Глава 21. Юля
Стол, благодаря чуткому руководству Эммы Константиновны, буквально ломится от закусок. Мужчины разливают дамам по бокалам вино, а сами предпочитают виски.
Если откинуть обращенные на мою персону взгляды, которых и стоило ожидать в таком платье, то чувствую я себя вполне сносно. Рядом Даня, который, устроив руку на моей коленке, переговаривается с отцом и его другом, а напротив милый Костя с ямочками то и дело поглядывает на меня, и это не может не отражаться на моем эмоциональном состоянии. Нет, я границ переходить не буду, но мне и вправду льстит то, что я его заинтересовала.
Да, кажется, и вообще всех мужчин за этим столом я заинтересовала. Ну, или очаровала. Как посмотреть. А вот женщины этих мужчина меня явно мечтают сжечь.
– А где Каролина? – обращаюсь шепотом к Дане немного погодя, когда женщины за столом пускаются в очередные размышления о моде, а в деловой беседе мужчин намечается перерыв.
– У друзей сестры, – оборачивается Даня, – завтра ее привезут домой.
– Ясно, – киваю и делаю глоток вина, которое приятным теплом разливается по телу. Терпкий вкус с легкой горчинкой волнует все вкусовые рецепторы. И, похоже, я уже немного начинаю хмелеть.
– Ты как? – откидывается на спинку стула Даня.
– Сносно, – улыбаюсь.
Весь разговор происходит шепотом, так, что слышать его вряд ли кто-то смог бы. Но вот "подглядывать" за нами гостям никто запретить не может.
– Мне нравится вино, – признаюсь, покручивая в руке бокал.
– Одно из лучших французских. Я был на этих виноградниках.
– Правда? – удивленно округляю глаза.
– Правда. Если хочешь, мы выберем время, и я с удовольствием покажу тебе это место. Да и вообще покажу тебе Францию. Думаю, тебе понравится, – улыбается Даня. Так искренне и по-настоящему, как бывает очень и очень редко.
Вокруг нас словно кокон, вакуум. Словно мы взяли и отключили все происходящее извне. И мы оба прекрасно понимаем, что, кроме друг друга, нас никто не слышит. Но тогда к чему такие обещания? Они автоматически говорят о каком-то продолжении. Но ведь мы оба знаем, что его не будет и быть не может.
– Почему ты так говоришь? – подаюсь чуть вперед, смотря прямо глаза в глаза и сжимая мужскую ладонь на своей коленке.
– О чем ты?
– Почему обещаешь? Наш... "отпуск", – делаю акцент на последнем слове, – закончится уже завтра. И мы вернемся домой. В реальную жизнь...
– А ты хочешь этого? – спрашивает Даня, сбрасывая всякую легкость. Смотрит серьезно, словно от моего ответа что-то зависит. – Хочешь вернуться в реальную жизнь?
Грустный смешок сдержать не получается.
Такая жизнь – это прекрасно. Дорого. Вычурно.
Лучшие ткани, лучший алкоголь – все лучшее. Но здесь нет тепла, по крайней мере, в этом доме, здесь не любят и не ждут. Здесь куча правил и каждое слово, словно прогулка по минному полю, когда ты не знаешь, где рванет. И нет. Как бы здорово не было иметь собственную виллу на лазурном берегу и частный самолет, я хочу домой. Туда, где буду чувствовать себя простой, нормальной Юлей. Без игр, без фальши. И где меня будут любить такой, какая я есть.
– Хочу, – говорю всего одно слово, но, кажется, оно не на шутку задевает Милохина. Вижу это по его глазам и поджатым губам. Но, с другой стороны, а чего он ожидал?
– Думаю, по части моды у нас неплохо должна разбираться Юля... – неожиданно врывается в наш диалог противный голосок Анжелы, и я нехотя прерываю наш зрительный контакт с "женихом" и оборачиваюсь.
– Что?
– Вы уже купили свадебное платье? – говорит Лукреция.
– Нет. Думаю, пока рано, – выдерживаю обращенные на себя взгляды. – Мы еще не решили, когда будет свадьба. Я склоняюсь к зиме.
– Зима? Надеюсь, где-то на курорте? – говорит молчавшая до этого Эмма.
– Нет. Я хочу в столице. Или еще лучше где-нибудь в... – чуть не ляпнула про Сибирь, но вовремя вспомнила, в какой компании я нахожусь, – в Альпах.
– Где снег, холод и сырость? Что это за свадьба такая?! – натурально морщится Анжела.
– Очень странный выбор, – чуть ли не в унисон воротят нос Эмма и Лукреция.
– Ну, вот поэтому мы еще и не определились, – встревает Даня, немного резко укладывая руку на спинку моего стула, словно в желании оградить. Спрятать от своей матери и ее подруг. Явно понимая, что снова попахивает жареным.
– Да, на эту тему, пожалуй, у нас идут самые ожесточенные споры.
– Почему такой странный выбор места? Альпы... это нетипично, – замечает Вячеслав, но не едко, а скорее, и правда удивленно.
– Нетипично, – отвечает за меня Даня, – но романтично.
Чувственных мужских губ касается легкая улыбка, обращенная вроде и ко всем, и вроде ни к кому конкретно. Ну, а перед следующей фразой, я готова поклясться, что, когда он смотрит на меня, у него буквально начинают светиться глаза.
– Моя Юля – фанатка сноуборда, – выдает Милохин, а я удивленно кошусь на него.
Откуда?
Нет, правда, откуда он знает?!
– Юлия, удивите меня и скажите, что это правда? – наконец-то оживает и вступает в беседу Костя, облокачиваясь локтями на стол.
– Правда, – киваю немного растерянно от того, что только что озвучил Даня. – Мы с подругой очень любим зимой пропадать на спортивных базах. Я вполне могу себя назвать мастером по части сноуборда. Увы, не по части моды, – улыбаюсь Косте и бросаю взгляд на кислую Анжелу. Девушка явно надеялась быть сегодня в центре внимания. И я ее уже второй раз с успехом "обламываю", перетягивая "одеяло" на себя.
– А как же подиум, показы, вы постоянно крутитесь в мире большой моды, Юлия, – замечает Лукреция. – Удивительно. Как можно работать в модельном бизнесе и при этом не следить за трендами?
– Я не то, чтобы не слежу, – пожимаю плечами, как бы невзначай откидывая с плеча волосы, – но не ставлю во главу угла. Подиум для меня как был работой, так ею и останется, – говорю, обращаясь к Лукреции. – А вот снег и доска, – улыбаюсь уже Косте, – это да!
Остается только мечтательно закатить глаза, но делать это не решаюсь, потому что после того, как Костя улыбается своей белозубой улыбкой в ответ и чуть дольше положенного задерживает на мне взгляд, Милохин напрягается. Наши с братом Анжелы "гляделки" точно не остаются для него незамеченными.
Напрягается и собственнически укладывает руку на мое плечо, прижимая к себе.
Намек понят.
Весь лишний интерес убрать.
Улыбаться только Дане.
Тема снова свернула с моей персоны в два разных русла: мужчины в бизнес, женщины в косметологию. А я слушала краем уха и там и там и размышляла, потягивая вино: а плохо ли, что меня в компании дам и джентльменов привлекают разговоры вторых? Насколько я испорчена и насколько все потеряно?
В таком духе наш прекрасный ужин и продолжился. И если поначалу за столом еще царило какое-то напряжение, то после пары бокалов шампанского все ощутимо расслабились. В том числе и я.
Сокольский так и не убирает руки с моего плеча. И перекидываясь рабочими фразами с отцом и Львом, то и дело выводит незамысловатые узоры, щекоча не кожу, а нервы своими движениями, которые исходят от него как что-то само собой разумеющееся.
Я потягиваю вино и то и дело ловлю на себе заинтересованный взгляд Кости. Нет, не тот взгляд, когда на тебя смотрят, как на диковинную зверушку, а тот взгляд, когда у мужчины есть к тебе вполне реальный интерес. И, похоже... я его серьезно зацепила.
Да что скрывать, и мне его внимание приятно. Очень. Возможно, в мире высокопарных бесед и зазнавшихся шишек не перевелись еще милые, добрые и настоящие мужчина?
– Мы разработали проект по модернизации производства и в скором времени хотим запустить собственную мебельную фабрику, – неожиданно цепляется мой слух за голос Вячеслава Денисовича, и я даже выпрямляюсь, отставляя не вовремя поднесенный к губам бокал, удивленно поворачиваясь к мужчине:
– Вы все-таки запустили этот проект? – перевожу удивленный взгляд с отца на сына и обратно, – я думала вы... ты, – быстро исправляюсь, – отказался от этой идеи, когда выигравшая тендер фирма нарушила условия договора. Весь офис тогда был в некотором шоке, когда пришлось обзванивать соучередителей и... – замолкаю, потому что за столом виснет тишина.
Звенящая.
Все резко перестали есть, пить и разговаривать.
И смотрят на меня.
Я же растерянно смотрю во все глаза на Даня, не понимая, что опять сделала не так, пока не замечаю буквально вопящее в его глазах предупреждение.
Рука на моем плече сжимается сильнее. И только сейчас до меня медленно, но верно начинает доходить, что об этом проекте мог знать только человек, непосредственно работающий на фирме.
А это значит, что я... прокололась.
Черт!