Let me be your gentleman

Лалиса появилась в университете во второй половине дня – редкость, почти событие. Одни удивлённо поднимали брови, другие быстро доставали телефоны, делая вид, что не фотографируют. Третьи шептались, не скрываясь. Её появление было как удар по гладкой поверхности дня – волнение, вброшенное в спокойную рутину.

Она старалась быть незаметной, но выглядела так, словно пыталась сбежать от прессы. Чёрная бейсболка, надвинутая почти до переносицы. Поверх – плотный капюшон худи. Очки с тёмными стёклами, маска, закрывающая половину лица. Всё закрыто, всё спрятано. И всё – бесполезно.

Даже когда она старалась исчезнуть, сама её походка кричала о присутствии. Прямая спина, уверенные шаги, манера двигаться – будто весь мир должен расступиться перед ней. Кто-то узнавал её сразу – по силуэту, по осанке, по той самой невидимой уверенности, что не подделаешь. Кто-то просто чувствовал: это кто-то особенный.

Чем быстрее, тем лучше. Не смотри. Не отвечай. Держи себя в руках.

Коридоры были знакомы и непривычны одновременно. Пахли воском, свежим кофе, немного дождём с улицы. Она остановилась у нужной двери, положила руку на ручку. Металл был холодный, почти ледяной. Она на секунду замерла, вдохнула и только потом открыла дверь.

Кабинет встретил тишиной. Просторное помещение с высокими окнами, залитое косым солнцем. Лучи разбегались по полу, переливаясь на лакированной поверхности парт. Запах – пыльных книг, дерева, и чего-то удивительно человеческого. Словно комната помнила, как здесь смеялись, ругались, влюблялись, спорили. Как будто стены впитывали память.

На столе у окна сидела Джису. Легко, небрежно, как будто была хозяйкой этого места. Она покачивала ногой в воздухе, закинув руки назад, как человек, которому абсолютно всё равно, кто и когда войдёт.

– Приглашаешь меня на столь интимную встречу и сама опаздываешь? – лениво бросила она, не поворачивая головы.

– Прилежным ученицам не следует сидеть на учительском столе, – парировала Лалиса, стягивая очки и маску.

Она сняла капюшон. Под ним – короткие платиновые волосы, непривычные даже самой себе. Свежая прическа, сделанная ночью в одинокой квартире. Новый образ, очередная попытка сменить лицо. Не потому что хотелось – потому что иначе невозможно было дышать.

Джису смотрела на неё с прищуром.

– С твоими париками я скоро забуду, как ты выглядишь на самом деле. Кстати, тебе идёт. Не думала остаться блондинкой?

– У меня нет времени на разговоры, – отрезала Лалиса, положив кепку на парту.

Она стояла прямо, напряжённо, как будто каждое слово давалось через усилие. Джису поняла это сразу. Лёгкость исчезла с её лица.

– Мне нужно, чтобы ты занялась Джейд, – сказала Лалиса. Голос был ровный, но под ним чувствовалось что-то – усталость, раздражение, тревога.

– Что она тебе сделала?

– Не мне, – коротко бросила Лалиса, уставившись в окно. За стеклом бежали облака, ветер качал верхушки деревьев. – Она шантажирует. Манипулирует. Слишком громко и слишком часто. Она уже тронула нескольких студентов. Девочка почти плакала, Джису. Это не слухи. Это факт.

Джису замолчала. Она внимательно смотрела на подругу. В глазах Лалисы не было жалости – только глухое, твёрдое раздражение. Словно где-то в её мире начала разваливаться хрупкая конструкция, и она не могла этого допустить.

– Ты хочешь, чтобы я...?

– Сделала то, что должна была. Ты в студсовете. Ты можешь остановить её.

– Ты уверена, что хочешь вмешиваться? – тихо спросила Джису. – У тебя имя. Твоя тень – это десять камер. Один неверный шаг, и...

– Мне всё равно. Я не прошу афишировать. Я прошу исправить.

Повисла пауза. Воздух между ними стал плотным, как шерстяное одеяло. Джису чувствовала: это не просьба. Это был приказ. Сказанный без давления, но с таким напором, от которого трудно отвернуться.

Она медленно поднялась со стола.

– Хорошо. Я разберусь. Но ты же знаешь, Джейд – не просто студентка. Она окружена нужными людьми. Если я её трону, последствия будут. Для многих.

Лалиса уже была у двери. Её рука легла на холодную ручку. Она замерла на секунду, не оборачиваясь.

– Если ты этого не сделаешь – я сделаю сама. А тогда последствия точно будут.

– Как всегда, драматична, – пробормотала Джису.

Лалиса потянула за ручку – но не успела.

– Стоять.

Джису резко шагнула вперёд и прижалась спиной к двери, преградив выход. В её голосе не было ни шутки, ни привычной лёгкости. Только твёрдость.

– В этом университете почти все пользуются своим положением. И к слову, ты или я – не исключения. Что, думаешь, никто не замечает, как ты заходишь, когда хочешь, или как преподаватели закрывают глаза на твои пропуски?

Лалиса закатила глаза, откидывая голову назад.

– Не начинай.

– Так что, – прищурилась Джису, – либо ты скажешь правду, либо я выясню её сама.

Тишина. Только слабое тиканье настенных часов. Манобан колебалась, глядя куда-то вбок, как будто надеялась, что разговор можно свернуть. Но Джису стояла намертво, и это было не тем случаем, когда она шутила.

Наконец Лалиса сдалась.

– Джейд донимает подругу Дженни. Возможно, шантажирует. Мы обе знаем эту змею.

Джису хитро приподняла бровь.

– Даже слишком хорошо, я бы сказала, – с саркастичной усмешкой прокомментировала Джису и ее взгляд на секунду стал рассеянным, пока она не продолжила: – Розанна Пак, кажется, так её зовут?

Лалиса резко повернулась к ней, раздражённо:

– И даже не хочу спрашивать, откуда ты знаешь её имя.

– Моя лучшая подруга влюбилась в девушку. Конечно, я должна знать всё. Вплоть до группы её крови, – весело отозвалась Джису, но в глазах её светилась серьёзность.

– Ты неисправима, – пробормотала Лиса, но в голосе её не было злости. Только усталость. – Просто разберись.

– А почему ты сама не уладишь? – спросила Джису, почти невинно. – Заодно был бы повод заговорить с ней. Прямо, наконец.

Лалиса отвернулась, будто что-то прижало к стенке внутри неё.

– Ты же знаешь, как всё устроено. Ты – хорошая. Я – плохая. Это устраивает всех. Я не хочу это менять.

В комнате повисла пауза. Джису смотрела на неё долго, внимательно, будто в первый раз увидела то, что скрывалось под огражденным фасадом.

– Иногда, – тихо сказала она, – ты сама ставишь себе барьеры, которые никто даже не думал перед тобой ставить.

Но Лалиса уже не слушала. Она осторожно, почти мягко, отодвинула Джису от двери и вышла, не сказав ни слова.

В коридоре уже было шумно. Студенты шептались, кто-то пронёсся мимо, но Лалиса двигалась будто сквозь сон, с опущенным капюшоном, будто стараясь снова исчезнуть из мира, в котором слишком много чувств.

А в пустом классе Джису стояла у двери, прижимая ладонь к груди, словно хотела удержать там то, что не имело формы.

Ты не хочешь это менять... Но кто-то же должен.

***

Розанна сидела в библиотеке, окружённая стопками книг, как бастионом из бумаги, защищающим от внешнего мира. Она делала вид, что читает, но глаза снова и снова перескакивали через строки. Мысли не держались. В наушниках звучал белый шум, потому что музыка слишком многое пробуждала.

У неё болел желудок – давно, привычно, терпимо. Так бывает, когда долго притворяешься, что всё в порядке.

Кто-то из студентов проходил мимо, узнал её и бросил короткий взгляд. Она привыкла к этому. Девочка с обложки, вечно улыбающаяся. Успешная, дружелюбная, скромная. Но никто не видел, как сжимались её пальцы под столом, как она задерживала дыхание каждый раз, когда в уведомлениях появлялось её имя.

Джейд.

Сегодня ещё не писала. Это не радовало – это пугало. Хуже всего было ожидание. Ожидание чего-то плохого.

Розанна опустила голову на сложенные руки. Ей казалось, что если она ещё чуть-чуть сожмётся, то исчезнет. Просто рассыплется между страницами учебника. Её сердце колотилось глухо и неровно.

Она не рассказывала Дженни. Не по-настоящему. Та бы вспыхнула, как всегда, пошла бы на конфликт. Но это только усугубило бы всё. Потому что Джейд знала. Слишком много знала. И напоминала об этом мягко, изящно, всегда с полуулыбкой и намёком, за которым пряталась угроза.

"Ты же не хочешь, чтобы о тебе заговорили неправильно, правда, Рози?"

Розанна вздрогнула, будто голос прозвучал прямо над ухом.

Она не знала, что именно о ней могут узнать – потому что страх был уже нерационален.

Он жил в ней как что-то врождённое. Как привычка.

Но она устала. От всего. От напряжения. От этих вечных компромиссов и самообвинений. Иногда ей казалось, что единственная настоящая вещь в её жизни – это Дженни. Громкая, бескомпромиссная, слишком живая. Та, кто, несмотря ни на что, всё ещё держала её за руку – хоть и не знала, насколько крепко ей приходится сжимать пальцы в ответ, чтобы не соскользнуть.

Розанна снова взглянула на экран. Ни одного нового сообщения. Ни угроз, ни упрёков. Это пугало даже больше.

Она хотела быть храброй. Хотела рассказать кому-то. Но кому?

Голова опустилась чуть ниже. Она прижалась лбом к прохладной поверхности стола и закрыла глаза. Её дыхание стало неглубоким, почти неслышным.

Иногда она мечтала, что всё это – сон. Что она проснётся где-то в другом месте. Где люди улыбаются, потому что действительно рады тебя видеть. Где доверие – не риск.

Где Джейд – просто имя, а не приговор.

***

Аудитория была почти полна, когда Дженни вошла. Она знала, что будет тяжело – это была та самая лекция, где её кулаки сжались сами собой при виде Джейд. И хотя с тех пор прошло несколько дней, ощущение, что она не докричалась, не исчезло.

Не смотри на неё. Дыши ровно.

Она обвела взглядом аудиторию – всё как обычно. Те же парты, те же преподавательские графики на доске. Те же люди. Но внутри будто что-то зудело – ощущение, что надвигается что-то важное. Или кто-то.

Розэ уже сидела на привычном месте, листая конспект. Дженни без слов села рядом, бросив взгляд на другую сторону зала. Джейд была там, на своём королевском месте, окружённая маленькой свитой, как всегда безупречно выпрямленная, с надменным лицом.

– Расслабься, Джен, – прошептала Розэ, не поднимая головы. – Она не стоит того.

– Я всё ещё не могу поверить, что ты ничего не сказала мне, – отозвалась Дженни, сдержанно, но с напряжением в голосе. Она сжала ручку чуть крепче, чем стоило.

– Я не хотела, чтобы тебя выгнали за драку, – легко отшутилась Розэ, едва заметно улыбнувшись.

– За кого ты меня принимаешь? – закатила глаза Дженни, но усмешка всё же появилась на её губах.

И в этот момент она заметила, как взгляд Розэ внезапно остановился где-то за её спиной – не просто задержался, а замер. В её глазах мелькнуло что-то – не страх, не удивление, но тревожная настороженность. Вокруг них тоже что-то поменялось. Шорохи стихли. Несколько студентов у входа притихли, будто почувствовали приближение грозы.

Дженни обернулась.

На пороге стояла девушка. Высокая, в тёмной куртке, волосы свободно спадают на плечи. Уверенная осанка, взгляд, будто насквозь. Дженни сразу узнала её – не потому, что раньше видела, а потому что все её знали.

Ким Джису.

Она шагнула вперёд с беззаботной лёгкостью, будто шла не в аудиторию, а по подиуму. Каждый её шаг звучал отчётливо, отрезая момент от момента, как лезвие по натянутой нити. И всё это время её взгляд не отрывался от Дженни. Не вызывающий. Не злой. Просто... знающий. С каким-то подтекстом, от которого внутри что-то замирало.

Дженни не моргала. Она не понимала, почему сердце вдруг заколотилось, будто предчувствуя что-то, что ещё не случилось.

Джису дошла до середины аудитории – и остановилась. Рядом с Джейд.

– Ты аудиторией не ошиблась, Ким Джису? – холодно процедила та, откидываясь назад. Она не пошевелилась, но Дженни заметила, как напряглись её плечи.

Джису улыбнулась. Нежно, сладко, как будто ничего не случилось. Но в этой улыбке было что-то... неуловимо опасное. Будто внутри пряталась хищница, просто ждущая момента.

– Мне тут птичка нашептала, что наша Джейд снова принялась за старое, – сказала она почти напевно. Голос – мягкий, тягучий, как мёд, но в каждом слове чувствовалась угроза. Тонкая, точная, смертельно точная.

– Не понимаю, о чём ты, стерва, – отрезала Джейд. Губы дрогнули, но она держалась.

И тогда произошло нечто. Улыбка Джису исчезла. Не медленно – мгновенно. Как будто её кто-то выключил. Вместо неё – холод. Взгляд стал ледяным, тяжёлым, безжалостным.

– Либо ты прекращаешь использовать других студентов, – отчётливо произнесла она, и в голосе не дрогнуло ни единой ноты, – либо вылетаешь отсюда. И уж поверь, я позабочусь, чтобы твой уважаемый отец не смог тебе помочь.

Словно кто-то выдернул воздух из комнаты. Даже дыхания студентов не было слышно. Тишина повисла давлением – как перед бурей, как перед обрушением потолка. Дженни заметила, как Джейд перестала дышать – почти незаметно, но достаточно, чтобы выдать страх.

Они смотрели друг на друга. Несколько секунд, длинных как вечность. Джису не отводила взгляда. Её глаза были как лезвия – не агрессивные, а просто... острые. Беспощадно честные.

А потом всё исчезло.

Она выпрямилась, как ни в чём не бывало. Легко вздохнула. Улыбнулась – снова тем же чарующим лицом, как будто только что не грозилась разрушить чью-то жизнь.

– Надеюсь, ты меня поняла, Джей-Ди, – с этой фразой она обернулась и ушла, так же легко, как пришла.

Но Дженни заметила – как напряглись губы Джейд, как вздрогнули пальцы, когда прозвучало это имя. Джей-Ди. Так никто её не называл. Никто не смел.

Когда дверь за Джису захлопнулась, весь зал будто проснулся от транса. Закашлялись, кто-то зашептался. Восстановилось движение. Но ощущение – как после грозы – ещё висело в воздухе.

Они вышли из корпуса чуть позже, чем рассчитывали. Разговор с одногруппниками затянулся – обсуждение проекта пошло в неожиданную глубину. Дженни и Розэ шли вместе с двумя парнями, каждый по-своему гений, но в организации – ноль. Как обычно, распределяли обязанности в последний момент.

– Я возьму вводную часть и презентацию, – говорил один из них, спеша вперёд.

– А я могу сделать выводы и графику. Ну, если не сдохну до выходных от недосыпа, – буркнул второй.

– Чур я корректуру, – подхватила Розэ, глядя на Дженни. – Ты пишешь основную часть.

– Конечно, – усмехнулась Дженни. – Классика: я делаю 80%, а вы говорите "морально поддерживали".

– Да ты просто любишь страдать по ночам за клавиатурой, – хмыкнул один из парней.

На прощание переглянулись, кто куда: парни свернули к станции метро, а девушки продолжили к стоянке. Воздух был тёплый, вечерний, с лёгкой сладостью июльского воздуха. Дженни села в машину Розэ, захлопнула дверь, и тут же тишина в салоне показалась подозрительно плотной.

Звук ремня безопасности ещё не успел щёлкнуть, как Дженни, не глядя, бросила:

– Итак, Ким Джису.

Розэ вздрогнула так, что машина качнулась. Она уже держала руки на руле, но вдруг сцепила пальцы немного крепче.

– А что с ней? – ответила она слишком быстро, слишком непринуждённо. Почти профессионально.

– Ну, например, – протянула Дженни, повернувшись к ней с полуухмылкой, – она сегодня пришла и публично размазала королеву всех сучек, явно намекая, что та связалась не с теми.

– У тебя богатое воображение, – отозвалась Розэ, глядя только вперёд. Щека у неё чуть порозовела, но она надеялась, что свет от приборной панели это скроет.

– О да, – кивнула Дженни. – Особенно когда вижу, как Ким Джису появляется в той самой аудитории на следующий день после того, как кто-то пытался на тебя давить. И ведёт себя так, будто пришла раздать приговор. Сама подумай – просто совпадение?

Розэ сжала губы.

– Ты уверена, что тебе не стоит писать любительские детективы? – буркнула она.

– Нет, но я уверена, что Ким Джису на тебя явно не плевать. Иначе твоя безответная любовь будет выглядеть... ну, слишком жалко.

– Дженни Ким! – Розэ покраснела, и тут же пнула подругу в бок, когда та рассмеялась.

– Напомни, как там зовут твою "любовь всей жизни"? – парировала она, когда они остановились на светофоре. Город впереди сиял огнями, но в машине было тепло и почти по-домашнему.

– Не меняй тему, Пак Чеен, – уже Дженни пнула её в ответ, посмеиваясь. – Ты сегодня вообще подозрительно молчала после её появления.

– Это называется зрелость, – фыркнула Розэ. – Ты бы попробовала.

Они доехали до перекрёстка, где дорога расходилась. Дженни уже расстегивала ремень.

– Спасибо, что подвезла, – сказала она, открывая дверь. – Напишу тебе вечером.

– Удачи, Джен, – откликнулась Розэ, наклонившись к окну. – И пожалуйста, не отвлекайся на каждое сообщение от этого твоего Лимарио. Если тебя выпрут в последнюю неделю, я не собираюсь тебя утешать!

– Вот и посмотрим, кто будет рыдать сильнее, – крикнула Дженни, закатив глаза, и хлопнула дверью.

Розэ осталась в машине. Несколько секунд просто смотрела вперёд, потом резко выдохнула и облокотилась на руль.

– Чёртова Ким Джису... – прошептала она, будто сердясь. Но уголки её губ предательски дрогнули – почти улыбка, почти.

***

Поздний вечер. Коридор административного крыла университета. Лампы тусклые, звук шагов отдаётся гулко. Джейд выходит из кабинета, держа телефон у уха. На ней – идеально выглаженное пальто, дорогая сумка и маска надменности, ставшая уже привычной.

Из тени стены выходит фигура. Джейд замирает.

– Уже вторая встреча за день. Ты меня преследуешь? – бросает она, пряча раздражение под ленивым тоном.

– А ты слишком много себе позволяешь, – отвечает Джису, подходя ближе. Голос у неё не резкий, но в нём сталь. – Думаешь, если в кабинете декана стоит твоя фотография, ты неприкосновенна?

Джейд убирает телефон в карман. Медленно поворачивается к ней.

Улыбка – аккуратная, почти учтивая. Как у кобры перед броском.

– Ты не представляешь, сколько стоит эта неприкосновенность, Джису. А ты – лишь студсовет. Не слишком ли высоко взяла?

– Я могу и выше, если придётся, – спокойно отвечает Джису. – Я дала тебе возможность остановиться. А ты, как всегда, решила, что можешь всё.

Джейд вскидывает брови.

– «Как всегда»... Звучит почти ностальгично. Ты что, скучала?

– Нет, – отрезает Джису. – Просто хорошо помню, как всё начиналось. Слишком хорошо.

В глазах Джейд – на долю секунды что-то дрогнуло. Не то воспоминание, не то страх, не то что-то большее. Но она быстро прячет это за новой, ещё более холодной маской.

– Люди меняются, – произносит она. – Некоторые учатся стоять выше, чем дешёвые идеалы. Другие – всё ещё мечтают, что дружба и честность что-то решают в этом мире.

– Некоторые просто не умеют отпускать, – тихо отвечает Джису. – Даже если уже давно всё потеряли.

Они стоят почти вплотную. Ни одна не двигается. Словно поединок без оружия, где каждое слово – шаг ближе к разрядке, или к войне.

Джейд наклоняет голову, голос становится мягче – но это не ласка. Это яд, завёрнутый в бархат.

– Смешно. Ты до сих пор считаешь, что стоишь между мной и ней. Ты так и не поняла – я никогда не играла с тобой, Джису. Ты просто оказалась на моём пути.

– И теперь – я снова здесь. Прямо перед тобой. Вопрос в том, Джейд: ты будешь обходить или снова наступишь?

Долгая, глухая пауза. Только гул ламп и стук сердца в висках.

Джейд отступает на шаг. Улыбается, но взгляд – мёртвый лёд.

– Осторожней, Джису. Не у всех хватает духа играть в длинные партии.

– А у тебя не осталось тех, кто в них с тобой играет, – отвечает Джису, и разворачивается, уходя в темноту коридора.

Джейд остаётся. Смотрит ей вслед. И впервые за долгое время – не улыбается.