с тобой?

— Не мог...

— Почему не нашел тебя?

— Ник, я даже не знаю, жив ли он, я ничего не знаю! — раздражаюсь, с трудом сдерживая слезы.

Ник приподнимается на постели и наклоняется ко мне:

— Давай найдем его, давай узнаем, что с ним стало. Может он выжил и живет где-то в Швейцарии с семьей? Сколько ему сейчас? Тридцать пять? Тридцать семь?

— Тридцать семь... не хочу...

— Ну почему? Ты боишься, что он умер? Но ведь он может быть жив!

— Я не знаю, чего боюсь больше! — Перехожу на крик. — Того что он умер или того, что он живет в Швейцарии с семьей! Не знаю!! Понимаешь!?

Ник замолкает. Спасибо. Я не хочу продолжать эту тему. Я не хочу вспоминать. Я не хочу еще больше оголять свой кошмар. Прости, Ник. Давай спать.