Разговор...
- chapter 19 -
Утро выдалось тяжелым. Отец задавал вопросы о прошлой ночи, пытаясь, видимо, уличить меня во лжи. С трудом я отбивалась от его суровых нападок, которые после перекинулись на Чау.
Я долго не могла понять причин подобной резкости отца, однако вскользь сказанные слова за завтраком давали пищу для размышлений.
― И долго это будет продолжаться? ― Строго спрашивает отец, сурово наблюдая за не выспавшейся и несколько растерянной Чау.
― Ни единого звонка больше. Обещаю. ― Попыталась собраться она, бесконечно потирая лицо.
Впервые Чау выглядела такой. Несколько испуганной, будто бы не знающей, что сказать и сделать. Ее глаза старались глядеть куда угодно, но только не на нас. Будто бы от стыда у нее горело все нутро. У меня не было времени поговорить с нею с прошлой ночи, так как придя домой, я тут же легла спать.
Что-то тревожное нагнетало на кухне. Мари не пела свои любимые романсы во время готовки, а после еще и заявила о том, что сегодня уезжает в свою деревню. Отец принял это спокойно, я попыталась уговорить ее остаться хотя бы на один день, но бабушка была непреклонна. Что-то творилось внутри семьи.
К обеду невыносимо было сидеть в собственной комнате, прислушиваясь к брошенным случайно словам. Я предлагаю Чау пойти со мной в библиотеку. Ее реакция меня удивила.
Девушка дернулась на мое появление, выдохнула, будто бы боясь кого-то другого, а после тут же отказалась. Она даже не подумала о моем предложении. Мне пришлось отступить и с легкой обидой, которая рассеялась уже на пути к библиотеке, я покинула дом.
Прогуливаясь среди стеллажей, в которых были аккуратно расставлены все учебники, я берусь за любую литературу, которая способна отвлечь. Незаметно в моих руках набралось около десятка книг, которые я с легким хлопком кладу на самый отдаленный стол для чтения, отчего даже заслуживаю укор от библиотекарши. Она всегда следит за тишиной и порядком. Если кто-то заговорит слишком громко, она, как самый преданный солдат, тут же идет в бой, чтобы унять нарушающего. Порой это вызывает всеобщий смех.
Зал был практически пуст. Только некоторые старшеклассники, вроде меня, сидели за передними столами и усердно добывали знания, которые не в силах дать учителя в школе. По воскресеньям сюда редко кто заглядывает вообще. Как однажды сказала Чау: ботаники вроде меня.
Не знаю почему, но в библиотеке я всегда чувствую себя на своем месте и в безопасности. Любые страхи испаряются мгновенно, стоит перейти за порог и коснуться корешка случайно книги. Приятный аромат тепла и старых страниц убаюкивает, наставляет на свою, особою, не всем понятную атмосферу. Новые истории готовы раскрыться перед тобой, открыть то, что ты познаешь только с опытом, возможно, лишь к старости. Книги ― истинная мудрость, сохраняющаяся веками.
Полностью погрузившись в историю, я не замечаю того, что происходит. Однако на следующей странице меня ждет настоящий сюрприз ― порванный наполовину лист. С гневом я проклинаю того, кто так обошелся с книгой.
Вновь приходится встать и отнести учебник библиотекарше, которая с негодованием выслушивает мой рассказ. Разумеется, библиотекарша забирает экземпляр, предлагая мне взять другой.
Я медленно ступаю среди стеллажей, глазами разыскивая фамилию автора. В этой секции пусто, но впереди я слышу чей-то разговор, больше напоминающий тайные перешептывания.
― Я его просто ненавижу, понимаешь? Не-на-ви-жуу! Не представляешь, сколько дерьма в этом человеке! Он буквально тонет в нем, и я вытаскивала его все эти годы. Я! Больше никто не мог. И что я получаю в итоге?
― Бич, успокойся. Может быть, он вскоре остынет и снова вернется к тебе? Такое же было не раз, да?
Среди щелей я замечаю два силуэта. Совсем не хочется, чтобы меня застали за подслушиванием, и я, затаив дыхание, прячусь за углом. Короткие темные волосы мелькнули за поворотом, и я узнаю Бич. Она негодовала, постоянно поправляла свою длинную челку и изливала душу подруге.
― Нет, я сделаю так, чтобы все узнали о нем! Пусть людям будут известны все его страхи!
― Разве он чего-то боится? Что-то я не верю в это, скорее ― он внушает всем страх.
Бич ухмыльнулась на наивность подруги ― она торжествовала от того, что знала об этом человеке больше всех. И я могла поклясться, что говорила она сейчас именно о Юнги.
― Ты бы слышала, как он порой орет ночами! Это какие-то визги и крики. Он орет как девчонка, в панике сметает все на своем пути, бьет стены, а после, когда успокаивается, около часа тупо пялится в потолок! Настоящий псих!
― И рядом с тобой ему становилось легче, да? ― Ее подруга томно вздохнула. ― Настоящая страсть...
― Нет. Ему вообще в такие моменты было похеру на меня. ― Бич презрительно фыркнула, вытащила книгу, разглядела название и положила обратно. ― Однажды я попыталась успокоить его, обнять там и все такое, но это не помогло. Поэтому, когда он орал, я курила в постели или же рылась в телефоне. Зрелище не самое лучшее, знаешь ли...
Они замолчали, и я подумала, что разговор их закончен, однако подруга Бич стала настороженно шептать.
― Если ты расскажешь об этом миру, то он просто убьет тебя. Это же Юнги. С ним опасно иметь дело.
― А я имела его. ― Бич противно хохотнула от собственной пошлой шутки, но подруга не поддержала ее настроя. ― Ладно. Мне уже плевать. Хуже уже быть не может, не так ли?
С этими словами Бич отодвинула большую прядь волос от щеки, демонстрируя жуткий синяк подруге. Нельзя было понять то, что она чувствовала. Я увидела как гнев, так и некоторое достоинство от того, что синяк ей поставил именно Юнги...