2.

      Яра проснулась от сильной головной боли. Ей настойчиво казалось, будто кто-то стучит молотом изнутри черепной коробки. Со всего размаха, совершенно не жалея сил. Будто кто-то неведомый желает выбраться из тесного пространства. Девушке всё думалось, что голова вот-вот разлетится на части, забрызгав отвратительной серой массой и так не самую прекрасную комнату.

Застонав от новой волны боли, девушка сжалась под одеялом и изо всех сил постаралась не двигаться, потому что каждое движение отдавало невыносимой пульсацией, разъедающей и разрушающей. Через какое-то время ей становилось немного легче, но стоило пошевелиться, как боль возвращалась с удвоенной силой.

Яра не знала, сколько времени она провела в таком состоянии, но постепенно разум начал успокаиваться, а мышцы — расслабляться. И её поглотил сон.

На утро девушка уже не чувствовала те поглощающие мысли удары. Бодренько поднявшись, Яра сначала переоделась, и только потом пошла умываться, пальцами одной руки расчесывая спутавшиеся за время сна волосы. Они успели высохнуть и неровно постриженные пряди торчали в разные стороны, хотя и доходили по длине до лопаток. Несмотря на их вид, девушка порадовалась, что не так давно всё же решила отрезать волосы.

В ванной девушка с досадой отметила, что синяк всё же появился, уродуя синевой достаточно большую часть лица: от левого глаза до скулы. Замазывать его было нечем, и Яра сосредоточилась на глазах, старательно и густо подводя их чёрным карандашом.

На выходе из комнаты, Яра успела заметить, что опекуна в квартире нет. И где он мог пропадать в середине месяца девушка представления не имела. Впрочем, это не сильно её волновало. Скорее уж она испытывала облегчение: хоть одно утро можно смело передвигаться по квартире и даже появилась возможность проветрить помещение, что первым делом ей и пришло в голову сделать.

Собралась Яра довольно быстро. Буквально через полчаса она уже стояла у двери полностью одета, в парике, на этот раз синем, и с рюкзаком за плечами.

Дел на сегодня не было, но в этом доме оставаться надолго не хотелось. Задумавшись, Яра решила посетить один знакомый ресторан в центральном районе. Добираться до него часа два, но делать всё равно нечего. Принять окончательное решение помог тот факт, что не ела девушка уже почти двое суток, а поварихе из ресторана она нравится. Женщина всего год, как из-за тяжелой болезни потеряла дочь возраста Яры, и относилась к девочке с нежностью, часто подкармливая. Яре она искренне нравилась, а потому появлялась девушка там редко, дабы кухарку не уволили за нарушение правил.

Взяв всё необходимое, девушка накинула капюшон и выскользнула в подъезд, быстро спускаясь вниз. Перепрыгивая через ступеньки, Яра быстро достигла надоевшей скрипучей двери. Ещё мгновение — и она на прохладной серой улице.

Медленно шагая по переулкам, девушка напевала услышанную где-то песню. О чём шла речь в тексте Яра не помнила, а вот мелодия приелась. Надоедливый и простой мотивчик, оставшийся из прошлого мира.

За промежуток пути от своего дома до главной площади Яра никого не встретила. Лишь на обочинах дорог стояли разрисованные граффитчиками автомобили. Точнее то, что от них осталось. И мусор: вездесущий, постоянный, он был везде. В нескольких местах Яра с брезгливостью отметила засохшие пятна крови, оставшиеся после последней стычки, когда местная банда — банда Шакалов, князем которой был Эллиотт Фрэнклин — проводила свой рейд, собирая дань. 

С содроганием Яра вспоминала тот день, когда пришлось прятаться и дрожать в подвале одного из разрушенных домов, когда она сидела в темноте, голодная и замёрзшая, притянув колени к груди и тихо плача. Очередной день, пробудивший далёкие воспоминания, в которых погибли родители.

За прошедшие несколько десятков лет люди сбились со счету сколько их было, этих стычек. Никто уже не смотрел, гражданская ли это война, или мировая, или вообще обычное восстание. Было и было. Выжил — молодец.

Яра невесело усмехнулась. Человечество давно прогнило, это предвещали многие, правда, никто и не пытался что-либо сделать, чтобы исправить сложившееся положение. Но как такового апокалипсиса не случилось. Не вымерли люди: беря пример с живучих тараканов они и без головы приспособились продерживаться больше недели. Пока не закончится еда. А что будет дальше — мародерство, каннибализм. Анархия. 

Когда-то давно маленькая и ещё счастливая Яра, наслушавшись подобных рассказов, спросила у мамы: 

— А что же делать?

Тогда Яра ещё была доброй и милой девочкой, воспитанной на сказках. Элла Гаррет, мамина подруга, опередила Лилиан с ответом. Она сказала:

— Не думай об этом, детка. Кто-нибудь обязательно всё исправит, - голос её сочился сукровицей от доброты.

И маленькая Яра кивнула, радостно улыбаясь. Тогда казалось, что Элла сказала правду. Тогда в это верилось всей душой. Сейчас же девушка, повзрослевшая, вросшая в этот мир, прекрасно понимала, что люди забыли. Что они отупели. Что никто не хочет осознать, что кроме них на этой чертовой земле больше некому появится. 

Шагая по обломкам, оставшимся от бордюра, девушка отчего-то вспоминала историю разрушения своего мира. И она отчётливо понимала, что, вопреки ожиданиям, большие и, казалось бы, сильные государства полегли первыми, сами же себя и истребив, а обломки оставшихся маленьких стран развалились. Но порядок, какой-никакой, в них сохранился.

Школы, которых осталось совсем мало, теперь только лагерные, и в них в кои-то веки учат полезному, тому, что поможет выжить. Взрослым потребовалось много жертв, чтобы понять, что учебные заведения должны приносить пользу. Школы оплачиваются князьями, и обычно в них обучается максимум до двух сотен детей. В школах говорили о разном, в том числе и о законах.

Многие основные законы, хотя и видоизменённые, продолжают действовать, подчиняясь новым князьям, как завелось называть сильных мира сего, и нарушение этих законов карается теперь намного суровее, нежели раньше, что, в принципе, справедливо, учитывая, что и жизнь стала куда суровее прежнего. В тюрьму теперь не сажают, банально некуда — тюрьмы разрушены, почти все. Вернулись старинные способы наказаний по типу гильотины — за предательство, отрубания пальцев и рук — за воровство и мошенничество. За проступки не серьёзные назначалась отработка. Но всё это действовало только когда князьям удавалось поймать нарушителей, чаще люди умирали так и не дождавшись княжьего суда.

В сохранившихся целыми домах селились выжившие: кто первым успел занять и защитить свою территорию. Детям, лишившимся значимых для князя родителей, до совершеннолетия предоставляется опекун и определенная сумма на содержание. И никто не проверяет заботятся ли новые папа или мама о ребенке. Детских домов не осталось. Как и органов опеки. Благодари за то, что дали.

Но жить спокойно всё же можно. Тем, у кого всё хорошо.

При Яре был всего один террористических захват: когда Эллиотт Шакал обезглавил Алана Креста. Бойня, сотворённая с целью смены власти, сделала шестилетнюю девочку сиротой. Их семья была в гуще событий того дня. Теперь любая бойня, будь то даже небольшая стычка, повергала девушку в ужас.

Перепрыгнув через очередную большую лужу, Яра слегка задела её пятками при приземлении и джинсы немного испачкались. Критически осмотрев ноги, девушка пришла к выводу, что не так уж и грязно и потрусила дальше, ловко огибая последующие лужи. Она старалась ровно идти по местами разбитому бордюру, одновременно и избегая грязь, и развлекаясь.

На очередном повороте из угла совершенно неожиданно выбежал невысокий парень возраста Яры с ребёнком на руках. Парень на мгновение остановился, удивленный появившемуся препятствию. А потом побежал дальше, больно задев Яру напоследок плечом, желая пробудить застывшую девушку. И на ходу крикну

— Беги!

В ту же секунду вместе с остальными звуками, она услышала и тот, знакомый по кошмарам. И Яра не стала медлить. Воспоминания быстро подтолкнули её вперед, не давая остановиться или передохнуть. Потом надышится, если выживет.

Догнав парня с ребёнком, она схватила его за локоть, и потянула за собой, прямо противоположно его направлению.

— Что ты делаешь? — крикнул он, выдергивая руку.

— Спасаю нам жизни, — бросила Яра и короткого взгляда с её стороны было достаточно, чтобы парень поверил.

Кивнув, он больше не стал тратить драгоценное время попусту. Плотнее прижав мальчика к себе парень послушно последовал за ней. Девушка тем временем вспоминала все знакомые ей здесь дороги. Кошмар её снов уже был рядом, и Яра, больше не раздумывая, побежала по переулкам.

Скрывшись за одним из таких, они подождали пока несколько человек из банды (причём не местной, подметила Яра) пробегут мимо, и только потом помчалась дальше, стараясь держаться в тени и передвигаться бесшумно.

Они блуждали долго, пока окончательно не выдохлись. Тогда Яра завела их в один из старых, разваленных домов, куда не стали бы соваться здравомыслящие люди, резонно опасаясь, что останки некогда красивого здания завалятся им на голову.

Яра не опасалась. Она отчего-то была уверена, что здесь всё будет в порядке.

Парень подал голос только когда Яра стала карабкаться через разваленную стену. Он остановился в трех шагах и опустил ребёнка на пол, держа его за руку.

— Где мы? — настороженно спросил парень, оглядывая останки здания.

— В единственном районе, где искать не будут, — ответила Яра не оборачиваясь.

— О, да, а здесь нам ничто не угрожает, — заметил незнакомец, с сомнением оглядывая полуразвалившееся здание.

Яра сначала замерла, но после быстро повернулась к ним. Капюшон по прежнему был надет, и солнце светило из-за спины девушки, так что лицо своей спасительницы парни по прежнему не видели. И увидеть ужас от воспоминаний, отразившихся на её лице, никто из них не мог. Губы же, привычные к вранью, равнодушно ответили:

— Я не заставляю вас идти за мной. Можете валить. 

Она действительно надеялась именно на то, что странная парочка исчезнет куда подальше. В порыве неконтролируемого... страха, девушка потащила их за собой, однако теперь, когда мысли немного успокоились, Яра понимала, что понятия не имеет, какого черта спасла их жизни. А в том, что она именно спасла, сомнений не было. Эти люди понятия не имеют, где находятся и куда бежать — да их бы поймали в два счёта!

Неожиданно для самой себя, девушка задержалась ещё на мгновение, и взгляд её скользнул по мальчику, из последних сил прижимающегося к своему блондинистому дружку. Ребёнок еле стоял на ногах, весь бледный, с синяками под глазами, он наверняка давно не ел. Также как и его друг. Оба грязные, как две бродячих собаки.

— Пацану нужен отдых, — отчего-то вслух заметила Яра.

И замолчала, внимательно следя за выражением лица парня. Тот посмотрел на шатающегося мальца, прижал его ближе, как бы защищая от всего мира...

Вот только он не защитит, Яра знала это лучше кого-либо. Да и сам блодинистый дружок прекрасно осознавал, иначе его с легкостью можно переквалифицировать в идиоты. Объятья не дадут ребёнку еды, лекарств и отдыха. Они даже успокоить не всегда могут, или согреть. 

Прошло несколько долгих минут, прежде чем парень наконец поднял на удивление ясные голубые глаза на Яру, что по непонятным для себя причинам всё ещё стояла на месте, хотя давно следовало бы сбежать подальше:

— Ладно, веди, — только и сказал он, но в голубых глазах его Яра успела увидеть всё то отчаяние, что тщетно пряталось внутри.

Яра не стала отвечать. В полном молчании она повернулась в зданию, продолжая карабкаться внутрь. Напоследок она только и успела, что увидеть, как парень вновь взял мальчика на руки. А в голове проносились все те высказывания, за которые мать когда-то била по губам.