Глава 22. Даня
Юля замолкает. И впервые за весь вечер я вижу отразившийся в ее невероятных глазах испуг. Чувствую, как ее ладонь сжимает мою, устроившуюся у нее на плече, и лихорадочно соображаю, как объяснить присутствующим ее такую осведомленность о моей работе.
В наших "кругах" так заведено, что жены мало знают о работе мужей. Просто потому, что им не до этого. Включая и мою мать. Для них бизнес – это параллельная вселенная.
А тут Юля. Которая со мной рука об руку прошла на фирме уже не через один проект и которая некоторые нюансы знает даже лучше меня. Юля, которая определенно лучше вписалась в нашу мужскую половину компании, сидящей за столом. Тот же Костя весь вечер взгляда от нее не отводит. Это жутко нервирует!
Конечно, умница, красавица, а тут еще и в бизнесе шарит...
– Юля, откуда вы так много знаете о бизнесе Дани? – первой подает голос Лукреция.
Гаврилина жмется ко мне, смотрит все еще испуганно, и я понимаю, что спасать в этот раз нас буду я. Обнимаю ее крепче, в успокаивающем жесте пробегая пальцами по голому плечу, и говорю:
– Просто мне невероятно повезло с невестой, – выдаю дежурную улыбку матери Анжелы. – Я мало что понимаю в модельном бизнесе, ну, кроме визуального наслаждения, разумеется, – меня поддержали дружные ухмылки мужчин за столом. – Но зато Юля прекрасно разбирается в финансах, и, признаю, она моя беда и выручка в плане связей с общественностью.
– Эм... – откашливается Гаврилина, немного приходя в себя, – иногда мне кажется, что Даня любит свою работу сильнее меня. Готов там пропадать днями и ночами.
– Бывает и такое. Не до отдыха и дома, – киваю, залпом осушая виски в бокале.
– И чтобы быть ближе к нему, я решила, что нужно тоже вникать во все его бизнес-проекты, – говорит уже уверенней Юля. – В конце концов, мы будущая семья и должны поддерживать друг друга.
– К тому же Юля сопровождает меня почти на всех встречах с инвесторами, соучередителями, – машу рукой, ни капли не соврав. – Да и в офисе ее отлично знают мои сотрудники. Иногда мне кажется, что они ее любят даже больше, чем меня, – посмеиваюсь и ловлю теплый, благодарный взгляд Гаврилиной, который приятно отдается в груди. – Порой по рабочим вопросам они ко мне идти боятся, и на выручку приходит моя Юля.
Моя Юля – проскальзывает сегодня за ужином уже второй раз. И вслух это звучит странно и непривычно, но так... правильно.
– И когда это ты все успеваешь? – нарочито вежливо интересуется Анжела, заставляя посмотреть на себя. – И модельный бизнес строить, и на фирме жениха работать. У тебя что, Даня, нет личной помощницы?
– Вообще-то бизнес – это дело не женское, – говорит мать, не дав Юле возможности ответить. – Женщина должна быть хранительницей очага, а не бегать по офисам и решать проблемы работников.
– Сейчас уже двадцать первый век, Эмма Константиновна, – говорит Юля, подхватывая бокал с шампанским и, слегка пригубив игристое, продолжает:
– Женщины уже давно и очень успешно ведут свои мегакорпорации и при этом остаются замечательными женами, матерями, любовницами и подругами своим мужьям. По мне так это, наоборот, сближает. Когда муж и жена, так сказать, на одной волне.
– Вот, Юлия! – неожиданно вклинивается в разговор Лев Викторович. – Я абсолютно с вами согласен. Какое счастье, когда жена разделяет увлечения своего мужа! – поднимает бокал мужчина и чокается с Юлей, которая сияет ярче солнца. Так, что смотрю на нее и глаз отвести не могу.
– Ничего подобного, – передергивает плечами Лукреция. – Так можно слишком быстро друг другу наскучить, если мелькать перед глазами мужа целыми днями. Разве нет, Даня? – тонкую шпильку с намеком кидает женщина, получая в ответ мою легкую ухмылку.
– Нет. Юля – моя поддержка и опора. К тому же ей это нравится, а мне нравится, что она под боком и на такую красоту, пока я поблизости, никто не позарится.
И знала бы Гаврилина, какую правду я сейчас сказал, и сколько раз я ставил на место Вадика, который все так и норовит ее заграбастать себе!
Хотя даже мое присутствие за этим столом не мешает братцу Анжелы буквально съедать глазами Юлю, которая еще и улыбками его одаривает. И, поймав очередной такой "момент", чувствую, что в груди начинает разрастаться что-то очень темное и очень яростное, сдавливая грудную клетку и заставляя сжать кулаки до боли, а зубы до скрипа! А когда они с Костей снова возвращаются к теме сноуборда, я уже искренне сожалею, что ляпнул про единственное увлечение Юли, о котором знаю. И о котором узнал совершенно случайно, как-то зимой заприметив ее на горнолыжной базе.
Меня она тогда не видела и не замечала. И такой настоящей, счастливой и довольной свою личную помощницу я тогда увидел впервые. Горящий в глазах азарт, довольная улыбка и заразительный смех.
Не знаю, почему я вспомнил именно сегодня и сейчас об этом, но положа руку на сердце надо признаться, что после тех выходных я еще очень долго не мог выкинуть ее из головы.
– Слушайте, Эмма Константиновна, – неожиданно восклицает Анжела, выводя меня из забытья. – Я только сейчас заметила, что вы сменили занавески на окнах, – девушка подскакивает с бокалом в руках, притягивая к себе всеобщее внимание.
– Да-да, мы с Вячеславом объездили пол-Ниццы, чтобы найти эту красоту!
– М-м-м, они и правда смотрятся потрясающе! – выпучив и без того большие глаза и стуча каблуками, направляется к окнам Анжела. К окнам, которые, к несчастью, были за нами с Юлей.
И то, что происходит в следующее мгновение, никак не может быть случайностью. Уж слишком неправдоподобно запинается гостья и чересчур лихо опрокидывает из своих рук бокал, полный вина. Посудина словно в замедленной съемке пролетает то расстояние, что отделяет Анжелу и Юлю, и со звоном приземляется в ногах Гаврилиной, окатывая брызгами подол сногсшибательного платья Юли.
Мгновение за столом повисает тишина, которую разрезает возмущенный выдох Насти:
– Платье! – подскакивает с места девушка, с ужасом наблюдая, как впитывается вино в искуснейший шелк, и пытается оттереть капли ладонями. – Черт... нет же! – кажется, в изумрудных глазах уже застыли слезы.
– У-у-упс, я прошу прощения! Какая я неуклюжая! – тянется с салфетками к подолу Анжела, но я подскакиваю с места и оттесняю ее от Насти, на которой лица нет.
– Мы сами справимся, – резко говорю Анжеле. – Лучше бы тебе внимательней смотреть под ноги, – бросаю взгляд и получаю в ответ ехидную ухмылку. Ну вот, что и требовалось доказать.
Анжела возвращается за стол, щебеча и вовлекая всех присутствующих в диалог, что дает нам с Юлей пару минут.
– Даня, оно испорчено, – шепчет Юля, поджимая губы и поднимая на меня взгляд, полный непролитых слез. – Такое платье и...
– Ерунда, ясно? Это просто платье, Гаврилина, – обхватываю ладонями ее щеки, которые пылают, и заставляю посмотреть на меня. – Я тебе таких тысячи куплю, если надо будет, – говорю, нисколько не кривя душой.
Она по-настоящему сияла весь этот вечер, и видеть ее сейчас такой подавленной из-за какой-то тряпки – на разрыв сердца.
– Забудь, – прижимаю Юлю к себе и глажу по волосам, что мягче всякого шелка. Даю возможность хоть немного успокоиться и прийти в себя.
И, на мое счастье, Юля быстро берет себя в руки, и мы возвращаемся на свои места.
Вот только лучше бы мы этого не делали, потому что тема сворачивает в опасное русло, напоминая, какой я болван, что не упомянул при ней о еще одной детали...
– Что-то я все забываю спросить, а Инночка-то когда приедет с мужем? – слишком громко спрашивает Лукреция. – Я не видела ее уже пару лет, наверное, совсем изменилась.
– Ой, нет, наша Инна все такая же. Немного вредная, но очень милая, – посмеивается мама и, поглядывая на меня, говорит:
– Алексея задержали на работе, так что они будут к следующей пятнице, – делает многозначительную паузу мать, словно знает, что я еще не успел поговорить по этому поводу с Юлей. – Поэтому Юля с Даней любезно согласились задержаться до их приезда, – наносит точный удар родительница.
Всего на доли секунды мне кажется, что Юля не расслышала и скандала не будет, но это же Юля.
А я кретин!