Глава 5. Пересечение границ
Мужчина сел на диван с помощью блондинки, придерживаясь за окровавленный бок. Усадив его, девушка помчалась за медицинскими принадлежностями, которые лежали около её стола на металлической тумбочке с колёсиками.
Альбина дурой не была, понимала, что Кащей пошлёт её если она предложит госпитализировать его. Так как при таких ранениях больница обязана сообщать о таких случаях правоохранительным органам, а в их мире такого делать категорически нельзя.
Благо в кабинете было всё нужное для проведения "операции". Девушка тщательно обработала руки и надела перчатки и спросила у авторитета.
— Кащей, это пулевое, ножевое? — Спросила девушка, глядя на бандита, осторожно убирая его руку от раны.
— Ножевое, кукла. Немного нож по дороге потерял пока к тебе шёл. — Отшутился авторитет, оголяя щербатую ухмылочку, в которой девушка заметила, что зубы его окрасились в красный.
— А теперь, поясни-ка мне, чувствуешь там... слабость, головокружение... или может тошнота? И такой вопросик еще – тебе по ебалу прилетело? — девушка, не церемонясь, подхватила его подбородок пальцами, осматривая на предмет ранений.
— Нет, кукла. Ничего такого не чувствую. Да, было. — Ответил Кащей, а блондинка лишь кивнула.
— Рубашку снимай, Ромео. — Бесстрастно сказала девушка, доставая обезболивающие и средства дезинфекции.
— Прямо так сразу, кукла? — Улыбнувшись, сказал Кащей, а после добавил. — Нет, меня мама учила что надо сначала несколько раз на свидания сходить, узнать человека. А потом уже...
— Щас сам себя штопать будешь. — Недовольно сказала та, закатив глаза.
Альбина по лицу Кащея видела, что хочет сказать ещё какую-то язвительную фразу или отшутиться, но не стал он этого делать. Мужчина лишь снял рубашку, показался подкаченный торс, почти полностью забитый тюремными наколками.
Например, на ключицах его красовались восьмиконечные, воровские звëзды, что значили, что авторитет никогда не наденет погон, а на коленях тоже наверняка были такие же звëзды, а они значили, что вор никогда не встанет на колени пред властям. Заполучить такие татуировки было тяжело, это стоит огромных денег, времени и сил, много кто ломается на середине пути и опускает руки, просто оставаясь в мужиках, или кому повезло больше в мужиках.
Набрав в шприц обезболивающего, девушка обколола рану, дабы пациент не чувствовал боли, хотя Кащей хотел отказаться от него, но Альбина как-то не сильно его слушала. Это действие заняло у неё буквально несколько секунд. Далее Альбина промыла рану стерильным физиологическим раствором, который очищал рану от всякий грази, бактерий. Убедившись в том, что рана полностью продезинфицирована, кукла наложила аккуратный медицинский шов на рану, а далее наложила стерильную повязку.
— Готово. — Бросила блондинка, снимая перчатки. — Значит так, с две недельки ходишь огурчиком. Хотя бы. — Дала указания Альбина, подхватывая пачку сигарет со стола и открывая форточку.
— Схуяли? — Спросил Кащей, явно недовольный таким раскладом.
— Раз, алкоголь расширяет кровеносные сосуды и разжижает кровь, это может привести к возобновлению кровотечения. Два, спиртное ослабляет иммунную систему организма, которая отвечает за борьбу с инфекциями, что может способствовать заражению раны. Да и сильно это тормозит процесс заживления. — Отчеканила Альбина как само собой разумеющиеся и прикурила сигарету.
— Раньше пил и хоть бы шо. — Поделился бандит, скрещивая руки на груди.
— И много таких "раньше" было? — Поинтересовалась девушка, стряхивая пепел в открытую форточку.
Вор-авторитет лишь кивнул, его тёмные кудри спали на глаза, а лицо невольно расслабилось, да так что блондинке на долю секунды показалось, что это не Кащей, а кто-то иной.
— А чё случилось-то хоть? Нож где потерял, где ты вообще ножевое достал? — Поинтересовалась Альбина, садясь за стол и надевая очки.
— Как обычно, разговор не очень задался.
Альбина лишь кивнула и продолжила заполнять бумаги, которые нужно было, о новых пациентах. Где-то ставила свою подпись, где-то заполняла документы с нуля, оставляя на бумаге синими чернилами неразборчивые для обычного человека буквы, а врачам –всё понятно. Вскоре с документами было покончено, Альбина сняла очки и прикрыла глаза на несколько секунд.
Сонливость становилась ещё сильнее, кукла понимала, что если сейчас не выпьет кофе, то просто отключиться прямо на рабочем месте. Девушка окинула взглядом авторитета, он спал. Тихо, не издав единого звука, Альбина покинула кабинет и направилась в ординаторскую, не спеша сделала себе бодрящий напиток, запах которого разлился по комнате.
Выпив кофе, Альбина обратно вернулась в кабинет где спал Кащей и продолжила свою работу, время от времени отвлекаясь на перекур, и иногда глядела за мужчиной, дабы понять как он себя чувствует и посреди ночи даже укрыла его пледом.
На улице уже приближалось утро, но небо оставалось тёмным как и раньше, казалось, что с ночи ничего не изменилось, разве что время на часах, которые висели на белой, с желтоватым оттенком, стене.
В кабинете раздавалось лишь угрюмое тиканье часов, звуки дыхания, а из-за окна доносились звуки дождя, падающего вперемешку со снегом. Девушка подошла к форточке и выглянула в окно, где деревья укрыты белым покрывалом в силу времени года, а на земле лужи, грязь, слякоть и пустота, да такая, что появляется ощущение будто в этом городе никто не живет.
— Чё там в окне интересного, кукла? — Поинтересовался, уже проснувшийся, авторитет.
— На погоду смотрю. — Ответила девушка, отходя от окна и приближаясь к пациенту. — Ты как чувствуешь себя?
— Да нормально всё, ну. — Ответил авторитет, вставая с дивана. — Домой подвести? А то погляжу утро уже. — Сказал авторитет, глядя на часы висящие над дверью.
— Ну подвези, коль хочешь. — Кивнула Альбина. — Только тогда обожди, переоденусь и поедем.
Мужчина кивнул и пошёл на выход из больницы, а девушка двинулась в сторону ординаторской, где была её кожаная куртка, аккуратно повешенная на вешалку.
Сняв белый накрахмаленный халат, девушка опрятно сложила его в сумку, а поверх кофточки с длинным рукавом Альбина надела кожанку, которая казалось уже неотъемлемой частью её. После закинула сумочку себе на плечо и вышла из ординаторской.
Морозный воздух обжёг щëки, а небольшой ветер заставлял сутулиться, но спина девушки всё также как и всегда держалась ровно. Руки покраснели от январьского мороза, девушка сама не осознала, когда руки оказались в карманах.
Открыв дверцу в белой машине, девушка села на переднее сидение около водительского места. Авторитет в это время курил, открыв окно в машине. Альбина перевела на него взгляд, который зацепился за его идеальный профиль, за кудряшки, спадающие на лоб. Блондинка сама не поняла, что произошло и в какой момент она нашла его красивым. В голове девушки раздался только один вопрос "Ёкнуло?". И ответ кажется был скорее да чем нет.
— Тебе курить кстати тоже нежелательно. — Сказала девушка, ссылаясь на то, что клятву Гиппократу давала, но кажется действительно ёкнуло, ведь слегка переживала.
— Мне ли не знать. — Ответил Кащей, докуривая, а затем добавил. — Это уже пятое ножевое за мою жизнь, привык уже.
— Блять, да какой привык? — Вспыхнула девушка, недовольно нахмурив брови.
— Тише-тише-тише. — Прошептал вор-авторитет, приложив большой палец к губам девушки.
Альбина выгнула бровь на эти действия, но его руки переместились на её щеки и притянули блондинку к себе. Никто из них не понимал, что сейчас делает Кащей и зачем, но и никто из них не спешил отстраняться. Сначала долгий зрительный контакт, а затем они и не заметили, как их губы соприкоснулись в поцелуе. Как только блондинка поняла происходящее, она оттолкнула авторитета.
— Кхм... Тебя домой? — Поинтересовался Кащей, сглаживая неловкую паузу после произошедшего. И это происходит уже второй раз, что он её целует, а после винит себя за содеянное. — Или ещë куда?
— Домой. — Ответила блондинка, отвернувшись к окну.
Домой Альбина добралась быстро, так как пробок в городе не было, поскольку большинство людей ещё кутались в тёплые покрывала и видели десятый сон. Город был убаюкан непривычной тишиной, и лишь изредка проезжающие машины и моросящий дождь вперемешку со снегом нарушали сонное оцепенение.
— Благодарю. — Отчеканила Альбина, открывая дверцу белой волги авторитета.
Авторитет лишь подмигнул ей, а она вышла из машины и пошла в сторону советского подъезда, который, казалось, погрузился в глубокий сон и проснëтся не скоро.
Двухкомнатная квартира встретила девушку уютной тишиной. Закрыв за собой дверь, Альбина невольно вдохнула знакомый аромат, который сразу же смыл напряжение прошедшей ночи.
Сняв кожаную куртку, девушка не стала её вешать, а просто кинула на почти пустой комод в прихожей, на котором был лишь стационарный телефон. Обувь Альбина всё же удосужилась положить на место.
Усталость с каждой секундой накатывала всё сильнее, казалось, будто бы Альбину накачали снотворным. Веки стали неописуемо тяжелыми, казалось, что сомкнутся они ещё до того как девушка дойдёт до кровати. Голова болела от усталости, а сознание таяло на глазах, теряя чёткость. Вся тяжесть ночи тяжёлым грузом навалилась на её плечи, и она просто мечтала провалиться в чёрную пустоту сна.
***
13 января 1989 года, 18:46
Альбина проснулась от тихого звука открывающейся входной двери. За открытыми шторами уже царила ночная тишина, проспала она почти весь день, но сон был не приятным и спокойным, а липким и беспокойным.
Дверь закрылась, а блондинка села на кровати, стряхивая остатки сонливости, а после потёрла глаза, в которых всё расплывалось. Понадобилась примерно минута, чтобы сфокусировать зрение.
Дверь в комнату девушки отворилась с тихим скрипом, в проёме появился Миша, одетый в куртку и ботинки. Видимо, собирался ещё куда-то идти, либо не успел снять.
— Альбина, если что, я в качалку к пацанам. — Поставил девушку перед фактом младший брат.
На душе рассеялось какое-то плохое предчувствие, которое девушка спросонья откинула куда-подальше и лишь кивнула младшему брату, дескать, иди куда хочешь, только меня не трогай.
Миша кивнул, мол, понимает и скрылся за входной дверью, оставляя её саму в холодной, пустой квартире, а тишина, которая накатилась резко и неожиданно, после хлопка дверью. Да такого, что аж стекла на окнах задрожали, и на секунду появилось ощущение, что они выпадут.
Босые ноги приземлились на ковёр красного цвета, который постелен в комнате девушки. Та направилась к окну, дабы задëрнуть шторы, сквозь щель которых настойчиво прорезался далекий свет луны, но внимание её привлек плотный конверт, лежащий на белом подоконнике.
Руки подняли конверт, но было ощущение, что её руки больше не принадлежат ей. Резко открыв его, девушка опëрлась на подоконник, приоткрыв форточку, дабы закурить. Внутри лежало письмо, больше смахивающее на записку, но оформлено было как письмо.
"Многоуважаемая Альбина,
Неужели ты думала, что всё будет так просто? Вот убила ты Ворона, а дальше что, он человек неглупый, не сам работал, и ты не глупи, узнаем что играешь не по правилам — то брат будет искать пазл из тебя по всему Союзу.
Всего доброго, Альбина."
Альбина нервно засмеялась, стряхивая пепел с тлеющей сигареты в открытую форточку. Откинула письмо куда-то на письменный стол, за которым обычно работала. И в этот раз почерк не отличался от предыдущего, тот, что и тогда, такой же небрежный.
Понимала, что просчиталась, но где? Сейчас всё слишком резко обрушилось на блондинистую голову девушки: сначала смерть бабушки, потом письма, что-то непонятное с Кащеем, ещё письма. После чего оставался лишь один вопрос в черепной коробке – а что же будет дальше?
Выключатель щëлкнул под нажимом тонких пальцев, освещая кухню приятным желтоватым светом. Свет резко включился, обеспечивая глазам дискомфорт на несколько секунд, лампочка немного моргала, и это придавало то ли комфорта в простенькую кухоньку, то ли какую-то угрюмую и навевает какое-то навязчивое чувство. Альбина не знала как оно называлось, поскольку то было ей чужеродно.
Отсеяв всё что чувствовала, Альбина открыла холодильник, в котором только овощи и приготовленное мясо. Готовить не хотелось, поэтому холодильник захлопнулся с тихим, почти угрюмым звуком.
Девушка стукнула себя по лбу, вспомнив, что Кащей просил её купить лекарств в аптеке. Только вот будут ли в ней медицинские иглы и нити, это оставалось большим вопросом, на который ответ она получит только в аптеке.
Оглядев себя, девушка наконец поняла, что уснула даже не переодеваясь в домашнюю одежду. На ней так и остались чёрные джинсы на низкой посадке и кофточка, которые уже пора стирать.
Закинув в стиралку, Альбина осталась в одном лишь белье, а затем направилась в свою комнату, в которой стоял шкаф с одеждой. Сегодня её выбор пал на белую водолазку, которую та заправила в джинсы, на хрупкие плечи легла курточка одновременно в нескольких тонах, всё по последним веяниям моды, которая казалась не по сезону. На ногах кроссовки адидас, которые девушка достала "по блату" через связи в криминальном мире. Волосы собрала в небрежный пучок, высвободив передние пряди.
В подъезде хрущёвки вновь раздавался свист, наверняка опять где-то между этажами открылось окно, которое создает сквозняк и этот не столь приятный для ушей звук. Это был единственный звук. Дальше только тишина и тихое поскрипывание обуви, пока девушка спускалась на первый этаж.
Морозный воздух резко обжёг щëки, руки по привычке оказались в карманах расстёгнутой, по классике жанра, куртки. Но её Альбина так и не засстегнула, привычка что ли такая.
Снег устало приземлялся на тусклую вывеску аптеки, а девушка стояла около неё, докуривая сигарету. Сизое облако, выходящее из лёгких, медленно поднималось в небо. Казалось, вот-вот и дойдёт к луне.
Недокуренную сигарету девушка потушила о перила и поднялась по ступеням, после чего зашла в аптеку. Казалось, все полицы в ней опустили и скоро пауки начнут плести на пустых витринах густую паутину.
— Добрый вечер. — Поздоровалась Альбина, заходя в тёплое помещение с запахом лекарств.
— Добрый, добрый. — Ответила пожилая женщина, стоящая на смене и надела большие очки, дабы разглядеть посетительницу.
— Дайте мне пожалуйста бинты, противовоспалительные... — Девушка задумалась.
Назвала всего что ей надо и поняла, что список не маленький, рублей 200 будет стоить это удовольствие, точно. Но потом умножится, Кащей ведь балует универсамовского врача щедрой зарплатой, хоть с больнички увольняйся. И мысля об увольнении действительно проскакивала в её мыслях частенько.
— Могу ли поинтересоваться, зачем вам столько? — Поинтересовалась бабулька, упаковывая всё в пакет и считая, сколько это будет стоить.
— У меня брат, старший, в Афгане воюет, там с этим тяжело, поэтому собираю посылку, дабы отправить. — Нагло и смотря прямо доверчивой бабушке в глаза соврала девушка и даже не покраснела.
Старушка лишь кивнула ей в ответ и пожелала удачи с этим делом, мило улыбнувшись. После Альбина расчиталась, взяла пакет с лекарствами для "старшего брата" и вышла из аптеки. Пакет был тяжёлым, не было такой приятной тяжести в руках, когда тащишь пакеты после того, как прикупила себе какую-то вещицу. Но душу грела мысль, что у неё в кармане были 300 рублей сдачи, которые теперь её.
На ладонях появились красные отметины из-за тяжести пакета с медикаментами, которые требовались в качалку, дабы не обрабатывать пацанов в полевых условиях, чтобы цивилизованно всё, а не как попало.
Сзади кто-то присвистнул, Альбина ускорила шаг, а после послышался голос Кащея.
— Кукла, ты меня поигнорировать решила? — Спросил авторитет, подходя к блондинке.
Блондинка резко повернулась и оглядела мужчину, который несколько секунд назад свистел ей вслед. Выглядел он как и всегда: чёрная рубашка и брюки, а сверху расстëгнутый длинный плащ, на голове меховая шапка, не полностью прикрывающая его кудрявую шевелюру, в левой руке чётки.
Кащей конечно не был христианином, ну по крайней мере девушке так казалось, хотя многие из верхушки воровского мира носили под одеждой кресты, а на спине набивали купола и изображения святых, и иногда в руках перебирают чётки.
— Нет, просто желательно мне в след не свистеть. — Отчеканила как само собой разумеющееся Альбина, на что Кащей лишь кивнул.
— Домой? — Поинтересовался вор-авторитет, глядя на блондинку.
Альбина кивнула, Кащей подошёл к ней ближе и осторожно забрал из её рук пакеты, молчаливо спрашивая разрешения чтобы её проводить. Девушка лишь махнула рукой, коль хочет, пусть идёт, ей-то что?
Молодые, или не совсем люди, шли рядом. Мужчина держал в правой руке пакеты, а в левой чётки, девушка же в руках не имела ничего, а из-за холода её руки вновь оказались в карманах яркой куртки.
— Ты хули в столь позднее время по улицам шастаешь? — Не церемонясь спросил авторитет, было ощущение, что он хочет предъявить девушке за это, но на правду за недовольным тоном пряталась забота.
— Я вышла в аптеку, всё, а дальше собиралась идти домой. — Ответила блондинка в таком же тоне. Кащей усмехнулся своей щербатой ухмылкой, а после она пропала.
— А чё так резко-то? С Ералашем чёт не то? А то он не появлялся в качалке сегодня. — Поинтересовался авторитет.
— В смысле не был? — Альбина округлила глаза. — Так он же час назад или около того в качалку к вам съебал.
Кащей лишь усмехнулся, но это не была та язвительная ухмылка что и всегда, а он приподнял уголки губ в качестве приободрения девушки. Между ними повисла пауза. А затем его хриплый голос разрезал тишину.
— Наёбывает тебя твой братишка значит. — Сказал Кащей как само собой разумеющиеся и закурил.
То, что братец не предельно честен с ней, девушка прекрасно понимала, но каждый раз когда узнавала, её колол болезненный укол вины за то, что они так отдалились друг от друга и всё между ними построено на лжи, иногда на её, иногда на его. Каждый раз девушка чувствовала себя поломанной куклой, которую выбросили после поломки и заменили новой.
Девушка нащупала в кармане старой куртки пачку вишнёвых сигарет, которые лежали в ней наверное лет так 7, и воспоминания сразу нахлынули. Она помнила, как ей было 19, со своим тогдашним молодым человеком шла в дом культуры на танцы. Болезненное время, после которого она уже никогда не станет прежней, но утащит этот секрет с собой в могилу.
Раздался жалобный щелчок зажигалки, но огня вновь не последовало. Это уже вторая зажигалка за неделю. Ещё один щелчок, пламя не последовало, но Кащей любезно чиркнул спичку о спичечный коробок, помогая прикурить сигарету.
— Благодарю. — Кивнула девушка, всё так же держа руки в карманах.
Кащей в ответ лишь кивнул, дескать, кури на здоровье, а Альбина против своей воли погрузилась в воспоминания, ощущая привкус вишни на губах и табака во рту. Но лучше бы не вспоминала, ведь отходила после этого события в далеком 1982 очень долго и больно...
***
16 января 1982 года.
Девушка стояла около зеркала в бабушкиной квартире. Дома была уютная тишина, Альбина не хотела покидать своё гнëздышко, но пришлось. Она не понимала почему, но на её душе скреблись кошки и царил какой-то хаос и дурное предчувствие, но это всё девушка списала на усталость после пар.
Смутно помниться как девушка оделась в тот вечер, но кажется это были капроновые колготки, длинная джинсовая юбка, топ и разноцветная курточка. Глаза аккуратно подкрашены, а молодой человек уже ждёт у двери.
— Красиво, любимая, очень красиво, только быстренько, а то опоздаем. — Сказал Рома, тыча пальцем в стëклышко наручных часов.
Альбина подвела губы карандашом и они с парнем вышли из квартиры под руку, тихо направляясь к ДК. Предчувствие становилось ещё хуже, не сказать что она не доверяла любимому, наоборот даже, он знал о ней всё. Ну или почти всё.
Внутри они сдали куртки в гардеробную и направились танцевать, играл какой-то медляк, на который её сходу пригласил парень. После медляка купили они по баночке пива, затем ещё по одной, девушка опьянела быстро, после предложила Роме выйти на перекур. Она шла за ним, но по дороге блондинка задумалась. А зря.
Из мыслей её вытолкнул толчок в открытые двери комнатки, которые были в доме культуры. Комната тёмная, парень зашёл за ней, закрыл за собой дверь на замок и начал подходить к беззащитной блондинке. Тут её опьянение как рукой сняло, но было слишком поздно, её уже прижали к стене, и не абы кто, а её любимый Рома.
— Любимая, ну ты чего? Больно не будет. Тебе понравиться. — Сказал парень наигранно мягко, а его руки скользнули под юбку.
Девушка лишь кричала, просила не трогать её, но никто не слышал её криков, в здании вовсю играла музыка, которая заглушала всё. Пыталась отбиться, но парень был значительно сильнее чем девушка, поэтому вскоре юбка оказалась на полу, а капронки разорваны. А по щекам стекали слëзы.
Альбина попыталась вырваться ещё раз, на что получила оглушительную пощёчину, а после он снял с неё бельё. Пряжка его ремня расстегнулась с характерным для этого звуком. Штаны, как и все маски, спали. Тот день показал кто есть кто.
— Не трогай меня, пожалуйста. — Слёзно умоляла девушка, но понимала, что сейчас произойдёт.
На еë губах остался грубый поцелуй, а после парень снял боксеры и попытался войти внутрь, но его попытки не увенчались успехом. Он вышел, плюнул на член и вошёл внутрь вновь, а девушка всхлипнула от боли. Она вырывалась, но убежать к сожалению не смогла. Через несколько минут "любимый" излился блондинке на живот.
Девушка понимала, что Рома может её бросить и пустить слушок что она "грязная", и тогда в дом быте её смогут взять, да и по правде говоря, не только в там, даже не спрашивая разрешения. Но хуже этого то, что она могла потерять уважение в криминальном мире, которого добивалась кровью, потом, слезами и хождением по головам. В голове неожиданно созрел план действий, но к сожалению он не увенчался успехом, ну или увенчался, просто не до конца.
Вместо своей гибели, он потерял глаз. Вскоре они расстались по обоюдному согласию, но девушка всё это время встречалась с ним через не могу. Когда парень потерял глаз, девушка доходчиво ему объяснила – про то, что было в ДК, он держит язык за зубами. И он держал.
Но всё же в тот вечер что-то в ней сломалось. Больше не было той улыбчивой Альбиночки, на замену ей пришла холодная и расчётливая Альбина, которая практически не улыбалась, а если и улыбалась, то не всегда искренне.
***
Блондинка отвела неприятные воспоминания, о которых знала лишь она и тот, кто с ней это сделал. Она знала, что ничего не изменить, но всё же заберёт это в могилу, ради своего же блага. Ведь если узнают, у неё будет репутация лялькиЛялька (с уг. жаргона) — проститутка, а такое ей ни к чему.
Они с Кащеем стояли у её подъезда. Он не спешил уходить, да и Альбина тоже не рвалась входить в подъезд. Хоть они стояли молча, но было в этом что-то комфортное и такое до боли родное. Но всему хорошему рано или поздно приходит конец.
— Рана как? Перевязки делаешь? — Поинтересовалась Альбина, туша сигарету.
— Естественно, кукла. — Ответил Кащей немногословно.
Дальше они продолжили стоять молча. Никто из них не знал на кой черт они так стоят, но всё равно никто не уходил. Альбина чувствовала на себе взгляд чёрных глаз, которые изучали её, но не говорила авторитету ничего.
Руки Альбины вновь оказались в карманах, а плечи мелко задрожали от холода – под ночь становилось холоднее.
— Ладно, Кащей, пойду-ка я домой. И можешь, пожалуйста, закинуть медикаменты в качалку? — Хлопая глазками попросила Альбина
— Без проблем, кукла. Доброй ночи. — Пожелал авторитет блондинке, в ответ та лишь кивнула.
Девушка зашла в подъезд, не обращая ни на что внимания, поднялась на родной этаж и зашла в квартиру. Михаила по прежнему не было. Это не могло не пугать, ведь всегда домой являлся вовремя, или на несколько минут позже, а иногда и раньше.
— Ну и где его черти носят? — Возмутилась блондинка, снимая обувь и вешая куртку.
Михаил так и не появился, ни ночью, ни утром. Девушка ходила по кухоньке взад-вперёд. Волнение с каждой секундой кричало всё громче и громче, как и настенные часы в кухне, которые так и не поменяли своего места за 13 лет.
Девушка нервно прикурила сигарету. За ночь она так и не сомкнула глаз, всё ждала пока братец придёт, а сейчас от него ни ответа, ни привета.
Телефон в прихожей зазвонил, громко, требовательно, будто бы указывал немедленно взять трубку. Девушка так и поступила, но вместо того чтобы спокойно стоять, она накручивала провод на палец и, прикусив губу, спросила.
— Алло? — Зазвучали её голос абсолютно ровно и спокойно, не выдавая её переживаний.
— Альбина, подскочи в качалку. — Послышался хриплый голос Кащея на той стороне провода.
— Да, хорошо, сейчас подойду. — Сказала девушка и положила трубку обратно.
Девушка надела тот же прикид, что и вчера, заморачиваться сил не было. А под глаза её лег плотный слой тонального крема, который хоть немного, но скрывал следы после бессонной ночи.
Девушка пулей вылетела из квартиры, а затем из подъезда. Казалось, что к качалке она дошла буквально за 10 секунд, но что она надеялась там увидеть? Брата? Кащея? Кого-то из пацанов? А Альбина и сама не знала. Качалка встретила её тяжёлым металлическим запахом внутри и угнетающей атмосферой. На этом моменте сердце блондинки почему-то убежало в пятки.
— О, куколка, пришла. — Изрек Кащей, державшийся за вновь окровавленный бок.
Девушка взяла всё необходимое и пошла в коморку к Кащею, штопать его разошедшееся швы. Девушка делала всё быстро, у неё не было никакого права на ошибку, даже малейшего.
— Чё там, Ералаш явился? — Поинтересовался авторитет, когда Альбина закончился его штопать.
— Нет. Хотя уже привыкла. — Мрачно отчеканила блондинка, прикуривая сигарету.
***
Кащей
Мужчина даже самому себе не мог объяснить, почему он позвал Альбину к себе, ведь он вполне сам бы мог себя заштопать. Она появлялась в качалке редко, но метко, собственно как и в его мыслях, а может и в давно зачерствевшем сердце, но на последнее ответа он не знал. Он никогда никого не любил.
Мужчина каждый раз украдкой изучал её идеальный профиль, и сам себе объяснить не мог, что с ним делает эта Мурка. Но одно он знал точно – стелиться пред ней он не станет.
Услышав её последние слова, он обвил её плечи рукой, но спустя минуту таких "объятий" осёкся. Знал, что Альбина и в глаз дать может, но она почему-то только расслабилась в его руках.
— Нормально всё будет, кукла. — Сказал бандит, его голос казался ему чужим, но кто что, а он чувствовал, что с её братцем всё хорошо будет.
— Может. А может и нет. Почему же ты так уверен, Кащей? — Спросила девушка, а лицо её вновь преобрело холодный подтон, собственно и интонация стала такой же как и всегда.
— У самого сестра есть. Тоже сейчас в подростковом возрасте. Харош всё будет. — Подбадривающе подытожил бандит.
— Никогда бы не подумала, что у тебя сестра есть. — Сказала Альбина, а после вспомнила ту кудрявую девушку на новый год за столом, в качалке.
***
Альбина
Альбина тоже украдкой изучала его лицо. Понимала, что где-то да и точно переходит грань отношений между работодателем и сотрудником, но кого это волновало? Ей почему-то хотелось больше узнать о авторитете, и она не понимала, что это –влюблённость, симпатия, или просто интерес как к человеку? Пугало ли это всё её? Несомненно.
— А что случилось, чего швы разошлись? — Поинтересовалась девушка, смотря не на самого Кащея, а на кончик тлеющей сигареты.
Мужчина лишь пожал плечами, дескать, сам не вкурсе. Жест был уверенным, поэтому девушка поверила, но швы просто так разойтись не могут. Может пил? – пронеслось в её мыслях.
— Кащей, а помнишь ты говорил, что у тебя ранее были ножевые? — Поинтересовалась девушка, стряхивая пепел.
— Ну? — Кивнул авторитет.
— Расскажешь? — Попросила девушка, сама не понимая своего рвения узнать о нём побольше.
— Я тогда на зоне чалился, только сел, зелёный ещё совсем... Так что первые полтора года я спал с открытыми глазами. Тогда ножевых у меня к выходу было около 5. — Ответил Кащей, а после поинтересовался. — А ты каким образом в криминал пришла, а, кукла?
— После смерти родителей. Отомстить хотела, ну вот так и закружилось всё. — Не вдаваясь в подробности, как тяжело было завоевать авторитет, особенно если ты женщина, ответила Альбина.
Кащей усмехнулся и достал бутылку водки и две рюмки, взглядом спрашивая "будешь?". Отказываться Альбина не стала. Кащей разлил по рюмкам беленькой, даже не чокаясь, криминальные элементы опрокинули алкоголь в себя. Он разлился горячей волной внутрь и заставил хоть немного, но расслабиться.
— Тебе нельзя так-то. — Напомнила кукла авторитету.
— А мне похуй так-то. — Съязвил автор, откидываясь на спинку дивана.
Альбина лишь закатила глаза, но понимала, что надеяться на то, что Кащей не будет бухать – это бред и наивность. Он всё же не малый ребенок и уже в состоянии сам решить, что ему делать, а что нет. Своя голова на плечах есть.
После нескольких стопок они не поняли, кто полез целоваться, но отстраняться никто не спешил. Пусть это и не правильно, но алкоголь уже давно поглотил их здравый смысл. Оба где-то далеко понимали, что потом будут жалеть, но ничего друг другу не скажут, такая вот нелёгкая воровская судьба.
Поцелуй углублялся, а их языки танцевали танец страсти вперемешку с алкоголем. Руки Альбины сжимали мужскую рубашку, словно боясь, что он уйдёт, но нет, он не уйдёт. По крайней мере сейчас.
Пальцы блондинки судорожно расстëгивают мужскую рубашку, ощущая под пальцами тепло от его тела. Пальцы дрогнули, но нет, не от страха, а от нетерпения и нарастающего желания. Мир, казалось бы, сузился до двух разгорячëнных тел, находящихся неприлично близко друг к другу, но на приличие им было сейчас всё равно.
Руки Кащея сжали женские ляжки, постепенно пробираясь всё выше и выше, будто дразня девушку. Она и не заметила, как его руки оказались на её ягодицах. Осознала она это только когда он усадил её себе на колени.
Рубашка мужчины откинулась куда-то на диван. Она конечно хорошо сидела на нём, но явно сейчас была лишней. А бандит решил не церемониться и белая водолазка тоже была откинута куда-то.
Его хищный взгляд скользнул по тонкой женской фигурке, подмечая несколько шрамов, судя по всему от ножевых, но даже не смотря на них она выглядела хрупкой и невинной, будто ангел, спустившийся с небес.
К груди проскользнула горячая рука, которая неожиданно контрастировала с её холодным телом. Он сжал грудь до сладкого стона, но стон был не просто звуком, это была её искренняя реакция на происходящее между ними.
А вот к джинсам прокралась вторая рука мужчины. Он не церемонясь расстегнул джинсы Альбины и снял. Делал он это почти животно, но это немного, но заводило. Девушка выгнулась ему навстречу, а её джинсы оказались где-то на полу.
На ляшках виднелись красные следы от мужских рук. Казалось, что там останутся синяки. Но Кащей, казалось, касался её бережно, будто она фарфоровая кукла, которую он боялся поломать.
Бледные руки поползли к ремню Кащея и попыталась спешно его расстегнуть, но он осторожно отстранил еë руки и рывком расстегнул толстый ремень. А тонкие пальчики поползли к ширинке и пуговице, отстëгивая их.
Старший группировки не церемонился, лишь стянул бельё с блондинки ловким движением рук, а после разделся сам. Усадив девушку на разгорячëнный пах, та от неожиданности вскрикнула и вцепилась в крепкие мужские плечи ногтями. После вскрика Альбина была мгновенно заткнута поцелуем, грубым, страстным и запретным. Но как там говорят, запретный плод всегда сладок?
Вот и они были друг для друга запретным плодом из дерева по центру сада. Это был лишь секс без обязательств, оба понимали, оба знали. Нет, они не из тех кто потом станет говорить об этом, они тактично умолчат, и это будет их маленький секрет, который они утащат к себе в гроб.
Кащей вдалбливался в девушку грубо, а в ответ на эти действия из пухлых губ девушки вырывались стоны, а на спине и крепких плечах мужчины появлялись красные отметины от ногтей девушки. Вскоре мышцы вокруг члена начали сжиматься, худощавую фигуру слегка затрясло, а на крупной спине вновь явились алые полосы.
***
Отдышавшись, молодые люди оделись и сели рядом, будто пару минут назад ничего не было. Оба закурили и откинулись на спинку дивана, прожëнного окурками и украдкой изучали лица друг друга.
В каморке воцарила тишина, иногда нарушаемая почти беззвучным стряхиванием пепла из кончика сигареты и тихим тиканьем часов на столе, которые словно напоминали о чём-то, только о чëм? О быстром течении времени? Или что как раньше уже ничего не будет?
Их взгляды встретились на едва уловимое мгновенье, а после Альбина, потушив сигарету в пепельнице, легко хлопнула по коленям, вставая.
— Чё, кукла, бежишь уже? — Отчеканил старший, глядя на девушку затуманенными от алкоголя глазами.
Кукла лишь кивнула и ловким движением накинула на плечи разноцветную куртку, по классике жанра не застегнув. Только собиралась она уже выходить, как Кащей вмиг подошёл к ней ближе, руки его легли на молнию куртки и не церемонясь застегнули.
Альбина уже хотела возмутиться, но не стала, лишь недовольно выгнула бровь, взглядом спрашивая "ахуел?". Константин лишь хмыкнул глядя на её недовольное лицо. Отстранившись, девушка не стала расстëгивать куртку, просто лишь кивнула ему в знак прощания и ретировалась из помещения.
Улица встретила девушку восходящим солнцем и ненавистным ей снегом. Холод сразу заставил протрезветь и осмыслить, что только что произошло между ними. Лицо девушки не выражало абсолютно ничего, Альбина лишь прикурила сигарету и направилась в сторону дома, слегка поëжившись от холодных температур зимнего города.
По дороге домой девушка шла аккуратно, но несколько раз всё же чуть не упала в силу лёгкого опьянения, которое ещё слегка кружило голову. Дорожки были усыпаны песком, дабы предотвратить травматизм среди Казанских жителей.
Сигарета дотлела до фильтра и тут же оказалась в урне около входа в подъезд. Около хрущёвки припаркован милицейский бобик, из которого вальяжной походкой выходит старший оперуполномоченный, ею любимый Ильдар Юнусович, и, кажется, идет в её сторону.
Менты, ещё и с самого утра, нихуя хорошего сулить не могут. Руки невольно сжались в кулаки, но девушка лишь открыла дверь подъезда и рывком вошла внутрь, захлопывая за собой металлическую дверь. Казалось, что она за секунду преодолела все пять этажей и оказалась за деревянной дверью своей квартиры.
Только так к ней пришло долгожданное чувство безопасности. Альбина сняла обувь и, не надевая тапочки, прошла на кухню. Всё как и вчера, грязная посуда в раковине, на столе кружка с холодным утренним кофе и пепельница, наполненная окурками.
Только вот дома царит непривычная, гробовая тишина, которая будто вещает о переменах, нагрянувших ой как неожиданно для неё. Тишину прервал стук в дверь, настойчивый, громкий. Казалось, вот вот и выбьет дверь человек, стоящий за ней.
На цыпочках девушка подошла к двери и без резких движений глянула в глазок, который по всей видимости был закрыт рукой. Похоже, на этот раз пришли за ней. Она ещё не была готова к таким поворотам, но жизнь штука непредсказуемая.