Глава 11. Размышления.
Глава 11. Размышления.
Теперь это казалось каким-то сном, нереальностью, а ведь тогда
мне казалось, что другой реальности не существует. Сьюзен Хинтон «Изгои».
На завтрак меня разбудила мама. Она предложила прогуляться в город, пройтись по магазинами...
Память услужливо подкинула картинки первого похода в город и чем он закончился. Все-таки ассоциации остались. А если в этот раз что-нибудь случится? Мама беременна, не да Боги нападут и пострадает невинная жизнь.
— Ты уверена, что это безопасно? – задала мучивший вопрос, пока мы спускались на завтрак.
— Ничего не случится. Я тебе как мать обещаю, - она улыбнулась.
Может и впрямь все будет хорошо и обойдется без эксцессов.
— У тебя все в порядке? – мама поглядывала в мою сторону. – Вы с Витором поссорились?
Не люблю подобные вопросы.
— Мы... нет. Нет, мы не поссорились. Просто я немного переживаю. Все хорошо, - я улыбнулась.
Не говорить же, что я в полнейшем шоке и не представляю, чего ожидать дальше.
Мама не поверила.
— Потом расскажешь, - не терпя возражений сказала она перед входом в зал.
— Почему так долго? – вместо приветствия хрипло спросила бабушка. – Цветочек, ты не спала ночью? – ее розоватые глаза изучали мое лицо. – У тебя круги под глазами и больной вид.
Я спала. Просто недостаточно, чтобы выспаться.
— Я поздно легла, - я старалась не смотреть на бабушку. Мне кажется она видит меня насквозь. Но, разумеется, это не так, иначе изначально она не заставляла бы меня выходить за Витора замуж.
К слову, о Виторе... Его за столом не было. Более того, стол накрыт на четверых. Отец тоже отсутствовал. Загадка утра: кто не придет на завтрак?
Я заняла свое место.
Подождем. Лучше увидеть, чем услышать.
— В твоем возрасте надо более трепетно относиться к своему организму, - бабушка с как всегда невозмутимым видом хрустела овощами. – С таким режимом на лице морщины появятся раньше времени.
— До первых морщин у меня есть парочка лет, - бездумно ответила, поздно сообразив кому.
Надо было молча покивать и свернуть тему. Вот кто меня постоянно тянет за язык?
— Не спорь с бабушкой, - жестко припечатала она. – Вся в отца. А, помяни бездну, - она смотрела на улыбающегося папу.
— Мерра, вы, я погляжу, с раннего утра за воспитание взялись? – с напускным весельем он проследовал до своего стула во главе стола.
Мама ковырялась в тарелке, с отвращением глядя на ему. За все время она не проронила ни слова.
— Кроме меня – некому, - бабушка не разделяла хорошее настроение зятя. – Ты был не в состоянии, мне приходится за тебя расхлебывать.
Папа поцеловал маму в щечку, спросил, как она себя чувствует, и только удовлетворившись ответом, сказал:
— То, что Ирэне может вам ответить, не говорит о проблемах в воспитании, дорогая моя теща.
Мира за общим столом никогда не будет, а о тишине и покое и мечтать не стоит. Там, где есть бабушка, всегда будет царить напряжение.
Бабушка тихо засмеялась, но отнюдь не весело. Она открыла рот, дабы поразить нас в очередной раз своими колкими фразами, но мама не дала ей произнести и звука.
— Хватит! – стукнула она ладонью по столу. – Хватит, мама. Мне надоели твои нескончаемые претензии к моему мужу и моей дочери. Я хочу завтракать в радостной атмосфере, а не в угнетении. Перестань вмешиваться во все наши семейные дела, мама. Я прошу тебя уважать: мой выбор, мою дочь, моего мужа и меня, - она выдохнула, сникнув окончательно. – Я устала. Я устала от постоянного нервного напряжения. Ты хотела помочь мне справиться со второй беременностью, так помоги. Помоги как мать, а не как надзиратель и диктатор.
Бабушка слушала с поджатыми губами, но с видом абсолютного спокойствия. Она вышла из-за стола и, не сказав ничего, скрылась в коридоре.
— Мам, - крикнула мама, подскочив.
Папа усадил ее обратно.
— Не надо, - он поглаживал ее плечо. – Ты все правильно сказала.
— Нет, - замотала она головой, - я должна извиниться...
— Мерра умная женщина, она поймет твои слова правильно, - успокаивал ее папа. – Дай ей осмыслить услышанное.
Мама со вздохом отпила из стакана воды.
— Ты прав. В конце концов я ее беременная дочь, могу оправдаться буйством гормонов.
Я засмеялась.
— Качественное оправдание. С ним не поспоришь.
Папа поддакнул. Мама расслабилась и тоже начала улыбаться.
Меня беспокоил один вопрос – куда делся Витор? О чем я и спросила. Не то чтобы я волнуюсь, просто меня он о своем уходе не предупреждал. Он, конечно, вовсе не обязан передо мной отчитываться, но мог просто сказать, куда он уходит и когда вернется.
— Айнех вызвал его в Академию, - папа потягивал горячий кофе. – Он вечером за тобой вернется.
Зачем Витор понадобился магистру? И почему не вызвали меня? Я тоже хочу быть в курсе дел, а меня в стороне оставили.
— Для чего Айнех его вызвал?
Папа наверняка знает, пусть хоть он мне расскажет.
Отец покачал головой.
— Рэне, с тебя приключений достаточно.
Да-да, только изначально убить пытались меня.
— Актер еще не пойман, - напомнила я. – Покушения могут повториться.
— Мы его поймаем, - заверил папа.
— Я в этом не сомневаюсь, но пока этого не произошло, я могу узнать, для чего Витора вызвал магистр?
— Папа прав, - к разговору подключилась мама. – Дай Витору самому разобраться.
Все против меня. Вселенская несправедливость.
— Я не собираюсь вмешиваться, я просто хочу...
— Довольно, - перебила меня мама строгим тоном. – Нам с тобой уже пора. Милый, не скучай без нас. Рэне, вставай, нас ждут магазины.
Я с прискорбием перевела взгляд на папу. Он развел руками с выражением «ничем не могу помочь».
Не люблю магазины. Вернее, к ним я равнодушна. Не люблю шопинг. Я человек простой – зашла, взяла необходимое, померила, если это одежда, оплатила и ушла. Утомительные прогулки среди рядов вешалок не про меня.
— Рэне, не пытайся все контролировать, - мы вышли из гостиной на оживленную улицу.
— Я просто хотела узнать, для чего магистру понадобился Витор, - пробурчала я, недовольная темной разговора.
Мама считала иначе.
— Ты хочешь быть неотъемлемой частью всех дел.
— Не всех, - возразила я. – Только тех, что связаны с миром во всем мире.
Витрина магазина «БлеЛОск» отражала, по-видимому, атмосферу бутика: блестящие штучки резали глаз, особенно в это время суток – солнце светило прямо на испещренную всякой ерундой витрину, а зеркальные стенки умножали универсальное средства под названием «ослепни мимо проходящий».
По закону подлости мама завернула именно сюда. Мне не осталось ничего, кроме как проследовать за ней.
На мой далекий от модных тенденций взгляд достойных внимания вещей в магазине не было. Девушек-продавцов, щебетавших вокруг меня, я сразу отправила к маме и села на жесткий и неудобный диван.
Интерьер столь же безвкусен, как и витрина. Маму сей печальный факт не смутил. Она рассматривала платья, критиковала предложенные продавцами, приглянувшиеся отдавала в примерочную.
Я искренне надеялась, что о моей скромной персоне забыли... Пора привыкнуть – в этом мире надежда умирает первой.
— Рэне, примерь пару платьев, - улыбалась мама.
Я с сомнением покосилась в сторону примерочных. Я видела, сколько вещей туда перекочевала.
— Пару? – скептически уточнила я.
— Несколько, - не раздумывая исправилась она.
Ладно, не буду спорить с беременной женщиной. Хотя, наверное, стоило...
Раз, два... пять.. восемь... пятнадцать! Я быстрее умру, чем их перемерю.
— Вам передали, - тонкий женский голосок прозвучал за шторкой и вылезла рука с зажатой вешалкой.
— Спасибо, - я забрала платье.
Шестнадцать.
В следующий раз скажу, что прием закрыт. Хватит с меня этих нарядов.
***
Мама разошлась не на шутку. Мы не ушли без покупок ни из одного магазина. В каждом находилось что-нибудь непременно необходимое, будь то вазочка для конфет или коврик на пол. Причем вазочка действительно красивая, а вот коврик по форме и цвету напоминал грязную лужу. Переубеждать в нерациональности покупки сего предмета интерьера оказалось бессмысленной тратой времени.
Пока мы заходили во все подряд магазины, я подумала, что, должно быть, в замке родителей есть специальная комната, или даже отдельное крыло под ненужные вещи.
Диагноз прост – шопоголизм. Не исключено, что это явление кратковременное и вызвано беременностью, хотя вероятность мала.
Мама остановилась, когда я села на бордюр и заявила, что дальше идти сил нет.
Мы не таскали с собой пакеты, мама до сих пор неизвестным для меня способом отправляла их домой – они просто исчезали в воздухе.
Силы истощились моральные. Я не привыкший человек к столь длительным прогулкам средь полок товаров.
Мама со вздохом предложила пообедать в ресторане, с намеком на продолжение изматывающей прогулки после.
Выбор был невелик: либо дальше «гулять» (я надеялась, магазины в городе закончились), либо обедать. Я предпочла второй вариант.
Умирать, так на полный желудок.
— Вернемся к разговору о Виторе, - мама откинулась на спинку кресла, поглаживая небольшой живот.
Я скривилась. Не та тема, которую хотелось обсуждать.
— Вы поссорились? – задала она вопрос, прозвучавший утром.
— Сначала да... – не стала лукавить. – Немного. Не в этом дело...
— А в чем?
Нам принесли холодные коктейли, спасительные в жару.
И как прикажете обрисовать ситуацию?
— Он... оказался другим... я думала, что знаю его, не пытаясь разобраться во внутреннем мире... сложно описать.
Мама с задумчивым видом потягивала напиток через соломинку.
— Тебе нравится его узнавать?
— Не знаю. Мне не привычно видеть Витора другим. Это ломает мне всю систему.
Мама засмеялась. Конечно, смешно слушать объяснение, похожее на бред.
— Тебе не нравится, что он не соответствует созданному твоим воображением образу?
Я смотрела в окно, наблюдая за прохожими, и писал кисловатый фруктовый коктейль.
— Наверное... да... не знаю. Не спрашивай меня о нем, - я начала нервничать.
Голова идет кругом от бесконечных мыслей, самокопаний, и попыток добраться до сути.
— Я хочу помочь тебе разобраться в себе, - мама с нежностью во взгляде смотрела на меня. – Я расскажу про моих тараканов в голове. Они пришли в дикий восторг, когда увидели Астера, а когда поняли, что я в него влюбилась, закатили пирушку и до сих пор за собой мусор не вынесли.
Она смеялась через слово, как девочка, словно вернулась в то время. Я, глядя на нее, не могла сдержать улыбку.
— Я не была знакома с Астером лично, но по слухам знала, что он жестокий, беспринципный любитель женщин и власти. В это верили все девочки с нашего курса. Я и предположить не могла, что вопреки всем доводам разума и убеждениям окружающих влюблюсь в него буквально на второй день общения. И не думай, будто у нас были затяжные беседы. В первый же день личного знакомства я дала ему пощечину и назвала хамом. Он в отместку за свое эго пустил слух, будто я влюблена в него по уши и преследую повсюду. Я решила не прощать ему клеветы и на второй день разнесла сплетницам опровержение: Астер оклеветал меня, чтобы скрыть свои чувства, и на самом деле он не дает мне прохода днями и ночами. Конечно, его задело, и он прибежал ко мне с претензиями. Мы с ним очень жестко сцепились, разнесли мою комнату и две соседние, чуть не поубивали друг друга, - мама с ностальгией смотрела в окно. – Нас разняли магистры, сделали выговор и в качестве исправительных работ заставили восстанавливать три пострадавшие комнаты.
— А... – ничего другого сказать не получилось. Мама не обратила на этот звук внимания.
— Тогда-то я и поняла – мой взрывной характер никто кроме него не переживет. Пока занимались ремонтом, мы тихо друг друга ненавидели, но это не мешало мне грезить о нем ночами. Я считала его самовлюбленным бездушным эгоистом, а когда стала узнавать его настоящего, просто отказалась ему верить. Я думала, он специально хочет меня обмануть и в этом меня поддерживала мама, - она изобразила кислую гримасу.
Как-то совсем не вписывается отец в ее рассказ. Я знаю его добрым и справедливым с сильным характером, но никак не жестоким.
— Мне, как и тебе, было сложно поверить, что он не такой, каким я сама привыкла его видеть. Для остальных он был прежним, но со мной – именно тем Астером, которого ты называешь папой.
Честно признаться, мозг начал закипать. Мою голову вывернули наизнанку.
За время ее рассказал, я наполовину уничтожила салат.
— То есть ты думаешь, будто по части мужчин я повторяю твою судьбу, да?
Мама повела плечом.
— Не мне судить, но я хочу, чтобы ты увидела Витора настоящего. Не того, какой он перед всеми, это показная оболочка, чтобы статус поддерживать. А ты разгляди его душу.
Рациональное зерно в ее словах есть, но...
— Если перед тобой он открыл свою суть, это чего-то да стоит, - резюмировала мама и принялась за еду.
— Может, ты и права, - я взялась за десерт.
Она улыбнулась, довольная произведенным эффектом, но к сказанному слов добавлять не стала.
***
После обеда маму потянуло на новые подвиги. Она решила, что и ей, и мне срочно необходимы одинаковые браслеты по типу «мама и дочь». Сопротивления не возымели ровным счетом никакого эффекта, поэтому мы отправились по всем ювелирным искать желаемые браслеты.
Поиски, на удивление, не были безнадежны. Ближе к вечеру, когда терпение мое грозило рассыпаться прахом, мы все-таки нашли искомое!
Первый браслет из одной золотой нити, достаточно жесткой для поддержания формы. Другой браслет из точно такой же золотой нити, но с еще одной тонкой. Мама сочла их идеальным вариантом: ей с двумя нитями, мне с одной. Вроде как две – она и я. Здесь я тоже спорить не стала. Молча нацепила браслет, поблагодарила за подарок, и искренне порадовалась возможности наконец-то вернуться домой.
Как долго я ждала момента вновь оказаться в гостиной! Папа сидел в кресле-качалке, на столике стояла ополовиненная бутылка, по-видимому, с крепким алкогольным напитком, и два бокала.
— У нас гости? – сходу поинтересовалась мама и подарила папе короткий поцелуй.
— С Дженом обсуждаем насущные вопросы. Как провели день? – он посмотрел на меня, а я мысленно паниковала.
Я не готова к встрече с Дженом. Не сегодня!
— Отлично! – заверила я. – Я пойду к себе, ладно?
Взгляд метался к арке, боясь увидеть в проходе знакомую фигуру.
— Иди, - кивнул отец, - скоро ужин, не забудь.
Я кивнула и пулей вылетела в коридор. Главное нигде по пути не столкнуться с Дженом. Не могу объяснить почему, но я не готова к встрече с ним, тем более к личному разговору, который непременно последует. Мы достаточно давно не виделись и я... я привыкла о нем не вспоминать.
Последний раз вышла довольно неловкая ситуация. Я обвинила его во лжи, он заверил в обратном, Витор считает иначе, а я запуталась и решила задвинуть вопрос в дальний ящик. И теперь этот ящик грозит открыться... А с меня за два дня потрясений достаточно. Я еще с Витором окончательно не разобралась.
В коридоре и на лестнице я никого не встретила. Второй этаж также был пуст.
Хоть в чем-то мне повезло.
Я едва ли не бегом залетела в комнату, захлопнула дверь и перевела дыхание. Хвала Богам, они про меня не до конца забыли.
На диванчике громоздились многочисленные пакеты. Разбор отложила «на потом». Пока для меня важно другое.
Витор.
Противоречивая фигура. Глаза обманывают, чувствам слепо доверять нельзя, разум слишком уперт в своих выводах.
И как быть?
Проще вовсе изолироваться и не пересекаться. Сразу на десяток проблем станет меньше.
Кого я обманываю? Игнорирование не выход.
Давай мыслить здраво, Василиса.
Положа руку на сердце, честно и откровенно, Витор тебе нравится? Ну... не так чтоб сильно, но... Можно считать – да.
Он помогал и был рядом в опасные моменты? Да, был рядом и когда мог всегда выручал.
Витор ценит тебя? Сложный вопрос, но, думаю, ценит, иначе не стал бы он мне помогать.
Он готов ради тебя быть другим? Неуверенна. Он показывает свои скрытые стороны, но можно ли считать, что это для меня?
Если прислушаться к словам мамы, тогда Витор предстает в другом, более выгодном для него свете. А если не прислушиваться... то нам с ним не по пути.
Я запуталась. Снова. Окончательно.
Будем действовать по ситуации.
***
В зал я спускалась со смутными ощущениями.
Вдруг Джен останется на ужин, как себя вести сидя с ним за одним столом?
Я приказала себе не терять спокойствия и придерживаться обычной линии поведения.
За столом сидела бабушка с невозмутимостью удава, папа обсуждал что-то с Дженом. Они замолчали сразу, как заметили меня.
У всех от меня какие-то секреты.
Джен улыбнулся, как было раньше.
— Привет, - он, вроде, рад меня видеть.
— Вечер добрый, - я села на свой стул.
Бабуля решила, что свой лимит молчания она выполнила, и принялась снова меня атаковать.
— Цветочек, вы с Витором составили список гостей на свадьбу? Время идет, родственники требуют ответа, а мне нечего им сказать. Вы же все решили делать сами.
Список гостей? Какой, к черту, список, если мы с ним не обсуждали вопрос свадьбы. Совсем. Я даже с его родителями незнакома. Я своих родственников местных даже не знаю!
— А вы никак смириться не можете, что вас от организации свадьбы отстранили? – папа веселился.
Мне кажется он давно ждал возможности ее довести.
— А ты все веселишься, зятек? Будем откровенны, да? Твои манеры оставляют желать лучшего. Не понимаю, что моя дочь в тебе нашла.
Папу ее слова ничуть не задели.
— Думаю, все дело в том, что она видит меня настоящим. Знаете, Мерра, это подкупает. Вам бы время от времени тоже не мешало показывать свою истинную натуру.
Бабушка хмыкнула, не найдя молниеносного ответа.
На секунду мне почудилось, что я увидела Витора в будущем. Ну, право слово, диалог был вполне в его духе.
Хотела бы я, чтобы рядом со мной был такой мужчина, как Астер Савелье? Думаю, да. Будет ли таким Витор? Время покажет.
Мама не спеша пошла в зал, мгновенно оценила сияющий вид отца и невозмутимое лицо бабушки. Она не стала заострять внимание, дабы не провоцировать конфликт.
— Джен, - мама улыбнулась, - давненько я тебя не видела.
— Каюсь, каюсь, - он шутливо склонил голову. – Дела, заботы, сами понимаете.
— Разумеется, - кивнула мама. – Мне самой иногда кажется, что я замужем за неведимкой, - она посмотрела на папу. – Вроде рядом, а я его не вижу.
Папа с любовью смотрел на нее. У меня даже сердце защемило от... от... Никогда бы не поверила, что это большое чувство вообще существует, тем более такое безграничное.
— Уделишь мне пару минут? – Тихо спросил Джен, склонившись ко мне.
Я кивнула.
Отказать нет видимой причины, а выдумывать нет желания. К тому же рано или поздно нам пришлось бы поговорить.
Я вышла из зала и без оглядки двинулась в гостиную. В коридоре разговаривать не слишком удобно.
— Наконец-то мы можем поговорить, - Джен занял кресло, ожидая, когда я тоже сяду.
— О чем ты хочешь поговорить? – Я старалась не выказать напряжения.
Отчего-то легкость, прежде царящая при наших встречах, исчезла. Вроде ничего кардинально не изменилось, а мне не по себе. Может, опять Ирэне пробивается «наружу»?
— Когда свадьба?
Я потерла лоб ладонью. Не нравится мне эта тема, но все норовят поговорить именно о ней.
— Если бабушке удастся урвать бразды правления, то в ближайшее время.
Джен постучал пальцами по подлокотнику.
— Сама-то хочешь?
Я пожала плечами.
— За нас все решили.
— На любое действие существует противодействие, - Джен с видом философа поднял указательный палец.
— Возможно существует, но где гарантия, что противодействие не станет досадной ошибкой?
Впрочем, никто не гарантирует, что наше с Витором замужество является верным решением.
— Мне сказали, ты была ранена. Зачем ты полезла в бой?
Конечно, обо всем доложат.
— Я не стану отсиживаться в стороне, когда меня хотят убить.
— Похвально и глупо, - припечатал Джен. – Ты могла погибнуть.
Внутри появилось раздражение.
— Могла, но сижу и разговариваю с тобой, не это ли важно? Давай оставим гипотетические варианты развития прошлого.
Он выслушал меня и усмехнулся.
— Узнаю характер. Вы похожи, - Джен не уточнил, кого имеет в виду. Я поняла без имен.
Мы не похожи, помимо идентичной внешности. Остальное проявляется благодаря стараниям Ирэне. Может, поэтому у меня не возникает сильного желания сопротивляться? Подсознание уверена, что моя душа будет вытеснена из тела, а раз так, надо брать от жизни все, что дают.
Я не успела ответить Джену – в гостиную из гобелена вышел Витор. Он окинул взглядом его, меня, и в глазах мгновенно отразилось недовольство.
— Какая встреча, - улыбался Джен. – Давно не виделись.
— Я не скучал, - холодно ответил Витор, подходя ко мне. – Рэне, пора возвращаться.
Джен не унимался.
— Даже чаю не выпьешь? – он с усмешкой наблюдал за реакцией Витора.
— В другой раз, - ответил он и повел меня к гобелену.
— Рад был встречи, - сказал Джен, глядя на меня.
Мне почему-то не захотелось отвечать, или я попросту не знала что сказать, и шагнула в портал.
В кабинете ректора никого не было, на столе царила пустота. Видимо нового ректора еще не назначили.
— Я не успела забрать вещи и попрощаться с родителями, - я смотрела на Витора, пребывая в недоумении из-за спешного ухода.
— Я принесу твои вещи и объяснюсь с родителями, - пообещал он и вывел меня в коридор.
— Наверное, существует веская причина, по которой ты мне не дал времени на сборы, - я пыталась подтолкнуть его к объяснению, но... увы.
— Существует, - подтвердил он, - потом расскажу.
Все потом. Мы всегда откладываем на потом, и не учитываем, что этого «потом» может не быть. Не успеем сказать, сделать, признаться, полюбить, отдохнуть. Иллюзорное «потом» оставляет шрамов на душе больше, чем разбитая любовь.
9~