Герб заклеймённого. Том 1

— Спасибо, что пришли.

Начав говорить первым, Орба поприветствовал обоих вошедших в комнату. Хотя он демонстрировал царственную тонкую улыбку, но на самом деле внутри себя он ничего не мог с собой поделать, находя их замешательство забавным. Обычно бесстрашный Говен кое-как пробормотал слова приветствия, так, что их еле-еле было слышно, а Шиику удивленно озирался по сторонам.

Орба понял, что, скорее всего, они такие с самого момента получения «приглашения от принца», и он с трудом сдерживал желание засмеяться.

Динн был удивлен в не меньшей степени. Он думал, пришедшим окажется Федом или другая важная мефийская фигура.

— Погоди, что это значит? Я не могу позволить вам встречаться с гладиаторами без разрешения. Если господин Федом узнает...

— Я же принц, верно? Я не могу делать, что пожелаю? Или может я не могу поговорить с кем-то без твоего позволения?

Вспомнив свое наставление о том, что Орба должен вести себя как принц постоянно, Динн не нашел, что ответить. По приказу Орбы он беспомощно разлил вино по бокалам и предложил гостям выпить.

— Эти парни хорошо потрудились в качестве гладиаторов. Если бы не их усилия, я был бы не в состоянии поднять эту чашу. Мы должны обращаться с ними, как с национальными героями!

Он поднял руку с бокалом, чтобы чокнуться, и гости нервно присоединились. Наслаждаясь их реакцией, Орба слегка попивал не такое уж и крепкое вино.

Казалось, что «принц Гил» не спешит перейти к главной теме, даже несмотря на то, что гостям становилось все более неудобно, так что Шиику наконец-то растопил лед. Похоже, что в подобной ситуации у него неожиданно оказалось больше мужества, чем у Говена.

— Думаю это было странным, что вы обратились ко мне тогда. Как вышло, что вы знаете наши имена?

— Сказали, что вы фанат, — сказал Говен, — Н-но последние несколько лет сам я не бился на арене. Даже когда я был гладиатором, не помню, чтобы мои бои оставили такой след. Так что действительно, как Ваше Высочество узнало имя кого-то вроде меня?

— На самом деле я знаю. — ответил Орба, нарочно гримасничая. — Есть что-то столь неудобное в том, что я знаю ваши имена? Или такая возмутительная вещь, что принц увлекается гладиаторскими боями, не укладывается в вашем сознании?

— Н-нет, ни в коем случае!

— Нет, не берите в голову. Забудьте. Я дам вам указания позже.

Хотя Говен и не знал, что это были за указания, но его лицо напряглось, а Шиику резко сделал шаг вперед.

— Прошу, простите нас, Ваше Величество. Мы лишь жалкие гладиаторы и никогда не были в подобных местах, не говоря уже о знании надлежащего этикета для разговора с представителем императорской семьи. Мы даже едва знаем один язык... Если мы как-то обидели вас...

Орба продолжал смотреть на волнующегося Шиику ледяным взглядом, а затем:

— Хех...

В конце концов он не смог более сдерживаться и усмехнулся, а затем еще раз, в конце концов схватившись за живот и залившись смехом. Гладиаторы глупо уставились на него.

Динн побледнел, продолжая упрекать его словами: «Принц, принц!» Однако Орба ответил: «Кто этот принц?» — вытерев слезы и вновь начав смеяться.

— Все еще не понял, Говен? Это так непохоже на тебя! Так ты быстр с мечом, но не со словами?

Сняв висящую на стене шпагу, Орба бросил ее прямо перед Говеном.

— Хотя я и не часто пользовался на арене такими, именно ты был тем, кто научил меня основам владения шпагой. Показать изысканность позы, напрячь предплечья, но оставить податливой часть ниже локтя, разве не так?

Он сделал легкий выпад кончиком меча в танце, кружа вокруг Говена. Шиику удивленно воскликнул, а Орба подмигнул ему с ухмылкой на лице.

— Может ли... нет, но... хотя их голоса достаточно схожи... нет, но...

Орба сделал шаг вперед, нацелившись на Шиику, что никак не мог принять решение. Тот легко увел лицо от острия рассекавшей воздух шпаги и рефлекторно отступил назад.

— Позволишь мне оставить шрам на твоем лице, чтобы он стал связью между мной и тобой? — спросил он, ухмыляясь. Вместо Шиику, двигавшего своей глоткой вверх-вниз, вскрикнул Говен.

— Орба!?

***

Двое в шоке сидели на столе, и видимо не все их сомнения полностью развеялись. Они с удивлением слушали объяснение Орбы о том, как все так получилось. Никто ни разу не прервал его, а Динн продолжал обслуживать всех троих с наполовину угрюмым отношением.

— Хмм. — проворчал Говен. — Я живу уже много лет, но не слышал ни о чем подобном. Без маски твое лицо неотличимо от лица принца. Честно говоря я знал, что он молод, но не думал, что настолько.

— Я думал примерно о том же. — добавил Шиику, полностью вернувшись в норму. — Что еще лучше, разве так ты не стал красивее?

Говен кивнул головой.

— Все в порядке с тем, что ты рассказал все нам? Это не государственный секрет?

— Не все в порядке. — быстро ответил Орба. — Но если я отдам всего себя отыгрыванию принца, то не смогу даже свободно вздохнуть, верно? Да и в конце концов, думаю, что вы в состоянии держать рты на замке.

— Оох?

— Что с этими глазами?

Заметив прищуренный взгляд Шиику, Орба почувствовал неудобство и отвернулся.

— Что ж, не берите в голову. Вы привыкните к моему лицу.

— Нет, это не так. Орба, это не просто снятая маска. Что-то поменялось в атмосфере, понимаешь?

— В атмосфере?

— Кажется, что гладиатор внутри тебя был каким-то образом сокрушен чем-то невидимым взгляду, но твои глаза по-прежнему постоянно сияют. Раньше, пока ты находился среди рабов, набранных по большей части из головорезов, то казался опасным человеком. От твоего вида кровь стыла. Однако сейчас такое чувство, что часть тебя воспылала, хотя для этого нет никаких причин.

— Отыгрывая принца, я, по-видимому, взял на себя груз ответственности за эту страну. Уж больно легко вы это восприняли.

— Однако. — произнес Шиику с загадочной улыбкой.

Орбу начало раздражать странное чувство, что к нему относятся, как к ребенку.

— В любом случае, — вмешался Говен, — раз тебя тренировали как двойника для свадьбы, то это значит, что ожидалась неожиданная атака, подобная сегодняшней?

Шиику тоже стал серьезным и покивал головой.

— Согласитесь, что выглядит это немного странно. Всех солдат Мефуса застали врасплох, и они ничего не могли с этим поделать. Если бы принц... то есть Орба, не отдал те приказы, то и мы бы стояли в замешательстве, и снайпер мог бы убить и принца, и принцессу, да?

Как и подобает столь опытному мечнику, он хорошо оценил ситуацию. Орба передал винную бутылку Говену, осушившему свою чашу.

— Ах.

Вскрикнув, Говен натянул улыбку. Он все еще чувствовал неудобство в сложившейся ситуации.

— Разве не было никаких признаков того, что Таркас что-то знает?

— Н-не. Он может казаться осведомленным или нет, но... он не тот человек, что может играть на публику. Боюсь, что он в самом деле ничего об этом не знал.

— Но ни кто иной, как купленный им новичок пытался убить принцессу Вилину и дважды стрелял в тебя. Если бы я оставил одного из них в живых...

Шиику скривил свои красные губы. Он не рассчитывал на захват противника посреди рукопашной схватки. Был только один пленный — тот мечник, которого вырубил и связал Орба. Прямо сейчас его допрашивают или, возможно, пытают.

— А Хоу Ран? Она столь хороша в управлении своими драконами, что должна что-то знать об этом помешательстве.

— Говорят, что ее допрашивали насчет наркотиков. Похоже, что она позволила новичку работать с драконами, такая вероятность есть. Но я был лучшего мнения о Таркасе. Она стала подозреваемым номер один лишь потому что родилась в племени драконопоклонников и все это время любила заботиться о драконах. И пока местные власти будут считать очевидным ее причастность к наркотикам, Таркас будет продолжать цепляться за Хоу Ран.

— Раз уж дошло до этого... Таркас может быть хорошим парнем?

Согласно словам Таркаса, когда он представлял гладиаторскую группу, то к нему подошел торговец и оказал значительную финансовую поддержку. Принял ее он без всякой задней мысли, ибо благодаря ей группа могла самостоятельно справиться с задачей, а «новичков» он взял в качестве ответной услуги.

— Так тот парень дергает за ниточки? Раз ему пришлось выложить огромную сумму денег лишь за этих новичков, то список таких людей в Мефиусе будет достаточно коротким.

— Это... — сказал Говен, восстановив свое обычное спокойствие, — если оно все именно так. Правда или нет, но любое упоминание этого человека исходит от Таркаса. Тем не менее, вы скажете что это была дерзкая сделка, но тут нет никаких явных зацепок, чтобы схватить его за хвост. В любом случае это будет безрезультатно. Очевидно, что это не обычный противник, можно даже сделать вывод, что за этим стоит нечто большее.

— Королевство Гарбера к примеру? — спросил Шиику.

— Думаю, что нет никаких сомнений в причастности Гарберы.

Орба осторожно подбирал слова.

Те солдаты, которых он лично встретил в тайном проходе, демонстрировали явное почтение и любовь к принцессе Вилине. Тем не менее, именно поэтому вопрос был затруднительным. По словам Шиику, не только Орба, но и Вилина должна была быть убитой тогда. Очевидно, что те, кто планирует помочь принцессе вернуться домой, не будут пытаться ее убить.

В размышлениях, Говен склонил свою голову.

— Не так уж и маловероятно, что Энде решил отомстить Мефиусу и Гарбере. Они могли затаить обиду за так и несформировавшийся альянс с Гарберой. Более того, если обе страны станут союзниками, именно Энде в первую очередь подвергнется опасности.

— А ты не торопишься с выводами? Если все так, то это дает нам справедливый повод напасть на них.

— Ты прав. — согласился Орба. — Если представителей обеих правящих династий убить, то последствия будут особенно ужасными. Вчера еще бывшие врагами, Мефиус и Гарбера объединились бы, чтобы вонзить меч отмщения в Энде.

— Ох. Прямо речь принца, хах.

— Заткнись.

Неожиданно, рядом со входом в комнату началась суета, и атмосфера вновь стала напряженной.

Похоже, что дворцовая стража мешала кому-то войти. В одно мгновение Говен и остальные напряглись так, будто к ним собирался вломиться враг.

— Мне жаль, но не могли бы вы вернуться в свои комнаты?

Услышав вежливые слова охранников, Орба заговорил без малейших колебаний.

— Динн, позволь им войти.

— Принц. По собственному желанию, опять...

— Все в порядке. Если хочешь, то можешь выйти и раскрыть мое происхождение и статус.

— Если я это сделаю, то меня вздернут! — сказал он, жалуясь, хотя это казалось всех присутствующих. Вздохнув, Динн подчинился приказу. Хотя он и чувствовал себя угрюмо, давая разрешение войти, но все равно сделал шаг назад, когда дверь открылась.

Говен и остальные поспешно встали со своих мест и выпрямились, увидев вошедшего. И хотя Орба ожидал этого, внутри себя он был тоже удивлен.

Скрестив руки на талии и изящно, но от этого не менее твердо шагая, вошла Вилина — принцесса королевства Гарбера. За ней следовала ее главная служанка Терезия. Хотя выражения их лиц были жесткими, в них можно было увидеть черты готовности и решимости.

— Ах, я понимаю, что это неподобающей гарберской леди поступок, и что мы не должны входить в покои друг друга до свадьбы, но этот случай что-то вроде исключения. Прошу простить нас за нашу грубость, принц Гил.

Похоже, что Терезия первой решила все объяснить.

В любом случае, церемония была прервана посередине, и брак между Вилиной и Гилом официально так и не состоялся. Орба вновь надел на себя маску принца и пригласил их присесть, но Вилина так и продолжила стоять неподвижно.

— Прошу вас, выслушайте меня и не обращайте внимания на мою грубость.

Первую же свою фразу Вилина произнесла с лицом готового к войне солдата. Связано это было с ее задачей, темой и, что важнее всего, с ее ожиданиями. Она настаивала, что Гарбера не имеет никакого отношения к инциденту, и что ее страна не склонна снова ссориться с Мефиусом.

— Но, — прервал Орба свою противницу, — разве этот Рюкон не гарберец?

Когда тот произнес это имя, но мгновение принцесса опустила взгляд. Сильно прикусив губу, Вилина успокоилась. Своим хмурым взглядом она, казалось, рассматривает Орбу как врага.

— Все так. Сейчас, когда все прошло, уже поздно что-то делать, но когда моя страна узнает о случившемся, то Рюкона лишат рыцарства и гражданства.

— Так это была исключительно его задумка?

— Только это выглядит достаточно вероятным. Те солдаты, что волокли меня, использовали его имя. Да и сейчас только у одного человека в Гарбере достаточно сил, чтобы подобным образом напасть на Мефиус.

— У Рюкона?

— Точно.

— Что он за человек?

Черные зрачки ее прекрасных, светлых глаз расширились. Тон голоса Орбы был мягким, и принцесса не подготовилась к столь неожиданному вопросу.

— Конечно, он достаточно знаменит, и его имя известно даже в Мефиусе, но мы ничего не знаем о его истинной личности. Вам доводилось лично встречаться с ним?

— Да... доводилось.

Рюкон происходил из могущественного клана, и после того, как не так давно его дед официально стал вассалом королевского дома Гарберы, их владения вошли в состав государства. Тем не менее, его отец потерял часть земель в схватке с равным по силе кланом, и его семья вынуждена была жить практически как простолюдины. Большинство дворян, ставших ключевыми фигурами в Гарбере после поддержки государства, построенного вокруг королевской семьи, получили титулы графов, и несколько поколений они выступали против влияния внешних правителей.

Когда Рюкону было десять, он служил в качестве рыцаря-командира подразделения. Первый свой военный подвиг он совершил в тринадцать лет, а к двадцати добился множества других успехов, но про него все равно говорили, что он не в состоянии получить звание выше оруженосца.

В Мефиусе не существовало термина «рыцарь», и Вилина упростила его, объяснив как «благородный человек среди воинов». В Гарбере все командиры армии короля были рыцарями. И хотя не все дворяне являлись рыцарями, простолюдины, включая Рюкона, не могли стать одними из них. Так как ранее упомянутые графы считали связанным с внешними силами, то для него не существовало простых способов стать рыцарем.

А затем рассказ вернулся к событиям пятилетней давности.

***

В то время в Гарбере шло восстание против королевской семьи.

Рассчитывая возглавить графов, мужчина по имени Бату объединился с несколькими кланами, вошедшими в состав Гарберы за несколько лет до этого, и сыграл центральную роль в организации мятежа. Пусть он и считался скорее подстроенным Мефиусом, Вилина решила, что лучше не говорить об этом.

Тогда еще девятилетняя, принцесса приехала в поместье своего деда, Йорга Оуэлла, чтобы поиграть, но Бату хотел не более чем завладеть дворцом. В полночь они были внезапно атакованы.

Йорг, отрекшийся тогда от трона, и небольшое количество мужчин доблестно сражались, но ожидаемые ими подкрепления так и не появлялись. Решив не увеличивать число бессмысленных смертей, он сдался. Дворец был захвачен Бату, а сам Йорг, Вилина и все остальные стали заложниками.

Йорг был ранен в сражении, и даже если не принимать во внимание его болезнь, эта рана была тяжела сама по себе. До сих пор он был прикован к кровати. Внутри не было ни докторов, ни медикаментов, и, конечно же, они не могли доставить их извне. Состояние участвовавших в битве солдат было таковым, что раз кто-то из них не скончался еще вчера, то наверняка умрет сегодня.

В тот момент Вилина заняла место Йорга и стала тем, кто представляет монархию в переговорах с Бату. Будучи всего лишь ребенком, она неистово спорила с ним. В первую очередь она настаивала на том, чтобы он отпустил ее деда, раненых солдат и женщин, а ее оставил в заложниках. Впечатленный мужеством маленькой девочки, Бату согласился освободить половину пленников, но Йоргу пришлось остаться вместе с оставшимися заложниками.

Пусть восстание и было невероятно успешным на начальных стадиях, среди участвовавших в нем семей началась борьба за власть, и не прошло и месяца, как их подавили поодиночке. В конце концов остался лишь Бату, так и продолжавший удерживать поместье вместе с заложниками. У него оставалось совсем немного еды и воды, но он не намеревался опускать свой меч, будто бы приготовившись к смерти в бою.

Даже если так, его решение привело к падению морали солдат, и жители замка, ставшие заложниками, смогли найти несколько предателей среди них. Некоторым из них поручили наблюдение за дворцовыми катакомбами, и в один прекрасный день им повезло на короткое время поймать окно между дозорами. Они попытались использовать эту возможность, освободив хотя бы Вилину и Йорга.

Тем не менее, принцесса отказалась. Она не считала, что только она и ее раненый дед должны получить возможность сбежать. Даже если у них получится, Бату заметит их исчезновение и полностью разрушит секретный путь в замок, а у оставшихся внутри людей не останется никаких шансов. Они будут голодать вместе с Бату до самой смерти, или же умрут, когда гарберская армия начнет неистовый штурм, ведь ей больше не придется заботиться об освобождении членов королевской семьи.

Лежавший на полу Йорг согласился со своей внучкой, и они придумали другой план. Вилина тайно зарисовала планировку дворца, включая позиции солдат. Она передала схему молодому парнишке из числа заложников и сказала ему присоединиться к гарберским отрядам, ожидающим снаружи.

Заполучив такую информацию, в войсках собрали несколько способных людей и отправили во дворец по тому же пути через катакомбы. Вилина отвела их к по отдельности запертым заложникам, и солдаты вывели их наружу.

Конечно же, среди этого элитного отряда был двадцатитрехлетний Рюкон. Как только он дал знак о безопасности заложников, гарберская армия перешла в атаку. Пока основные силы врага были заняты штурмом, он бросился в одиночку бросился в середину их строя и лично срубил голову Бату.

***

Ух ты, впечатляет...

Внутри себя Орба искренне восхищался рассказом. Не частью про Рюкона, а той, в которой Вилина спорила с мятежниками в девятилетнем возрасте и не теряла надежды, используя весь свой ум вместе с дедом.

В дальнейшем, когда заслуга Рюкона в подавлении Бату была подтверждена, прошлый король Йорг лично написал рекомендательное письмо и отправил его своему сыну. Так Рюкон наконец-то официально стал рыцарем, а после этого быстро прославился. К тому моменту его заслуги позволяли доверить воздушный транспорт. По мефийским меркам это равнялось званию офицера крылатого дракона.

В дальнейшем Рюкон сделал себе имя в боях с Мефиусом, и вскоре после этого приняли решение о его помолвке с Вилиной. Это была попытка укрепить чувство национального единства в стране.

— Если бы я описывала характер генерала Рюкона одним словом, то да, этим словом была бы «честность». Это человек, который неспособен обманывать. Не только других, но и себя.

— Себя?

— Да. — кивнула Вилина. Орба заметил, как ее губы сложились в слабую улыбку.

— Тем не менее, так как моя свадьба в Мефиусе принесет мир, он больше всех будет против нее, и не потому что его собственный шанс породниться с королевской семьей исчезнет. Мне не нравится, что кто-то может подозревать эту причину, я отказываюсь даже рассматривать такую критику. Он бы никогда не подумал о чем-то подобном. Его чувства значительно проще, Рюкону просто неприятно останавливаться посреди сражения с Мефиусом. В нем больше рыцарской гордости и мужества, чем в ком бы то ни было. Боюсь, что он всегда был рыцарем, даже в день собственного рождения.

— По-видимому, все жители Гарберы поддерживают эту идею?

— Нет, — выглядевшая так, будто бы только что проснулась, Вилина вернула свою бдительность. — Конечно же, много людей стремятся стать кем-то вроде генерала Рюкона. Когда было принято решение об этой свадьбе, множество генералов противилось этой идее, но их мнение основывалось лишь на мужской упертости. При королевском дворе, нет, во всей стране каждый желает окончания войны.

— Это мнение только леди Вилины?

— Мое? Я... конечно же.

Девушка, глаза которой начали погружаться во тьму неподобающей ее возрасту печали, положила руку себе на грудь.

— Солдаты устали, а мой народ терпел это тяжелое время слишком долго. В конце концов, чтобы спасти их всех от этих тягот, никто не желает этого союза между Мефиусом и Гарберой и свадьбы больше, чем я.

Говоря без колебаний, Вилина смотрела прямо на Орбу. На мгновение ему показалось, что впервые с момента их встречи она изящно продемонстрировала настоящую себя. Это был такой взгляд, что создавалось впечатление, будто бы никто в комнате не сможет усомниться в ее словах.

И именно это действовало Орбе на нервы.

— Твой народ, хах?

В беспрекословной манере, якобы все повидав, принцесса говорила так, будто бы знала свой народ, но он был уверен, что она бы не подумала дважды о ком-то вроде него, находящегося на общественном дне. В сравнении с мефийскими дворянами, относившимися к своим подчиненным так, будто бы те даже не люди, казалось, что она смотрит на них сверху вниз даже больше них.

— Если королевская семья начала эту войну по собственному желанию, не считаясь с чувствами собственного народа, как они теперь могут утверждать, что принимают во внимание его мнение, завершая ту же самую войну? Стоит лишь родиться в другом сословии, как ваше отношение меняется. В первую очередь вообще не стоило начинать эту войну! Будь все так, мы бы не оказались в ситуации, когда принцесса должна пожертвовать собой ради брака, которого она не хочет.

— Так это значит... Пытаетесь сказать, принц, что вы не хотите этого брака?

— Разве мы в этом не похожи? Вчера правители начали эту кровавую бойню. Сегодня мы держимся за руки, проводим свадьбу и заключаем мир. Но люди, которые не хотели этой войны, а также те, кто не видел в этом никакого смысла, лишь пополнили горы трупов. Что же это за мир такой?

— Что?..

Казалось, будто вместе с началом фразы Вилина подавилась собственными словами. Хотя он мог быть прав, возлагая вину на королевскую семью, но в конце концов ее щеки окрасились в самый яркий оттенок красного, и она повысила свой голос.

— Вы можете просто обсуждать дела других людей, но именно ваша имперская семья повела свой народ и своих солдат на войну против нас! Что касается вашего притворного невежества, разве это ни что иное, как предательство по отношению к тем, кто умер ради вас? Мы оба были рождены в королевских и императорских семьях, наш долг — посвятить себя делам страны. Мы ничего не можем поделать, ведь этот долг обязывает откинуть личные радости и желания. Только так можно ожидать, что народ восхвалит превосходство нашей крови и преклонит колени в знак нашего величия. Без осознания этого, не только узурпаторы, но и население поднимется против королевской семьи.

— Превосходство крови? Величие!? — вскрикнул Орба.

Пока он вел жизнь, полную трудностей, мысль о королевской семье ни разу не приходила ему на ум. Так что когда слово «превосходство» вылетело изо рта Вилины, то он будто бы получил смесь из насмешки и тщеславия прямо себе в лицо.

— Ясно. Так вы, как рожденная «превосходящей», можете держать в своей руке жизни всех ваших подданных? Вы целиком и полностью контролируете то, как они живут и как умирают. «Гордость» вашего королевства — не более чем фигура речи, и вы выигрываете, пока можно менять правила, влияющие на победу. Отбросить личные радости, говорите? Какое веселье в том, чтобы иметь сотни, тысячи, десятки тысяч имеющих собственные чувства людей и убивающих друг друга?

— Вы...

Придя в ярость, Вилина сделала шаг к Орбе, но Терезия позвала ее, схватила сзади за руку и остановила на пол пути.

— Что? Вам только четырнадцать, как вы можете действовать, будто бы знаете все и вся? Давайте, скажите мне!

Орба тоже шагнул в ее сторону. Когда Динн обратился к нему в надежде остановить, Говен и Шиику быстро помогли ему.

— Ну давай, черт возьми! Ты...

— Брось это, Орба, — шепнул ему на ухо Шиику. — Подходят посторонние. Если в такое время раскроется, что ты двойник, то миру с Гарберой не бывать.

— Думаешь я не знаю? — крикнул Орба в ответ, и Говен продолжил говорить.

— Если выяснится, что свадебная церемония была проведена с двойником, то не только гарберская, но и мефийская императорская семья решит повесить тебя для защиты собственных шкур. Какой тогда был смысл выживать два года в рабстве? Такое будущее было у тебя в голове?

— Дай мне пройти, Терезия, отпусти меня!

С другой стороны, у Терезии тоже были проблемы с гневной Вилиной.

— Принцесса, прошу, остановитесь. Что вы пытаетесь сделать? Мои глаза не обманешь. Если вам что-то не понравилось, то для принцессы это не повод колотить собеседников.

— Этот принц! Он потоптался своей грязной ногой по гордости королевской семьи с лицом ничего не знающего ребенка! Что плохого в том, чтобы ударить его? Я просто преподам ему урок!

— Принцесса, вы выдаете свои истинные чувства. Контролируйте себя.

Все они подняли довольно большой переполох, крича и скандаля подобно детям, которых впервые привели посмотреть на наездников на драконах.

В довершение ко всему, кто-то еще появился в комнате. Конечно же стражники пытались сообщить им об этом, но это проскочило мимо ушей Орбы и Вилины. Новый человек смотрел на творившуюся внутри сумятицу испуганным взглядом.

— Принц! Принцесса Гарберы! — вскрикнул он возмущенным голосом и привлекая внимание к себе.

Это был Федом Аулин.

— В такое время, что все это значит? Леди Вилины это тоже касается. Да, ситуация так ситуация, попрошу вас воздержаться от опрометчивого поведения, — Вдвоем они ничего не сказали в ответ, лишь с ненавистью уставились друг на друга. Федом прокашлялся.

— Ну что же, сейчас очень удобно, что Его Величество и Леди Вилина вместе. Только что прилетели корабли с сообщением.

Федом вытащил доклад с таким лицом, будто бы он сам полностью потрясен его содержанием.

— Вчера на закате армия, именующая себя «силами Рюкона», захватила крепость Заим на границе с Гарберой и Энде. Они утверждают, что они настоящие представители гарберской нации, и что королевская семья полностью поддерживает их.

— Не может быть!

Вилина побледнела и замерла на месте, будто бы пораженная ударом молнии. Увидев это, Орба почувствовал желание высказать ей, что был прав, но немедленно подавил эту мысль.

— Император Гул Мефиус так же пришел к выводу, что нападение во время свадебной церемонии так же дело рук Рюкона. Что касается этой порочной и бесчеловечной акции, пятнающей честь страны и надежды народа, то наша императорская династия требует возмездия. Под начало принца Гила Мефиуса будут высланы войска, и ему предстоит подавить Рюкона.

— Что?

— В экстренных переговорах с Гарберой мы получили разрешение на пересечение их границы. Не возвращаясь в столицу, кронпринц должен немедленно отправиться в город-крепость Идоро на восточной границе. Вот что тут сообщается. — закончив говорить Федом сделал глубокий вдох.

В повисшей над ними тишине Орба поначалу решил, что это не будет связано с ним, но взгляд Федома говорил ему, что это станет его первой военной кампанией.