Влюблённые враги

Лалиса

Я специально пришла в ресторан Le Maison на пятнадцать минут позднее.

Чонгук привстал, когда я подошла к столу.
— Я уж подумал, ты не придешь.
Я села на свое место и положила салфетку на колени.
— Сказала, что приду, значит приду. Почему мы не могли заказать столик в одном из ресторанов «Графини»?
— По вечерам тут танцы. Решил, тебе понравится тесно прижаться ко мне на глазах у всех. Когда мы наедине, тебе же это нравится.
— Я с тобой танцевать не буду.

Мой отказ заставил Чона улыбнуться так, будто я ему подарила миллион долларов. У него была фантастическая улыбка, и это ужасно раздражало. Но сегодня вечером я собираюсь держать себя в руках.

Официант предложил нам меню вин. Я начала рассматривать варианты, но потом решила, что лучше вместо калорийного вина выберу что-нибудь диетическое и вернула меню.

— Мне, пожалуйста, водку с клюквенным соком и лаймом. Если есть низкокалорийный вариант, будет вообще отлично.
— Простите, есть только обычный. Будете?
— Да, конечно. Спасибо.

Официант обратился к Чону.
— А вам, сэр?
— Мне диетическую колу, пожалуйста.

Чонгук опять отказался от алкоголя, уже в третий раз. Я хотела спросить его об этом, но потом поняла — это привлечет внимание к тому, что я выпиваю по вечерам, и промолчала.

Когда официант ушел, Чонгук пробежался по мне глазами.
— Не забывай о втором пункте нашего договора.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, о чем идет речь.

«Договор? Я обращаюсь к нему по имени, ужинаю с ним раз в неделю и… Ах, вот он о чем».
— Почему тебя волнует моя прическа?
— Мне нравится смотреть на твою шею. Кожа там кремовая.

Я открыла рот и закрыла. Его слова казались искренними. Я знала, как с ним ссориться, как обсуждать бизнес, но не понимала, как реагировать на комплименты.

— Не говори такие глупости, — проворчала я.
— Почему нет?
— Просто не надо.

Мне было легче общаться с Чонгуком на деловые темы, и я решила переключиться на них.
— Я договорилась о встречи со вторым подрядчиком завтра на девять утра.
— А я договорился встретиться завтра в восемь со своим. Уверен, ты захочешь отменить свою встречу после того, как мы встретимся с Джимом Брайтоном.
— Я подожду, пока мы не встретимся с ними обоими. В отличии от тебя, я хочу сначала рассмотреть все варианты, вне зависимости от того, кто пригласил подрядчика.
Чонгук положил свою салфетку на стол, встал и протянул мне руку.
— Потанцуй со мной.
— Я уже сказала: я не танцую.
— Один танец.
— Нет.
— Назови мне хоть одну причину, и я от тебя отстану.
— Это непрофессионально. У нас бизнес-ужин, а не свидание.
— Я бы не назвал бизнесом то, что делал с тобой своими пальцами, однако ты не жаловалась, что это непрофессионально. И раз уж на то пошло: то как ты ушла тогда, не показывает тебя с лучшей стороны.

В этот момент к нам подошел официант с нашими напитками.
Чонгук все также стоял и ждал меня.
Я ответила ему, когда мы снова остались наедине.

— Да, я делала глупости, но это все в прошлом. Начиная с этого момента я бы хотела, чтобы мы с тобой вели себя по деловому.

Чон долго смотрел на меня, а потом молча, без возражений, сел обратно за стол. Он продолжал водить по своей нижней губе большим пальцем туда и обратно, пока все также рассматривал меня. Через минуту, он весь засветился — еще немного, и у него появился бы нимб над головой, — и тихо засмеялся.

— Ты думаешь, что если будешь со мной дружелюбна, то сможешь сопротивляться моему члену.
Я заерзала на стуле.
— Ты можешь выражаться культурнее?
— Что я такого сказал? — он казался по-настоящему удивленным.
Я наклонилась вперед и прошептала.
— Член. Тебе обязательно было говорить это вслух?
Он ухмыльнулся.
— Прости, я не расслышал. Повтори еще раз.
Я прищурилась.
— Ты меня прекрасно услышал.
Теперь Чонгук наклонился вперед и зашептал:
— Возможно. Но мне очень нравится, когда ты произносишь: «Член».

Мимо как раз проходил консьерж, и покосился на нас с усмешкой.
— Можешь потише?
Очевидно, он не мог.
— Ты стесняешься обсуждать мой член или все члены в принципе?
Я закатила глаза.
— Тебе что двенадцать?
— Может быть, — он пожал плечами. — Но я тебя раскусил. Ты думаешь, нет стресса — нет секса.
— Нет, не думаю, — солгала я. — Я просто хочу сохранить те крохи профессионализма, которые между нами еще остались, несмотря на ужасное начало наших отношений.

Чон взял со стола хлебную палочку.
— А мне такое начало понравилось.
— Это неважно, с этого момента все будет по-моему.
Он откусил кусочек палочки и указал ею на меня.
— Посмотрим.
Во время ужина я как-то умудрилась вернуть русло нашего разговора в бизнес.
— Со мной был Лен, глава обслуживания, когда я днем показывала объемы работы подрядчику, — сказала я, пока мы ждали чек. — Он ушел до твоего прихода, но я рада, что пригласила его. Он объяснил Трэвису и Сэму моменты с электрическими и противопожарными системами, то, что уже было сделано прошлым подрядчиком, о чем я не знала. Я попросила его присоединиться к нам завтра. Думаю, ты тоже должен пригласить его на встречу к восьми утра.
— Хорошо, так и сделаю.
Разговор о встрече с подрядчиком напомнил мне о том, как сильно  Чон опоздал на нее. Раз мы сейчас были в отличном настроении, я решила спросить его об этом.
— Кстати, почему ты так опоздал на встречу? Ты так и не назвал причину, хотя заранее предупреждал об этом.

Глаза Чона забегали, пока не наткнулись на мои и он отвернулся.
— Ты права, не называл.
— Неважно, — я вздохнула. — Просто не веди дела за моей спиной, как ты это сделал с профсоюзом.
— Это не проблема.

«Графиня» была в пяти кварталах от ресторана, поэтому обратно мы шли вместе. На пути мы прошли мимо бара с названием «Кэролайн». Я посмотрела на Чона, увидеть, заметил ли он. Он смотрел пустым взглядом на вывеску бара, потом на меня. Было странно просто промолчать и пойти дальше.
— Я слышала о твоей сестре, мне очень жаль, — тихо сказала я.
— Спасибо, — кивнул он.
Кэролайн Чон была на два года старше Чонгука, но в школе опережала нас лишь на класс из-за своих частых прогулов. Она с детства болела лейкемией. Я знала лишь о том, что есть разные категории этой болезни и никогда не узнавала подробности о ее состоянии, но в школе она всегда выглядела очень уставшей и худой.

Нам было восемнадцать, сразу после выпуска, когда все заговорили о том, что ей пересадят почку. Семья и друзья были так счастливы за нее. Но где-то лет пять назад, когда я жила в Лондоне, Кэролайн скончалась.

Чонгук остановился у входа в «Графиню», посмотрел на красивый фасад и улыбнулся.
— Кэролайн здесь бы понравилось. Она изучала архитектуру в Нью-Йоркском университете и получила работу в Обществе сохранения исторического наследия Нью-Йорка.

Она считала своим личным долгом сохранение старинных зданий этого города.
— Я не знала об этом.
Не отводя взгляд, он лишь кивнул.
— Она обожала Рождество, считала своей работой украшать все на два месяца в году. Если бы она была с нами, здесь, мы бы уже вовсю планировали декорации для «Графини» на праздники.
— Вообще-то, я немного знаю о том, как проводят Рождество в «Графине».

Это, кстати, связано с нашими семьями. Когда я изучала историю отеля, наткнулась на старые фотографии огромной новогодней елки прямо в лобби. Потом я прочитала несколько сотен отзывов от постелей, которые приезжали в «Графиню» в декабре, и часто натыкалась на недовольные, что нет рождественский украшений и уж тем более елки. Я спросила Луиса об этом и оказалось, что когда наши дедушки еще были в хороших отношениях, была традиция наряжать отель на праздники.

Они вдвоем шли в лес и выбирали самое большое дерево, которое только могли найти. А елку украшали втроем с мисс Коупленд.

После событий 1962-го года они разошлись, и традиция прекратилась. Грэйс особенно нравилось елка в лобби, но декорации приносили болезненные воспоминания о прошлом, поэтому на праздники отель перестали украшать.

Она винила себя в том, что наши дедушки разругались, и надеялась, что когда-нибудь они помирятся и смогут вернуть эту традицию.
— Серьезно?
Я кивнула.
— Ага. В этом отеле не празднуют Рождество уже не один десяток лет.

Чонгук какое-то время молчал и все также продолжал смотреть на фасад отеля.
— Думаю, у меня есть что-то общее с Грэйс.
— Ты о чем?
— Я не покупал елку и тем более не тратил время на декорации со смерти Кэролайн. Когда мы были детьми, мы могли часами украшать дом. Повзрослев, она заставляла меня приезжать к ней второго ноября, на ее день рождения и тратить целый день на украшения.

Она специально звала меня на свое день рождения, чтобы я не мог отказать ей.
Я улыбнулась.
— Мне нравится то, как вы были близки. Я помню еще со школы, что вы всегда шли вместе домой и смеялись. Из-за вас я хотела себе брата или сестру.

Чонгук посмотрел на меня с теплой улыбкой.
— Тебе Спенсера мало?
Я засмеялась.
— Предостаточно. Мы не были близки. А учитывая обстоятельства, у меня не было шанса нормально с ним познакомиться.
Чон задумался о чем-то на минуту.
— Тебе станет легче, если я расскажу грязный секрет твоего брата?
— Легче не станет, но лишним точно не будет.

Он улыбнулся и наклонился немного вперед, хотя вокруг никого не было.
— Твой сводный братец помолвлен с милый южанкой и об этом объявил ее отец-пастор в The New York Times, так вот, он спит со стриптизершей из Вегаса, хорошо известной в узких кругах доминатрикс.

Мои глаза расширились от удивления.
— Еще на том обеде я поняла, что у тебя что-то есть на Спенсера.
— Они развлекаются в маленьком казино-отеле за пределами города. Наверное, чтобы о них никто не узнал. Не думаю, что Спенс в курсе, что я предпочитаю держать тузы в рукаве.

Я видел их вместе собственными глазами. Потом поспрашивал по округе. Они давно уже этим занимаются.
Я покачала головой.
— Яблоко от яблони, что скажешь.
Раз Чон поделился со мной такой тайной, я могу отплатить ему тем же.
— Хочешь узнать что-то, чего не знают очень многие?
Чонгук улыбнулся.
— Конечно.
— Разница между мной и Спенсером лишь в полгода. Он был на класс ниже в школе, поэтому никто не обращал внимания. Мой уважаемый отец обрюхатил и свою жену, и любовницу в одно время.

Чон покачал головой.

— Мне никогда не нравился твой отец. Еще когда мы были детьми. А вот твой дедушка всегда казался классным.
Я вздохнула.
— Да, дедушка особенный. Я редко вижусь с ним с тех пор, как он переехал во Флориду. Когда отец ушел от мамы, дедушка очень поддерживал нас.

Он всегда приходил на мои школьные мероприятия и матчи по теннису. Несколько дней в неделю я после школы ходила на его работу в отели. Даже тогда я видела разницу в отношении людей к моему дедушке и отцу. Работники очень уважали дедушку, думаю, также, как в «Графине» любили Грэйс. В то время как моего отца больше боялись, чем уважали.

— Думаю, в каждой семье не без урода.
Я кивнула.
— Это точно, — и тут я поняла, что как-то слишком раскрылась Чону, больше, чем он того заслуживает, — и кто в твоей семье урод?

Чонгук положил руки в карманы и посмотрел в пол.
— Я.
Я почти рассмеялась.
— Ты? Да ты же Чонский принц.
Он потер подбородок.
— Хочешь узнать секрет Чонов?
Я улыбнулась.
— Конечно.
— Я никогда не был Чонским принцем. Я был пушечным мясом.
Улыбка сошла с моего лица.
— Что ты этим хочешь сказать?
Чон покачал головой.
— Ничего, забудь, — он остановился, а потом кивнул на дверь. — Ты иди, а мне еще надо поработать в офисе. Увидимся утром.
— Да, конечно… Спокойной ночи.