Первый выход из комнаты
После того, как Юнги покинул комнату Джун, не случилось чуда. Она в момент не захотела подниматься и идти менять свою жизнь, ей не стало легче. Какая ей к черту разница что происходило или происходит в жизни других людей? Ей плевать на страдания и мучения кого-либо. Девушка прекрасно понимает, что думает и поступает как эгоистка, но ничего с собой поделать не может. Ведь каждый человек, когда чувствует себя пустым внутри, будто частичку тебя взяли и выкинули в мусорное ведро, не будет переживать и сострадать остальным. Вот и Джун лишь больше начала закрываться в себе. Однако в объятиях её названного братца было очень тепло, так хотелось уткнуться в большое мускулистое тело и хотя бы на несколько минут забыть о своих проблемах, она не станет обманывать себя и отрицать факт того, насколько ей хорошо когда он так нежен с ней.
Через пару часов, Кан Сун Джун вышла впервые, за эти длительные несколько дней, вниз на кухню, чтобы поесть. Желудок неприятно скручивало. Женщина-домработница поставила перед ней тарелку с горячим супом. В нём не было практически ничего, только картофель, лук и кусок мяса, он был такой же пустой, как и Джун. Девушка с неособым рвением начала поедать ложка за ложкой предоставленную пищу. Её руки были болезненно худыми, волосы собраны в небрежный пучок. На ногах пушистые тапочки-зайчики розового цвета, короткие шорты, которые полностью закрывает огромная футболка синего цвета с небольшой мотивирующей цитатой. Ещё при покупке этой самой огромной футболки, девушка посмеялась с надписи, она прекрасно понимала - её никто и ничто не сможет заставить что-либо сделать, если она сама не поймёт или не захочет этого, но вещь всё равно закинула в корзину, чтобы спать в ней. Ну а последнее время она совсем с ней не расстается, и надо признать, вещь не выглядит грязной,наоборот - будто только со шкафа достали и надели.
Вниз спустился Кегван вместе с Юнги, оба собирались на вечернюю тренировку по баскетболу, позже планировали пойти поучаствовать в боях без правил. Странно, но Юнги сильно переживал за Сун Джун, но не понимал как к ней подобраться и какие слова сказать, чтобы успокоить и помочь. Поэтому, как и пару лет назад, вновь начал курить, пошел на бои без правил, после которых иногда не могло обойтись без медпункта. Он выплескивал всю накопившуюся негативную энергию, выматывал собственное тело, терял сознание... И это помогало на короткий срок забыться, но позже он вновь и вновь возвращался домой и часами сидел у двери в комнату Джун, всё надеясь, что сейчас она выйдет, как и раньше, с лучезарной улыбкой и колким словечком на языке, что всё будет как прежде... И также он вновь и вновь уходил в свою обитель и до рассвета писал песни, проигрывал то, что написал раньше. Гитару он практически не выпускал из рук, струны сами играли новую красивую, немного печальную мелодию, которая великолепно сочеталась бы с игрой на синтезаторе. И Юнги действительно приглашал в ночное время суток Хосока и вместе с ним играл эту мелодию. Позже стал писать слова, накладывая на получившуюся музыку. И снова звал друга, чтобы дописать и прослушать. В общей сложности на всё ушло чуть больше недели. И у них получилось. Не свойственная этим двум парням песня о чувствах, разрывающих изнутри, о боли, давившей в груди... Невыносимой боли...
Когда парни проходили мимо кухни и увидели сидящую Джун, были очень удивлены. У Юнги как будто камень с плеч упал. Он наконец выдохнул с облегчением. Не всё потеряно, первые шаги сделать всегда гораздо сложнее, а дальше будет проще. Знал бы он тогда, насколько сильно ошибался...