Просто полюби меня

Юный следователь, припарковавшись возле участка, с томным вздохом следует к зданию. Сегодня у Сухо весь день был на ногах, ни минуты покоя. Какой уж там покой, когда он наконец таки схватился за кончик нитки, осталось лишь потянуть за него, и клубок распутается. Парень сегодня метался по городу, но его остановил звонок коллеги из участка. Голос у того был как-то радостно встревожен. Ким, не желая медлить, сразу помчался сюда, будто гончий пёс, бегущий за палкой. Сухо не жаловался, просто среди всей этой суеты надо и себе время уделить, провести его, в конце концов, не за бумагами, да расследованиями, но об этом мужчина ещё успеет подумать — сначала дела. Ким открывает входную дверь, тут же встречая внимательный, и немного испуганный взгляд вахтера. Чунмен лишь хмурит брови, но особого внимания не придаёт. — Что там случилось у парней? — лишь коротко бросил следователь. — Они нашли его? Сухо даже не стал уточнять, кого. И так ясно, что сейчас главной целью, мишенью, является Чон Хосок. Мужчина уверен, этот пацан приведёт его к остальным, познакомит со своими братьями-тигрятами. Сухо всех коллег на уши поставил, сказал дежурить буквально везде и беспокоить его лишь в том случае, если что-то удастся узнать, и, вдруг повезёт, если сумеют поймать преступника. Но вахтер лишь отрицательно замотал головой, нервно сглатывая, и наблюдая за тем, как следователь, нахмурившись, скрывается за поворотом. Уже не знает он, как парни теперь выкручиваться будут, ведь ещё час назад у них в лапах был тот, кто Чунмену нужен больше всего на свете, в их лапах был ключ, который должен был наконец запереть этих полосатых. Полицейские, Хосока поймавшие, и сами своему успеху не верили. Вот только не долгим был этот успех. Точнее, жажда денег банально взяла верх. Все понимали, какой это грех, какая несправедливость по отношению ко всему городу, а в первую очередь — обман Сухо. Однако, когда перед их носами купюрами завертели, никто что-то не вспомнил о справедливости. Приехал какой-то парень, да выкупил своего, скорее всего, друга. Что мог сделать вахтер, когда в участок вдруг зашёл неизвестный, подошёл к стойке, что-то зашептал, деньги протянул? Совесть даже и не пискнула. Двоим Тиграм лишь сказали убираться из города куда подальше, и никогда не возвращаться. Те закивали головами и быстро скрылись. Приехать в участок и выкупить своего друга-преступника? Звучит абсурдно, но это реальность. Реальность, в которой деньги, к сожалению или счастью, решают все. Вот только, когда после исчезновения Хосока исчезла и информация о нем из базы данных, все всполошились. Они, считай, в очередной раз уступили бандитам, только на этот раз намеренно. Тогда то и пошли возмущения, тогда то совесть и заиграла, да только поздно было. У полицейских был шанс поставить Тигров в тупик, загнать, так сказать, в клетку, да только они добровольно его упустили. Но теперь мужчины боялись лишь одного — Чунмена. Его свирепости, когда тот всё узнает. Если узнает. Когда следователь зашёл в кабинет, все тут же стушевались, вжимая шеи, опуская глаза, избегая контакта с борцом с преступностью. Единственным борцом в этом городе, как оказалось, и который оглядывал всех сейчас подозрительным взглядом. — Ну и? — потребовал мужчина, не понимая, почему все молчат. Он так спешно гнал сюда, чтобы в молчанку поиграть? — Джо, — обратился Ким к одному из присутствующих, пока остальные лишь послали ему сожалеющие взоры. Кажется, жертва которой придётся отчитываться, была выбрана самим палачом. Джо же, в свою очередь, сглотнул, поднимая на Сухо несмелый взгляд. Хотелось расплавиться, сквозь землю провалиться, что угодно сделать, лишь бы не отчитываться сейчас Чунмену. Да что вообще ему сказать?
"Простите, босс, Чон Хосок был пойман и выкуплен своим другом, потому что мы жадные, продажные задницы".
Суровая правда, вот только после неё в нос сразу прилетит кулак, а в лоб пуля. Но надо ведь что-то ответить. Джо решил не врать коллеге, а просто сказать лишь половину правды. — Видите ли, босс, — он забегал глазами, будто ища в других поддержку, но все молчали как партизаны, радуясь, что спросили не их. — Ну? — Чун сгорает от нетерпения, топая ногой. — Эээ... мы не знаем, как это произошло... но информация о преступнике была начисто стерта из всех баз данных, — к концу предложения он говорил почти шёпотом, так как видел невидимый пар, идущий из ноздрей Кима. Глаза того вмиг окрасились в красный. — То есть как это вы не знаете, как это произошло? — тут же взревел он, а Джо моментально пожалел о том, что рассказал половину правды, хотя, Ким бы её и так узнал. Взгляды остальных говорили о том же. Сухо буквально взорвался, покрывая всех и каждого отборным матом. Не за этой новостью он сюда ехал. — Пока нашу систему взламывали, что вы, бараны, делали? Считали купюры, вырученные с Чон Хосока. Эта фраза так и осталась на языке у каждого, ведь произнести её вслух было бы настоящим самоубийством. Учитывая, как Ким взревел только из-за утечки информации, новость о пойманном и отпущеннном преступнике вообще бы его с ума свела. Уж слишком этот парень помешан на справедливости. Он бы денег не взял, он бы и подъехавшего за решётку посадил. И правильно бы сделал. Чунмен давно подозревал, что ему в коллеги берут всяких зевак, раздолбаев и взяточников. Именно поэтому главная заноза города продолжает уже несколько лет гнить, а сверху ещё и Тигры когтями царапают город. И все это упало, пускай и на крепкие, но все же на плечи одного лишь Сухо. Кто знает, будь его коллеги посообразительней, давно изловили бы всех. Но мужчине лишь осталось отматерить каждого, да выбежать из участка, сверкая красными от ярости глазами. Ким нервно сжимал и разжимал кулаки. Все, что он успел узнать о гребаном Хосоке — кануло во тьму. Несомненно, это сделали Тигры. Казалось бы, даже в такой момент, когда мужчина уже поймал их за толстый полосатый хвост, парни все равно обошли его. Он один. Преступников много. Ким понимал, что банально не справляется, но не хотел этого признавать. В такие трудные моменты парень всегда приходил излить душу своему хорошему другу. Кажется, не помешает это сделать и сейчас, когда мозги кипят от навалившейся работы и трудностей.

***
Слез больше не осталось. Да их и не было почти. Конечно, всю дорогу, что Дженни добиралась домой от Тэхена, в горле стоял болезненный ком. Сдерживать слезы — самое ужасное, что может быть, но девушка держалась изо всех сил. Желание разреветься, раскричаться, что зародилось, едва ли Ким пересег порог своего дома, по пути от него распирало девушку изнутри, своими острыми когтями впивалось куда-то под ребра, оставляя кровавые порезы. Джейн терпела. Глаза были красными, пульсировали, что-то в области груди болело до ужаса, горло ныло, но Ким не проронила ни слезы, ни слова, ни тихого всхлипа, пока ехала домой в автобусе. Люди сновали вокруг неё, кто-то даже поинтересовался, все ли у неё в порядке, видя почти болезненное состояние девчонки, но та лишь через силу кивнула.

Все в порядке.

Теперь в порядке, теперь встало на места. Не надо мучить себя громким вопросом, плавать в пучине размышлений, покусывая губу, не надо бороться со своими чувствами, потому что теперь все предельно ясно — все это было фальшивкой. Признаться, Тэ хороший актёр, лапшу на уши вешал красиво и умело, пускай у Дженни и закрадывались сомнения. Она списывала это на мнительность, а оказалось, это были отголоски интуиции. С самой первой секунды, как они встретились, как взглянули друг другу в глаза, в Руби проснулся какой-то непонятный страх. Она боялась Тэхена, его голоса, глаз, устремленных ей в душу, его присутствия рядом. Не зря. Парень оказался тем еще подлецом, а ведь она доверилась ему, даже переживала за него, позволила им сблизиться, хотя до этого лишь скалилась угрожающе каждый раз, когда Ким черту пересекал. Нет больше этой черты. Потому что нет больше никаких их. И что-то, что начало зарождаться между ними, умерло. Умерло в тот момент, когда девушка прокричала ему в лицо слова ненависти. Были ли они правдой? Лишь всевышнему, что по наивности решил свести двух бесов, это известно. Ким была теперь уверена лишь в том, что со стороны парня была одна ложь. Ложь ради выгоды, ради её тела. Девчонка аж поежилась, вспоминая слова, которые сказал ей юноша. Они были первой правдой, вылетевшей из его уст. Но лучше бы он этого не говорил, ведь Дженни хватало того, что Тэхен, черт возьми, преступник. В голове не укладывалось, как она могла впутаться во все это? Но самое главное — как она могла довериться ему? Почему отступила от своих убеждений? Они, между прочим, оберегали её сердце, что было закрыто для всех. Джейн никогда не разбрасывалась этими громкими словами про любовь, а когда вдруг захотела сказать их этому лживому человеку, то тут же получила порцию боли. Надо было и дальше жить в закрытости ото всех этих чувств, без них целее будешь. Да, одиноко порой, тоскливо, но Ким уж лучше так, чем всю ночь пролежать на своей кровати, смотря стеклянным, пустым, ничего не выражающим взглядом в тёмный потолок. Она не ревела, не закатила истерику. Ведь, едва ли девушка переступила порог дома, катившиеся наружу слезы пришлось насильно иссушить и притворяться перед родителями, что все нормально. Ким решила им пока что ничего не говорить. Скрыть усталость и печаль в глазах она сможет, прогулки с друзьями ей в помощь. Просто потом скажет всем, что с соулмейтом у них ничего не получилось. Ну, не сошлись, вопреки судьбе. Ошибка вышла. Впервые за всю историю родственных душ. И, несмотря на принятое решение, в голову ещё долго лезли мысли. Обида не отступала, а губы все ещё помнили его поцелуй. Дженни злилась на себя, ведь при воспоминании мурашки приятно по телу пробегали, а внутри что-то загоралось будто, но девушка тушила эту искру обидой.
"Ничего. Переживу" — эти два слова упорно крутились в голове девушки. Она зубами скрепела, но других вариантов не допускала. Есть ведь люди, которые не живут со своими душами, ну вот она станет одной из таких. Подумаешь. Больно надо. "Прости, малышка, сейчас не до тебя". Хана зло хмыкнула. Урод, блин. Да ему никогда не было до неё дела, никогда. Внутри что-то больно кольнуло. Ким знала, что это душа. Морально готовилась к тому, что будет трудно, но потом, быть может, эта боль притупиться, уйдёт. Девушка хотела провалиться в сон, дабы перестать думать, перестать позволять лжецу лезть в свою голову, но выходило плохо. Сколько бы Джейн не материла его, все равно было на душе что-то, что не хотело такого итога. В голову, как назло, лезли картинки, когда Тэ не вёл себя, как мудак, когда они даже, вроде бы, неплохо общались. Именно из-за таких моментов Дженни и решила вдруг хотя бы раз в жизни открыть кому то дорогу к своему сердцу. Ким окрасил эту дорогу в чёрный. Плюнул, растоптал, осквернил. Хорошо, что дальше поцелуя у них ничего не зашло. Хорошо, что правда раньше вскрылась. Девушка твёрдо решила в ту ночь, что Тэхен будет её самой главной и последней ошибкой. Навряд ли девчонка захочет теперь кому-то душу открывать, пускай последняя и связана с одним неприятным человеком, Руби сделает все, но эту связь уничтожит, а время, проведённое с ним, забудет, как кошмар, который забывается, едва ли время проходит. Девушка была так сильно уверена в том, что у неё все получится, что она сильная, что она с этой болью справится.

Пока не наступило утро.

После ночи
раздумий, глубоких и противоречивых мыслей, душевных теразний, терпения ноющей боли где-то в области груди, Дженни все таки немного поспала. Совсем на чуть чуть, но отключилась от этих размышлений, в которые погрузилась с головой, до самых пят. Во сне думать не надо было. Во сне эта дыра внутри, выкопанная обидой и злостью, невыплаканными слезами не чувствовалась. Но, стоило лишь проснуться, как с самой первой секунды девушка поняла, что чувствует себя просто ужасно. Разбито. Отвратительно. Джейн тяжело поднялась сначала на локтях, понимая, что уснула, даже не расправив кровать. Видимо, настолько себя мыслями утомила. Когда девушка попыталась принять сидячее положение, то это тут же отдалось неприятной тягучей болью внутри. Ким тут же поморщиалсь, но не от боли, а от осознания — это ощущение теперь станет её верным другом надолго. Возможно, навсегда. Однако девчонка отмахнулась от этих мыслей, не хотелось продолжать закапывать себя, делать себе ещё хуже, накручивать. Она думала над произошедшем всю ночь, высказала у себя в голове все слова обиды, обматерила Тэхена, прокрутив всех их встречи на десять раз. Достаточно. Толку теперь размусоливать, каждый вечер лить слезы, вспоминать его взгляды, прикосновения, слова... Ким резко вдохнула. Ну уж нет. Не в её репертуаре строить из себя несчастную. Пускай и обидно до жути от всей этой ситуации и осознания того, что она по глупости своей влюбилась в преступника. Стоп. Дженни сама себя поправила. Влюбилась? Нет же. Девчонка надеялась, что не успела этого сделать, иначе этот факт придаст их расставанию ещё более горький вкус. За завтраком ей даже удавалось выдавливать из себя улыбку перед родителями, дабы те ничего не заподозрили. Учитывая, что ни одного тревожного вопроса от родителей не последовало, Руби справилась с этой ролью. Ким не знала, как долго сможет носить эту маску, но надеялась, что к тому моменту, когда силы будут на исходе, она уже забудет его чертово имя, его бархатный голос, заставляющий мурашки бегать по телу, его лисий взгляд, моментально вгоняющий в краску. Хотя, кого Джен обманывает? Она не забудет своего соулмейта никогда, ведь стараться забыть кого-то — значит все об этом человеке помнить. Сейчас для девушки было главным научиться жить с дырой в груди, а остальное второстепенное. До обеда просидев дома, и отказавшись от встречи с друзьями, так как Лиса уж точно бы заметила грусть в глазах подруги, Ким пыталась отвлечь себя. Решила посвятить день себе, в конце концов, ей не привыкать быть одной. Это как раз таки к Тэхену ей приходилось привыкать, учиться делить себя с тем, кто ближе, чем друг. Больше делать этого не надо. А потому девушка, заказав себе еды, решила глянуть какой нибудь хоррор, так она обычно проводила время, уделённое себе. И вроде все, как всегда. Тот же доставщик еду доставил, тот же ноутбук, но теперь Ким не чувствовала себя, как прежде. Теперь из себя её выводило буквально все: реклама, солнце, светящее в глаз, топоты соседей сверху, постоянно приходящие сообщения Лисы.

Насильно заткнутые эмоции выходили из неё через гнев, раз уже не получилось через слезы. Однако, к вечеру появилась хоть одна новость, которая заставила девушку улыбнуться искренне.
Мама сказала дочери прибраться на кухне, ведь вечером к ним в гости заедет Чунмен. Дженни хорошо относилась к парню, ведь он был солидарен с ней на счёт родственных душ, да и вообще Сухо был приятным человеком. Когда то девушка даже думала, что, будь она годков на пять постарше, даже влюбилась бы в него, но теперь Дженн вообще боялась произносить это слово вслух. Потому что ощущала — она уже влюблена. Это стало понятно за этот день, проведённый с самой собой, опять со своими мыслями, раздраженностью. Сердце ныло, тянулось к нему, пришлось заковать непослушный орган в кандалы, да посильнее назад натянуть. Ужасно больно. Настолько неприятно и некомфортно Руби себя ещё никогда не чувствовала. — Вот же мудак... влюбил и разбил, — гневно шептала себе под нос девушка, когда вдруг услышала из коридора звук домофона. Ким Чунмен приехал. Девушка тут же выбежала из комнаты, слыша, как мама уже возится на кухне, и встала солдатиком возле входной двери. Очень скоро послышались мужские шаги, а еще через секунду дверь открылась. На пороге стоял отец со своим другом. — О, привет, дочка, — улыбнувшись глазами, поздоровался мужчина, хотя видел, что Ким младшая смотрит совсем не на него. — Чунмен! — та радостно вскрикнула, кидаясь парню на шею. — Привет, Дженни, — тот приобнял девушку в ответ, а затем, когда та от него отцепилась, осмотрел её с ног до головы. — А ты выросла! — Ну так ты ещё реже бы к нам заезжал, вообще забыл бы, как я выгляжу, — она сказала это без капли упрёка, с сарказмом в голосе, но все равно скрестила руки на груди, показно отвернувшись. Ким усмехнулся, тут же потрепав её по макушке. — Не дуйся, ты же знаешь, я человек работящий. — Не то слово, — вздохнул отец, хлопнув друга по плечу. — Ну, рассказывай, всех преступников поймал? Мужчины еще что-то говорили друг другу, двигаясь на кухню, пока девушка так и осталась стоять в коридоре, вдруг замерев на месте и отчаянным взглядом смотря Сухо в спину. Отец ей рассказывал о том, что Чунмен вот уже которую неделю пытается поймать банду парней, называющих себя Тиграми, что орудуют в городе. Тэхен с его друзьями и есть эта самая банда ведь. Дженни нервно вздохнула, опуская глаза. Ладони вспотели, стоило лишь вспомнить эту страшную правду. Ведь то, что Ким обманывал её — ещё полбеды, он ведь оказался бандитом. Этот факт, к слову, намного больше шокировал девушку, ведь она, мало мальски, но догадывалась, что юноша что-то не договаривает, скрывает, но она и подумать не могла, что тот преступником окажется. Ну да ладно. Опять этот придурок в голову лезет, хотя, вылезал ли он из неё вообще? Плевать, сейчас Джейн просто проведёт вечер в приятной компании. С такими мыслями девушка направилась на кухню. — Ты очень вкусно готовишь, Лиен, — обратился к женщине Сухо, хлопая себя по животу после плотного ужина.
— Женился бы, — добро упрекнула его та, ставя чайник. — жена б тебе готовила. — Обязательно женюсь, — подмигнул ей Сухо. — Как только город от грязи очищу. — О-оо, значит, так и останешься холостяокм, — усмехнулась Дженни, все пялясь на чизкейк, стоящий возле буфетницы. Сладкого от пережитого стресса хотелось безумно. Однако возглас Чунмена заставил её отвлечься от заветного. — Ну а ты, Дженн? — он тут же встретил её внимательный взгляд. — Твой отец мне сказал, у тебя соулмейт появился, — и взгляд девушки тут же сменился на растерянно-грустный. Лишь на секунду. А потом девушка забегала глазами, будто подбирая слова. Тянула время, надеясь, что кто-то из родителей ответит за неё. И это сделал отец. — Сначала Дженни упрямилась, конечно, — он улыбнулся. Сухо тоже. — Однако потом они даже подружились, сказала, он хороший.
Девчонка смято и натянуто улыбнулась, сидя, как на иголках и постоянно контролируя свои эмоции, дабы никак себя не выдать. Вот только от Сухо, что провел сотни допросов, эта растерянность не скрылась. — Это правда? — дружественно спросил он, кивая Лиен, что подала ему кружку с чаем, а сам все на девушку пристально смотрел, желая прочитать её реакцию. — Не обижает тебя?
О, ещё как. — Что? — Ким младшая на секунду растерялась, тут же попытавшись взять себя в руки. — А... нет, не обижает, — девушка задумалась на секунду, улетая, куда-то за грани разума. Хотя, вообще-то, он соврал мне.
Он тот, кого ты ищешь, Сухо, он преступник.
— Ну и хорошо, — кивнул парень, отпивая из чашки. — И кто же этот счастливчик? Дженни недоуменно посмотрела на следователя, нахмурив брови, когда вдруг поняла, что не сказала вслух последние слова про ложь и про то, что Тэхен бандит. Язык не поворачивался сдать своего соулмейта, хотя обида внутри и порывала выкрикнуть эту правду. Буквально несколько слов. Несколько слов, и Тэхен, и все его друзья окажутся в лапах полиции. Будет суд, итог которого очевиден всем — тюрьма. Уж Сухо добьётся того, что им пожизненное дадут. И тогда девушка уже точно никогда не увидит Тэ, зная лишь, что тот гниёт за решеткой. Но такому, как он, там ведь и место, верно? Он коварный, злонамеренный, хитрый, похотливый, грубый. Дженн на него обижена, она его со злостью вспоминает, презирает, ненавидит, а еще, кажется... Любит. Черт бы её побрал. Её и глупое сердце, которое изголодавшимся зверем вцепилось в Тэхена. В первого, кто за ней ухаживал, заботился, поцеловал. Девушка ведь не подпускала никого к себе, уверяя неспокойное сердце, что ей это все не нужно. А теперь, все, что ей нужно было, это парень с черными кудрявыми волосами, глубоким голосом, манящимм глазами. Но должно же быть у Джейн уважение. Что бы она к Тэхену не чувствовала, на первом месте будут обида и злость. Он не разбиватель сердец, не типичный бэд бой, он лжец и преступник. Он зло, а зло должно быть наказано. Так во всех сказках и фильмах бывает. Но не в жизни. — Какой-то Тэхен, — видя, что дочь снова молчит, ответил за неё отец. Сухо лишь кивнул в ответ, вновь оглядывая девушку взглядом. Та устремила стеклянные глаза куда-то в стол, даже не заметив, что перед ней поставили чизкейк, на который она весь вечер залипала.

Нет.

Видимо, было в её голове сейчас что-то поинтереснее, и Сухо был уверен, что это связано в Тэхеном. Но спросить не решился.

***
— Ты меня вообще слушаешь? — недовольно спросил Хосок, щелкая пальцами перед лицом Тэхена. Тот тут же выбрался из дебрей своих мыслей, вернувшись в реальность, хлопая глазами и смотря по сторонам. Взоры всех Тигров были устремлены сейчас на него, точно, он же главный, за ним же последнее слово, вот только Ким так и не придумал, что им делать. Признаться, он вообще перестал думать об этом с той самой секунды, как ему прилетела пощечина. С той самой секунды, как дверь позади него хлопнула. Ким эти сутки думал лишь о ней. Пытался себя успокоить, приободрить, что он все верно сделал, что было правильным подать ей правду в такой резкой грубой форме, было правильным не помчаться за ней в догонку, не остановить, не прижать к себе, начав шептать в беспамятстве те самые извинения. Это в очередной раз подчеркнуло то, что Тэхен тот ещё эгоист, движимый лишь своими желаниями, не желающий слышать обвинения, угрызения в свою сторону. Вот только Тэ продолжал их слушать до сих пор, и теперь это были угрызения совести. Она у него, как оказалось, есть, и даже годы преступной жизни не убили её.
Хреново, что сказать. Потому что Тэхен думал, что поступил правильно лишь первые два часа после их ссоры, а потом он остыл, начал мыслить трезво, пропустил бокал виски. И понял — что, кажется, всё проебал. Неизвестно, когда Дженни успела стать для него этим "всем", хотя, она и не стала ведь. Но она определённо стала чем-то, из-за чего Киму постоянно приходилось менять свои изначальные планы на неё. Первый план он поменял в самую первую встречу, решив, что накидываться сразу будет даже дико, отложил желанное на потом. Когда наступило это "потом", Кима остановила совесть и её дрожащее тело, к которому он не посмел притронуться. Тэхен даже извинился, снова поменял план их, так сказать, отношений, все еще думая, что он продолжает контролировать ситуацию, что все ещё придерживается изначальной цели — взять все, что можно, и свалить. Вот только он сошёл с этого пути, когда, вопреки своему желанию, не стал причинять ей боль. И все же причинил. В голове всю ночь крутилось лишь одно слово, звучащее её голосом.

Лжец.

Да, он тот ещё лжец. Парень осознал, что врал ей все время, каждую секунду, надеясь, что правда так и останется во мраке. Во мраке его души. Но все тайное становится явным. Тэ, как никогда, ощутил на себе правдивость этой поговорки. Однако ему ведь не привыкать, он врал все эти года всем и каждому, кто не входил в состав его банды. Да и как-то плевать было, для Тэхена вранье — обычное дело. Он этим обычным делом погубил их с Дженни. Уж слишком больно было вспоминать её последние брошенные слова, словно выпущенная стрела, за секунду достигшая своей цели. Ким даже не стал вынимать её. Ему впервые за долгое время было неприятно, было больно, но вовсе не из-за неуспешного грабежа или ссоры с кем-то из парней, а из-за того, что он обидел человека. К слову, Тэхен обижал людей все эти три года. Обижал, уничтожал, обчищал. Но юноша слишком много о себе возомнил, посчитав, что не появится тот, кто остановит это. Джейн даже делать много не пришлось, пара встреч — стала нужна, как воздух. И её красные глаза, дрожащий голос, все это добивало, вбивало в сырую землю. Тэхен понял, что значит быть мёртвым внутри. Вот только он сам себя погубил. Он считал, что всегда будет победителем, всегда будет брать, что хочет, всегда будет плевать на людей, и он поплатился за это сполна. Судьба преподнесла ему такой подарок, что глаз не оторвать, сейчас Тэхен был согласен даже не трогать её, просто со стороны любоваться. Вот только то, что можно дать, можно и забрать. И судьба забрала, ткнула его носом в его вранье, наказала сполна. Сверху добивало ещё и то, что страдать Тэхену некогда. У него две проблемы, и обе будто нерешаемы. Юноша столько лет избегал тупиков, а теперь попал сразу в два. — Я не хочу бежать отсюда, — устало выдохнул он, опираясь ладонью о лоб и смотря тяжёлым взором вниз. — Но разве есть в этом необходимость теперь? — поинтересовался Джин. — Ты же заплатил за Хосока, а Чонгук стёр его из базы данных. — Да, вот только много, кто успел увидеть нашего Хоби, — вздохнул Юнги, скрестив руки на груди. Посмотрел на главного. На Киме лица не было, и Мин догадывался, почему. Когда они вчера вернулись в дом, то застали Тэхена за бутылкой виски, и Хосока, в спешке пакущего вещи. Тот порывался уехать, и до сих пор порывается, но его можно понять — он чуть не угодил за решётку, чудо, что Сухо не было на месте, и что полицейских удалось подкупить. Но Тэхен... кажется, ему было совершенно плевать на Хосока. И это значило лишь то, что что-то стряслось с его родственной душой. Мин пытался мягко поинтересоваться, но Тэ на него таким взором глянул, что тот стушевался сразу. Одно понятно — Киму вдвойне тяжелее сейчас. Но Юнги его понимает. О, это болезненное чувство, будто яда выпил, и тот растекается по организму, мужчине знакомо. Уже несколько лет так живёт. Точнее, выживает. — Да и к тому же, навряд ли второй раз полиция нам пойдёт на такие уступки, мы теперь по лезвию ножа ходим, — вскинул руками Джун. Гук тем временем сканировал каждого из Тигров. Все сдерживал себя, дабы не сообщить ребятам одну новость, которая с большой долей вероятности должна была вытащить их из этой бездны страха за свою жизнь, куда они все угодили. Чонгук понимал, что в случившемся есть и его доля вины. Но сначала юноша хотел выслушать парней, посмотреть, что те скажут. С Хосоком все понятно, Юнги, как обычно, согласиться с решением Тэхена, который вообще витает где-то в облаках, Джин под действием страха вряд ли что толковое предложит, Джун тоже склоняется к тому, что надо валить. Чонгук же был согласен с тем, что бежать от проблем — та ещё хуйня. Но он так же знал, что другого выхода Тэхен не придумает, ему банально нечего придумать. Так что своими следующими словами Гук надеялся поднять свой авторитет среди Тигров, чтобы с ним стали считаться так же, как с Юнги. — Да уж, ходим, — поддакнул он Джуну, тут же привлекая внимание всех, кроме Тэхена, что так и смотрел в пол. — Предлагаю по ножу не ходить, а взять его в руки. — Ты метафорами не разбрасывайся, — возглас Юн тут же вызвал в Чонгуке волну негодования и злости, и он поспешил продожить: — Имя Ким Марк вам говорит о чем нибудь? — хитро прищурился он. Но в ответ услышал лишь молчание и увидел недоуменные взоры Тигров. — Э, кто это? — вскинул брови Джин. — Стойте, кажется я слышал это имя, — вдруг подал свой голос Джун. — В одном из баров, когда я разнимал драку Хосока и какого-то бугая, тот, в стельку пьяный, долго матерился и грозился, что его босс Марк сотрёт нас в порошок. Тэхен тут же грустно усмехнулся, таки поднимая свою голову и смотря прямо на Чонгука. — Ближе к сути, Чонгук-а, — строго сказал он. — Ты же знаешь, я не люблю долгие вступления.
Чонгук кивнул. — Короче, это местный мафиози, как я понял, именно его люди прошлого следователя прибили, на место которого и пришёл этот Сухо, — при ненавистном имени Гук поморщился. — В общем, Марк и его люди долго наблюдали за нами, и, восхитившись нашими успехами, решили нам помочь. — Конкретнее, — требует Ким, насторожившись. — Предлагает нам работать на него. Все парни вскидывают брови. — А взамен? — интересуется Юн. — Безопасность и никаких рисков угодить за решётку, — поджимает губы Гук, обращая свой взор на Тэхена. По лицу главного пока что непонятно, как именно он относится к этому предложению. Тэ сидит, нахмурившись, явно не выражая радости, но и отвращения тоже. Рассуждает. Предложение внезапное и неожиданное. Конечно, Ким знал, что в таком большом городе должна быть своя мафия, но Тигры предпочитали обходить таких важных шишек стороной, вообще предпочитали ни с кем в команде не работать, считая, что так целее будут. Но сейчас, когда они в такой ситуации, глупо будет отказываться от помощи. Однако и сразу бежать к мафии в объятия Тэ не собирается. — Ответь ему, что я подумаю, — после минуты размышлений, уверенно выдаёт Ким. — Ох, не доверяю я мафиозникам, — вздохнул Джин.
— Опасно с ними связываться, — подтвердил Мин
Однако остальные, кажется, были непротив. Но Тэ не хотел сейчас этих споров, попросил всех выйти. Как обычно, не послушался лишь один Хосок, и Чонгук уходить не спешил. — Ты этих святош не слушай, — заявил он, смотря прямо на Кима, когда трое ребят вышли. — Присоедениться к мафии - наш единственный верный путь. Он шептал это, будто демон, сидящий на плече хозяина. Чонгук вообще был огорчён тем, что Тэ сразу твёрдый ответ не дал, что тут думать вообще? Но конечно, кто Чонгука послушает, у них же Тэхен главный. Что тот скажет, то Тигры и сделают. Бесит. Гук нахмурился, но отступать не собирался, однако в этот раз его Хо, который глаз с грустного лица друга не сводил, опередил. — Ты из-за неё убиваешься, да? Тэхен и бровью не повел, хотя сразу понял, что тот имеет ввиду. Убивается? Давно убился уже. — Нет, — твёрдо отвечает, снова врёт. По горло уже в этой лжи. — Да вижу я, — нервно усмехается Хо, но тут же встречает гневный взгляд главного. Тэхен, затем опустив взор, встаёт, понимает, что оставить его наедине со своими чертями не захотели, и идёт из комнаты прочь. Чонгук сканирует его спину, а когда Ким скрывается в проеме, тихо спрашивает у Хосока. — А что у него там с девчонкой этой? Так и не трахнул? — Да походу нет, — тяжело вздохнул Хоби. — Поссорились они. Гук лишь закатил глаза. Вот уж не хватало, чтобы их лидером управляла какая-то малявка. Чонгук её ни разу в жизни не видел, но уже недолюбливал. Тэхен же обещал, что повеселится. Что-то не видно по нему, что ему весело.

***
Чимин облизывает сухие губы, затем нервно кусая нижнюю. Глаз с девушки, что стоит перед зеркалом, прихорашивается, не сводит. Они сегодня впервые за три дня, что Пак уже гостит у девчонки, решили выбраться куда-то. Точнее, Чеен слёзно умоляла парня позволить ей развеяться, уверяя того, что ничего страшного не случится, ведь он будет рядом. Когда она произнесла эти слова, Чим почувствовал, как что-то тёплое по телу растеклось, улыбку даже сдержать было тяжело. Да и девчонка была права, им надо было выбраться куда-то, ведь Чимин даже понятия не имел о том городе, в который приехал. Так торопился скорее увидеть ту, что сердце терзала, ничего, кроме неё не видел, был будто ослеплен. Теперь же, когда он рядом с ней, и на душе как-то спокойно, хорошо, приятно. Нет более того гнетущего ощущения, что гноем внутри сидело. Чимин обрел покой, просто смотря на свою родственную душу, просто разговаривая с ней. О, эти три дня были прекрасны. Если в первые сутки Розэ ещё даже побаивалась юношу, смотрела на него лишь украдкой, тихо и обрывочно отвечала на вопросы, не задавая в ответ, то уже на второй день сама начала к нему с распроссами лезть. Они узнавали друг друга. Двое, в одной небольшой квартире. Что им еще было делать кроме, как болтать. Чеен поведала ему свою весьма печальную судьбу, и Пак в очередной раз убедился, что приехать к ней — было чертовски правильным решением. Девушка родилась в многодетной семье. Денег на всех не хватало, любви тоже. А где найти утешение в таком случае? Куда уйти от гнетущей реальности? Неудивительно, что, начиная лет с четырнадцати, Розэ, связавшись с такими же, как и она, начала вести не самый хороший образ жизни. Пила, курила, потом и наркотики стали появляться. На вопрос Пака, почему же родители её от этого не отгораживали, та лишь плечами пожимала, говорила, что плевать предкам на неё. — Бабка со стороны матери померла, мне квартира досталась, как самой старшей дочери, — поведала Чеен. Оказавшись предоставленной полностью самой себе, теперь уже в своей квартире, Ро вообще не могла выбраться из постоянных пьянок. Друзья пользовались несчастным положением девушки. От осознания этого у Пака ладони в кулаки сжимались. Хотелось каждому лицо раскрошить, как они могли вообще. Но больше Чимина разозлило то, что, когда выяснилось, что у девчонки соулмейт есть, её так называемые друзья пытались всячески её от этого оградить. Втолковывали, что той не нужен никакой соулмейт, что он только жизнь испорит. Чеен была под их влиянием, сделать ничего не могла, боялась потерять и тех, кто у нее есть. Но теперь у нее есть Чимин. Парень ощутил на себе жуткую ответственность за её несчастную душу. Какой же он дурак, мстить ей в ответ хотел, пытался роман с соседкой закрутить, а всего лишь надо было прийти и увидеть, что бедняжка нуждается в помощи. Пак ей тоже про свою жизнь рассказал. Про то, как почувствовал её на вечеринке, про друзей своих, по которым, к слову, Чим скучал безумно. Как они там? Он родителям то во всей этой суматохе забывал звонить, что уж про друзей говорить. Только Вану пару раз писал, надо бы и девчонкам дать о себе знать. Больше всего Чимина интересовала Дженни. У нее ведь тоже соулмейт сразу вслед за ним появился, но, как юноша помнит, она его принимать отказывалась. Что же, это неудивительно. Пак вообще удивлялся, как может так судьба жестоко пошутить и послать той, что родственных душ презирает, такую. Но да ладно. Он обязательно свяжется с девчонками, но чуть позже. Сейчас Чимин лишь оценивающе оглядел Чеен с ног до головы.

Красивая.

Чертовски красивая. Пак все налюбоваться не мог. Юноша её за эти три дня успел увидеть разной: грустной, сонной, весёлой, удивленной, смущённой, заплаканной. Девушка нравилась ему любой. Но Пак не спешил одаривать Чеен каждую секунду комплиментами, не хотел показаться бешеным фанатиком. Парень просто молча заботился о ней, а потому даже сейчас, вместо того, чтобы сказать ей, какая она шикарная, он лишь строго спросил: — А дружки твои будут на этой вечеринке?

Он ревновал.

О, конечно он ревновал. Паку пришлось выдавливать из себя всю смелость и стойкость, когда он выгонял этих наркоманов из её квартиры прочь. Чим и не знал, что может быть таким. Розэ открыла ему другого его. Рядом с ней он становился серьёзным, но оберегающим. Если бы он продолжал быть просто весёлым добрым Чимином, то не получил бы её. Однако Пак ещё покажет ей радостного себя, в этом сомнения нет. — Будут, — в смятении ответила Чеен, но тут же поспешила добавить. — Но, думаю, они нас не тронут. "Конечно не тронут" - сам уверил себя в голове Чимин. Пусть только попробуют. К слову, эти уроды на вечеринке и правда были. Косились недобро на Чимина, но тот, лишь раз одарив их гневным взором, больше головы в их стороны не повернул. Он здесь не ради переглядок с какими-то придурками, он здесь ради Чеен, и он будет оберегать её, здесь в особенности. Ведь вокруг слишком много подростков, многие из них не слишком то трезвы. Чим и сам видел, как девушка косилась в сторону алкоголя, как нервно сглатывала, видя, как ребята на балконе курят. Чимина это очень напрягало. Вначале он старался не обращать внимания на все это, даже знакомился с некоторыми местными ребятами, пока не увидел, как Ро трясущейся рукой потянулась за бокалом виски, явно перемешанного с чем то. Тут Пак уже не выдержал. Он пулей помчался к девчонке, которую всего лишь на секунду оставил одну, тут же встречая её взолнованный взор. Чеен с испугом отдернула руку, тут же начиная лепетать какие-то оправдания. Она знала, что ей нельзя все это больше, но зависимость, годами выработанная, давала о себе знать.
— П-прости, Чимин, я... — сбито говорила она, когда перед глазами, вместо бокала алкоголя, замаячило лицо соулмейта. Однако сердитость быстро сползла с него. Чимин, перестав хмурится, вдруг улыбнулся, схватил ошеломленную девушку за ладони. — Потанцуем? — весело спросил он. Надо показать ей, что веселиться можно и по другому. Чеен, ещё секунду до этого все бросающая растроенные взоры на алкоголь, да сигареты, вдруг полностью переключила свое внимание на парня. Улыбнулась в ответ. — Давай.
Ребята вышли в центр просторной комнаты, протискиваясь сквозь толпу подростков под гневные взоры её бывших друзей. Пак лишь победно ухмылялся, крепче сжимая ладонь девчонки в своей. Злорадствовать было не в его репертуаре, но сейчас юноша делал именно это. Влившись в толпу таких же танцоров, как и они, парочка, под мигающие разноцветные огни и какую-то попсу отдавались ритму. Они смеялись, иногда присоединяясь к кому-то в круг, иногда вновь отделяясь и уделяя время лишь друг другу. Пока не заиграла медленная мелодия. Многие вокруг ушли с танцпола, многие разбились на парочки. Чимин же замер на пару секунд, смиряя внимательным взором не менее растерянную Ро, а после, набравшись смелости, протянул ей ладонь, которую та оглядела трепетным взглядом, протянув и свою ответ. Пак тут же несмело придвинул девчонку чуть ближе к себе, ощущая, как та слегка напрягается, но все таки кладёт свои ладони ему на плечи, пока Чимин, не отрывая от неё своего завороженного взгляда, положил и свои ей на талию, аккуратно сжав. Он знал, что немного покраснел, и радовался тому, что в приглушенном свете танцпола этого не видно. Он вообще видел лишь девушку перед собой, остальные будто исчезли, растворились где-то. Чим наблюдал за тем, как горят её глаза, отражая блики разноцветных огней в своём взгляде. Как быстро она дышит, то ли до сих пор не отдышавшись после их танцев, то ли оттого, что они так близко. Паку и самому вдруг стало неловко. Все таки не может он все время быть серьёзным. И Чеен понравилась эта его другая сторона. Ей чертовски понравилось то, что вместо того, чтобы пить уже вторую бутылку чего нибудь на балконе, она сейчас здесь, с ним, среди таких же танцующих парочек, от которых раньше она лишь морщилась. А теперь стала одной из этих счастливых девчонок, и не жалеет. Ни капли. — Ты... очень красивая, — вдруг вырвалось у Чимина само по себе. Не сдержался. Розэ поняла, что он не планировал говорить этого, видимо, повторяя эту фразу у себя в голове, ведь Чимин немного растерялся, но девушка решила спасти положение. Она тут же резко приблизила свое лицо к нему, чувствуя, как тот задерживает дыхание, и, мило усмехнувшись, поцеловала его, переместив одну из своих ладоней с его плеча на его затылок, зарываясь в его светлые волосы. Пак замер на секунду от изумления, но уже в следующее мгновение отмер, позволив себя поцеловать. Ещё бы он не позволил, сердце плясало внутри, словно век сидело на цепи. По сути, так и было. Сколько себя помнит, Чимин всегда хотел почувствовать то, что он ощущал именно сейчас.

Тепло.

Любовь.

Так хорошо на исполосанной до этого душе.

***
А уйти в запой кажется уже не такой плохой идеей. По крайней мере, ещё одни сутки в раздумьях буквально выводили юношу. Хотелось хотя бы на секунду вновь почувствовать облегчение, или хотя бы ничего. Простое безвкусное ничего, только не это раздирающее, постоянно колющее чувство, что никак не притупится. Без всяких драматизирований, Тэхен действительно понял, что значит страдать, что значит ощущать себя хуже никуда, и это не сравнится с болью физической, нет. Физическая боль проходит, притупляется, раны снаружи заживают. А внутри? Затягивается ли то, что нельзя увидеть, потрогать, достать из себя, вышвырнуть подальше? Ким сидел на диване, смотря в одну точку перед собой. Думал. Думал обо всем вот уже сколько часов. Прокрутил свою жизнь с самого рождения, кажется, попытался уловить момент, когда он возомнил себя всесильным, когда наивно подумал, что любые трудности ему ни по чем. Так что же он тогда сидит сейчас и убивается? Тэ тяжко вздохнул, откидывая голову назад и уставляясь бездумным взором теперь уже в потолок. Он так сильно хотел беззаботной жизни, так яро желал просто жить и не париться, грабить, отрываться с пацанами, прожигать свою молодость. Теперь Тэхен хотел спокойствия. Вот чтобы вот здесь, в области груди тихо было. Но сейчас он сидит и чувствует, как внутри очередная кровоточащая рана открывается очередной его мыслью о том, какой он мудак. Как ни горестно это признавать, но во всех своих ошибках виноват он сам, а самой главной его ошибкой всегда было надменное отношение к людям. Парень с детства ждал от каждого подвоха, воодушевленный рассказами Хосока о том, какие все вокруг ублюдки, готовые избавиться от тебя при любой возможности. Тэ не хотел быть обиженным, он сам хотел обижать. И он обижал. За эти три года за ним столько грехов висит, что просто перечислять страшно, даже ему самому страшно. Он бросил родителей, начав жить обманом вместе с пятерьмя ребятами. Только они знают его настоящего, Ким должен делать все ради них, и прямо сейчас он должен был начать работать на мафию, дабы сохранить парням и себе жизнь. Должен, да все не может выйти из своей каморки и сказать это гребаное "да". Еще бы месяц назад Тэ сделал это без проблем, потому что это выход, потому что так надо, потому что кроме этих балбесов у него никого не было. А теперь есть. Маленькая, но бесстрашная девчонка, не дающая ему покоя ни днем, ни ночью, манящая и отталкивающая, до сумасшествия красивая, с космосом, скрывающемся под ресницами. Его родственная душа. Его очередная жертва обмана.

Лжец. Ненавижу тебя.

Тэхен горько усмехается, вновь опуская голову вниз. Да и он сам себя ненавидеть готов, потому что до недавнего времени Ким точно знал, чего он хочет, как он хочет. А теперь... туман. Неясность. И вроде он все тот же, и коллеги по делам преступным все те же, и пистолет он держит так же крепко. Стрелять не хочется только, да и никогда не хотелось. Тэхен среди этих кутежей, празднований на украденные деньги, моря алкоголя, чужих умелых рук, снующих по его телу, искал покоя. Тэ думал, покой в этом заключается, в том, что тебе хорошо, что ты делаешь то, что хочешь. Что же, каждый ошибается. И Тэ понимал всю необходимость этой ошибки, вот только дорого она ему обошлась. Он наконец осознал, чего по настоящему хочет, и сразу же потерял это, так до конца и не обретя. Ведь Ким по наивности думал, что Дженни будет таким же развлечением, как и всё остальное у него в жизни. Но Джейн была ответом, спасательным кругом, за который Тэхен цепляться не стал. Одна лишь мысль о том, что эта девчушка и была тем самым покоем, который он слепо искал в своей неспокойной жизни, пугала. Пугала, потому что она уже была у него в руках, Тэхен до сих пор чувствовал это тепло, с каждой секундой угасающее. Это не просто родство душ, это то, что Киму жизненно необходимо. Потому что парень был брошен в открытое море взрослой жизни слишком рано, и до этого юноша продолжал там отчаянно бултыхаться, всеми силами стараясь удержаться на плаву. Конечно, он сможет делать это, покуда силы будут, а когда они кончатся? Что он будет делать тогда, пойдёт на дно? Тэ думал, что давно плавать научился, а оказалось, он все это время всего лишь за жизнь свою боролся. И продолжает прямо сейчас бороться. От помощи отказался — выживай сам.
Тэхен не выживет. Он достиг предела своих безграничных сил. Любой, даже самый стойкий, рано или поздно, выдыхается. Парень берет в руки телефон, сразу же заходя в контакты. Знает, что это бесполезно, знает, что она даже не ответит ему, но разве может он бездействовать, осознав, наконец, как много она для него значит? Он бы и раньше осознал, если бы хищных планов своих не строил, если бы сам правду ей рассказал. Но толку сожалеть, правда вскрылась сама. Тэхен преступник, он сам себя таким сделал, думая, что хочет таким быть, пока не понял, что того, что он реально хочет, не получает. А то, что ему нужно, он от себя оттолкнул, потому что испугался этого страшного, нового чувства. Испугался, пока не понял, что и есть то, что он искал, кажется, всю свою жизнь. Это в ней, в её взгляде, дрожащих пальцах, сбитом дыхании. Как это вернуть? Тэхен на стену готов лезть от непонимания. Он кусает щеку изнутри, пока глаза, устремленные в экран, ловят там два слова, напечатанные его большим пальцем. "Прости меня". Как до банальности притворно, обычно, но Тэ не знает, что ещё написать. Балладу извинений катать не в его стиле, а на большее, чем это короткое извинение, он сейчас не способен. Причём Ким знает, что девушка не ответит, но если он не отправит эти два чёртовых слова сейчас, то точно с ума сойдёт. Дверь в его комнату резко открывается, отчего юноша даже на секунду глаза от испуга зажмуривает, большим пальцем машинально на кнопку "отправить" нажимая. Открывает глаза, смотрит в экран пару секунд, а потом откидывает мобильник в сторону, поднимая гневный взгляд на Юнги. — Стучать не учили? — возмущается Тэхен. — Ох, простите, где же мои манеры, — Мин расплывается в ехидной улыбке, поклонившись, чем вызывает смешок у главного, и проходит внутрь. Юн под молчание Кима подходит к дивану и опускается рядом, кидает мимолетный взгляд на телефон Тэ, откинутый в сторону. — Ей писал? — коротко спрашивает мужчина, аккуратно переводя взгляд на рядом сидящего. — Нет, — резко отрезает Ким. — Ммм, и что написал? — естественно не поверив парню, спрашивает Юнги. Тэхен игнорирует этот вопрос. Смотрит в стену перед собой, а все его нутро только и ждёт той секунды, когда телефон издаст звук пришедшего сообщения. Мин это чувствует где-то на ментальном уровне и, смерив главного насмешливым взором, тоже в стену глазами уставляется. — Ты решил на счёт Марка? — Нет. Мужчина вскидывает брови, но наезжать не спешит, хотя все парни и так на взводе уже, ждут решения Тэхена. — И не решишь, пока с ней не разберёшься. — Поучи ещё меня, — огрызается Тэхен, сразу понимая, что тот имеет ввиду. — Я серьёзно, Тэ, — настаивает Мин. — Она в твоей голове все затмила, и я вовсе не осуждаю... я ведь понимаю, какого это, — его голос становится тише, а взгляд грустнее. — Умирать в отсутствии того, кого так хочется увидеть. Ни о чем другом думать не хочется, и ничем этот пожар внутри не потушить, на это способен лишь тот, кто его разжег. Ким хмурится, поворачивая голову в сторону друга. — И к чему все это? Юнги смотрит на главного в ответ. Эх, в делах преступных Тэхену равных нет, а вот в делах любовных... — Если ты так и продолжишь топить себя мыслями, то потеряешь её, — прямо говорит Мин. — А потом и мы потеряем тебя. Парень усмехается, ещё раз на телефон взглянув. Чёрный экран, никаких оповещений. — Но тебя ведь мы не потеряли. — Что ты, друг мой, я давно потерян, — горько усмехается Юн. — И тебя в свою команду не хочу, — мужчина улыбается, хлопая парня по плечу. — Она ведь не спалила тебя, как видишь, Сухо к нам не нагрянул, это о чем то, да говорит. Разберись с ней и тогда будет понятно, что делать с нами. Тэхен смотрит в его глаза долго и внимательно, будто пытаясь понять смысл сказанных им слов. Понимает, тихо-тихо кивая, тут же подскакивая с места. — Скажи парням, я съезжу кое куда и вернусь с ответом. Юн снова расплывается в улыбке, провожая главного взглядом.

***
Лиса обеспокоенно смотрит на подругу, на которой буквально лица нет. Девчонка впервые за несколько дней таки согласилась с ними выйти потусить, но причину своего долгого отсутствия объяснять не спешит. Лалиса и не напирает, хоть Дженни и слова о Тэхене не сказала, не трудно догадаться, что подруга сегодня невеселая именно из-за него, и Манобан не понимает, что такого случиться могло. Ведь у них, вроде как, все налаживаться начало. Но, видать, случилось что-то, и что-то весьма масштабное, потому что Ким до того в свои мысли погрузилась, до того испереживалась, что свою нижнюю губу уже в кровь искусала. — Дженни, — Лиса аккуратно кладёт свою ладонь поверх ладони девчонки, но та резко отдергивает, будто даже как-то дико в ответ смотря. — Не спрашивай, — неожиданно и громко выдаёт она, отчего Лили даже брови вскидывает, глаза округляя, а потому Джейн чуть тише добавляет. — Пожалуйста. Подруга кивает и вновь обращает внимание на Джексона, что пытается сотворить какой-то очередной трюк на скейте, но друзья над ним только смеются. Дженни этого веселья не замечает, вообще ничего не замечает. Проводит языком по нижней губе, тут же металлический вкус ощущая. — Не спрашивай, — снова шепчет, да так тихо, что лишь он сама и слышит свою отчаянную просьбу. Она не хочет сейчас этих вопросов "а что случилось?", "почему грустная?", "что произошло?". Если бы Ким только знала, что произошло и продолжает происходить, она ведь всю себя к этой боли готовила, понимала, что щемящее чувство внутри будет терзающим, невыносимым, но не настолько же. Дженни даже призналась сама себе, что любит его, все уже сделала, что могла, но все равно не было умиротворения на душе. Душе, которая каждую свою секунду рвалась прочь отсюда, стремилась к нему, и даже девушка была уже не в состоянии её сдержать. А её главные в этом помощники — обида и злость, очень быстро угасали, таяли на глазах. Этот процесс ускорило ещё и сообщение, пришедшее на телефон девчонки буквально пятнадцать минут назад. Два слова, разрушившие к чертям все самообладание Дженн. Она хваталась сейчас лишь за то, что он ошибся чёртовым номером. Невозможно. Она надеялась, что он случайно это отправил, что это не ей вовсе предназначалось, но Ким понимала, какой это абсурд. Тот, чьё имя произносить стало больно, тот, кого она ненавидит, презирает и проклинает, написал ей два коротких слова, которых и душа и сердце её ждали. Джейн его ненавидит за это, за все то, что он с ней сделал и продолжает делать. Сердцу не прикажешь. Оно не слышит зов разума, плетется слепо за тем, кто пригрел, кто любовью наполнил. Пускай это и было обманом. Для Тэхена. Для Дженни же это и было её первой любовью, а еще, кажется, последней. Девчонка берегла свое сердце, ото всех его закрывала, чтобы однажды по наивности вверить лжецу и преступнику, вверить злу, а самой вернуться обратно на светлую сторону, чтобы там, уже в одиночестве, себя и его проклинать. Потому что связь никуда не делась. Связи плевать, что там у родственных душ происходит, она не позволит им разлюбить друг друга. Прекрасно и ужасно одновременно. Вечно прощать, вечно любить, когда хочется злиться и ненавидеть. Руби этой ненависти полна, да только она плавится, когда девушка вновь его чувствует. Буквально на несколько секунд за день, и это дикая боль, такая же, как и у нее, он тоже страдает, раз даже прислал ей эти два чёртовых слова, которые у Дженни теперь из головы не выходят. Она понимала, что простила бы, простила после всего, что он ей наговорил, что сделал, и это пугало. Пугал его контроль над ней. Джейн никогда ещё не было так страшно, как сейчас. Одна лишь мысль о том, что над твоими чувствами имеет власть чужой человек, и ты распадаешься, потому что это погибель верная. Ведь, если ты начинаешь проводить целые дни в ожидании кого-то конкретного — ты пропал. И Руби пропала, ведь ей достался не принц, и даже не полный ублюдок, ей досталась очень противоречивая, скрытная, странная, пугающая и влекущая личность. Тэхен — воистину, самый необычный, кого ей довелось встретить. Вот только беда, встретить ей его пришлось, как своего соулмейта, которого её наивное сердце успело полюбить. Конечно, оно столько без любви сидело, вот и кинулось в отчаянии на того, кто наконец до него добрался. Дженни таки поднимает свой тяжёлый взгляд. Смотрит на то, как Лиса, оставив её, пошла к ребятам. Джейн тоже хочет, хочет веселиться, не париться ни о чем, как она всегда делала. Уж лучше отмахиваться от подкатов Вана, чем страдать от, черт возьми, любви. Кстати, о Джексоне. Девушка ведь проиграла спор. Пускай и до этого она упиралась, все отмазываясь тем, что Джек ничего не дождется, проиграет. Нет, парень оказался чертовски прав в тот далёкий вечер, когда решил поспорить с ней, полагая, что Ким против чувств не выдержит. Она не выдержала, лишь на словах была такая смелая, а теперь даже сама свое поражение признает. Да черт возьми, девчонка настолько отчаялась, что готова свою часть спора выполнить. Она не будет врать, отмахиваться. В её жизни и так слишком много лжи, хотя бы другим Джейн врать не будет. Девчонка подрывается с лавочки и быстрым шагом идёт в сторону толпы друзей. Лиса ещё издалека начинает смотреть недоуменно на стремительно приближающуюся к ним подругу, а через пару секунд и Джексон обращает в сторону Дженни свой удивлённый взор. Все тут же замолкают, едва ли Ким оказывается рядом с Ваном, строго и как-то отчаянно смотря тому прямо в глаза. Парень нервно сглатывает, явно не ожидая, что их лица вообще когда либо окажутся так близко, но не смеет отодвинуться или спросить что-то, так и продолжает молча её глаза по очереди разглядывать, пока Дженни, вдруг обхватив его за щеки ладонями, подаётся так же стремительно вперед, впиваясь в его губы. Ван тут же расширяет глаза, не понимая, какого черта происходит, или это боги услышали его молитвы? Но парни вокруг присвистывают, за головы хватаются, пока Лиса лишь брови вскинув, быстро догадывается, в чем дело. Ван уже хочет девушку обнять, как та так же резко от него отрывается, делая шаг назад, и продолжая в его глаза смотреть растерянно. Джек и слова вымолвить не может, даже ущипнуть себя хочет, не сон ли это? — Я проиграла спор, — выпрямившись, и не обращая внимания на изумленных ребят вокруг, с гордо поднятой головой произносит Дженн, сразу же замечая, как в глазах парня понимание проявляется. Ван сначала лишь кивает неуверенно, но через мгновение уже отмирает, не желая показывать друзьям, что какой-то поцелуй, причём такой детский, его в ступор ввёл. — Я же говорил, — подмигивает он, жадно облизавшись. — Но в следующий раз целовать буду я. — Следующего раза не будет, — закатывает глаза Джейн, ухмыляясь. — Как же... — тут же теряется Ван, все еще обескураженный её действием. — Давай ещё раз поспорим? Все вокруг смеются, и даже Лиса усмехается, пока Дженни, тоже улыбаясь, скрещивает руки на груди. — Ну уж нет.
Продолжает улыбаться, на мгновение позабыв о боли страшной, и не понимает, какую ошибку сейчас совершила. Лишь сердце беспокойное екает на секунду. Дженни хмурится, на мгновение оглядываясь по сторонам, но, решив, что она уже просто с ума сходит, вновь к друзьям свой взор возвращает. Но она не сошла с ума, когда подумала, что Тэхен где-то рядом. Он был. Только сейчас юноша уже зло топал обратно к своей бмв, смотря прожигающим взглядом перед собой. Ладони его сжимались и разжимались, а перед глазами ужасной картиной застыл поцелуй его родственной души с каким то сопляком. Тэхен, громко хлопнув дверью от злости, ухватился за руль так крепко, что едва не помял его. Отлично, блять. Он извиняться приехал, думая, что эта ссора обоим такую дикую боль доставляет, а оказалось, нет. Оказалось, он один тут умирает без её тепла, а Дженни как-то справляется. С друзьями тусит, даже целуется с кем-то уже. Замену ему найти решила? Забыться в другом? Тэ даже не хочет отвечать на эти вопросы. Не стоило ему слушать Юнги, не стоило приезжать и видеть то, отчего в сердце моментально стрела прилетела. Отравленная. Ким ощущает, как этот яд по организму растекается, заполняет его. Зато теперь для него все очевидно. Он не обретёт этот покой, не суждено. Он его лишь раз коснулся и потерял на веки вечные. Что же, раз до света ему не дотянуться, значит, его ждёт темнота. Беспроглядная, всепоглощающая, отравляющая темнота. Она уже здесь, пробивается в лёгкие, оскверняет израненную душу. Ким не повеселился, как обещал себе, но зато понял, что ему одна дорога — во мрак.

👉 ⭐
👉 💬