В Оковах Любви

Утро было уже в полном разгаре, когда Лиса проснулась. Ослепительные лучи солнца, пробившиеся в окно, сразу же напомнили ей о прошедшем вечере. Сонно улыбаясь, она томно потянулась с закрытыми глазами и замерла. Ощущение огромного счастья распространилось у нее внутри и вытеснило все остальные мысли и чувства. Лиса все еще помнила жар губ Чонгука и оглушительный стук собственного сердца, отдававшийся в ушах с тех самых пор, как он отделился от стены и вышел из тени. Ее поражала его власть над ней. Даже сейчас при одном воспоминании о вчерашнем вечере по ее телу пробежала сладкая дрожь.

Лиса рассмеялась вслух, ощутив уверенность в будущем, которой никогда не знала раньше. Она больше не была одинокой, заброшенной девочкой, лишенной друзей; когда Чонгук был рядом, даже мысль о грядущей встрече с отцом ее не страшила.

Внезапно она коротко вскрикнула и села в постели, смятение обрушилось на нее ледяной волной. Тэн Манобан и мысли не допустит о браке своей дочери с мятежным вождем клана Чонов! Как же она могла забыть?!

С ужасающей ясностью ей вспомнились слова Чонгука: «Я говорю о вашей ценности в денежном выражении». Она нужна отцу ради золота, ради связей, которые могло бы принести ему ее замужество. От женщин в ее положении ничего другого не ждут.

Внезапно Лиса увидела свои вчерашние мечты в трезвом свете дня: глупые фантазии наивной девчонки, впервые переживающей любовное увлечение. Ее отец только обрадуется возможности отказать Чонгуку и даже бровью не поведет, если при этом разобьет ей сердце. Манобан всегда был беспощаден в преследовании своих целей. Этот урок она заучила давно, и вряд ли ей суждено в скором времени его забыть…

Лиса попыталась взять себя в руки и рассуждать спокойно, но ее недавняя уверенность в себе была подорвана. Мучительные сомнения проникли ей в душу подобно ползучим клубам тумана, стелющегося над болотами. Чонгук – человек опытный и рассудительный, вряд ли он мог недооценить решимость Манобана использовать ее с выгодой для себя. Уж если она сама догадалась, что брак между ними невозможен, Чонгук, должно быть, изначально не заблуждался на сей счет…

«Но он никогда и не заговаривал о браке», – напомнил тихий голос у нее внутри, и Лиса сразу почувствовала в сердце холодную пустоту. Скорее всего, Чонгук собирался наслаждаться ее обществом лишь до тех пор, пока ей не придет время отправляться в Рэнли. Да разве он сам ее не предупредил, что не способен испытывать к женщинам ничего, кроме преходящего интереса?

Щеки у нее вспыхнули от стыда при воспоминании о том, как она отвечала на его поцелуи. Он наверняка сочтет, что одержал легкую победу над «невинной овечкой», как назвала ее Сыльги. «И разве это не лучший способ отомстить Манобану?» – спросил все тот же коварный внутренний голос. Чонгук может запросто погубить ее и лишить надежд на удачное замужество!

Лиса зажмурилась и глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Нет, она в это не верит! Очевидно, Чонгук просто увлекся магией лунной ночи – так же, как и она сама. В такую ночь человек видит только то, что хочет.

Но вот наступило утро, и колдовской свет луны больше не мешал Лисе думать. Чонгук обязан позаботиться об интересах своего клана, а ей придется вернуться к отцу и смириться с замужеством, которое он ей готовит. Надо смотреть на жизнь трезво. Что бы они с Чонгуком ни чувствовали друг к другу, их отношения не должны выйти за рамки дружеских. Лиса не хотела, чтобы Чонгук подвергался опасности из-за нее, – и не собиралась продолжать роман с человеком, с которым ей не суждено вступить в брак…

Лиса поднялась и медленно оделась. Отчаяние холодной тяжестью сковало ее сердце. Она решила, что ей лучше избегать общества Чонгука. К счастью, сегодня у него столько гостей, что это будет нетрудно, а Кан Сыльги, если дать ей шанс, с лёгкостью займет все его внимание.

Короткий стук в дверь прервал ее размышления, и в комнате появилась Кэт, нагруженная подносом с завтраком. Лиса заставила себя улыбнуться. Она взяла поднос и принялась изучать его содержимое с притворным интересом.

– Спасибо вам, что принесли мне завтрак, Кэт. Я знаю, у вас много куда более важных забот: полон дом гостей. Меня бы следовало заставить ждать до полудня, раз уж я проспала до середины утра.

Кэт ответила своей любимой присказкой:

– По распоряжению хозяина. Ты вчера поздно легла, поэтому было велено тебя не будить, а мне приказали подать тебе завтрак, как только проснешься. – Старуха окинула девушку задумчивым взглядом. – Хозяин нынче в прекрасном расположении духа, хотя вчера протанцевал всю ночь напролет, а сегодня поднялся с зарей.

Итак, Чонгук «в прекрасном расположении духа». Лиса представила себе его взгляд с задорной и лукавой искоркой, и боль пронзила ее сердце. Делать вид, будто ничего не произошло, будет труднее, чем ей представлялось…

Остаток утра не принес Лисе никаких неприятных неожиданностей. Убедившись, что Чонгук уехал на прогулку с мужчинами, она принялась за работу, помогая Дженни развлекать тех дам, которые ещё не готовились к отъезду. Чонгук вернулся лишь в середине дня. Лиса заметила его широкоплечую фигуру посреди большого зала – он о чем-то весело спорил с ее дядей, оба они смеялись. У нее осталась лишь секунда, чтобы собраться с силами, прежде чем он обернулся. Его лицо тотчас же осветилось особой потайной улыбкой, незаметной посторонним, которая мгновенно отозвалась в ее сердце. Она едва удержалась от ответной улыбки.

Проложив себе дорогу сквозь толпу друзей, Чонгук подошёл к ней.

– Ты пропустила великолепное утро, соня, – шутливо упрекнул он. – У меня было большое желание тебя разбудить, когда я проходил мимо твоей комнаты на рассвете.

Лиса притворилась, что не замечает его волнующего полушепота. «Он на такие штуки мастер», – напомнила она себе и, собрав воедино всю свою гордость, ответила лишь небрежной усмешкой.

– Кэт совершенно напрасно позволила мне проспать чуть ли не до полудня, милорд, предоставив всех ваших гостей заботам бедной Дженни. По правде говоря, мне некогда: надо выполнить поручение леди Ким. Я и без того уже слишком задержалась.

Проскользнув мимо него, она торопливо удалилась, но все же успела заметить выражение удивления и обиды, промелькнувшее в его глазах.

Весь остаток этого долгого и злосчастного дня прошел в хитроумных маневрах. Действуя с величайшей осмотрительностью, Лиса сумела ни разу не попасться на глаза Чонгуку. Несколько раз они чуть было не столкнулись нос к носу, но большей частью она умудрялась находить себе занятия в самых отдаленных уголках замка. Даже когда он попросил Кэт позвать ее, она отослала старую служанку, неуклюже сославшись на то, что ей сейчас некогда.

К вечеру Лиса почувствовала себя совершенно разбитой. Ей до смерти надоело притворяться веселой среди людей, с которыми она была едва знакома. Голова у нее болела, ей хотелось остаться одной. Она незаметно выскользнула в боковую дверь и с тяжелым сердцем побрела по двору к конюшням. Вот уже два дня, как она не видела Касси: если так и дальше пойдет, кобыла, пожалуй, ее не узнает…

В конюшне было полутемно, и в этот час в ней не оказалось ни одного человека.

Лиса медленно прошла по проходу между стойлами, пока не добралась до денника Касси. Кобыла потерлась своей бархатистой мордой о ее руку, ткнулась любопытным носом ей в карман, почуяв припасенные там сушеные фрукты, которые Лиса позаимствовала в кухонной кладовой. Девушка погладила атласную шею, распутала пальцами узлы в густой черной гриве.

– Какая же ты у нас красавица, Касси! Мне будет жаль расставаться с тобой, когда я уеду. А ты будешь по мне скучать?

Кобыла томно взглянула на нее влажными черными глазами и снова потерлась носом об ее руку, проверяя, нет ли там еще чего-нибудь вкусненького.

– Все понятно: ты будешь скучать по лакомствам, которые я тебе приношу. Что ж, придется тебе завести дружбу с кем-нибудь еще, когда меня не будет…

– А далеко ли вы собрались, госпожа Манобан, осмелюсь спросить? – раздался знакомый голос у нее за спиной.

Лиса вздрогнула и удивленно обернулась. Чонгук стоял, прислонившись к стене конюшни. Его лицо казалось суровым, красивый рот был крепко сжат. Ни намека на улыбку! На краткий миг сердце у нее сжалось при мысли о том, что она причинила ему боль.

– Полагаю, рано или поздно мне придется отсюда уехать, – сказала она, вновь поворачиваясь к кобыле, чтобы не выдать свои истинные чувства.

– Вы уедете только в том случае, если я так решу, но уж никак не раньше, – возразил он и как-то незаметно оказался в опасной близости от нее. – Весь день я пытался с вами встретиться, сударыня. Только не говорите мне, что вам об этом ничего не известно.

Его голос звучал сдержанно, но она расслышала в нем глухое недовольство.

– Мне надо было помочь Дженни, – объяснила Лиса, чувствуя, как сердце начинает биться учащенно.

– И все-таки, я думаю, вы могли бы уделить мне минутку, если бы у вас было на то желание. Что случилось, милая? – спросил он с внезапно прорвавшейся нежностью в голосе.

Лиса виновато отвела взгляд и слепо уставилась на грубо обструганные доски пола.

– Ничего, – пробормотала она и пожала плечами с деланным безразличием.

– Черт бы тебя побрал, девочка! Что за игру ты затеяла? – взорвался Чонгук. – Может, вчерашняя ночь мне приснилась? Или тебе просто нравится выставлять меня дураком?

Помимо совершенно явственного раздражения, в его голосе ей почудилось что-то еще. «Неужели боль?» – спросила себя Лиса. А может быть, она ошиблась, и Чонгук вовсе не пытался ее обольстить из мести к её отцу? Но если так, тогда тем более необходимо как можно скорее прервать отношения, изначально лишенные будущего. Знакомство с ней не принесет Чону ничего кроме неприятностей.

– Вчера ночью было слишком много вина и лунного света – вот и все, – произнесла Лиса дрожащим голосом. – А сегодня утром я все обдумала и поняла, что мне это не нужно. Не сомневаюсь, ты согласишься со мной. Это… это была просто случайность.

Она отвернулась, собираясь уйти, но в ту же секунду он выбросил руку вперед, преграждая ей путь.

– А тебя не интересует, что я думаю по этому поводу? – прошептал Чонгук, наклонившись к самому ее лицу. – Или тебе просто нравится сводить мужчин с ума подобным образом? Богом клянусь, мне жаль, что я отпустил тебя вчера ночью!

Не говоря больше ни слова, он стремительно и властно привлек ее к себе, крепко обхватив одной рукой тонкую талию, а другой рукой – затылок. Его пальцы вцепились ей в волосы, губы больно смяли ее рот.

Лиса попыталась воспротивиться этому грубому натиску, столь непохожему на нежность, соединявшую их прошлой ночью, но очень скоро у нее пропала охота отталкивать Чонгука. Ее губы сами собой, помимо воли раскрылись навстречу его поцелую, язык робко ответил на его требовательный зов. Этот жаркий поцелуй пробудил в ней неудержимый трепет, затронул какую-то первобытную струну в ее душе, о существовании которой она до сих пор не подозревала. Позабыв о сопротивлении, Лиса прижалась губами к его губам, прильнула к нему всем телом, опровергая своей молчаливой страстностью только что произнесенные слова.

Постепенно его медвежий захват смягчился, губы перестали терзать ее рот, поцелуй, начавшийся столь бурно, стал долгим и нежным. Наконец Чонгук оторвался от нее, и Лиса вдруг почувствовала себя чуть ли не обездоленной, когда поцелуй прервался. Почти ничего не изменилось, но она яснее, чем когда-либо, поняла, что ее место – рядом с ним, в его объятиях. И именно этому было не суждено осуществиться! На нее обрушилась жестокая действительность, и она закрыла глаза, подавленная ощущением беспомощности.

– Что случилось, Лиса? – спросил Чонгук с тревогой в голосе.

Он ласково обхватил ладонями ее лицо, заглянул в глаза. Лиса сделала глубокий вдох и попыталась заговорить, хотя ей мешала судорога, перехватившая горло:

– Мой… мой отец никогда не допустит никаких отношений между нами, и ты не хуже меня знаешь это. Кроме того, мне недолго осталось здесь пробыть, поэтому нам лучше прекратить все это, пока не поздно.

– А ты сама хотела бы уехать?

Глаза Лисы широко раскрылись, она посмотрела на него в растерянности.

– Ты же прекрасно знаешь, что нет!

Довольная улыбка расплылась по лицу Чонгука. Он наклонился и наградил ее таким глубоким поцелуем, что она задохнулась.
Спустя несколько минут он продолжил:

– В таком случае тебе не о чем беспокоиться, милая, – сказал Чонгук, подняв голову. – Предоставь это мне; я уже разработал план.

– Но я не хочу, чтобы у тебя были неприятности из-за меня!

– У меня начались неприятности с тех пор, как я появился на свет, – беспечно отмахнулся он. – Если не веришь мне, спроси у Дженни. Отец устраивал мне порку не реже чем раз в неделю, а уж твоего отца я и подавно не боюсь. Тут весь фокус в том, чтобы перехитрить старого лиса. Но не беспокойся, у меня в этом деле большой опыт.

Чонгук улыбнулся, плутовски подмигнул ей, и сердце Лисы мгновенно растаяло.

– Верь мне, – добавил он шепотом и обнял ее.

Лиса позабыла обо всем на свете. Ничего не осталось, кроме его крепких, надежных рук и губ, требующих от нее ответа. Но потом сквозь дымку страсти, окутавшую ее сознание, пробился смутный посторонний звук: кто-то нарочно громко прочищал горло. Звук повторился, а затем раздался насмешливый голос Джина:

– Извините, сэр, но леди Дженни и Мин Юнги разыскивают вас обоих. Я им сказал, что видел, как вы направлялись к конюшне.

Лиса спрятала пунцовое от смущения лицо на груди Чонгука, а он поднял голову, не размыкая кольца обнимающих ее рук.

– Спасибо, Джин, – невозмутимо произнес он. – Ступай, мы сейчас придем.

Когда Джин вышел, Лиса, сгорая от стыда, подняла взгляд на Чонгука и, увидев, что он улыбается, опять залилась краской.

– Не надо стыдиться Джина, милая, – сказал Чонгук и ласково погладил ее по волосам. – Он знает все мои секреты, и, поверь, такого верного наперсника могла бы пожелать себе любая дама. Было бы гораздо хуже, если бы нас здесь обнаружили моя сестра и твой дядя. Юн запросто мог бы решить, что я играю твоими чувствами, и войти в роль разгневанного родственника. Я так и вижу, как он хватается за меч.

Лиса сделала именно то, чего добивался Чонгук: она улыбнулась. Через несколько минут они с самым невинным видом вышли во двор и лицом к лицу столкнулись с конюхом, который вел в конюшню взмыленную лошадь. Чонгук остановился как вкопанный: вид загнанного коня сразу насторожил его. Что бы это могло значить? Никто из членов его клана не посмел бы так обращаться с лошадью, если только…

Он кинулся бегом через весь двор. Лиса подхватила под руку смертельно побледневшую Дженни, и они обе бросились бежать за Чонгуком, молча вознося молитвы и совсем забыв, что дамам бегать не подобает.

Чонгук достиг ступеней крыльца в тот самый миг, когда измученный, забрызганный до самой макушки грязью гонец выскочил из дверей ему навстречу. Однако Чон не успел задать ему ни одного вопроса: его опередила Дженни.

– Что-нибудь случилось с Джуном? – воскликнула она, глядя на посланца широко открытыми от страха глазами.

– Нет, о вашем муже нет никаких известий.

Дженни судорожно перевела дыхание. От слабости у нее подогнулись колени, и ей пришлось опереться на рядом стоящую Лису.

– Слава богу, – прошептала она.

Лиса обняла ее и ласково погладила по плечу.

– Говори толком, в чем дело? – нетерпеливо потребовал Чонгук. – Что тебя заставило так спешить?

– Это Марк Манобан, – ответил гонец сиплым от усталости голосом. – Он скачет сюда и коня своего не жалеет.

Чонгук нахмурился:

– С ним вооруженный отряд? Сколько клинков?

– Меньше двух десятков, сэр, но все вооружены до зубов.

Чонгук некоторое время молчал, сосредоточенно размышляя.

– Вряд ли он приехал искать драки: для этого у него слишком мало людей. Даже этот юный сорвиголова не рискнет атаковать Кеймри с такими силами. Не исключено, что это обманный маневр… – Он задумчиво потер подбородок и пристально взглянул на гонца. – Почему меня раньше не предупредили?

– Манобан и его советники уехали в Эдинбург, но юный Марк неожиданно вернулся с границы. Думаю, он узнал об исчезновении сестры, только когда приехал домой. Он задержался лишь для того, чтобы перекусить и поменять лошадей, и тут же выехал со своим отрядом. Мы узнали о его намерениях по чистой случайности, сэр. Мне повезло, что я его опередил: у меня лошадь резвее, и ехал я без отдыха.

– Что ж, ты все сделал правильно, мой мальчик. Стало быть, юный щенок действует по собственному усмотрению, а Манобан об этом ничего не знает. Отлично! Мы можем выиграть очко в этой игре. – Чонгук повернулся к Лисе; холодная усмешка искривила его губы, но не затронула глаз. – Вам будет приятно встретиться с братом, сударыня?

Лиса заметила нотку враждебности в его голосе, вновь напомнившую ей о разделявшей их пропасти. Неужели этот жестокий и опасный человек совсем недавно целовал ее с такой нежностью?

– Да, конечно, я буду рада, – не менее холодно ответила она и повыше подняла голову, чтобы скрыть свое смятение.

Чонгук повернулся к Джин:

– Собери здесь два десятка людей. Пусть они будут вооружены, но так, чтобы это не бросалось в глаза: не надо никого тревожить. Соберитесь в зале, играйте в кости, но будьте наготове. Постараемся избежать стычки, если только Марк не начнет первый. Мы с Юн поднимемся наверх; если Манобан захочет поговорить со мной – я к его услугам. Но, богом клянусь, никому не удастся застать нас врасплох!

Они вошли в зал. Лиса в растущем смятении следила, как Чонгук отрывисто отдает команды, а все окружающие ловят каждое его слово. Даже ее дядя, по-видимому, не решался оспаривать приказы своего друга. Она с ужасом подумала о своем младшем брате. Он сломя голову спешил угодить прямо в расставленную ему ловушку.

– А каковы будут ваши распоряжения относительно меня, милорд? – сухо спросила она. – Ведь мне тоже, вне всякого сомнения, уготована некая роль в этой игре?

– Вы, сударыня, пойдете с нами наверх, – ответил он, даже не взглянув в ее сторону. – Я хочу, чтобы вы были рядом.

Чонгук вытащил меч из ножен, взвесил его в руке и снова спрятал. Лиса нервно облизнула губы. Неужели он и вправду замышляет убить Марка?! Нет, быть того не может!

– Что вы собираетесь делать с моим братом, когда он попадет в западню? Вы сами сказали, что ваши силы не равны: у него слишком мало людей. Это будет умышленное убийство, Чон Чонгук!

Чонгук резко обернулся, брови его сошлись на переносице.

– Я ничего не собираюсь делать с этим мальчишкой, разве что предложу ему кружку пива и свое гостеприимство. Но вот что собирается делать он сам – это другой вопрос. Жизнь в горах приучает человека быть всегда начеку, миледи. Я в ответе за своих людей, и ничего важнее для меня нет.

Полная самых дурных предчувствий, Лиса последовала за Чонгуком наверх, в его кабинет. Ее пробирал озноб, и даже огонь в большом камине не помогал унять дрожь. Опустившись в кресло с бархатными подушками, она постаралась успокоиться и убедить себя, что Чонгук не причинит зла Марку.

Несколько минут спустя топот копыт возвестил о приближении отряда. Лиса занял место у окна, наблюдая за суетой во дворе, а Чонгук небрежно прислонился к стене у камина. Он ждал.

Лиса почувствовала, что ладони у нее взмокли, и ей пришлось обтереть их о платье. Поймав взгляд Чонгука, она заметила, что его суровое лицо смягчилось.

– У меня нет ни малейшего желания вредить парню, Лиса…

Стук сапог на каменных ступенях заставил ее в тревоге повернуться к дверям. Снаружи раздался звон шпор, и дверь распахнулась настежь. Марк ворвался в комнату, Джин шел за ним по пятам.

Младший брат Лисы оказался высоким и сильным – настоящий молодой великан. Он выглядел старше своих семнадцати лет. Увидев его, Лиса почувствовала, как ее сердце наполняется гордостью: Марк сильно вырос с тех пор, как она видела его в последний раз. От прежнего мальчика не осталось и следа, если не считать копны золотисто-каштановых волос и проницательных серых глаз, унаследованных им от отца.

– Марк… – прошептала она, едва веря своим глазам.

Он в несколько шагов пересек комнату и порывисто обнял ее.

– Значит, ты и вправду здесь! Я надеялся, что это всего лишь слухи. – Он беспокойно заглянул ей в лицо. – С тобой все в порядке? Тебе не причинили вреда?

– Нет, Марк, – торопливо заверила его Лиса, – я цела и невредима, поверь мне. И я очень рада тебя видеть.

Взяв ее за руку, как в детстве, Марк повернулся к двум мужчинам, стоявшим на другом конце комнаты.

– Что это за низость, Чон?! С каких это пор горцы стали похищать невинных девушек ради забавы? До меня и раньше доходили разного рода скверные слухи о тебе, но до сих пор я им не верил.

Чонгук окинул кипящего от возмущения молодого человека невозмутимым взглядом.

– Я бы поостерегся рассуждать о низости, будь моя фамилия Манобан, – негромко произнес он. – На мой взгляд, низостью является незаконный арест и публичное избиение двух ни в чем не повинных людей, не говоря уж о несовершеннолетних детях.

– Они атаковали отряд английской армии и убили шестерых, – сердито возразил Марк, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

Чонгук презрительно фыркнул.

– По-моему, даже ты не веришь этой сказке, мальчик. Ты прекрасно знаешь, что это ложные обвинения.

Лиса заметила, как ее брат потянулся к рукоятке меча, и обеими руками обхватила его руку выше локтя.

– Прошу тебя, Марк, не надо устраивать потасовку! Клянусь тебе, никто не причинил мне вреда, ко мне здесь все относятся с отменной учтивостью. Сюда даже приехал наш дядя, он охраняет мою честь…

– Ну в этом больше нет нужды: теперь я здесь, и я увезу тебя домой.

Он бросил яростный взгляд на Чонгука, словно ожидая возражений.

– Мне кажется, что молодая леди желает продлить свой визит, – негромко заявил Чонгук, – а мы так рады ее обществу, что не вынесем столь скорого расставания.

– Это означает, что ты попытаешься помешать мне отвезти сестру домой?

Мин Юнги отделился от стены.

– Да будет тебе, племянник, лучше присядь и выпей пива. Давай поговорим как разумные люди. Девочке не причинили никакого вреда, и нечего поминутно хвататься за меч.

Марк повернулся к дяде. В его серых глазах светилось холодное презрение.

– Я разочарован вашим попустительством, дядя… разочарован, но не удивлен. Когда я вижу, как вы дружелюбно общаетесь с этим отъявленным негодяем, мне становится стыдно за наше родство.

В голубых глазах Мина появился стальной блеск, на его скулах зашевелились желваки.

– Можешь стыдиться, если хочешь, малыш, но от кровного родства вот так запросто не отмахнешься, нравится тебе это или нет.

Напряжение в комнате нарастало. Лиса решила, что надо увести отсюда брата, пока не пролилась кровь. Она повернулась к Чонгуку, бросив на него умоляющий взгляд.

– Сэр Чонгук, позвольте мне поговорить с братом наедине. Я уверена: как только он все поймет, вам легче будет объясниться.

– Нет.

Лиса уставилась на него в изумлении.

– Чонгук, пожалуйста, я…

– Я сказал нет! – резко перебил он, и Лиса невольно отшатнулась: Чон не позволял себе говорить так даже с конюхами.

Его грубый тон подействовал на Марка как удар хлыстом.

– Так ты собираешься и дальше держать ее здесь взаперти? – вскричал он. – И чего ты намерен добиться подобным образом?

Чон решительно двинулся вперед по устланному коврами полу. Схватив подбородок Лисы длинными точеными пальцами, он заставил ее повернуть голову, как будто приглашая всех полюбоваться тонким нежным профилем.

– Твоя сестра – очень красивая девушка, малыш, – проговорил Чонгук тоном знатока и убрал руку прежде, чем Лиса успела сама вырваться. – Я уверен, что смогу найти ей применение, – добавил он, глядя на Марка и саркастически подняв бровь.

Лиса смотрела на Чонгука, не зная, что и думать. Ей не верилось, что это тот самый человек, который совсем недавно так нежно обнимал ее.

Рука Марка молниеносным движением легла на рукоятку меча. Лиса ахнула, увидев, как блеснули несколько дюймов стали, показавшиеся из ножен. Чонгук тоже взялся за эфес своего клинка. В комнате установилась такая глубокая тишина, что было слышно тиканье французских бронзовых часов на каминной полке. Некоторое время мужчины яростно мерили друг друга взглядами через разделявшее их небольшое пространство. Наконец Чонгук с громким щелчком задвинул меч обратно в ножны.

– Не хочу, чтобы меня обвинили в детоубийстве. Я не убиваю глупых, самонадеянных сопляков, – презрительно бросил он. – Но советую тебе не испытывать мое терпение. У меня руки чешутся перегнуть тебя через колено и всыпать как следует.

Марк шагнул вперед и остановился прямо напротив Чонгука.

– Я тебя не боюсь, Чон, – проговорил он так тихо, что Лисе пришлось вытянуться в струнку, чтобы расслышать. – Можешь сколько угодно смеяться над моей молодостью, но, если хоть один волосок упадет с головы моей сестры, я тебя из-под земли достану… и ты мне заплатишь!

Неожиданная улыбка медленно расплылась по лицу Чонгука.

– Ты не дурак подраться, малыш, я это сразу понял. Думаю, в тебе больше крови Минов, чем ты сейчас готов признать. Только учись придерживать язык, а не то он убьет тебя раньше, чем ты станешь мудрее. Шотландии нужны такие молодцы, как ты. – Он отошел в сторону и убрал руку с рукояти меча. – А теперь уноси ноги, пока я не забыл, что враждую не с тобой.

Марк молча переводил взгляд с Чонгука на Лису, явно не зная, что предпринять.

– Ступай, малыш, – тихонько посоветовал Юн. – С твоей сестрой ничего плохого не случится.

Повернувшись на каблуках, Марк направился к двери.

– Мы скоро вытащим тебя отсюда, Лис, – пообещал он, задержавшись на пороге. – Я обещаю.

Лиса услыхала стук его шагов на ступенях, потом его голос во дворе, отдающий краткие команды прибывшему с ним отряду, и на секунду закрыла глаза, чувствуя несказанное облегчение: ей все еще не верилось, что он покидает Кеймри целым и невредимым. Потом, не произнеся ни слова, она поднялась и нетвердыми шагами направилась к дверям. В коридоре ей повстречалась взволнованная Дженни, однако Лиса, не отвечая на ее вопросы, прошла мимо и скрылась в своей комнате. К сожалению, одиночество не принесло облегчения. Напрасно она металась по комнате, отчаянно пытаясь примирить борющиеся в душе противоречивые чувства. За последние двадцать четыре часа она столько раз переходила от восторга к отчаянию и обратно, что теперь чувствовала себя абсолютно разбитой.

Чего добивается от нее Чонгук, какие цели он преследует, что им движет? Ясно одно: для достижения этих целей он не остановится ни перед чем и использует ее так, как сочтет нужным. И с какой легкостью, с помощью одного поцелуя Чонгук убедил ее в своей искренности… Слава богу, глаза у нее открылись, пока ещё не стало слишком поздно!

Солнце закатилось, и Кэт пришла звать ее к ужину, но Лиса отказалась спуститься, сославшись на головную боль.

Она понимала, что не сумеет заснуть, но все-таки переоделась в ночную рубашку и улеглась в постель. Ей хотелось, чтобы этот кошмарный день поскорее закончился. Может быть, утром ей удастся понять, какие коварные планы скрывались в действительности за нежными словами Чонгука…

Негромкий стук в дверь прервал ее размышления. Лиса вздрогнула и натянула одеяло до самого подбородка.

– Кто там? – спросила она.

– Чонгук.

Лиса тяжело вздохнула. В эту минуту ей меньше всего хотелось встречаться с ним.

– Я уже легла. Это не может подождать до завтра?

Дверь распахнулась, и Чонгук без колебания вошел в комнату...

« следующая глава на 8 ⭐»

P.s Я решила добавить интриги и поэтому сократила немного главу 😏😙❤