24
Я стояла посреди гостиной, скрестив руки на груди, в тонкой хлопковой пижаме, волосы — ещё влажные после душа. Напротив — Винни. Пьяный, растрёпанный, злой, но такой знакомый. Такой свой. Он молчал. Его взгляд прожигал.
В– Я бы искал тебя
сказал он после долгой паузы
В– если бы ты не исчезла, как призрак. Ты просто вычеркнула меня.
Я опустила глаза. Мне нечего было сказать. Потому что он был прав... и одновременно — нет.
– Ты уехал. И даже не оглянулся.
Я заговорила впервые спокойно, но внутри всё сжималось.
– Я была ребёнком. Шестнадцать. Ты был первым. И исчез.
Он закрыл глаза, будто это признание било его по лицу. Тишина. За окном — только слабый звук машин и ночного города.
В– Если бы я знал
его голос стал низким, хриплым
В– я бы сжёг этот чёртов самолёт, но не уехал бы.
Я дернулась.
– А сейчас ты здесь, Винни. Спустя год. С бутылкой в руке. И думаешь, что можно просто войти, наорать, и всё вернётся? Нет. Ты не знаешь, через что я прошла.
Он шагнул ближе. Я инстинктивно отступила. Его рука резко схватила меня за подбородок.
В– Скажи
он прошептал почти яростно
В– ты правда была с кем-то?
Я смотрела в его глаза. Так близко. Его пальцы холодные, но взгляд — обжигающий.
– Нет
выдохнула я
– я просто пыталась забыть.
Он отпустил. На секунду.
А затем — дёрнул меня за запястье, притянул к себе. Его губы — грубо, резко, будто в наказание. Поцелуй, в котором было всё: злость, ревность, жажда, боль
В– Ты сломала меня
шепнул он, прижимая лоб к моему.
– А теперь придётся собирать заново.
Я не сопротивлялась. Мне казалось, что я ждала этого. Этой злости. Этой близости. Этого возвращения.
Он поднял меня на руки, будто я ничего не весила, и отнёс в спальню. Его движения были грубыми, будто он злился не только на меня, но и на себя. Он срывал с меня пижаму, оставляя на коже следы от пальцев. Но я не чувствовала страха. Я чувствовала, что это — единственный способ, как он может показать, что ему больно.
В– Я ненавижу тебя за то, что ты всё ещё здесь
прошептал он, уткнувшись в мою шею, когда наши тела слились воедино.
– А я ненавижу себя за то, что люблю тебя
– прошептала я в ответ.
И в тот момент всё снова стало таким же, как раньше. Грубо. Больно. Живо.