12 глава
Лиса уныло съежилась у костра, стараясь поплотнее закутаться в плащ и невидящим взглядом уставившись в огонь. Ее охватило странное оцепенение, на время притупившее боль, которая точила ее весь день. Все ее чувства словно онемели, и она больше ничего не ощущала, кроме глубокой усталости, завладевшей ее телом и душой. Как ни удивительно, ей даже расхотелось плакать...
Из неподвижности ее вывел приятный мужской голос. Устало подняв голову, девушка вопросительно взглянула на Найджела Дугласа.
- Могу я вам чем-нибудь помочь, миледи? - осведомился Дуглас, пытливо заглядывая ей в лицо. - Вы уверены, что не заболели?
Такое проявление заботы тронуло Лису, она вымученно улыбнулась.
- Вы очень добры, сэр, но, уверяю вас, я не больна, а только всего лишь очень устала. Эти последние дни дались мне нелегко...
Дуглас присел на корточки у костра и тщательно перемешал горящие поленья. Языки пламени жадно лизнули древесину, распространяя вокруг волны тепла.
- С вами дурно обращались? - спросил он, бросив на Лису ещё один проницательный взгляд. - Не стесняйтесь, можете мне рассказать. Одного вашего слова будет довольно, чтобы Чоны поплатились за это, все до одного. У сэра Чон Чонгука скверная репутация, а Яков Стюарт устал от дерзких вассалов, только и умеющих, что бунтовать. Ему предстоит объединить два враждующих королевства, но прежде всего он хочет установить мир и спокойствие в Шотландии... ценой жизни нескольких смутьянов, если потребуется.
Лиса молча смотрела в огонь, вспоминая жестокие слова, разрушившие ее жизнь несколько часов назад. Чон Чонгук бросил ее, как игрушку, которая ему наскучила. Мысль о мести показалась ей заманчивой. Она бы на все пошла, лишь бы увидеть его поверженным!
- В этом нет нужды, - услыхала она словно со стороны собственные слова. - Я не пострадала от рук Чонов. Все домашние обращались со мной по-доброму, я была почетной гостьей в доме, а не пленницей. Леди Дженни Ким заботилась обо мне, как о родной дочери.
- Леди Дженни? Жена Ким Намджуна? Она была в Кеймри?
- Неужели вы не знали, что Дженни - родная сестра... сэра Чонгук Чонгука? - Лиса слегка запнулась, произнося это имя.
- Я только что прибыл из Англии, миледи, мне мало что известно о здешних родственных связях. - Он задумчиво прищурился. - Стало быть, Чоны и Кимы в родстве между собой... Ну что ж, если у вас нет желания жаловаться, не буду вам больше мешать и удалюсь. Надеюсь, что ваш брат лучше сумеет вас утешить, чем я.
Отвесив легкий поклон, Дуглас повернулся и скрылся в ночной темноте.
Большая жёлтая луна поднималась над равниной, заливая ярким светом фигуры солдат, которые устраивались на ночлег. Окидывая тоскливым взглядом эту сцену, Лиса невольно вспомнила прошедший вечер, а вслед за воспоминаниями пришла их неизменная спутница - мучительная боль.
Может быть, Чонгук сейчас гуляет по берегу в лунном свете с другой женщиной? Наверное, они вместе смеются над ее глупостью... Но за что, боже милостивый, за что он заставил ее так страдать?!
Открыв глаза, она увидела Марка, шагающего к ней по мокрой траве. Ловко балансируя на ходу, он держал в руках две полные тарелки.
- Лиса, ты часом не простудилась? - спросил он, опускаясь на колени рядом с ней. - Найджелу показалось, что тебе нездоровится.
- Со мной все в порядке, Марк, - ответила Лиса, выдавив из себя улыбку. - Все, что мне нужно, это поесть горячего и хорошенько выспаться.
Взяв у него из рук тарелку, она заставила себя проглотить несколько кусков. Некоторое время Марк наблюдал за ней молча, потом неловко откашлялся.
- Тебя, очевидно, удивляет, что отец не приехал за тобой сам...
Лиса пожала плечами. Она была так погружена в свое горе, что вообще не вспоминала о графе Тэне на протяжении всего дня. После того, что она пережила за последние двенадцать часов, мысль о встрече с отцом уже не могла вызвать у нее ни радости, ни страха.
- По правде говоря, я об этом вообще не думала, Марк, - смущенно призналась она. - Полагаю, он, как всегда, слишком занят, чтобы позаботиться обо мне.
- Вовсе нет! - горячо возразил Марк. - Отец скоро присоединится к нам со своим отрядом. Он был уверен, что Чон задумал какой-то обманный трюк, поэтому мы разделили наши силы. Я возглавил небольшую группу - всего около шести десятков, - а он со своими людьми остановился в лесу примерно за милю от Кеймри. Если бы Чон попытался что-то предпринять, мне предстояло отступить и уйти подальше от замка, а люди отца должны были окружить его войско. Мы бы с лёгкостью могли захватить Чона в плен.
Лиса изумленно уставилась на брата.
- Ты собирался выманить Чона, чтобы отец мог из засады напасть на него с превосходящими силами?!
- Только если бы он попытался нас перехитрить. Богом клянусь, Лиса, можно подумать, что ты на их стороне! Ты вообще вела себя чертовски странно во всем этом деле.
Лиса заставила себя разжать кулаки и сделать глубокий вдох.
- Разумеется, я не на их стороне! Просто мне хотелось бы избежать кровопролития.
Внезапно лицо Марка расплылось в мальчишеской улыбке.
- Я полагаю, женщины вообще ни черта не смыслят в стратегии, и нельзя от них этого ждать. Помнится, ты с детства была слишком мягкой. Но сейчас в Шотландии царит беззаконие, здесь часто приходится применять силу - особенно по отношению к таким бунтовщикам, как Чон. Тебе придется к этому привыкнуть.
Лиса лишь снова пожала плечами, и Марк, удовлетворившись этим, принялся за еду с аппетитом, которому Лиса втайне позавидовала. Подобрав остатки соуса хлебной коркой, он опустил тарелку.
- Дело вовсе не в том, что отец не хочет тебя видеть, просто он всегда занят. Он представляет здесь власть короля, а бунтовщики вроде Чона и Кима сеют смуту и мешают ему исполнять свои обязанности. Наш отец - очень важный человек! - с гордостью добавил Марк.
Лиса улыбнулась наивной восторженности своего брата.
- Тебе нет нужды извиняться за него передо мной, Марк. Отец никогда меня особенно не жаловал, я примирилась с этим много лет назад.
- Это вовсе не так... для меня у отца тоже часто не хватает времени. Боюсь, что он во мне несколько разочарован, - признался Марк с тяжелым вздохом. - Вот почему для меня так важно исполнять каждый его приказ в точности. Я должен ему доказать, что готов командовать войсками. Если Чон атакует нас нынешней ночью, клянусь, я убью его голыми руками, если придется!
Лиса с грустью взглянула на полное юношеского воодушевления лицо младшего брата.
«Чонгук с ним живо расправится, - мрачно подумала она. - Проглотит живьем и не заметит. Он никого не пощадит... никого!»
Справедливость этой печальной истины она познала на себе.
- Я уверена, что ты сумеешь всех нас защитить, - примирительно заметила она вслух, - и отец тоже это понимает, иначе он не доверил бы тебе такое серьезное дело. Я знаю, он гордится тобой, просто не говорит этого вслух.
- Ты правда так думаешь? - оживился Марк. - Он однажды сказал, что я неплохо владею мечом. Отец сам меня учил, а уж лучшего фехтовальщика, чем он, не найти во всем королевстве. Ты бы его видела, Лиса! - восторженно добавил он. - Его клинок - это же чистая поэзия! - Юноша со вздохом откинулся на локтях и застенчиво улыбнулся, взглянув на сестру. - Я рад, что ты здесь, Лиса. Мне очень тебя не хватало... тебя и мамы. Не могу поверить, что ее уже нет, что я никогда ее больше не увижу... Я хотел приехать, когда она заболела, честное слово, Лиса, поверь мне! Мы с отцом тогда жутко поругались. Он сказал, что мы поедем позднее, когда она поправится. Господи, я никогда себе не прощу...
Лиса взяла его за руку, и на мгновение ей показалось, что он вновь превратился в прежнего маленького мальчика, ищущего утешения у старшей сестры.
- Не надо так говорить, Марк. Поверь мне, мама все понимала, - тихо сказала Лиса. - Она знала отца гораздо лучше, чем мы оба. Конечно, она хотела тебя видеть, но понимала, что это невозможно.
- Она сильно страдала перед смертью?
Девушка покачала головой:
- Она просто уснула, но успела благословить нас с тобой и своего брата Юнги. А в самом конце она прошептала чье-то имя... Мужское имя, как мне показалось, но я его не узнала.
Марк снова вздохнул и оглядел залитый лунным светом лагерь.
- Я должен позаботиться о своих людях, Лиса. Постарайся хоть немного поспать, мы выступаем на рассвете.
Поднявшись на ноги, он ушел, словно вдруг застеснялся открытого проявления чувств, а Лиса поплотнее закуталась в плащ и свернулась клубочком возле угасающего костра. Несмотря на все данные себе ранее обещания, она невольно вновь вернулась мыслями к Чонгуку. Возможно, он заранее узнал о готовящейся засаде и отослал ее именно по этой причине. Очень может быть, что он сейчас скрывается в темноте где-то неподалеку, обдумывая свой следующий ход в той смертельной игре, которую вел с Тэнам...
Лиса попыталась безжалостно задушить пробудившуюся в груди надежду, сказав себе, что это ничего ей не принесет, кроме новых разочарований. Но мятежная мысль не желала умирать.
Она устало закрыла глаза. Надо дожить до утра. Утром ей станет легче.
* * *
Путешествие в Рэнли продолжалось четыре дня, и Лиса использовала это время, чтобы возобновить свою прежнюю дружбу с Марком. Отец к ним так и не присоединился: он дал им знать, что отправится прямо в поместье и встретит своих детей там.
Лису утомил долгий путь, однако стоило ей завидеть Рэнли, как она пожалела, что не находится в сотне миль от замка. Резко натянув поводья на вершине холма, она взглянула вниз, на светлые каменные стены и стройные арочные башни поместья.
- Замок Рэнли очень красив. Не сомневаюсь, что вы рады вернуться домой.
Она обернулась. Найджел Дуглас подъехал ближе и с любопытством смотрел на нее своими теплыми карими глазами. Лиса заставила себя улыбнуться.
- Я так устала от этого седла, что любая убогая хижина показалась бы мне раем.
При виде сверкающих голубых вод небольшого озера, омывающего стены замка с двух сторон, она вспомнила другой, куда более обширный водоем, совсем недавно доставлявший ей столь острое наслаждение. Но это было в другой жизни, и тогдашнее счастье существовало лишь в ее глупой голове...
Должно быть, она вздохнула слишком громко, потому что Дуглас наклонился к ней с ободряющей улыбкой.
- Не отчаивайтесь. Вы уже дома, миледи.
«Дома». Опять Дуглас употребил это слово. Но он ошибся: для нее такого понятия не существовало... Дав шенкеля Касси, Лиса поскакала за Дугласом вниз по холму и по деревянному мосту. Копыта кобылы гулко простучали по доскам, и так же гулко, словно в пустоте, стучало ее сердце. Через несколько минут ей предстоит встреча с отцом. И хотя полуденное солнце припекало над головой, ее охватил леденящий холод.
Спешившись во дворе, Лиса прошла следом за Чарльзом сквозь внушительные двойные двери, служившие парадным входом в Рэнли. Вокруг них засуетились слуги; она с благодарностью приняла от одного из них кубок вина, его терпкий вкус помог ей немного успокоиться.
Войдя в зал вместе с братом, Лиса огляделась вокруг. Все здесь было ей знакомым и все казалось чужим - впрочем, как всегда. Обшитое дубовыми панелями помещение могло бы с легкостью вместить двести человек. Пол был выложен не каменными плитами, а натертым до блеска паркетом, в котором, как в зеркале, отражались многочисленные серебряные бра, укрепленные на стенах. Зияющие подобно пещерам громадные камины в противоположных концах зала были готовы поглотить целые деревья, однако никто не удосужился разжечь огонь, и в воздухе чувствовалась сырость. Вдоль стен стояли простые дощатые столы, а на мраморном возвышении помещался красивый резной стол для графа. Выше его располагался только Яков Стюарт, король Англии и Шотландии, с царственной скукой взиравший на происходящее с портрета на стене над графским креслом.
Поглощенная созерцанием всего этого великолепия, Лиса не сразу заметила, что в зале наступила тишина. Слуги вытянулись в струнку, шум дюжины возбужденных голосов смолк. Марк оглянулся через плечо и замер. Проследив за его взглядом, Лиса увидела худого, слегка сутуловатого человека с прямыми безжизненными волосами цвета соломы, который прокладывал себе дорогу прямо к ним. Он был облачен в мрачный темно-коричневый костюм без малейшего намека на украшения - ни кружева, ни драгоценностей, которые могли бы смягчить общую суровость его облика.
Незнакомец остановился рядом с Лисой и окинул ее пронизывающим взглядом. Лицо у него было бледное, почти бескровное, серые глаза казались прозрачными.
- Итак, ты наконец привез ее домой, Марк. - Его голос звучал тихо и вкрадчиво, как у женщины.
Марк сухо кивнул.
- Лиса, это Эдмунд Блейк, управляющий отца.
Лиса заставила себя улыбнуться и пробормотать какие-то слова приветствия, но инстинктивно не протянула ему руки. Ей почему-то неприятно было прикасаться к этому человеку. Продолжая изучать ее, Блейк как будто прочитал ее мысли - его тонкогубый рот искривился на одну сторону в язвительной улыбке.
- Вы, должно быть, устали с дороги, сударыня, - произнес он все так же тихо. - Извольте следовать за мной, я провожу вас в комнату, которую мы приготовили.
- Где отец? - спросил Марк. - Ему известно, что мы прибыли?
- Ваш отец осведомлен об этом. В настоящий момент он у себя в кабинете и просил его не беспокоить. Когда у него будет время, он с вами встретится.
Повернувшись на каблуках, Блейк направился к дверям, даже не оглянувшись. Бросив на Марка недоумевающий взгляд, Лиса поспешила за ним через лабиринт переходов и лестниц. Он привел ее в просторную, удобно обставленную комнату; яркое солнце струило свет сквозь открытые окна. Одно из ее платьев, синее бархатное, под цвет глаз, лежало на кровати, а в алькове за занавеской уже ждала наполненная горячей водой ванна.
Вид знакомых вещей доставил Лисе удовольствие. Ее серебряные щетки лежали на туалетном столике рядом со шкатулкой с драгоценностями; должно быть, все это было распаковано много недель назад. Лиса улыбнулась, представив себе, как рассердился отец, увидев, что ее сундуки прибыли, а она сама - нет.
- Эта комната не столь великолепна, как некоторые другие в Рэнли, - объяснил Блейк, - но зато она более светлая благодаря высоким окнам. Мне показалось, что здесь достаточно тепло и без огня, но я могу приказать разжечь камин, если вам угодно.
- Спасибо, мне и так хорошо.
Их глаза опять встретились, и Лиса невольно опустила ресницы: его въедливый, пронизывающий взгляд был ей неприятен.
- Я выбрал горничную, которая будет вам прислуживать, - продолжал Блейк. - Как мне доложили, она трудолюбива и прилежна, примерно ваша ровесница. Манеры довольно приятные, но если она вам не понравится, непременно дайте мне знать. Ваш отец ждет в своем кабинете, и я советую вам поторопиться с переодеванием, сударыня. Даю вам не больше получаса. - Безрадостная улыбка опять перекосила его лицо. - Его светлость не любит, когда его заставляют ждать. Не сомневаюсь, что вы об этом не забыли.
С этими словами странный управляющий удалился, и Лиса вздохнула с облегчением. Очевидно, ей придется привыкать к этой сутулой фигуре и проницательным глазам...
Ее мрачные размышления были прерваны легким стуком в дверь, и на пороге появилась хрупкая девушка лет семнадцати, присевшая в робком реверансе.
- Извините за опоздание, госпожа. Управляющий послал за мной только сегодня утром, и я спешила, как могла, - выложила она единым духом, запыхавшись и глядя на Лису расширенными от испуга глазами. - Ой, - добавила она, вновь приседая в реверансе, - меня зовут Розэ, госпожа, и Эдмунд Блейк приказал мне вам прислуживать, если вы пожелаете.
Лиса внимательно посмотрела на девушку. Ее блестящие каштановые волосы были аккуратно причесаны, свежее, по-деревенски румяное личико выглядело озабоченным.
- Я уверена, что мы с тобой подружимся, Розэ, - улыбнулась она. - Скажи, это ты распаковала мои вещи? Они придают комнате обжитой вид.
На щеках у горничной на миг появились прелестные ямочки, ее зеленые глаза блеснули в ответ на улыбку Лисы.
- Да, госпожа. Я отгладила и развесила все ваши платья, разложила все так, чтобы вам было удобно... то есть я надеюсь, что все сделала правильно. Я раньше никогда не была горничной у знатной дамы, - робко призналась она, - и прошу вас, поправляйте меня, если я что-нибудь забуду.
Лиса невесело усмехнулась.
- Твое первое задание будет нелегким, Розэ. Тебе предстоит привести меня в приличный вид, чтобы я могла предстать перед отцом не позже чем через полчаса. - Она оглядела свой грязный и смятый костюм для верховой езды, в котором ей пришлось пробыть последние четыре дня. - Боюсь, что это может оказаться непосильной задачей.
Розэ решительно тряхнула головой.
- Вот уж нет! Только не для меня. Не беспокойтесь, я живо управлюсь.
* * *
Ровно через полчаса Лиса стояла у дверей в кабинет отца, момент, которого она так долго боялась! Ей вдруг захотелось, чтобы Чонгук оказался рядом, но Лиса сердито отбросила это непрошеное желание.
«Никогда больше я не буду мечтать о нем - и вообще ни о ком!» - поклялась она себе. Ободрив себя этой мыслью, она распахнула дверь и вошла в комнату.
Тэн Манобан пятый граф Рэндал, сидел за столом, заваленным кипами бумаг, и что-то писал. Он не поднял головы, когда она вошла.
«Может быть, он не слыхал, как открылась дверь?» - подумала Лиса, но Тэн быстро положил конец ее трусливым поползновениям незаметно исчезнуть.
- Входи, дорогая, я сейчас освобожусь, - невозмутимо произнес он.
Деловито закончив письмо, отец посыпал его песком, запечатал и только после этого поднял на нее проницательный взгляд. Лиса отметила про себя, что за последние три года он ничуть не изменился. В густых волнистых волосах золотисто-каштанового цвета не было ни единого седого волоска, лицо по-прежнему казалось холодным и бесстрастным, серые глаза смотрели на мир равнодушно и жестоко. Вот сейчас он хладнокровно изучал ее, очевидно, отмечая перемены, произошедшие в ней за три года. Должно быть, он остался доволен увиденным: на губах у него промелькнула призрачная улыбка, хотя холодное выражение глаз не изменилось.
- Итак, мы наконец снова встретились, - продолжал Манобан. - А я уже было начал отчаиваться - думал, что никогда больше не увижу тебя в Рэнли. - Он снова придирчиво оглядел ее с головы до ног. - Ты изменилась с тех пор, как я в последний раз видел тебя, Лиса, но я должен признать, что эти перемены тебе к лицу. Три года назад ты была всего лишь скромным бутоном, а сейчас я вижу перед собой распустившийся цветок. Не думал, что это возможно, но красотой ты превзошла даже свою мать. В твоем возрасте она была не так хороша, как ты сейчас.
- Я рада доставить вам удовольствие, сэр, - сухо откликнулась Лиса. - Прошедшие годы и к вам отнеслись благосклонно.
- Благодарю на добром слове, Лиса.
Манобан поднялся, подошел к приставному столику, двигаясь с той плавной и вкрадчивой грацией, что так хорошо запомнилась ей, и наполнил два бокала вином из хрустального графина.
- Прошу тебя, присядь, моя дорогая. Мне как-то неловко, когда ты стоишь посреди комнаты, да и тебе, наверное, тоже.
Лиса послушно села в кресло с высокой прямой спинкой и массивными резными подлокотниками. Манобан подошел к ней с бокалом, и ей почему-то стало не по себе, когда она заметила, что темно-красное вино в точности совпадает по цвету с его бархатным камзолом. Этот цвет напоминал кровь, и она с содроганием вспомнила о его стремлении истребить всех Чонов.
- Я рад, что мне наконец-то удалось благополучно доставить тебя сюда, - непринужденно продолжал Манобан, - и я горько сожалею, что тебе пришлось перенести столько неприятностей. Подумать только - моя собственная дочь лишена возможности путешествовать, не подвергая угрозе свою жизнь...
Граф не закончил фразы, словно содержавшееся в ней оскорбление было для него непереносимым.
- Я не пострадала, сэр, хотя мне очень жаль, что я невольно нарушила ваши планы, - поспешно произнесла Лиса.
Тэн пристально взглянул на нее.
- Ты довольно долго пробыла в Кеймри. Марк меня уверяет, будто ты сказала ему, что с тобой хорошо обращались... что Чоны предоставили тебе свободу передвижения в пределах поместья. Это правда?
Невозможно было разгадать, что означает выражение его глаз, но в голосе прозвучало нечто неуловимое, заставившее Лису насторожиться.
- Это правда, - медленно ответила она, вспоминая долгие верховые прогулки с Чоном. Его улыбающееся лицо вновь предстало перед ее мысленным взором. До встречи с ним у нее никогда не было такой свободы... и, несомненно, никогда больше не будет.
Манобан рассеянно вертел в руках бокал, разглядывая безупречно отполированные ногти на фоне красного напитка. Неловкое молчание так затянулось, что Лиса вздрогнула от неожиданности, когда граф снова заговорил.
- А знаешь, женщины удивительно умеют приспосабливаться, - заметил он, как бы размышляя вслух. - Если дать им время, они способны освоиться в любых обстоятельствах. Это одно из замечательных свойств твоего пола, моя дорогая.
Лиса отхлебнула вина, потому что во рту у нее пересохло от волнения. Она понятия не имела, куда он клонит, но его негромкий, мурлыкающий голос и холодный взгляд не внушали ей доверия.
- Твое нежелание рассказывать о пережитом представляется мне довольно странным, Лиса. Естественно было ожидать, что тебе захочется пожаловаться на то, как тебя там обижали, если уж не упасть замертво от усталости и пережитых страданий. Поскольку ты не делаешь ни того ни другого, мне остается лишь удивляться твоей поразительной выдержке. - Манобан вопросительно поднял бровь. - Прости мне некоторую наивность, Лиса, но неужели ты пытаешься защитить этих бунтовщиков?
Она заставила себя встретиться с ним взглядом.
- Я не представляю себе, каким образом обморок при данных обстоятельствах мог бы улучшить положение дел, а что касается жалоб на перенесенные обиды, то я уже говорила Марку, что мне был оказан самый обходительный прием. Я не пытаюсь ни защитить Чонов, ни навредить им.
- Стало быть, сэр Чон Чонгук тоже обращался с тобой обходительно? - усмехнулся он. - Ходят слухи, что он мастер обхаживать представительниц прекрасного пола - даже из стана своих врагов. Многие, если верить этим слухам, остались довольны его... гм... обхождением.
Эти слова больно ранили Лису в самое сердце, напомнив ей, что для Чонгука она была лишь одной из многих. Она судорожно вздохнула, но твердо выдержала взгляд отца.
- Я не вполне понимаю, что именно вы имеете в виду. Какого ответа вы от меня ждете?
Опустив глаза, Манобан задумчиво отхлебнул из бокала и со стуком поставил его на стол.
- Давай не будем ходить вокруг да около, Лиса. Твое пребывание в Кеймри бросило тень на твою репутацию. Поскольку я собираюсь как можно более удачно выдать тебя замуж, мне необходимо знать, сохранила ли ты свою девственность.
Лиса почувствовала, как краска гнева неудержимо заливает ей щеки. Чонгук оказался прав: отец действительно собирается продать ее тому, кто предложит более высокую цену.
- А если нет, это разрушило бы ваши планы, отец? - воскликнула она, позабыв об осторожности. - Скажите мне, насколько уменьшилась бы при этом моя ценность? Сколько золота вы могли бы потерять, если бы возвращенный вам товар оказался слегка подпорченным?
Манобан недовольно прищурился и наклонился к ней через стол.
- Ты ведешь себя вызывающе, Лиса, - тихо проговорил он. - Мне остается лишь предположить, что ты и в самом деле настолько утомлена, что уже сама не соображаешь, что говоришь. Даже не верится, что ты можешь вести себя так глупо.
При звуках этого вкрадчивого голоса ее кольнула иголочка страха. И в самом деле, с ее стороны было бы глупо бросать ему вызов. Он с легкостью подавит любое сопротивление, какое она смогла бы оказать, да еще и посмеется над ней при этом. Лиса стиснула руки на коленях, чтобы Манобан не заметил, как они дрожат. Она ненавидела себя за беспомощность, но сознавала, что бороться с ним бесполезно.
- Вы правы, отец, я так устала, что ничего толком не понимаю, - произнесла она лишенным всякого выражения голосом. - Но вам не о чем беспокоиться: я по-прежнему такая, какой господь меня сотворил. Меня еще не касался мужчина - ни сэр Чон Чонгук, ни кто-либо другой.
Граф Тэн откинулся на спинку кресла, легкая улыбка заиграла на его губах.
- Вот и хорошо. Я знал, что ты меня не разочаруешь, Лиса. А теперь можешь идти. И постарайся отдохнуть хорошенько: мне не по душе, когда женщины ведут себя вызывающе. Заруби себе на носу: я этого не потерплю!
Она долго стояла неподвижно, глядя на него, как кролик на удава. В воздухе между ними явственно ощущалась угроза. Вырвавшись наконец из-под власти его леденящего взгляда, Лиса быстро кивнула, выскользнула за дверь и побежала по гулкому коридору, словно за ней гнались все демоны ада.