Влюблённые враги

Лалиса

- Как это, черт возьми, произошло? - Отец начал ссору еще до того, как мы сели за стол.

Он повесил трубку, стоило только упомянуть о назревающей забастовке; я даже не успела сказать о других проблемах.

А спустя полчаса мне на почту пришло письмо от его секретарши о том, что отец прилетит в семь вечера и отужинает в «Прайм» - одном из ресторанов «Графини».

По сути, меня просто поставили перед фактом. Неожиданным стало и то, что мой сводный брат, Спенсер, сопровождал отца. Хотя я должна была ожидать такое от них обоих.

- Мисс Коупленд была больна, поэтому некоторые проблемы оставила на потом, чтобы разобраться после выздоровления. Очевидно, у нее такой возможности не появилось.

Официант подошел к нам, чтобы узнать, чтобы мы хотели выпить. Отец даже не дал времени несчастному закончить вопрос, когда рявкнул:
- Виски со льдом. «Гленливет» двадцатипятилетней выдержки односолодовый.
Алкоголь, стоимостью менее пятисот долларов за бутылку он считал не годным.

Подпевала отца, то есть мой сводный брат, поднял руку и сказал:
- Сделайте два.
Без «пожалуйста».
Без «спасибо».
И уж точно они с отцом не слышали о правиле «леди вперед».

Я попыталась смягчить ситуацию, делая свой заказ.
- Пожалуйста, можно мне бокал мерло? Бренд не важен, можете налить из открытой бутылки. - Я улыбнулась. - Спасибо вам большое.

Даже если отец заметил мое чересчур манерное поведение, то и бровью не повел.
- Спенсер разберется с профсоюзом, - сказал он. - У него есть опыт.
«Ну уж нет!»
- Спасибо, но я справлюсь сама.
- Я не спрашивал тебя, София, - сурово ответил отец.

Я много чего позволяла своему отцу в течение долгих лет, но в этот раз я так просто не сдамся. Дедушка поручил мне следить за отелем, и он будет мной гордиться.
- Со всем уважением, папа, я справлюсь без Спенсера. Если понадобится какая-либо помощь, я обязательно о ней попрошу.
Уши отца побагровели.

- Ты многое о себе возомнила.
- Дедушка верит в меня. Может и тебе стоит попробовать.
- Люди из профсоюза привыкли работать с мужчинами, - встрял Спенсер. - Все может пойти не по плану.

«Этот придурок намекнул, что мне нужна помощь, потому что я женщина?» - У меня заалели уши.
Повезло, что официант подошел с напитками, и это дало мне время остыть. Я не опущусь до унижения доказывать свою точку зрения через крики и издевательства - это способ моего отца.

После того, как официант расставил напитки, я попросила его дать нам несколько минут изучить меню, которые мы пока даже не открывали, сделала большой глоток вина и повернулась к Спенсеру.

- А я не знала, что размер детородного органа имеет значение на переговорах. Но не волнуйся, Спенс, в детстве мы купались вместе, поэтому могу заверить, что мой больше твоего.

- Лалиса! - вмешался отец. - Веди себя как леди и следи за языком.
Как будто унижений от отца и сводного брата было недостаточно, боковым зрением я заметила, как в ресторан входит Чонгук. Наши взгляды встретились. Он быстро оглянул моих компаньонов, после чего направился прямо к нам.

Я одним глотком допила вино.
- Мистер Манобан, рад вас видеть. - Чон положил руку на спинку моего стула и одарил нас одной из своих ослепительных и раздражающих улыбок.

Отец оглядел его с головы до ног и проворчал:
- Господи, тут хоть кому-то есть дело до этого отеля? Я-то переживал, что Чоны подошлют кого-то приударить за моей дочерью. Но если отправили тебя, то я хотя бы на этот счет могу быть спокоен.

Чон улыбнулся краешком губ и покосился на меня.
- Можете спать спокойно. Я не собираюсь приударить за вашей дочерью.

Спенсер откинулся на стуле.
- Я думал, ты еще в Вегасе.
- Переехал в Нью-Йорк девять месяцев назад. Плохо у тебя получается следить за мной, Спенс.

Я сдержала улыбку - сводный братец ненавидел, когда его так называли.

- Если ты здесь, тогда кто в Городе грехов заправляет всеми стрип-клубами и казино, Чон?

Чонугк сверкнул самодовольной улыбкой.

- Твой вопрос не связан случайно с Авророй Гейблс? Я слышал, что она сейчас занята кем-то.

Улыбка Спенсера растаяла.
Интересно. Похоже, Чон что-то разузнал о Спенсере. Мне бы тоже неплохо это знать.

- Как ты собираешься разрешить вопрос с профсоюзом? - спросил Спенсер, стиснув челюсть.

Чонгук виновато взглянул на меня.
- Сегодня я с ними встретился, и мы почти пришли к соглашению.
Я выкатила глаза.

«Сволочь! Он знал о проблеме с профсоюзом и ничего не сказал».

Я недооценила его. Думала, он бездельничает, а он в это время был впереди меня на несколько шагов. Спенсер и отец разозлили меня, но это просто взбесило.

- Ты позволила Чону одному решать все проблемы? - огрызнулся отец. - С ума сошла или вообще ничего не смыслишь в бизнесе?

Чонгук поднял руку.

- Эй, полегче, старик. Нет причины повышать голос и разговаривать так с Лисой.
- Не смей указывать, как мне говорить с собственной дочерью!

Чонгук расправил плечи.

- Я не буду стоять и смотреть, как ты повышаешь голос на женщину. Мне нет дела, твоя это дочь или нет. Имей хотя бы толику уважения.

Мой отец встал и бросил салфетку на стол.

- Не лезь не в свое дело.
Ситуация выходила из-под контроля, и мне не нравилось, к чему все идет. Я тоже встала.

- Вы, оба, хватит! Я не потерплю твоих криков и оскорблений. - Я указала на отца, а затем повернулась к Чону и ткнула пальцем в его грудь.

- Мне не нужна твоя защита. Я сама о себе позабочусь.

Он помотал головой.

- Я и забыл, какая вы все веселая компания. Всегда подозревал, что старик у вас садист. Но не знал, что ты, Лисенок, мазохистка. Приятного, мать его, аппетита. - Он развернулся и ушел.

Мы с отцом все еще стояли. Не знаю почему, но мне не хотелось садиться первой.

- Я пробыла здесь чуть больше суток. Дай мне свободно вздохнуть. Если понадобится помощь, я скажу.

Мы все на одной стороне. Я считаю, что просьба о поддержке - это не слабость, а признак сильного лидера. Теперь, если ты готов сесть за стол, обсудить остальные вопросы и, возможно, дать совет, исходя из своего многолетнего опыта, я буду счастлива тебя выслушать.

Если нет, тогда я закажу ужин себе в номер.
Отец что-то неразборчиво проворчал, но взял салфетку и сел за стол.

- Спасибо, - сказала я.
На протяжении вечера все было спокойно, хотя чем больше я погружала отца в проблемы отеля, тем сложнее ему было не настаивать на том, чтобы Спенсер присоединился ко мне.

А сводный брат делал то, что умел лучше всего: кивал и поддакивал.
Я отказалась от кофе и десерта, надеясь не продолжать вечер дольше, чем нужно, и, к счастью, они поступили также.

Мы пожелали друг другу спокойной ночи в лобби отеля. По пути к лифту я боролась с сильным желанием зайти в бар и выпить рюмку, а может и две.

Но мне нужна была ясная голова перед следующей встречей.

~~~

- Я знал, что ты не устоишь, - сказал Чон, когда открыл дверь своего номера.
Я прошла мимо него и только развернувшись заметила, что на нем не было ничего, кроме уже расстегнутой рубашки и черных боксеров.

- Что, черт возьми, ты делаешь?
Он посмотрел вниз.
- Мм... Раздеваюсь.
Я отвернулась.
- Зря. Одевайся!

Удивительно, но он послушался: подошел к стулу, на котором висели брюки, и надел их. Ширинку-то он застегнул, но верхнюю пуговицу и ремень оставил расстегнутыми.
Я повернулась, и мой взгляд тут же упал на узкую дорожку волос, начинающуюся у его расстегнутых брюк и идущую вверх прямо до пупка. Я старалась сосредоточиться, но эта чертова счастливая дорожка чертовски отвлекала. Что разлило меня еще больше.

Чонгук пожал плечами.
- Не видел, чтобы ты звонила мне после того, как все узнала.
Я нахмурилась.
- Я узнала только сегодня, пока ты встречался с профсоюзом!
Он подошел ближе.
- Твой отец настоящий придурок.
Об этом знали все, особенно я.

Я могла бы поливать своего отца грязью сколько угодно, но никто другой не имел на это права, особенно Чон.

- Не говори про моего отца.
Чонгук вылупился на меня, чуть запрокинув голову.
- Серьезно? После того, как он разговаривал с тобой, ты его защищаешь?
- Как он разговаривает со мной - не твое дело.

Он усмехнулся, но ничего не ответил.

- Ты над чем смеешься? - прорычала я.
Чон пальцем постучал по своему переднему зубу.

- У тебя что-то между зубов застряло. Шпинат или петрушка, кажется. Ты заказывала устрицы Рокфеллера? Они такие вкусные, правда?

- Что? Нет! Я не заказывала устрицы! - Я лихорадочно стала тереть передние зубы.

- Это напомнило мне время, когда мы были детьми. Помнишь, между двумя передними зубами у тебя была такая большая щель? Понадобилось бы что-то побольше шпината, чтобы там застрять. Почему ты от нее избавилась? Мне она всегда нравилась.

У меня и правда были ужасные зубы в детстве. Не сосчитать, сколько часов я потратила в кресле ортодонта, пока пять лет носила брекеты.

Удивительно, что Чонгук вообще об этом помнил.
Он застал меня врасплох, когда наклонился и сам достал то, что застряло в моих зубах.

- Попался, - он поднял палец.
Не знаю, почему этот маленький жест растопил мое сердце, но я собралась и проворчала:
- Держи себя в руках.
Чонгук шагнул ближе.
- Ты точно этого хочешь? - Он положил руку мне на бедро. - Выглядишь так, будто тебе не помешало бы снять стресс.

Я ненавидела, как реагировало на его прикосновения. Ненавидела даже больше, чем то, что Чонгук снова провел меня, и как себя вел с моим отцом.
- Пошел ты!

Он подступил ближе и глубже впились пальцами в мое бедро.
- Почему не рассказал о профсоюзе?
Он наклонился и глубоко вдохнул.
- Каким парфюмом ты пользуешься?
- Отвечай, придурок. Почему не сказал о забастовке?
- Я отвечу, но ответ тебе не понравится.
- Мне многое в твоих ответах не нравится, но это тебя никогда не останавливало.
- Глава профсоюза не очень жалует деловых женщинами. Он даже не стал бы делать вид, что слушает тебя, а как только ты ушла, принялся бы обсуждать твои сиськи. Прямо при мне. Я бы не стерпел и ударил его. Лучшее решение было не брать тебя на встречу.

- Лучшим решением было не идти на поводу у засранца-сексиста, а разобраться с вопросом напрямую, как профессионалы.

Чонгук, похоже, обдумывал мои слова, а потом кивнул.
- Хорошо. Моим намерением было уберечь тебя от насмешек, но я понимаю, почему ты недовольна.
Я расслабилась.
- Сделай так, чтобы этого больше не повторилось.
Уголки его губ дрогнули.
- Да, мэм.

Очень медленно он начал поднимал руку все выше и выше с моего бедра. Я должна была уйти, но вместо этого продолжала стоять и наблюдать, как он ласкает мое бедро, скользит рукой вверх по боку, останавливается у груди, чуть задевая ее, а потом смотрит мне прямо в глаза.

Казалось он дает мне шанс остановить его - и мне очень, очень этого хотелось. Мой разум этого хотел, но тело... не очень. Прошли только сутки с того момента, как он последний раз меня так трогал, и все же я чувствовала сильнейшее желание.

С учащенным дыханием я смотрела, как он ведет рукой по моей шелковой блузке, обхватывает грудь и сжимает ее.
- Боже, я так тебя презираю, - прошипела я с закрытыми глазами.
- Твои возбужденные соски говорят о том же.

Чонгук просунул ладонь в блузку, спустил одну лямку бюстгальтера с плеча и ущипнул сосок.
Я пискнула в ответ, и тут же возненавидела себя за это.
- Тебе нравится пожестче, правда?
- Не порти все разговорами.

Он передвинул ладонь на другую грудь, второй рукой взял меня за запястья, наклонился и прошептал:
- Может, нам стоит придумать стоп-слово?
«О, Боже. Что со мной не так? Почему идея о стоп-слове так меня завела?»

Когда я не ответила, Чонгук прикусил мочку моего уха.

- Выбери любое слово, красавица.
Я открыла глаза.
- Придурок.
Он рассмеялся.
- Думаю, тебе нужно выбрать другое слово, а не то, которое ты произносишь десять раз на дню, когда я рядом.

- Мне это не нужно. Я не любительница извращений.
Он откинул голову назад.
- Ты презираешь меня, а я собираюсь связать твои руки и трахнуть так, что забудешь о всех сегодняшних проблемах. Говори, что хочешь, милая, но тебе нужно стоп-слово. - Он убрал руку, плавно вытянул ремень из шлевок брюк, отпустил мои запястья и приказал: - Повернись. Держи руки за спиной.
Его голос был грубым, хриплым, до одурения сексуальным - такому невозможно сопротивляться, но я медлила.

Это был момент истины. Я действительно собиралась дать мужчине, которого ненавидела всю жизнь, связать себя?
Угадав, что я волнуюсь, Чон коснулся моей щеки.
- Я не стану делать то, чего ты не хочешь.
- А если я не хочу быть связанной?
- Тогда я не стану этого делать, - он пристально посмотрел мне в глаза. - Но ты ведь хочешь, верно? Перестань думать о том, что правильно, и просто делай, что хочется, Лалиса.

От меня не ускользало, что он наконец-то назвал меня по имени.
Сделав глубокий вдох, я мысленно откинула все свои преграды и предупредила:
- Не оставляй следов.
- Я просто затяну. - Чонгук накинул ремень на мои запястья и застегнул пряжку.

Я изо всех сил постаралась освободиться, и ничего.
Чон проводил меня к столу у окна. Я думала, что все пройдет также, как и в прошлый раз: я наклонюсь, а он возьмет меня сзади, но, опять ошибалась. Он развернул меня и усадил на стол.
- Раздвинь ноги.
- У нас есть уговор, - сказала я, тяжело дыша, - только сзади.
Чонгук схватил меня за колени.
- Это когда я тебя трахаю. А я пока не готов.

Я сглотнула.
Он широко раскрыл мои ноги, и я даже не сопротивлялась.
- Последний шанс. Твое стоп-слово, Лалиса?
- Графиня, - прошептала я.
Он улыбнулся.
- Хороший выбор.

Чон сделал шаг назад. С раскрытыми ногами и связанными за спиной руками, я чувствовала себя уязвимой. Стараясь придать себе уверенности, я раздраженно сказала:
- Просто продолжай. Давай покончим с этим.

Он прикусил нижнюю губу, не сводя с меня глаз.

- Ты будешь смотреть мне прямо в глаза, пока я трахаю тебя пальцами.
Чон удовлетворенно хмыкнул и подошел ближе. Провел рукой между моих ног, отодвинул трусики в сторону, и вдруг засунул один внутрь меня. Так же он сделал вчера, но почему-то я этого не ожидала и резко вдохнула.

- Уже такая мокрая для меня.
Он двигал пальцем вперед-назад, и зажмурилась от удовольствия.
- Тц-тц-тц. Ты уже забыла, что я сказал? Смотри на меня, мой маленький Лисенок.

Нужно было осадить его за наглость, сказать, чтобы перестал меня так называть, но я не смогла - мысли в голове путались, слова не шли с языка.

- Раздвинь ноги шире, чтобы я мог входить глубже. Мне нравится, какая ты узкая.

Мне правда хотелось воспротивиться, но желание получить еще больше удовольствия оказалось сильнее, и я бесстыдно раскрыла ноги.

Чон улыбнулся. Он держал мой взгляд, пока вводил внутрь еще один палец. Я напряглась, но стоило мне только расслабиться, как он продолжил вводить пальцы с той же скоростью, с которой делал это раньше.

- Еще один...

Я потерялась в моменте и не понимала, о чем он говорит, пока не почувствовала третий палец внутри. Я застонала и снова закрыла глаза.
Чон дал мне несколько секунд, а затем прошептал:
- Ты так красива, когда возбуждена. Какая жалость, что позволяешь брать тебя только сзади. Уверен, ты выглядишь еще горячее, когда кончаешь от моего члена, а не пальцев.

Я задышала тяжелее и Чон тоже. Это в сочетании с постоянным движением его пальцев подталкивало меня к краю. Когда он чуть согнул пальцы, я знала, что до оргазма осталось совсем немного.

Чон схватил меня за волосы свободной рукой, потянул, запрокидывая голову, и стал сосать мою шею.

- О-о-о... О, Боже.
Он потянул сильнее, так, что я почувствовала боль - но не настолько сильную, чтобы просить остановиться - и большим пальцем стал ласкать мой клитор.

- Открой глаза, когда будешь кончать, - простонал Чон и чуть отстранился, чтобы видеть мое лицо.
Я была так увлечена, что толком не расслышала, поэтому он повторил, но в этот раз жестче:
- Глаза открой, Лалиса!

Я подчинилась. Инстинктивно, мне захотелось обхватить Чона руками, но я вспомнила, что они связаны за спиной ремнем, который при попытке освободится сильнее впивался в кожу. На удивление, ощущение ограничения не пугало, а только сильнее заводило. Несмотря на тщетные попытки освободиться, я еще немного поборолась, пока не стала чувствовать себя на грани.

«О, Боже!»

Издав не то стон, не то крик, я кончила.
Мы с Чоном глядели друг на друга, и огонь в его глазах, пока он смотрел, как я кончаю, приковал меня к месту.

Когда дрожь утихла, я наклонилась вперед, положила голову на плечо Чонгуку и закрыла глаза.
- Развяжи меня, - прошептала я, снова почувствовав себя уязвимой.
- Уверена?
Я кивнула.

Он потянулся и расстегнул пряжку.
Я потерла запястья. Они были красными, но на деле совсем не болели.
- Тебе принести лед? - спросил Чон, заметив это.
- Я в порядке.
- Может крем или хоть что-нибудь?
Этот нежный, заботливый тон, пугал меня больше, чем то, что только сейчас произошло.

Я слегка оттолкнула Чона и поправила юбку.
- Не будь добр ко мне.
Он вздернул брови.
- Хочешь, чтобы я вел себя как придурок? - Он осмотрелся. - Где-то тут есть соль, могу принести и посыпать тебе на запястья - будет жечь. Такое тебя устроит?

Я прищурилась и спрыгнула со стола.
- Знаешь, что меня устроит? Если бы ты не встречался с профсоюзом за моей спиной. У нас с тобой равные доли отеля, и тебе нужно мое одобрение на принятие таких решений.
- Серьезно? Две минуты назад ты стонала, а сейчас опять вернулась к профсоюзу. Может, нам стоит отложить это на потом?

Я вовсе не планировала сбегать из его номера. Но с другой стороны, я и не планировала того, что здесь только что произошло. Однако сейчас я была в выигрышном положении - положении, которое заставит Чона чувствовать себя так, как почувствовала себя я.

Я зло ухмыльнулась, и изогнула бровь.
- На потом?
Он посмотрел вниз на выпирающий бугор в брюках и снова на меня.
- Мы тут еще не закончили.
- Ты так считаешь? - Я прошла прямо к двери, открыла ее и обернулась через плечо. - Ты сегодня кинул меня, теперь я кидаю тебя. Надеюсь, тебе нравятся ощущения. Сладких снов, Чонгук