11 глава
Сильный ветер, гнавший по небу облака, развевал волосы Чонгука. Попадая в глаза, они мешали ему как следует разглядеть синюю амазонку Лисы, исчезающую за деревьями. Он стоял, наклонившись над парапетом, и смотрел вдаль, пока хвост английского отряда не скрылся в лесу. Сокрушительное чувство потери обрушилось на него, вытеснив на мгновение даже острую ненависть к Тэну Манобану.
Яркие знамена над стенами замка громко шелестели, трепеща на свежем морском ветру. Стоявшие вокруг него воины, члены клана, неловко переминались с ноги на ногу и обменивались
многозначительными взглядами.
Наконец Чонгук отвернулся от опустевшего луга, его мрачное лицо как будто окаменело.
- Дьюгалл, отведите людей внутрь, но оставьте две дюжины патрулей на стенах. Остальные могут отдохнуть, но пусть сохраняют готовность к бою. На ночь усильте патруль до трех дюжин.
- Вы ожидаете подвоха, сэр? - спросил Дьюгалл, прищурив карие глаза под густыми седеющими бровями.
Чонгук пожал плечами:
- От Манобана можно ожидать чего угодно.
Он повернулся и направился к лестнице, почти не слыша ликующих криков своих людей, которые приветствовали во дворе возвращение Кимов и сэра Пак Джихвана. По дороге он зашёл к себе в кабинет, налил в стакан щедрую порцию неразбавленного виски и проглотил одним духом. Спиртное помогло ему обрести некое подобие равновесия и вздохнуть свободнее: по крайней мере, стальной обруч, стянувший грудь, немного ослаб. Господи, эта прощальная сцена с Лисой оказалась сущим адом! Чонгук устало потер глаза, словно в надежде стереть из памяти ее побледневшее лицо и полные слез глаза. Что ж, со своей задачей он справился отлично - уж теперь она точно будет его ненавидеть...
С тяжелым вздохом он открыл дверь - и его тут же оглушил восторженный крик. Небольшой, но стремительный вихрь пролетел по коридору и бросился прямо к нему на руки.
- Дядя Чонгук, я знал, что вы нас выручите, я знал! Я им с самого начала говорил! - торжествующе кричал юный Ким Мин Су.
Чонгук ласково улыбнулся, глядя на чумазую детскую рожицу. Они с Мин Су вместе спустились в общий зал, и там к ним сразу подошел Ким Намджун.
- Мин Су верил, что вы можете разнести по камешку нашу тюремную камеру, - пояснил он, любовно улыбаясь младшему братишке.
- Ясное дело, парень. Ты же не думал, что мы вас там бросим, чтобы из вас воспитали примерных английских подданных?
Чонгук взъерошил темные волосы Мин Су.
- Конечно, это было бы здорово, но уж очень хлопотно. Нет, я придумал куда более удачный план. Ты только представь: я даже за порог не вышел. Дал возможность Манобану подвезти вас прямо к моим воротам!
Чонгук протянул руку Хенджину, внимательно вглядываясь в усталое лицо племянника. Мальчик сильно изменился, и дело было вовсе не в слипшихся от грязи черных волосах и не в темных кругах под ярко-синими глазами. После того, как четырнадцатилетний Хенджин побывал в мрачной подземной темнице тюрьмы Толбут, в нем не осталось ничего детского.
- Ну, как ты себя чувствуешь, став мужчиной, сынок? - тихо спросил Чонгук.
- По правде говоря, сэр, мне никогда в жизни не было так больно.
Рукопожатие Чонгука стало ещё крепче, глаза его смотрели сурово.
- Тэн Манобан заплатит за каждый удар, который он тебе нанес. Это я обещаю.
К ним подошел Ким Намджун и положил шурину руку на плечо.
- Не надейся, что тебе удастся обойтись без меня, Чонгукс. У меня свои счеты с Манобаном, и я обижусь, если ты оставишь все веселье только для себя одного.
- И меня тоже возьмите в свою компанию, - вставил Пак Джихван из своего кресла у огня.
Его внушительная фигура сильно уменьшилась в размерах с тех пор, как Чонгук видел его в последний раз, обычно добродушное лицо казалось напряженным и суровым.
- Я знал, что могу рассчитывать на вас, - сказал Чон, - но торопиться не следует. Надо правильно выбрать время, а не то вместо всякого сброда под командой Тэна нам придется иметь дело с регулярной королевской армией. У меня нет особого желания быть повешенным за измену.
Намджун кивнул в знак согласия.
- А Дженни знает, что мы уже здесь? - спросил он.
- Я послал к ней гонца, но приказал носа не высовывать за ворота до завтрашнего утра. Впрочем, я неплохо изучил свою сестру. - Чонгук улыбнулся. - Она наверняка выйдет из дому сегодня вечером, сказав себе, что уже утро, и будет здесь завтра к полудню.
- Я буду рад ее видеть, - простодушно признался Ким.
* * *
День прошел в мирной суете. Бывшие пленники постепенно привыкали к вновь обретенной свободе. Они смыли с себя накопившуюся в тюрьме грязь, плотно поели, поспали и снова сели к столу, отпуская шуточки по поводу не слишком веселых условий своего недавнего заключения. Поскольку Чонгук все ещё ожидал нападения, праздничный ужин прошел непривычно тихо. Эль в этот вечер не тек рекой, как обычно; воины по очереди отдыхали и сменяли друг друга в карауле на стенах замка.
После ужина Чонгук провел гостей в свой просторный кабинет, чтобы в узком кругу обсудить коварство Манобана и равнодушие короля. Мальчики жадно ловили каждое слово взрослых, однако около полуночи глаза у Мин Су начали слипаться, а голова - неудержимо падать на грудь.
- А ну-ка марш в постель, парень! Ты уже совсем сонный, - с улыбкой заметил Чонгук, наклонившись и встряхивая мальчика.
Мин Су вздрогнул и выпрямился.
- Я не спал! - горячо запротестовал он. - Я просто... немного отдыхал.
Ким Намджун с любовью взглянул на своего младшего сына, с трудом сдерживая улыбку.
- Тебе давно уже пора в постель, малыш. Я же вижу, ты задремываешь вот уже в третий раз.
- Но Хенджин ещё не идёт спать! Ну пожалуйста, сэр, можно мне тоже остаться, пока он не уйдет? - захныкал Мин Су. - Мы же с ним почти ровесники!
- Мы все скоро пойдем спать, - заверил его Чонгук. - Вот я, к примеру, просто мечтаю поскорей добраться до кровати. К тому же завтра здесь будет твоя мать, и она с меня голову снимет, если увидит темные круги у тебя под глазами. Мне совсем не хочется с ней объясняться. - Он встал. - Идем, я провожу тебя наверх.
В одной из многочисленных комнат замка для мальчика уже была приготовлена постель. Чонгук помог Мин Су раздеться, погасил все свечи и хотел уже задернуть штору, чтобы лунный свет не бил мальчику в глаза, как вдруг Мин Су жалобно попросил:
- Прошу вас, сэр... не надо... не надо ее закрывать.
- Но тебе будет мешать свет, сынок.
- Нет, не будет! Я повернусь на бок, вот так. Я... мне нравится свет.
Чонгук кивнул и направился к двери.
- Сэр... - Мальчишеский голосок стал совсем тоненьким, в нем чувствовались слезы. - А как можно научиться... - он всхлипнул, - быть мужчиной?
Этот вопрос и слезы в голосе мальчика застали Чонгука врасплох. Он вернулся к кровати и уселся на край рядом с маленькой, свернувшейся калачиком фигуркой.
- Ну... этому вроде как учишься постепенно. Трудно сказать, как это происходит. Мужчина воспитывается на примере того, что он видит, чему его учит жизненный опыт... Ну, словом, этому нельзя научиться за один день.
- А я все никак не могу научиться! Мне смелости не хватает, - признался Мин Су, тяжело вздохнув. - Мне было страшно, дядя Чон, мне все время было страшно. Отец и сэр Пак не боялись... и Хëнджин тоже... даже когда солдаты вытащили их на площадь. - Он шмыгнул носом. - Мы думали, их п-по... повесят. - Мин Су сел на постели и судорожно ухватился за руку Чонгука. - Я не хочу быть трусом, сэр. Хуже этого ничего быть не может! Скажите, как мне научиться быть храбрым?
Чонгук обнял мальчика за плечи и крепко прижал к себе.
- Быть мужчиной - это не значит никогда ничего не бояться, Мин Су, - негромко объяснил он. - Только дурак никогда ничего не боится, но дураки долго не живут. Страх очень полезен, если от него человек умнеет.
- Но ведь вы никогда ничего не боитесь!
Улыбаясь в темноте, Чонгук начал осторожно подбирать слова.
- Мне жаль тебя разочаровывать, старина, но я часто испытываю страх. Просто то, что ты чувствуешь, это одно, а как себя ведёшь - совсем другое дело. Настоящий мужчина может испытывать страх, но при этом он держится с достоинством и не подает виду, особенно в присутствии врагов. Ты не трус, мальчик мой, нет, совсем не трус. Поверь, твой отец и Намджун чувствовали то же самое, что и ты. Просто у них опыта больше, и они умеют скрывать свой страх.
- Вы правда думаете, что мой отец тоже боялся?
- Конечно, боялся... немного. Я в этом уверен. Будь я на его месте, я бы тоже боялся. Вы, парни, попали в чертовски скверный переплет!
- Но как же мне научиться не показывать, что мне страшно? - стоял на своем Мин Су. - В следующий раз я хотел бы вести себя, как отец... или хотя бы как Хëнджин.
- А я молю бога, чтобы следующего раза вовсе не было, - засмеялся Чонгук. - Мин Су, ты большой молодец, но тебе всего десять лет, ты не можешь владеть собой, как взрослый мужчина. Пройдут годы, и ты многому научишься... жизнь тебя научит. В один прекрасный день ты проснешься настоящим мужчиной и даже сам не будешь знать, как это получилось. Главное, быть сильнее собственного страха и не давать ему овладеть тобой.
Мальчик долго молчал, обдумывая его слова.
- Ну, значит, я не вел себя как трус, пока мы были у англичан, - решил он наконец. Его маленькие ручки обвились вокруг шеи Чонгука, он вздохнул и доверчиво положил голову ему на грудь. - Я знал, что вы нас вытащите. Я все время повторял себе это в темноте, когда все уже спали.
Чонгук зарылся лицом в волосы мальчика, крепко прижимая его к себе. Острое чувство вины внезапно охватило его. Как он мог находить блаженство в объятиях Лалисы Манобан, пока этот маленький мальчик так доверчиво ждал его помощи в темных подвалах самой страшной тюрьмы Шотландии? Как он мог позабыть о родных ему людях хотя бы на минуту, пока строил планы, как бы не дать Лисе вернуться к Манобану?
Чонгук в последний раз обнял мальчика и уложил его на подушку, а потом подоткнул одеяло со всех сторон.
- А теперь спи, старина, - сказал он, поднимаясь с кровати.
- О, сэр, теперь вы можете задернуть занавеску, - сонно пробормотал Мин. - Вы были правы, мне не нужен свет.
- Ладно, малыш.
Оказавшись за дверью, Чонгук остановился и задумался о том, сколько мудрости требуется, чтобы быть отцом. Он хорошо помнил своего отца, помнил его поразительное терпение и понимание. Только благодаря этому его сын, которому предстояло рано повзрослеть, сумел встретить суровую действительность лицом к лицу, как подобает мужчине. Давно уже ему не приходилось ощущать такой острой тоски по ушедшему. В этот момент он как никогда нуждался в мудром совете отца. Какое решение принял бы на его месте его отец?
Чонгук сознавал, что исполнил свой долг, отдав Лису в обмен на свободу близких ему людей: у него не было другого выхода. Но как ему теперь жить, как избавиться от боли в груди?.. Он тяжело вздохнул. Ему требовался совет отца, а ещё больше - доброта и понимание матери. Ещё ребенком он шел со всеми своими болями и обидами к ней, и она помогала ему залечивать не только синяки и ссадины, без которых не обходится ни один подрастающий мальчишка, но и душевные раны, уязвленную гордость, неуверенность в себе. Она стала лучшим другом своему сыну, именно ей он доверял все свои секреты, к ней обращался за советом, зная, что она никогда не подведет и всегда будет знать, что делать.
Чон Со Ён всем сердцем любила свою семью; удары, которые обрушивала на нее судьба, она выдерживала с гордым достоинством и непоколебимой верой в мудрость всевышнего. Она пережила смерть троих детей: двое родились бездыханными, третий не дожил до года. Даже потерю супруга она перенесла с таким неслыханным мужеством, до которого сам Чонгук, по его собственному убеждению, не смог бы возвыситься. Именно леди Чон в тот день приказала устроить круговую оборону Кеймри и сумела отразить атаку Кэмпбеллов, пока восемнадцатилетний Чонгук стоял, застыв от ужаса, над изуродованным телом своего отца. Он вспомнил, как мать утешала и поддерживала своего убитого горем сына, хотя сама была бы вправе потребовать от него утешения и поддержки... Да, мать поняла бы, что он сейчас переживает, и нашла бы для него слова утешения. Но сейчас он был мужчиной, главой клана, члены которого полагались на него. И ему оставалось лишь молить бога, чтобы он даровал ему мудрость.
Когда Чонгук открыл дверь, мужчины все еще были заняты разговором.
- Надеюсь, этот надоедливый мальчишка не вынул из тебя всю душу своими расспросами, Чонгук? - добродушно осведомился Ким Намджун. - Я уже чуть было не послал Хенджина тебе на помощь.
- Вовсе нет. Мин Су хороший мальчик, я всегда рад с ним поболтать. - Чонгук бросил взгляд на Хëнджин. - Они у тебя оба славные парни. Родители могут гордиться ими по праву.
Хëнджин покраснел, как маков цвет, услыхав похвалу от своего кумира, а Намджун улыбнулся и положил руку на плечо сыну.
- Верно, Чонгук я горжусь всеми своими детьми - включая девочек, которые остались дома. Кстати, тебе бы тоже давно пора устроить в доме детскую и гордиться собственными сыновьями.
- Но сначала мы должны найти ему жену, - шутливо заметил Хëнджин.
Дункан Маккензи поперхнулся элем, однако Чонгук как ни в чем не бывало улыбнулся мальчику.
- Можно заиметь детей и не обзаводясь женой, дружище. Разве отец не поговорил с тобой об этом как мужчина с мужчиной?
Хëнджин смущенно усмехнулся, потом чопорно поджал губы.
- Разумеется, я в этих делах ничего не смыслю, но мама говорила, что детей лучше заводить от законной жены.
Ким расхохотался и обернулся к шурину.
- Раз уж мы заговорили о женском поле, Чонгук, расскажи, как ты нашел дочку Манобана? В Эдинбурге говорили, что она чудо как хороша. Бьюсь об заклад, что бедный граф Манобан весь извелся от беспокойства. Ведь ему известно, что ты питаешь слабость к юным красоткам.
Плечи Чонгук едва заметно напряглись, он отвернулся и плеснул себе в стакан виски из серебряной фляги на столе. Во внезапно наступившей тишине Джин бросил недовольный взгляд на Кима и тотчас же опустил глаза.
- Она и вправду очень красива. Пожалуй, я в жизни не встречал женщины прекраснее, - спокойно ответил Чонгук, разглядывая янтарную жидкость в своем стакане. - К тому же она не из трусливых английских жеманниц, в ней сказывается кровь Минов... хотя в доме Манобана ей это вряд ли поможет.
Проглотив свой напиток залпом, он отошел к окну и молча уставился в ночную тьму. Джин нарочно начал разговор о чем-то постороннем, и беседа между мужчинами потекла своим чередом. Вскоре Дункан Маккензи широко зевнул и кряхтя поднял свою внушительную тушу из кресла.
- Ну, парни, мы с Джайлзом отправляемся на боковую, а не то не добраться нам завтра дотемна до замка Шилдэг. Желаем вам всем хорошенько выспаться, и пусть вам снятся только приятные сны - не то что в тюрьме.
Чонгук поспешно поднялся.
- Я, с вашего позволения, тоже откланяюсь. Мне нужно обойти посты, может быть, караульные что-нибудь заметили. Если вам что-то понадобится, Джин о вас позаботится. Желаю приятных снов.
Он был рад выбраться из кабинета, который вдруг показался ему очень тесным. Поднявшись на крепостную стену, Чонгук с наслаждением вдохнул свежий и чистый ночной воздух. Проклятая луна, как и прошлой ночью, щедро заливала землю своим кротким серебристым светом. Если бы он опять пошел на берег, волны точно так же, как и вчера, омыли бы его ноги, да и звезды столь же весело подмигивали бы ему с небес. Все осталось прежним, кроме одного: в эту ночь рядом с ним не было Лиса...
Чонгук тихо выругался и стиснул кулаки, пытаясь овладеть собой.
«Я веду себя как влюбленный школьник, - с отвращением подумал он. - А ведь у меня есть дела поважнее».
- Вы меня звали, сэр? - окликнул его из темноты знакомый голос.
- Нет, - отрезал Чонгук. - Ах да... Дьюгалл... я действительно искал вас. Как обстоят дела?
- Все тихо. Никакого движения, разве что несколько оленей вышли на луг.
Мужчины замолчали, вслушиваясь в тишину лунной ночи.
- Сегодня он не придет, - тихо сказал Чонгук. - Тэн слишком хитер. Он знает, что я готов к нападению.
- Кто может угадать, что взбредет в голову этому черту? - ворчливо пробормотал Дьюгалл. - Может, он сейчас видит третий сон у себя в Рэнли, а может, следит за нами из темноты.
Чонгук вгляделся в темнеющий за лугом лес.
- Я точно знаю, что он там, - с неожиданной уверенностью сказал он. - Я ему нужен позарез, но он не станет рисковать, пока не будет уверен, что все козыри у него в руках.
Старый солдат почувствовал, как волосы шевельнулись у него на затылке от суеверного страха. Некоторые поговаривали, что молодой Чон наделен даром ясновидения: уж больно ловко он предугадывал шаги своих врагов. Дьюгалл тоже прищурился, пытаясь угадать, что разглядел в ночной темноте молодой лорд, но ничего не заметил.
Торопливо отдав несколько коротких приказов, Чонгук удалился в свою спальню и устало опустился на широкую кровать под пологом. День выдался тяжелый, он был измучен и телом, и душой, но сон упорно не шел к нему. Вглядываясь в темноту, Чонгук попытался представить себе, где проводит эту ночь Лиса. Думает ли она о нем? Или уже выбросила его из головы? Вряд ли она вспоминает о нем по-доброму. Он нарочно причинил ей боль, чтобы она поскорее его забыла. Теперь ей не о чем будет мечтать, не о чем сожалеть. Гнев очень скоро вытеснит боль утраты из ее души, и ей станет легче. А вот что делать ему? Кто ему поможет?
Он опять вспомнил слова Джайлза Маккензи. У него не было другого выхода: нельзя обрекать женщину на жизнь вне закона. Но разве та жизнь, на которую обрекает ее Манобан, будет намного легче? Чонгук скрипнул зубами в бессильной ярости при мысли о том, что Лисе предстоит выйти замуж за какого-нибудь негодяя вроде О Сехуна или трусливого лорда Говарда. Ладно, если дела примут скверный оборот и ей будет угрожать опасность, он опять ее похитит. У него есть надежные осведомители в Рэнли, они будут держать его в курсе всего, что там происходит. Но вот вправе ли он подвергать опасности благополучие своей семьи, всего клана Чонов?
Его мысли стали расплываться, голова разболелась. Казалось, правильных ответов на осаждавшие его вопросы вообще не существует. Чонгук закрыл глаза, стараясь заглушить боль, стучащую в висках, и сон наконец сжалился над ним.
* * *
Если Чонгук и не был ясновидящим, по крайней мере одно из его предсказаний сбылось: Дженни прибыла в Кеймри к полудню следующего дня. Приближение небольшого конвоя было вовремя замечено дозорными, и все Кимы выстроились во дворе, когда она въехала в узкие ворота. Стоило ей натянуть поводья, Намджун выступил вперед, его сильные руки подхватили ее и сняли с седла ещё прежде, чем лошадь успела остановиться. Мучительная тревога и неуверенность, терзавшие Дженни весь прошедший месяц, растворились без следа, как только она оказалась в его крепких объятиях. Джун неохотно разжал руки и, слегка отстранившись, улыбнулся жене.
- Ну будет, будет тебе, милая, не надо нас оплакивать. - Он смахнул слезу с ее щеки. - Мальчикам это не понравится.
- Прости, - прошептала Дженни, - это не нарочно. Я... я не хотела плакать.
Улыбнувшись сквозь слезы, она повернулась к сыновьям. Мин Су бросился ей на шею, но быстро спохватился, что он уже мужчина и ему не полагается предаваться нежностям в присутствии других мужчин. Хëнджин подошёл, застенчиво переминаясь с ноги на ногу, и Дженни пришлось встать на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку. На глаза ей опять навернулись слезы.
- Господи, я так рада видеть всех вас! - Она повернулась к брату, безуспешно пытаясь найти нужные слова. - Смогу ли я когда-нибудь отблагодарить тебя, Чонгук?
- Запросто! Не давай больше этим проказникам попадать в переделки.
Больше часа вся семья провела за едой и разговорами. Мужчины рассказывали о своих приключениях, смягчая и опуская самые мрачные детали, чтобы пощадить чувства Дженни. Однако она сердцем любящей жены и матери догадывалась о многом, хотя делала вид, будто принимает их веселые истории за чистую монету. Она нащупала под столом руку Джуна, и он молча ответил на пожатие. Им не нужны были слова, чтобы понять друг друга.
Взгляды, которыми они обменивались, не укрылись от Чонгука. Он вспомнил, сколько страсти они вложили в свой первый поцелуй при встрече, и, усмехнувшись, встал из-за стола.
- Ну, парни, я вчера весь день просидел в четырех стенах и теперь хочу немного размяться. Что скажете насчёт прогулки и небольшого урока фехтования?
Голубые глаза Мин Су радостно загорелись. Получить урок фехтования от такого мастера, как его дядюшка... об этом можно было только мечтать! Оглянувшись на мать, он вдруг нахмурился:
- Но мы не должны оставлять матушку одну сразу после приезда!
Хëнджин бросил на брата презрительный взгляд.
- Ты, сопляк, можешь прохлаждаться здесь, если хочешь, но уж я-то не упущу свой шанс пофехтовать с дядей Чонгуком.
Мин Су этого было достаточно. Отбросив все сомнения, он помчался в конюшню просить, чтобы побыстрее седлали лошадей. Когда Намджун и Дженни остались одни, он отвесил жене шутливый поклон.
- Сударыня, не подняться ли нам наверх, чтобы хорошенько... гм... отдохнуть?
Взяв жену под руку, Джун повел ее вверх по ступенькам в свою спальню. Когда за ними закрылась дверь, он повернулся к ней с тем самым взглядом, от которого у нее всегда учащалось сердцебиение.
- Мне и в самом деле не мешало бы умыться с дороги... - начала Дженни.
- Успеется, - нетерпеливо перебил Джун, схватив ее за плечи и прижимая к себе.
Его губы накрыли ее рот - нежные и требовательные, говорящие о чувствах, которые он никогда не решался выразить вслух. Вот они скользнули вниз по ее шее к плечу. Дженни прижалась к мужу, дрожа от нетерпения. Ее тело сразу пробудилось, откликаясь на могучий зов магии, всегда существовавшей между ними. В спешке, мешая друг другу, они принялись вместе расстегивать пуговицы на ее платье.
- Не могу сосчитать, сколько раз я воображал тебя рядом с собой, вот так, - хрипло прошептал Джун. - Только эта мечта и спасла меня в тюрьме от безумия. Всякий раз, как на меня нападали ненависть и страх, я начинал воображать, как мы с тобой занимаемся любовью. - Он тихонько рассмеялся. - Боже милостивый, охрана, должно быть, считала меня умалишённым: я сидел в этой адской дыре с улыбкой счастья на лице!
Платье соскользнуло с ее плеч и упало на пол, где и пролежало целый час, смятое и забытое, пока мужчина и женщина праздновали возвращение своей любви...
« Я сдала зачëты теперь остались экзамены по био, русскому и химии 🥴
Так что пожелайте мне удачи 🤡 »
P.s следующая глава на 9 ⭐