19 глава
Наступил вечер ещё одного невероятно долгого и мучительного дня. Часы растягивались до бесконечности; Лисе казалось, что с самого утра ее тело и душа расстались друг с другом: пока она улыбалась и поддерживала разговор с гостями. Ей представлялись страшные картины: погоня, крики преследователей, безжизненное тело Чонгука, распростертое на земле...
Натянутые до предела нервы были готовы вот-вот лопнуть. Она не сомневалась, что холодный, полный недоверия взгляд Манобана останавливается на ней чаще обычного. Он ещё не сказал ей ни слова о ее встрече с Чонгуком у озера, но ведь Блейк наверняка уже рассказал ему обо всем. Что, если отец усмотрит связь между этой встречей и своим неудавшимся покушением на Чона? Не исключено, что Блейк даже видел ее ночью в коридоре!
Ей стало ненамного легче, когда охотники вернулись и она увидела Чонгука в зале, целого и невредимого. Почему он не сбежал, когда ему представилась такая возможность? Неужели он собирается остаться здесь навечно, чтобы мучить ее?!
Ужин и устроенные после него танцы не доставили ей никакого удовольствия. Весь вечер Лиса то и дело - вопреки собственной воле - обводила взглядом переполненный зал, отыскивая Чонгука. Впрочем, это не составляло труда: он был на голову выше всех остальных джентльменов. Однако, когда Чонгук подошел к ней, она отослала его прочь с таким ожесточением, что лорд и леди Чхве удивленно покосились на нее. Больше он не пытался с ней заговаривать.
Наконец вечер закончился, она осталась одна в своей спальне и в самом дурном расположении духа принялась в одиночку сражаться с крохотными агатовыми пуговичками на спине платья. Напрасно она отпустила Розэ в деревню ухаживать за заболевшей кузиной. Ей самой сейчас не помешали бы участливые слова горничной и ее ловкие пальцы...
Однако Розэ не бросила свою хозяйку на произвол судьбы - она договорилась с другой служанкой, чтобы та подогрела воду для ванны, и сейчас из-за занавески в алькове уже поднимался теплый пар.
Справившись наконец с последней пуговицей, Лиса стянула платье и сбросила вслед за ним тяжелые шелковые нижние юбки. В комнате было холодно, и кожа тут же покрылась мурашками. Обнаженная, вся дрожа, она торопливо прошла за занавеску.
Очутившись в ванне, Лиса целиком погрузилась в теплую воду и закрыла глаза. Ей хотелось хоть немного привести в порядок беспокойно скачущие мысли, но даже здесь Чонгук продолжал ее преследовать. И почему он не может просто оставить ее в покое?! Сам же ее отверг, ясно дал понять, что она ему не нужна, но всего этого ему было мало. Ему непременно хотелось убедиться, что по первому же зову она опять к нему прибежит, как собачонка! И несмотря на все свое праведное негодование, Лиса была вынуждена с горечью признать, что Чонгук не так уж далек от истины. Как охотно она отвечала на его поцелуи у озера! Он был прав, когда решил, что победа достанется ему без труда... Ей вспоминались его сильные руки, обнимающие ее, вкус его губ, биение его сердца рядом со своим собственным. Даже сейчас ее тело предательски отозвалось на это воспоминание вспышкой страсти, которую она была не в силах в себе подавить... Проклятие! Приходилось признать, что она все еще его любит. Что ж, остается позаботиться, чтобы он никогда об этом не узнал...
Ей давно уже пора было находиться в постели и видеть третий сон, когда она наконец заставила себя вылезти из чуть теплой воды. Достав полотенце, Лиса завернулась в него, поеживаясь от холода, и, выйдя из-за занавески в поисках капота, остановилась как вкопанная. На ее широкой постели, откинувшись на подушки с таким видом, будто в его присутствии в дамской спальне ничего особенного не было, полулежал Чонгук.
Лиса стояла, оцепенев, не в силах ни двинуться, ни сказать хотя бы слово, ни даже думать, и только смотрела на него, не веря своим глазам.
- Добрый вечер, милая. Надеюсь, ты славно поплескалась в ванне? Ты чертовски долго там возилась, - заметил он с хорошо знакомой ей ленивой усмешкой, пристально разглядывая ее. - Еще немного - и я бы решил к тебе присоединиться.
- Убирайся отсюда сейчас же! - прошипела она, справившись наконец с дыханием и изо всех сил прижимая к груди полотенце. - Считаю до пяти. Если на счет «пять» ты еще будешь здесь, я закричу и не успокоюсь, пока сюда не прибегут охранники. Один... два...
- Кричи, если хочешь, - невозмутимо перебил ее Чонгук, - но я не уйду, пока не скажу все, что должен сказать.
Лиса тяжело вздохнула. В конце концов, если она выслушает его, ничего ужасного не произойдет.
Чон следил за ней молча, все еще откинувшись на подушки.
- Ладно, говори, что тебе нужно, и исчезни, - сердито буркнула Лиса. - Не хочу, чтобы из-за меня кого-то убили... даже такого, как ты.
Он взял со стула ее капот и протянул ей.
- Тогда будь добра, девочка моя, надень вот это, а то у тебя такой соблазнительный вид, что мне трудно сосредоточиться.
Лиса рванула у него из рук капот и неуверенно огляделась по сторонам. Чтобы надеть капот, надо было сбросить полотенце.
- Повернись спиной! - скомандовала она, внимательно следя за тем, как он повинуется приказу. - И не вздумай оборачиваться! - Не сводя с него глаз, она сбросила полотенце, торопливо натянула на себя капот и как можно туже затянула кушак. - Я даже не спрашиваю, как тебе удалось сюда попасть, я ничего не хочу об этом знать. Но скажу тебе одно: ты болван, Чон Чонгук! Кто-нибудь может войти в любую минуту, и тогда тебе конец.
- Ты ждешь любовника? Боюсь, он будет неприятно поражен: я запер дверь.
- Ты говорил, что должен сказать мне нечто важное, - нахмурилась Лиса. - Говори, что тебе надо, и скройся с глаз. Я устала от твоей болтовни.
Чонгук огляделся по сторонам, его лицо внезапно стало серьезным.
- Я бы не стал подвергать тебя такому риску, если бы у меня была возможность этого избежать, милая. Но мне непременно нужно объяснить тебе, что случилось прошлой весной.
Его глаза потемнели, властный взгляд приковал ее к себе. Лалиса почувствовала, что в ней с прежней силой вспыхнуло желание прикоснуться к нему, и решительно отвернулась.
- Я ничего не хочу об этом знать! Все кончено, Чонгук. Что было, то быльем поросло. Оставь меня в покое.
- Черт побери, Лиса! Я привяжу тебя к стулу, если потребуется, но ты меня выслушаешь! - взорвался Чонгук, вскочив с кровати. - А теперь сядь!
Она тут же села, даже не успев возмутиться, что он смеет ею командовать.
- Прошлой весной, - начал Чонгук вполголоса, - все было не так, как я сказал в тот день. Я не мог тогда открыть тебе правды, но братья Маккензи привезли мне новости, изменившие все мои планы. Манобан подал прошение королю, чтобы меня объявили изменником. Меня запросто могли отправить на виселицу.
Лиса ошеломленно уставилась на него, не зная, можно ли ему верить.
- И прошение... было удовлетворено? - спросила она, задержав дыхание.
Чонгук покачал головой:
- Нет, дорогая, хотя в тот момент похоже было, что в скором времени мне придется бежать во Францию. Будь у меня тогда больше времени, я, наверное, смог бы что-нибудь придумать. Видит бог, я не хотел причинять тебе боль, но я знал, что ты не можешь остаться в Кеймри. - Чонгук прошелся по комнате и остановился перед ее стулом. - Мне казалось, что лучше тебе вернуться к Манобану, чем стать женой изменника, объявленного вне закона. Я не хотел для тебя такой жизни, Лисёнок.
Она упорно не сводила глаз со своих сложенных на коленях рук, пытаясь обуздать безумное волнение, охватившее ее. Он не хотел отсылать ее прочь! Господи боже, неужели он любил ее все эти долгие месяцы? Неужели он все еще ее любит? Неужели это правда?
- Почему же ты сразу мне все не сказал? Думал, я такая глупая, что не пойму? А может быть, тебе просто потребовалось время, чтобы придумать сказочку поубедительнее?
- Я думал, тебе так будет легче, потому и наговорил тогда де... много разного. Мне не хотелось ранить тебя больше, чем было необходимо, и я решил, что лучше покончить со всем сразу, чтобы не было долгих сожалений с обеих сторон. И кроме того, я боялся за тебя, милая. Боялся того, что сделает Манобан, если узнает, что ты меня любишь. - Он криво усмехнулся. - Я думал, твоя гордость поможет тебе быстро излечиться от этой влюбленности.
- Так и получилось, - сказала Лиса, поднимаясь со стула и неверной поступью направляясь к окну.
- Но я упустил из виду одно, - добавил Чонгук, схватив ее за запястье, когда она проходила мимо. - Я не рассчитывал, что сам не смогу от нее излечиться!
Он притянул ее к себе и спрятал лицо у нее в волосах.
- Ты преследовала меня днем и ночью... каждую минуту с тех самых пор, как я отослал тебя прочь. Каждый камень Кеймри, каждая пядь этого проклятого берега напоминали мне о тебе. Мне некуда было от тебя скрыться, милая, ты не давала мне покоя. Ради всего святого, Лиса, поверь, что я люблю тебя, - вздохнул он. - И что бы ни задумал Тэн, даже если вся Англия и Шотландия будут против нас, ты будешь моей!
Его рот отыскал ее губы с такой нежностью, что сердце Лисы заколотилось с неистовой силой. Все разумные мысли покинули ее, губы раскрылись ему навстречу. Этот поцелуй, полный самозабвенной страсти, обжег ей душу. Мир закружился вокруг нее, а потом и вовсе исчез. Руки Чонгука и его губы остались единственной реальностью. Не было больше гордости или гнева, не было ни благоразумия, ни опасений, ни единой мысли - вообще ничего! По собственной воле, не спрашивая совета у разума, ее тело выгнулось ему навстречу, руки обвились вокруг его шеи. Впервые за несколько месяцев она почувствовала себя живой. «Он меня любит!» - повторяла себе Лиса. Раньше он никогда не говорил ей таких слов - даже в ту незабываемую ночь на берегу.
Его могучие руки, державшие ее за талию, вдруг стали удивительно чуткими и нежными, ладони скользнули вверх и обхватили грудь. Потом его рука пробралась под полу капота и нащупала мягкую, как у младенца, кожу у нее на бедре, а губы проложили влажную дорожку поцелуев от ее щеки к плечу.
- Лиса, Лиса... я так давно тебя люблю, я так долго хотел тебя... - шептал Чонгук.
Лиса почувствовала, как все ее тело содрогнулось; когда он подхватил ее на руки и перенес на постель, она не стала протестовать.
Бережно уложив свою ношу на покрывало, Чонгук опустился на кровать рядом с ней. Опять их губы слились, он целовал ее, пока голова у нее не закружилась от страсти и нетерпения. Капот совсем разошелся под его руками, Лиса ахнула, когда его губы продолжили свой путь от шеи к упругой округлой груди. Как в ту ночь на берегу, она чутко отзывалась на каждое прикосновение, ничего не сознавая, ощущая лишь стремительный ток крови и неистовые вспышки желания, прожигающие тело насквозь. А Чонгук опять овладел ее губами, его руки скользили по ее телу - умные, уверенные руки мужчины, знающего, как дарить наслаждение женщине. Лисе казалось, что она тонет в его поцелуе и вот-вот захлебнется, но ей было все равно.
Напряжение достигло невыносимого предела. Чонгук внезапно остановился, поднял голову и залюбовался красотой обнаженного тела Лисы в мягком свете свечей. Страстная и покорная, она лежала в его объятиях, но он твердо решил не торопиться. Ни за что на свете он не причинит ей боли!
Дрожащими пальцами Чонгук принялся расстегивать рубашку и замер от неожиданности, когда Лиса вдруг подняла руки и ловко освободила пуговицы от петель. Она безмолвно заглянула ему в глаза, ее руки заскользили по его обнаженной коже, и тогда яростный стон исторгся из груди Чонгука: битва с собой была проиграна. Его пальцы запутались в волнах ее волос, разметавшихся по подушке; он приник губами к ее рту, как жаждущий в пустыне припадает наконец к желанному источнику, не в силах насытиться свежей и чистой влагой...
Внезапно раздался громкий стук в дверь, разорвав завесу окутавшего их тумана страсти. Выругавшись себе под нос, Чонгук мгновенно вскочил на ноги и скрылся за занавеской, где стояла ванна, а Лиса трясущимися руками принялась натягивать на себя капот.
Что, если это ее отец решил нагрянуть с каким-то неотложным распоряжением? Такое однажды уже бывало. Или, еще того хуже, вдруг он уже знает, что Чонгук здесь?..
Пока Лиса открывала дверь, сердце у нее сильно колотилось; она едва не лишилась чувств от облегчения, увидев, что на пороге стоит Розэ, удивленно глядя в пылающее от смущения лицо своей хозяйки.
- Я помешала вам принимать ванну, сударыня? Я увидела, что у вас свеча еще горит, вот и решила зайти сказать, что я вернулась. Я уже раз постучала, но вы не слышали.
- Ах да, я... как раз готовилась ко сну, - пролепетала Лиса и отступила от двери, чтобы пропустить девушку в комнату.
Розэ улыбнулась и покачала головой:
- Представьте себе, посыльный ошибся. Моя кузина вовсе не была больна. Просто не понимаю, как это могло случиться... Может быть, вы хотите, чтобы я все тут привела в порядок и помогла вам лечь?
- Нет! То есть... я хочу сказать, что ты, должно быть, очень устала, - торопливо пояснила Лиса. - Нет, сегодня ты мне больше не нужна. Я уже собиралась задуть свечи.
Когда Розэ наконец ушла, еще раз с удивлением взглянув на нее, Лиса закрыла дверь и обессиленно прислонилась к ней. Колени у нее подгибались, хотя угроза миновала.
Чонгук высунул голову из-за занавески.
- Уж если собираешься иметь дело со мной, учись врать, не краснея, милая, - усмехнулся он, подходя к ней. - Поскольку моя жизнь в твоих руках, придется мне, видно, научить тебя, как это делается. Иди сюда, и мы начнем наш урок!
Он протянул к ней руку, но Лиса неожиданно отпрянула и прижалась к стене. Сколько же раз он ей врал? Может быть, недавно прозвучавшее признание в любви - это очередная ложь и он просто хочет затащить ее в постель? Разве она не поклялась себе, что больше не позволит ему ее одурачить? Боже милостивый! Почему же она раньше об этом не вспомнила - до того, как начала отвечать на его поцелуи?..
- В чем дело, милая? - Чонгук удивленно взглянул на нее.
- Ты так здорово умеешь врать, что я понятия не имею, можно тебе верить или нет! - выпалила Лиса, стараясь не смотреть на него, чтобы не поддаваться соблазну. - Уходи, тебе вообще не следовало сюда приходить!
- Когда это я лгал тебе, Лиса?
- Когда?! - ее голос сорвался на крик. - Откуда мне знать? Очень может быть, что ты вообще ни разу не сказал мне ни слова правды!
Чон нахмурился.
- Бог мне свидетель, Лиса, я ни разу в жизни тебе не солгал, если не считать того дня, когда мы расстались в Кеймри. Все, что я сейчас сказал, было чистейшей правдой. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой вопреки воле графа Тэна и всем его планам.
Он замолчал, ожидая ее ответа, но Лиса не могла вымолвить ни слова. В глазах Чонгука отразилась неприкрытая боль.
- Я не стану тебя умолять, - мрачно произнес он. - Очень скоро нам с Конрадом придется бежать отсюда, у меня нет времени, чтобы тебя убеждать. Ты должна сама решить, стоит мне доверять или нет.
Лиса посмотрела на него, как утопающий смотрит на берег, до которого не добраться вплавь. Она твердила себе, что нельзя его любить, это просто невозможно, для этого есть тысячи причин. Но через несколько минут Чонгук уйдет из ее жизни навсегда, если она его не остановит...
Внезапно Лиса поняла, что может дать только один ответ. Не имеет значения, лжет он или говорит правду. Ее больше не волновала ни собственная уязвленная гордость, ни многочисленные веские причины, которые она сама себе приводила, чтобы его избегать. Со сдавленным криком Лиса бросилась в его раскрытые объятия. Чонгук подхватил ее и крепко прижал к себе, осыпая поцелуями ее лицо и волосы.
- Я все еще жду твоего ответа, любимая.
- Какого ответа?
Он засмеялся.
- Я просил тебя стать моей женой. Ты уже забыла?
Лиса глубоко вздохнула и, закрыв глаза, спрятала лицо у него на груди.
- Ты же знал ответ заранее...
- Но я хотел бы услышать его от тебя, милая.
Лиса заглянула ему в лицо, и ее поразило, с какой нежностью он смотрит на нее.
- Я люблю тебя, Чон Чонгук! - прошептала она. - И я выйду за тебя замуж, хотя бы весь мир был против нас.
Она ждала чего угодно, только не веселого смеха, и очень удивилась, когда он внезапно расхохотался.
- Ну, в таком случае нам ничего другого не остается, как попросить разрешения у твоего любящего папаши.
- Гук, это не предмет для шуток!
- Я и не думал шутить, такова традиция, - возразил Чон с самым невинным видом. - Представляешь, как я опускаюсь на одно колено перед лордом Тэном, чтобы просить у него твоей руки?
Лиса не выдержала и тоже рассмеялась, представив себе такую картину, но быстро взяла себя в руки и заговорила серьезно:
- Нет, кроме шуток, Чонгук, что мы будем делать?
- Я собираюсь увезти тебя отсюда, - просто ответил Чон. - Но мне придется попросить тебя подождать еще месяц: мы должны подготовиться к осаде. - Он пристально заглянул ей в лицо. - Тебе здесь нелегко приходится, милая? Манобан тебе угрожал? Только скажи - я постараюсь так устроить, чтобы увезти тебя с собой, когда нам с Конрадом придется удирать.
Лиса с трудом заставила себя подавить мгновенно возникшее желание умолять его не покидать ее.
- Не волнуйся, я здесь в безопасности. Из всех обитателей Рэнли ты единственный, кто мне угрожал, - с усмешкой ответила Лиса.
Чонгук засмеялся и привлек ее к себе, чтобы поцеловать еще раз.
- Теперь мне надо идти, - сказал он, неохотно оторвавшись от нее. - Я задержался куда дольше, чем думал. Конрад небось уже решил, что мне всадили нож в спину. - Уже повернувшись к дверям, он бросил выразительный взгляд на постель. - Я испытываю сильнейшее желание придушить твою горничную, милая. Я так надеялся, что она останется в деревне!
Чонгук приоткрыл дверь и выглянул в темный коридор.
- Не забудь, любовь моя, - прошептал он, оборачиваясь, - завтра тебе опять придется всячески демонстрировать, что ты меня терпеть не можешь.
Лиса послала ему воздушный поцелуй.
- Я буду настоящей мегерой! - улыбнулась она и серьезно добавила: - Будь осторожен, .
Он подмигнул и скрылся за дверью. Опустевшая комната сразу показалась ей заброшенной и холодной. Лиса прислонилась к столбику кровати и прошептала в темноту:
- Будь осторожен, любимый. Ради бога, будь осторожен...
Простите за долгое отсутствие ❤🥺🦋