Герб заклеймённого. Том 1

Совсем немного времени прошло после рассвета, прежде чем Гил Мефиус вернулся. Оставив лошадь в конюшне и отправившись к задним воротам, он узнал фигуру Саймона Родлума и получил мрачный взгляд в свой адрес, а затем, как и ожидалось, ему пришлось слушать его причитания.

— Молодой принц, я очень огорчен. Вы дурачитесь подобным образом каждый день и каждую ночь.

— Твоя привычка подкарауливать людей тоже отвратительна.

Он пожал плечами и повернулся, чтобы взглянуть на своих друзей позади него, с которыми он развлекался. Все они были возраста Гила — примерно семнадцати-восемнадцати лет — и являлись вторыми-третьими сыновьями дворян без права на наследование.

— Я не собираюсь отыгрывать отца, нетерпеливо ожидающего возвращения своей дочери. Тем не менее, вашему высочеству в скором времени предстоит свадьба с гарберской принцессой, так что не стоит заниматься подобными вещами. Прошу вас, продемонстрируйте немного понимания.

— Я все понимаю, не надо так смотреть на меня. Именно потому что свадьба почти на носу, я хочу насладиться свободой холостяцкой жизни, пока не стало слишком поздно.

— Просто я не могу прикрывать вас каждый раз.

— Я же говорю, что все понимаю!

Гил уже почти потерял терпение, как и всегда.

— Если вы действительно все осознали, пожалуйста, оденьтесь должным образом. Его величество ожидает вас у ворот дворца.

— Отец?

Кровь отошла от его лица, гневное выражение сменилось на разочарованное. Кроме того, Саймон не мог не заметить, что друзья принца втихаря смеялись.

— Ну, увидимся.

Принц накануне свадьбы снова буянил всю ночь...

Как и ожидалось, их отношения оказались весьма далекими, хотя со стороны они выглядели друзьями. Все они были детьми известных отцов, кружившими вокруг принца днем и ночью. В испещренном каньонами Мефиусе они устраивали уличные скачки на редких лошадях, приглашали женщин из известных домов развлекаться на реке, играли на деньги, имитировали охоту, напивались и организовывали бессмысленные дикие гулянки.

Но ответственны за это только они, — подумал Саймон.

Народ и солдаты устали от затянувшейся войны. Хотя династический брак и положил конец сражениям с Гарберой, не все остались этим довольны. Что еще хуже, в ходе заключения мирного договора, игравшие важную роль территории к югу от Апты были разделены между странами ради быстрого завершения переговоров.

Между границами обеих стран было зажато не обладавшее обширными землями, но известное своей продолжительной историей и магическим происхождением правящей династии княжества Энде. Оно обладало тесными связями со странами, раскинувшимися вокруг моря, и, что важнее, продолжительные отношения с могущественной восточной державой: Арионом, основанные на родстве семей, а это не тот противник, которого можно не брать в расчет при борьбе за влияние в центре континента.

Энде не участвовал в десятилетней войне и продолжал понемногу торговать с каждой страной отдельно, но в некоторых моментах все же проявлял признаки сближения и формирования военного союза с Гарберой.

«Пока голова гарберского короля не окажется передо мной, я никогда не опущу свой меч,» — гласила клятва, данная императором Мефиуса в храме Бога-дракона три года назад. Как только информация дошла до него, он запросто позабыл о ней и согласился подписать мир с Гарберой.

Конечно, гарберцы не были уверены в его искренности, но у них были собственные конфликты между собой. Союза с Эндом было вполне достаточно чтобы атаковать Мефиус, однако страна понесла много потерь и разрушений. К тому же в Гарбере опасались, что в случае начала совместных действий, Энде начнет творить на их землях все, что ему заблагорассудится.

У них самих была такая проблема под Аптой на территории Мефиуса, В конце концов, после рассмотрения различных вариантов, Гарбера согласилась на просьбу Мефиуса о формировании альянса.

Его императорское величество должен был принять это тяжелое решение.

Как внутри, так и за пределами страны Гула Мефиуса шепотом именовали «Императором с драконьим сердцем», частично в качестве настоящего символа страха, а так же частично в качестве не более чем иронии.

Где-то на шестом году войны с Гарберой — примерно в это время императора окрестили вышеупомянутым «титулом» — Гул деспотично укрепил влияние императорской семьи, чтобы избежать сумбура во власти. Совет, состоявший из могущественнейших аристократов, потерял половину своей власти и теперь существовал лишь на словах.

Саймон Родлум тоже был его членом. Сейчас у дома Родлумов не было наследника, потому что двенадцать лет назад западный город-крепость, являвшийся сердцем их владений, был отдан другому дворянину ради возможности возглавить совет. Следовательно, в их распоряжении больше нет ни земель, ни солдат, так что Саймон был дворянином из знатной семьи лишь по имени.

В целом он был в том же положении, что и остальные дворяне, не считая тех, кто сохранил свое влияние за счет пресмыкания перед императором на протяжении многих поколений. Для тех, кто надеялся хоть на небольшой прогресс в стране, Мефиус был гнетущим местом.

Саймон считал, что похож на тех людей, ранее круживших вокруг принца и достаточно сильно симпатизировал вторым сыновьям дворян, не имевшим ни опоры под ногами, ни будущего, к которому можно стремиться. Война подошла к концу, и те, кто сделал себе имя на поле боя и получил за это титул, больше не смогут расширить свои земли.

Конечно, это был мир воюющих стран, и война точно не исчезла навсегда, но в настоящее время Мефиус сильно истощен, и решиться на новый конфликт он сможет только через пять, десять, а то и двадцать лет..

Ироничность «титула» «императора с драконьим сердцем» заключалась в том, что не смотря на авторитарную диктатуру у себя в стране, в последнее время император не мог продемонстрировать свою влиятельность за рубежом.

''Хотя, возможно, это подходит на роль символа нынешнего Мефиуса.''

Подумал Саймон, не чураясь собственных мыслей и продемонстрировав немного самоиронии, пока ожидал окончания приготовлений принца. Саймон, уйдя с поста главы совета, теперь был кем-то вроде няньки для Гила.

Когда тот, переодевшись и причесавшись, быстро выскочил из своей комнаты, Саймон сказал Гилу следовать за ним.

— Ты всегда такой властный, прям как сварливая бабка.

— Не нужно злиться, иначе будешь слушать этот тон ежедневно после свадьбы.

— Почему я не должен злиться? Я не буду делать то, что скажет жена, что младше меня на три года.

— Пусть принцесса Вилина Гарберская и молода, но она уже через многое прошла и явно решила подготовить себя к конфронтации с вами.

— Почему ты говоришь об этом как о какой-то битве?

— Жизнь в браке и есть битва, просто черта, разделяющая победителя и проигравшего здесь тоньше. Очень важно заранее знать о своем противнике. Итак, вы готовы выслушать то, что я вам скажу?

Пусть Гил и собирался лишь пошутить, но он разворошил осиное гнездо, и Саймон начал рассказывать о принцессе Вилине, не обращая внимания на хмурый взгляд Гила.

— Это было примерно пять лет назад, тогда в Гарбере во всю бушевало восстание, поднятое дворянами, тайно сотрудничавшими с Мефиусом. Сперва они напали на поместье бывшего короля и захватили его. Так получилось, что Вилину, пришедшую туда поиграть, взяли в заложники вместе с дедом. Тем не менее, принцесса, которой тогда было всего девять, не побоялась повстанцев и отлично держалась, ища возможность освободить всех остальных заложников, кроме нее самой.

К тому же, в отличие от соседних стран, в Гарбере до сих пор добывают много драконьих окаменелостей и перерабатывают в практически невесомый металл, называемый драконим камнем, они получают много дохода с этого. Принцесса Вилина известна своим мастерством пилотирования знаменитых гарберских одноместных кораблей, сделанных из того металла.

Несомненно, она стала украшением воздушной гонки, проводящейся у них в стране раз в несколько лет и заняла на ней второе место.

— Женщине позволяют пилотировать? — произнес Гил с усталым взглядом. — Черт, ей уже больше четырнадцати, но она все еще кажется ребенком. В Мефиусе даже подумать невозможно, что женщина будет рассекать небеса на таких аппаратах. Я даже представить не могу мою жену, дурачащуюся с планером в дворцовом саду. Люди же будут тыкать в меня пальцами и смеяться! "Почему первый принц, рожденный в богатом на историю Мефиусе, позволяет своей невесте вести себя столь свободно?" Да я скорее буду смотреть на городских красоток! Саймон, а нельзя ли как-нибудь отменить свадьбу прямо сейчас?

Он издал протяжный вздох, но Саймон хотел вздохнуть еще протяжнее. Как принц и наследник имперской династии, он хоть и нехотя, но должен ставить интересы страны и народа выше собственных желаний.

''Принц не такой уж и плохой человек, но его слова приведут лишь к вреду и началу серьезных интриг'', —подумал Саймон внутри себя. — ''Его отец — герой, и хотя он потерял часть южных земель, ему удалось заключить мир с Гарберой буквально за несколько минут, тем самым оставив Энде с носом.''

С другой стороны, он не был хорошим отцом.

— Отец, ты звал меня?

Вдвоем они дошли до личных покоев императора. Было все еще очень рано и зал для аудиенций еще не открыли. Не смотря на время, нетерпеливый император Гул уже завтракал, решив принять сегодня множество людей, одного за другим выслушивая их.

И, перед лицом множества дворян — людей, что потом станут его поддаными — отец открыто ругал своего сына:

— Сколько времени прошло с того момента, как я позвал тебя? У тебя еще нет ни единой пяди земли, ни одного солдата не находится в твоем подчинении, да и никакой работы ты на себя не взял. Сколько ты будешь от меня от меня прятаться? Ах да, ты же был занят своей бесполезной ночной жизнью.

— Нет, отец, я...

— Чтож, мой единственный сын — никчемный лентяй. Горькая правда в том, что нашу древнюю династию ожидают тяжелые времена.

Саймон глядел на дрожащую спину принца, и над его плечом виднелась гневная фигура императора. Глубокие морщины на его лице свидетельствовали об уровне его растущей ярости.

— Кажется принцесса Вилина — очень отважная девушка. Я слышал, что она обращается с пистолетами и планерами лучше любого обычного человека. Вы абсолютно неравны. Пожалуй, единственным твоим достижением будет женитьба на ней. Заработал ли ты славу убийцы дракона? Может захватил какого-нибудь выжившего из племени Рюдзин? Вероятно обнаружил древний космический корабль, закопанный в руинах? Ой, это же подвиги, что совершают герои легенд!

Император весело хлопнул ладонью по столу, вызвав смех у подданных, выстроившихся вокруг него. После того, как несколько из них подали свои прошения, он с удовольствием продолжил:

— Знай, что если не будешь внимательным, то именно ты будешь тем, кто носит платье и согревает постель.

Какой презрительный взгляд

Конечно же, Саймон не произнес эти слова вслух.

Среди сидевших за столом была Инэли, старший ребенок Мелиссы — второй жены императора. Саймон видел, как перед лицом этой девушки со светлой кожей и высоко зачесаными волосами Гил становился еще неувереннее. Хотя еще вчера принцесса Инэли пригласила его посмотреть гладиаторский матч, она тоже отвернулась и подавляла смех.

В конце концов, Гилу не удалось выдавить из себя ни единого слова.

— Думаю, что тоже нахожу это унизительным.

Как только император ушел, Федом Аулин заговорил с Саймоном.

Хотя он был намного младше Саймона, его тело, заплывшее жиром, было значительно крупнее. Он был дворянином, ответственным за крепость Бирак и прилегающие к ней территории, а так же одним из тех, кто соглашался с мирными переговорами и подавал значительно больше надежд, чем другие лорды с их кровожадными взглядами. Саймон внимательно наблюдал за ним.

Тем не менее, это не значило, что тот был великим человеком.

— Вы и предположить не можете, что принц способен водрузить груз ответственности за эту страну на свои хрупкие плечи. Конечно, если сравнивать его с теми, кто родился на улице, то вы можете назвать его везучим.

Серьезно качая головой, он понизил свой голос до шепота:

— Оппозиция императорскому дому становится все сильнее. Император Гул заслужил уважение и внушил ужас своими успехами, но что касается принца Гила... С учетом текущего положения дел, те, кто считает его ни на что не годным, не обязательно выступят против. Нет, нет! Но если думать о будущем страны, можно ли действительно назвать их изменниками?

Очевидно, что под «ними» он имел ввиду себя. Федом нарочно провоцировал его столь грубым образом, чтобы оценить, является ли тот потенциальным союзником.

— Принц молод, — начал Саймон, никак не меняя тона. — Что угодно может произойти. Даже когда его высочество был юн, то он тоже не подавал никаких признаков становления «императором с драконьим сердцем». Мы все вместе должны помочь принцу создать будущее для нашей страны.

— Хаха! Это так похоже на вас, лорд Саймон. Ваш взгляд устремлен в будущее.

Федом погладил свою расслабленую челюсть, и Саймон невольно улыбнулся.

Что же, надеюсь, что он в состоянии понять мое уважительное наставление.

Безусловно, Саймон беспокоился о текущей ситуации в Мефиусе, так как для принца невозможно удачно со всем разобраться.

Тем не менее, очень скоро все может начать стремительно падать в самом неожиданном направлении, вопреки всем опасениям. Саймон не собирался обосабливаться от заинтересованых в нем людей. Даже лично узрев изменения в принце Гиле Мефиусе, он считал, что это лучше, чем методы Федома Аулина.