Let me be your gentleman

Табачный дым лениво поднимался вверх, растворяясь в холодном вечернем воздухе. Сквер был почти пуст – редкие прохожие проходили мимо, не обращая внимания на высокую фигуру в чёрном, стоящую у кованой ограды. Лиса курила медленно, с короткими, почти машинальными затяжками. В пальцах дрожал окурок, но она не замечала. Внутри всё было странно спокойно – как после шторма, когда небо ещё затянуто, но дождь уже не идёт.

Где-то в глубине сквера раздался шаг.

– Эй. Ты как?

Из полумрака к ней вышла Джису – в кожанке, с распущенными волосами, вечно немного лукавой и такой чертовски уверенной. За её спиной – тонкая, изящная фигура Розэ. Лиса резко выпрямилась и вскинула брови, переводя взгляд с одной девушки на другую.

– Что это?.. – начала она, хрипло, как будто сдерживала удивление. – Что она делает здесь?

Джису усмехнулась, даже не попытавшись замаскировать свою вину.

– Кажется, я случайно проболталась, – сказала она, пожимая плечами с невинностью кошки, только что уронившей вазу.

– Случайно? – протянула Лиса, прикрыв глаза и глубоко выдохнув. – Не знаю, как ты всё ещё продолжаешь быть моей подругой.

– Лучшей и единственной подругой, – нагло поправила её Джису, подмигнув Розэ.

Та фыркнула, прикрывая губы ладонью.

– Вы с ума сошли... – пробормотала Лиса, бросая сигарету на землю и погасив её каблуком.

Они втроём шли к машине Джису, стоявшей у тёмного угла. Фары вспыхнули мягким светом, разрезая ночную тишину. В этой медленной, почти беззвучной сцене – три фигуры, связанные невидимыми нитями пережитого – было что-то одновременно простое и пронзительное, словно сама ночь приостанавливала дыхание, провожая их взглядом.

– Ты не выглядишь удивлённой, – заметила Лиса, переводя взгляд на Розэ, когда они устроились в салоне.

– Если честно, я в шоке, – ответила та, устраивая ноги в удобные кожаные сиденья. – Но теперь всё стало на свои места.

Лиса нахмурилась, повернув голову.

– Что значит – на свои места?

Розэ только улыбнулась. Легко. Загадочно. Так, как будто знала больше, чем готова сказать вслух.

– Ты поставила мою подругу перед трудным выбором... но, по правде, выбора-то и нет, – мягко произнесла она, глядя на ночной пейзаж за окном.

Лиса лишь хмуро молчала, не найдя слов.

– Когда ты собираешься рассказать об этом Дженни? – спросила Розэ спустя паузу, её голос стал более серьёзным.

Лиса прикрыла глаза, откинулась на спинку.

– Не знаю. Не сейчас. Это... слишком.

– Тебе стоит поторопиться, – вздохнула Розэ. – Я ужасно держу секреты. Если Дженни почувствует, что я что-то скрываю, я не смогу соврать. Она меня расколет в два счёта.

Лиса только кивнула – коротко, едва заметно, как будто тяжесть этих слов давила на неё сильнее, чем она могла показать.

***

Они подъехали к большому дому Лисы – строгому и роскошному, с колоннами, аккуратной подсветкой фасада и безупречно подстриженными кустами вдоль дорожки. Огромная дверь с позолоченной фурнитурой автоматически открылась, и внутри их встретил мягкий полумрак холла и дежурное молчание охраны.

– Пошли, – сказала Джису, взяв Розэ за руку. – Гардеробная на втором.

– Мне обязательно быть там? – буркнула Лиса, плетясь за ними по мраморной лестнице.

– Да, мне нужен телохранитель от всех придурков, – ответила Джису, оглядываясь и подмигнув. – Кто-то должен охранять мою божественную персону.

– Тогда почему тащишь с собой Розэ? – не отставала Лиса.

– Потому что если её кто-то тронет, он навлечёт на себя мой гнев. А ты знаешь, что тогда случается.

Лиса не смогла сдержать улыбку, а Розэ, кажется, не на шутку раскраснелась. Джису с довольным видом вела обеих внутрь, а Лиса, наблюдая за их перепалкой, вдруг поймала себя на странном чувстве – каком-то успокоении. Как будто даже в хаосе, в секрете, в страхе быть раскрытой – что-то в этом было по-настоящему... тёплым.

Они вошли в гардеробную, которая больше напоминала бутик высокой моды – мягкий тёплый свет, зеркала в полный рост с позолоченными рамами, целые ряды на вешалках – шелк, тафта, бархат, вручную расшитые ткани, в коробках на полках – туфли, украшения, перчатки, словно каждый вечер в этом доме мог быть премьерой на красной дорожке.

– Ты живёшь в гардеробе, а не в доме, – пробормотала Джису, обводя глазами пространство, в котором можно было заблудиться.

– Слишком много благословений от отца, – вздохнула Лиса, прислоняясь к стене и устало скидывая туфли.

– Ну что ж, – сказала Джису, хлопнув в ладоши. – Ищем что-то элегантное, но с намёком. Мы ведь не на лекцию по этике собрались.

Она подошла к одной из стойк и стала пролистывать платья – разворачивая их, щурясь, прикладывая к себе. Лиса, зная, что спорить бесполезно, просто наблюдала. Розэ тем временем застыла у другого ряда, аккуратно перебирая ткани – её пальцы нежно касались шёлковых рукавов и гладили бисер.

– Вот это, – сказала Джису, доставая платье с насыщенным глубоким синим отливом, почти как ночное небо. Оно было с открытой спиной и высоким воротником, будто соединяя строгость и дерзость. – Думаю, оно идеально подчёркивает мои гениальные ключицы.

– И твоё непомерное эго, – хмыкнула Лиса.

– Спасибо, подруга, ты понимаешь меня как никто, – театрально поклонилась Джису.

Розэ выбрала платье из легчайшего пудрового шёлка – с тонкими бретелями, струящееся до пола, оно выглядело, будто создано из утреннего тумана. На груди – тонкая драпировка, почти незаметная, а внизу – маленький шлейф, лёгкий, как дыхание.

– Ты будешь выглядеть как сон, – тихо сказала Лиса, глядя на неё.

Розэ улыбнулась, слегка смущённо.

– Надеюсь, как хороший.

Лиса лишь кивнула, проглотив неожиданное тепло в груди.

– А ты? – спросила Джису, повернувшись к ней. – Не думай улизнуть. Сегодня ты идёшь с нами.

Лиса закатила глаза, но всё же подошла к дальнему манекену. С него свисало чёрное платье, почти простое, если не присматриваться. Оно было строгое – закрытая линия плеч, длинные рукава, но ткань – тяжёлая, гладкая, с еле заметным металлическим блеском – ложилась по телу с ювелирной точностью. На спине – глубокий вырез, а по бокам – вышивка в виде серебряных нитей, будто лунные лучи скользнули по коже.

– Классика, – прокомментировала Джису.

– Я – ваша охрана. Что вы хотели, блёстки и перья?

– Может, хотя бы каблуки? – с надеждой протянула Джису, но Лиса лишь проигнорировала и подошла к зеркалу.

Несколько минут спустя они переоделись. Атмосфера изменилась: гардероб наполнился легким ароматом духов, шуршанием ткани, звоном застёжек и заколок. Они стояли перед зеркалом – три фигуры, отражённые в золотом обрамлении – каждая своя история, каждая по-своему красивая, сильная, уязвимая.

– Ну что, – сказала Джису, поправляя серёжку. – В бой?

– В бой, – ответила Розэ, держа за руку клатч.

Лиса лишь кивнула, бросив последний взгляд в зеркало – на ту, кем ей приходилось быть. И на тех, кто, возможно, позволял ей быть собой.

***

Черная машина медленно свернула с трассы и въехала на территорию, скрытую густыми деревьями и высоким забором. Асфальтированная дорога плавно вывела их к главной вилле – массивному строению в современном стиле, с холодным светом, вытекающим из окон, и машиной за машиной, припаркованными на идеально ровной гравийной дорожке.

Как только они вышли из машины, Розэ ошарашенно оглянулась по сторонам. Трава выстрижена до миллиметра, дорожки из светлого камня вели к стеклянному павильону сбоку, а за домом раскидывался целый сад, украшенный фонарями и скульптурами. В воздухе витал лёгкий аромат влажной земли, ночного воздуха и сигарет.

– Боже, это всё чьё-то личное поместье? – прошептала Розэ, не в силах скрыть восхищения.

Лиса, закрывая за собой дверцу машины, едва бросила взгляд в сторону фасада.

– Вся эта земля принадлежит семье Хан. И сегодня здесь соберутся все избалованные, самодовольные отпрыски этого города, – произнесла она с едва сдерживаемым отвращением.

Джису с усмешкой хлопнула её по плечу:

– Не будь такой сварливой. Это же классика – пустая роскошь в обёртке декаданса.

Они вошли внутрь особняка. Громкая, почти агрессивная музыка ударила в уши, как только двери распахнулись. Свет внутри был тусклый и неоновый – смесь фиолетового, синего и красного, мерцающая на потных лицах и дорогих тканях. Запах – тяжелый, удушающий – смесь алкоголя, травки и клубного пота. Толпа бурлила, словно сгусток хаоса: смех, сигаретный дым, вспышки телефонов и случайные руки, цепляющиеся за чужие талии.

Розэ инстинктивно придвинулась ближе к Джису, её рука скользнула к её локтю. Лиса шла впереди, напряжённая, словно стальная пружина. Её взгляд – хищный, ледяной – разрезал пространство перед ними. Достаточно было одного взгляда, чтобы пьяные подруги отошли, а парни, задумавшие заговорить, тут же отворачивались. В этой среде Лиса была хищником, и каждый в доме это чувствовал.

Они прошли через весь первый этаж, где танцы напоминали отчаянную борьбу тел, и вышли через задние двери на внутренний двор. Там, в конце сада, стояло другое здание – меньше, но более изысканное. Вход в него охраняли двое мужчин в строгих костюмах.

Как только Лиса и Джису подошли ближе, охрана мгновенно распахнула двери, ни слова не говоря. Но когда Розэ шагнула за ними – один из охранников молча преградил ей путь, положив руку на стену. От неожиданности она вздрогнула и сделала полшага назад, взгляд её метнулся к подругам.

– Эй, эй, – спокойно, но холодно произнесла Джису, и её рука легла на запястье мужчины. – Она идёт с нами.

Сила в её голосе, несмотря на внешнюю любезность, была ощутима. Он чуть помедлил, словно получая невидимое подтверждение по наушнику, и затем отступил в сторону. Розэ снова придвинулась ближе, сердце стучало быстро.

– Что это было? – прошептала она.

– Это был порог между шумной толпой и настоящими акулами, – ответила Лиса.

Внутри второго здания всё было иначе. Пространство – сдержанное, стильное, почти аристократичное. Два этажа, открытая лестница, мебель из темного дерева, на потолке – люстра, в которой мерцали кристаллы. В углу мягко играл The Weeknd, и каждая нота заполняла комнату, будто алкоголь – медленно, но туманно.

Люди здесь были иные. Дорогая ткань сидела на них так, будто срослась с телом, украшения не блестели – они сияли. Улыбки были сдержанны, движения – продуманы. Когда Лиса, Джису и Розэ вошли внутрь, головы повернулись к ним одна за другой. Пауза – короткая, почти театральная – и к ним уже направлялась компания.

– Джису, чёрт возьми, наконец! – воскликнул один из мужчин в бархатном бордовом пиджаке. – Без тебя тут совсем тоскливо. И кто это с тобой?

Он смерил взглядом Розэ, и в его глазах скользнуло что-то между удивлением и неприкрытым интересом.

– Это моя спутница на сегодняшний вечер, – спокойно произнесла Джису, беря Розэ за талию.

Мужчина удивлённо вскинул брови, затем захохотал:

– Видимо, одна половина ада покрылась льдом. Ждём, когда вторая треснет, – он метнул взгляд на Лису и оскалился. – Ты уже подумала, как отпразднуешь конец света?

Лиса даже не удостоила его взглядом.

– Ты по-прежнему излучаешь тупость, как тепловой обогреватель, Хан, – отрезала она и прошла мимо, не обращая внимания на его фальшивый смех.

Розэ всё это время молча наблюдала, не веря, что оказалась в мире, где с каждым шагом ощущаешь, как стены дышат непомерными деньгами, властью и опасностью. Но рядом с Джису её сердце билось чуть спокойнее.

А Лиса, идущая впереди, будто тень, не отпускала тревожное напряжение – она знала: ночь только начинается.

Дженни лежала на диване, тусклый свет лампы едва освещал комнату. Вокруг царила тишина, только вдалеке тихо гудел город. В ее руках дрожал телефон – экран загорается новым сообщением от Розэ.

«Я еду с Джису на тусовку элиты, хочешь присоединиться?»

Она взглянула на часы – поздно, и усталость давила на плечи, как тяжёлый камень. Дженни ощутила, как знакомое беспокойство вновь заползает под кожу – эти вечеринки не для неё. Там, среди шумной толпы, сияния и пустых лиц, ей всегда было тесно и неуютно.

Она глубоко вздохнула и быстро набрала ответ:

«Нет, не особо. Я уже дома.»

Через мгновение снова пришло сообщение.

«И ты кинешь свою лучшую подругу в такой момент?»

Это прозвучало почти как упрек, и Дженни почувствовала, как сердце щемит от смеси вины и усталости. Но вместе с этим в душе вспыхнуло беспокойство – знакомое, почти болезненное. Дженни подумала о Розэ, о том, как та сейчас, возможно, одна в этом ярком хаосе, и о Лимарио – загадочной девушке в маске, чей сладкий голос всё ещё звучал в её памяти, оставляя лёгкое волнение и таинственную смелость. Дженни не могла забыть этот танец – лёгкий и волнующий, словно первые проблески новой жизни. А вдруг Лиса тоже там? Розэ ведь была с Джису, а Джису с Лисой...

Она снова посмотрела на часы, сердце застучало быстрее.

Дрожащими пальцами она набрала ответ:

«Ладно, я приеду ради своей лучшей подруги.»

И в этот момент где-то в глубине души появилась надежда, что этот вечер может многое изменить – хотя бы для самой себя.

***

Машина медленно подъехала к массивным воротам особняка, и водитель, присланный Джису, без лишних слов получил разрешение въехать. Дженни ощутила, как сердце начало биться быстрее – впереди был целый мир, который казался таким чужим и в то же время манящим. Она тихо написала Розэ: «Я на месте» и, глубоко вздохнув, направилась в сторону шумного гула музыки.

Толпа людей словно жила своей собственной, бешеной жизнью – смех, крики, звон бокалов и тяжелые басы, которые трясли воздух. Вскоре несколько пьяных парней заметили Дженни. Они подходили слишком близко, с навязчивыми улыбками предлагали выпить, шептали о «веселых» веществах. Паника медленно расползалась по телу, а когда один из них схватил её за руку, чтобы втянуть в компанию, внутри всё сжалось от страха.

Внезапно кто-то крепко схватил парня за локоть – это была Лиса. Её глаза сверкали хищным огнём, а голос звучал холодно и безапелляционно: «Отпусти её». Парень отступил, и Лиса мягко, но твёрдо взяла Дженни за руку, ведя прочь от суеты к другому зданию.

Когда шум стих, Лиса повернулась к Дженни и спросила спокойным тоном:

– Что ты здесь делаешь?

Дженни, всё ещё стараясь перевести дыхание, ответила:

– Розэ меня позвала.

Они прошли в более уединённый домик поблизости. Там, когда Лиса взяла Дженни за локоть и приблизилась так близко, что их лица едва не соприкоснулись, Дженни почувствовала прилив тепла и одновременно тревоги.

– Будь осторожна, – услышала она шепот то ли предупреждающий, то ли волнительный.

Внезапно она увидела Розэ и Джису – ярких, уверенных, будто из другого мира. Лиса, слегка улыбаясь, сказала, что останется наверху, и направилась к лестнице. Дженни же оказалась в центре внимания. Взгляды не отрывались от неё, словно все ждали чего-то особенного.

– Не думал, что вторая половина замёрзнет так скоро, – донеслось откуда-то сбоку.

Она нахмурилась и, немного напрягшись, уточнила:

– Что ты имеешь в виду?

Парень, высокий, одетый в слишком безупречный костюм, ухмыльнулся с лёгкой ленцой. Он говорил спокойно, но в его голосе было что-то скользкое, как у тех, кто привык играть на нервах:

– Сначала Джису пришла в сопровождении. Теперь вот и Лиса. Это говорит о многом.

– Я здесь не с Лисой, – мягко ответила Дженни, – я просто поддерживаю подругу.

Он хмыкнул и не сразу ответил, оглядывая её взглядом, в котором было больше оценки, чем интереса.

– Похоже, Лиса так не считает. Все видели, как вы стояли. Как смотрели друг на друга. А главное – насколько близко. – Его глаза блеснули. – Теперь можешь считать, что на тебе её метка. А это, знаешь ли, в этих стенах значит многое. Ты под её защитой. А значит, к тебе никто не сунется... по крайней мере, без разрешения.

Дженни нахмурилась:

– О чём ты говоришь?

Он пожал плечами с напускной небрежностью:

– Спроси у Лисы.

И прежде чем она успела сказать что-либо ещё, он развернулся и растворился в толпе, оставив Дженни с нарастающим чувством тревоги и неуверенности.

Не раздумывая, Дженни поднялась на второй этаж. Её шаги были быстрыми, почти бесшумными на ковровом покрытии. Пространство балкона казалось одновременно просторным и давящим. Именно там, в полумраке, она заметила Джейд – та стояла, прислонившись к перилам, и её ледяной взгляд моментально зацепился за Дженни.

Время словно замерло. Дженни ощутила, как напряжение висит в воздухе, густое и колючее, как шторм перед разрядом. Джейд выпрямилась и с самодовольной улыбкой направилась прямо к ней, хищно, уверенно, как кошка, играющая с добычей.

– Значит, это ты. – Голос у Джейд был низкий и обволакивающий, но за бархатной интонацией чувствовался яд. – Лиса всегда выбирает себе редких экземпляров.

Дженни молчала. Не из страха – из принципа. Она не собиралась отвечать на провокации чужих людей.

Но прежде чем Джейд смогла сказать что-то ещё, позади раздался знакомый, холодно-твёрдый голос:

– Джейд, знай своё место.

Голова Джейд дёрнулась, и выражение её лица на мгновение изменилось – от злорадства к чему-то настороженному. Лиса стояла прямо, руки скрещены на груди, взгляд спокоен, но глаза – острые, как бритва. В них не было ни доли терпимости.

Рядом с Лисой стоял мужчина – высокий, с безупречно уложенными волосами, в сером костюме с чёрным платком. Он легко, почти дружески, положил ладонь на плечо Лисы.

Она сразу же отдёрнула его руку – резко, без тени колебания. Дженни заметила это. И то, как напряглась Лиса после этого. Как будто внутренний контроль дал трещину.

Парень, заметив неловкость, усмехнулся, будто это было частью игры, и произнёс:

– Давайте не будем портить вечер. Выпьем – за встречу. За примирение. За новые лица?

Он жестом подозвал официанта, и в его улыбке была какая-то искусственность, натянутость. Лиса молчала, потом с едва заметным раздражением кивнула.

– Один бокал, – сказала она. – Только один.

Дженни наблюдала за всей сценой со стороны, чувствуя, как ниточки скрытых связей оплетают её всё плотнее. Кто этот парень? Почему Лиса рядом с ним такая... другая? Что на самом деле происходит между этими людьми?

Постепенно к ним присоединились и другие: Джису, Розэ, ещё несколько гостей, которых Дженни не знала. Джису, с лучезарной улыбкой, положила руку Дженни на плечо и сказала чуть громче:

– Это Дженни. Студентка, будущее бизнеса. У неё идеи, за которые стоит бороться.

Кто-то из мужчин подал бокал, кто-то – визитку, и Дженни воочию убедилась: в таких кругах ни знания, ни интеллект не главное – решают лишь связи. Смех, фразы, легкий свет хрусталя. Атмосфера стала теплее, но напряжение никуда не исчезло. Оно просто спряталось под вуалью светской вежливости.

Лиса вскоре отошла к дивану, опустилась на подушки и ненадолго прикрыла глаза. Усталая. От разговоров. От людей. От сдержанности.

А Дженни осталась стоять, окружённая новым миром. Миром, где каждое прикосновение, каждый взгляд, каждое слово – игра. Где союзники и враги могут меняться местами за секунду. Где правда редко звучит вслух.

И всё это казалось пугающе притягательным.

***

Время текло медленно, словно вязкий мёд, и Дженни постепенно начала отпускать напряжение, позволяя себе погрузиться в атмосферу новой компании. Блеск дорогих нарядов, уверенные улыбки и музыка, пульсирующая в стенах, создавали одновременно притягательное и опасное ощущение. Джису рассказывала о каждом из присутствующих, словно раскрывая сложную карту, где каждая фигура занимала своё место, а их роли и статус были понятны только посвящённым. Это помогало Дженни чувствовать себя немного увереннее – у неё появился невидимый путеводитель по лабиринту чужого мира.

Когда разговор дошёл до парня, что сопровождал Лису, Дженни невольно зажала руки в кулаки. Он – сын влиятельного человека, связанного с отцом Лисы. Это объясняло многое: напряжённость, которую Дженни порой замечала на лице Лисы, её осторожность рядом с ним. Внутри Дженни загорелся смешанный огонь – от сочувствия к Лисе и до ощущения, что она едва ли знает настоящую глубину того, что происходит вокруг.

Вдруг Дженни заметила, что Лиса исчезла из поля зрения. Тревога, как тяжёлая сеть, начала тянуть её вниз, не давая покоя. Она не могла оставить ее одну в этом месте. В поисках она подошла к гостевым комнатам, когда услышала голоса.

– Джей-Ди... Что происходит? – тихо спросил голос, от которого в груди Дженни снова защемило.

– Давно ты меня так не называла, Лимарио, – прозвучал ответ, мягкий и в то же время острый, словно лезвие.

Сердце Дженни забилось чаще. Она замерла, вслушиваясь, чувствуя, как внутри растёт тревога и нечто большее – страх. Она шагнула ближе к двери.

– Какого черта, Джейд? Что тебе нужно? – голос Лисы звучал с трудом, будто та боролась за каждое слово.

– Я просто хочу всё исправить, – тихо, почти шёпотом произнесла Джейд. – Ты ненавидела меня слишком много лет, чтобы понять, насколько сильно я тебя любила. Просто позволь мне быть рядом с тобой. Позволь помочь тебе.

Дженни услышала приглушённые звуки борьбы, тяжёлое дыхание, негромкие стоны. В её голове всплыло тревожное ощущение, что всё идёт не так, как должно. Не думая, она распахнула дверь и вошла.

То, что она увидела, заставило сердце упасть вниз: Лиса лежала под Джейд, словно кукла, лишённая воли. Её тело было расслаблено до безжизненности, руки и ноги – словно не свои, взгляд – пустой и расфокусированный. Дженни не была уверена, узнала ли Лиса её и осознавала ли происходящее.

– Ты животное, Джейд. Отпусти её, пока не стало хуже, – резко сказала Дженни, стараясь сохранить хладнокровие.

В тот же миг дверь за её спиной с грохотом захлопнулась. Дженни резко обернулась и увидела темный силуэт мужчины, едва различимый в полумраке. Холод прокатился по спине – глаза ещё не привыкли к темноте, а в воздухе повисло ощущение опасности.

– Присоединяйся к нам, – с ухмылкой сказал он, подходя ближе.

– Иди к чёрту, – без колебаний ответила Дженни, пытаясь сохранить равновесие.

Мужчина приблизился, и холодный лунный свет обнажил его лицо – Рид. Презрительный и опасный. В голове Дженни мелькнули фрагменты рассказов Розэ – истории, которые тогда казались далекими, теперь ожили с удвоенной силой. Тогда она была бессильна помочь, но сейчас ситуация была другой. Она обязана вмешаться – не могла позволить, чтобы этот момент повторился.

Но сделать она ничего не успела.

– Джейд займётся Лали, а я развлечусь с тобой.

Его руки резко сжали талию Дженни, словно хотели запереть её в ловушку без выхода. Когда она попыталась вырваться, он лишь усилил хватку, блокируя каждое её движение. Его губы настойчиво коснулись нежной кожи шеи, холодные и навязчивые, заставляя сердце биться быстрее от ужаса. Слёзы неожиданно скатились по щекам – чувство беспомощности окутало её, словно тяжелое одеяло. В отчаянии взгляд Дженни устремился на Лису – та лежала неподвижно, словно во сне, а Джейд тихо шептала ей на ухо, нежно повторяя имя «Лимарио», словно пытаясь вернуть давно утерянную связь.

И вдруг раздался стон. Тело Джейд резко отлетело назад, больно ударившись о пол. Дженни подняла глаза и увидела Лису – её лицо было полным ярости и решимости. Несмотря на шаткость, Лиса пыталась вернуть контроль над собой. Медленно встала с кровати, опираясь на стены, и, несмотря на слабость, голос звучал угрожающе.

– Если ты ещё раз тронешь меня или её – я уничтожу вас обоих.

Мужчина лишь усмехнулся и бросил:

– Я здесь – закон. Одно только мое слово – и наши бизнесы прекратят сотрудничать.

Лиса замолчала, глаза её потускнели на миг. Потом крепко сжала руку, схватив ближайшую бутылку вина. Хруст стекла разрезал тишину, а остриём она направила осколок прямо на Рида.

– Уж поверь, – ее голос дрожал от ярости, – вы оба сделали так, что мне плевать на последствия. Даже если я перережу вам глотки.

– Ты мне угрожаешь? – насмешливо спросил он, шагнув вперёд.

Лиса мгновенно взмахнула рукой, и острый обломок едва не коснулся его лица. Мужчина взорвался яростью, но Джейд, с холодным расчетом, остановила его:

– Это того не стоит. От ее отца ей достанется гораздо хуже.

Они ушли, оставив комнату наполненной напряжённым молчанием. Дверь резко захлопнулась, и Дженни сразу же с силой закрыла её изнутри дрожащими руками. Её взгляд упал на Лису, и впервые она заметила, как та дрожит, словно холод пробрался глубже кожи. Лиса отпустила бутылку – она с глухим звуком упала на пол, а по её щекам потекли слёзы, беспомощные и яростные, как будто лились не только из глаз, но из самого сердца.

Сердце Дженни сжалось. Она быстро подошла и осторожно взяла Лису за лицо – руки тряслись, но она старалась казаться сильнее, чем была.

– Что с тобой? – тихо спросила Дженни, – Что я могу сделать?

Лиса вздохнула, глаза стеклели.

– Попроси Джису увести тебя отсюда.

– А ты? – голос Дженни дрогнул, – Ты как?

– Я пойду чуть позже.

– Ты сейчас совсем не в себе, – настояла Дженни, – Я останусь с тобой.

– Прошу, – Лиса тихо умоляла, – Уходи. Это единственное, что ты можешь для меня сделать.

Эти слова пронзили Дженни глубже, чем она ожидала. Но она не отступила, мягко сжимая руку Лисы:

– Почему ты хочешь, чтобы я ушла? Скажи мне, и я сделаю, что хочешь.

Лиса опустила взгляд и, почти шёпотом, сказала:

– Я хотела рассказать о себе, правда. Но не так. Не таким способом.

Дженни тяжело вздохнула и взяла её руку крепче.

– Что ты делаешь? – удивленно прошептала Лиса, – Ты же сказала, что уйдёшь, если я расскажу правду.

– Нет, – ответила Дженни мягко, – Я сказала, что сделаю то, что ты хочешь. А хочешь ты явно другого.

***

В следующее мгновение Лиса не успела среагировать – Дженни мягко, но решительно уложила её на кровать. Тёплая простыня шуршала под телами, а в комнате царила тишина, наполненная лишь учащённым дыханием. В комнате стояла полутьма, сквозь которую пробивался лунный свет – он ложился на лицо Лисы бледными мазками, обнажая всю её уязвимость.

Дженни почти не дышала. Глаза Лисы – затуманенные, чужие, будто в них плескалась не вода, а дым. Руки её дрожали, тело вздрагивало от каждого прикосновения, будто чувства рассыпались внутри неё сотнями искр. Дженни ощущала это всем существом: Лиса была на пределе. Не только физическом – она балансировала между реальностью и её искажённым отражением.

Лиса была на грани. Её руки едва держались на весу, а дыхание становилось всё быстрее – будто она задыхалась от собственного жара. Любое прикосновение отзывалось дрожью, и Дженни сразу поняла: каждая клеточка Лисы перегружена. Ласки приносили ей одновременно облегчение и изнеможение.

Но даже сквозь этот мрак, сквозь дурман и внутреннюю дрожь, Лиса тянулась к ней. Неосознанно, инстинктивно. Её пальцы, сбивчиво скользящие по коже Дженни, не требовали – они просили. Искали опору, тепло, подтверждение, что мир всё ещё держится хотя бы на чьей-то ладони.

Дженни накрыла её пальцы своими.

– Я рядом, – прошептала она. – Я не спешу.

Дженни провела рукой по влажным от пота волосам Лисы, аккуратно раздвигая пряди и касаясь шеи. Её пальцы дрожали, но она старалась не показать тревогу. Она заметила, как Лиса непроизвольно вздрогнула, словно каждая мельчайшая ласка стала слишком сильной и болезненной, но в то же время желанной. Её тело изогнулось, но не от страха – от переизбытка ощущений. Словно её разрывало между потребностью в близости и невозможностью контролировать её.

– Ты дрожишь... – тихо прошептала Дженни, почти не надеясь на ответ.

Лиса не сказала ни слова, но слабо потянулась к ней, как будто и сама не понимала, что делает. Её пальцы скользнули по предплечью Дженни, неуверенно, сбивчиво, но в этом движении было столько тоски, что Дженни с трудом сдержала слёзы.

Она знала: сейчас нужно быть опорой, не страстью. Лиса в этом состоянии – не свободна. Не может сказать «да» по-настоящему, и любое их сближение – как на краю лезвия.

Губы Дженни скользили по изгибам тела, оставляя поцелуи, как тени – лёгкие, дрожащие, невидимые, но не забываемые. Она не спешила, потому что чувствовала, как легко всё могло разрушиться – как Лиса, натянутая, словно тонкая нить, была на грани обрыва. Но она оставалась – в этом сумраке, в этом бешеном биении чувств – с ней, потому что уход был бы предательством, тишиной в ответ на крик.

Постепенно Лиса начала отвечать – её пальцы, сначала нерешительно, медленно скользнули по спине Дженни, словно ища контакт, поддержку. Взгляд Лисы становился всё более растерянным, глаза бегали, не находя точки опоры, и Дженни поняла: наркотики держали её в плену между ощущениями, слишком сильными, чтобы контролировать их, и страхом потерять себя.

Подушечками пальцев Дженни зацепилась за края платья и медленно, с предельной осторожностью потянула вниз, оголяя глянцевую светлую кожу. Она застыла над Лисой и не могла сдержать своего восхищения.

– Сними его тоже, – донесся хриплый голос снизу.

Глаза Лисы, окутанные пеленой тумана, были направлены на платье Дженни, заставляя ту покраснеть. Даже сейчас хотелось подчиниться этому тону, этому взгляду. И Дженни подчинилась.

Когда ткань ее платья коснулась пола и более ничего не мешало почувствовать тепло друг друга, тело Дженни наклонилось под напором рук Лисы. Их лица были в миллиметре друг от друга – настолько близко, что своими губами она ощущала тяжелое прерывистое дыхание.

– Прошу... – прошептала Лиса, умоляюще. – Не тяни.

Движения Дженни становились более уверенными, но всё так же осторожными – она словно боялась причинить ещё больше боли, но одновременно жаждала показать, что рядом есть кто-то, кому можно доверять. Её губы переходили от шепота к поцелуям – нежным и в то же время наполненным тихой страстью, которую невозможно было сдержать.

Лиса, несмотря на внутренний хаос, начала отдаваться, позволяя своему телу следовать за волной чувств. Её дыхание стало более частым, руки – более хваткими, а губы – жадными и ждущими.

Дженни более не могла сдерживать своего желания. Она задержалась над лицом Лисы, словно ища хоть какую-то каплю сомнения в ее взгляде, но в ту же секунду ее притянули за шею, яро впиваясь губами в ее собственные. Это был головокружительный, полный страсти поцелуй, заставляющий колени подгибаться, а руки неметь. Дженни закатила глаза, полностью отдаваясь этому чувству, когда ее резко потянули за волосы, заставляя оголить шею. Словно ненасытный зверь, Лиса набросилась на нежную кожу, яростно кусая, а затем зализывая. Даже сейчас она была той, кто не отпускает контроль.

Но не сегодня.

Колено резко впилось меж ног Лисы, заставляя ее снова откинуться на кровать и издать протяжный стон, что волной разлился по комнате и отдался бесконечным эхом в груди Дженни. Она закусила губу, возвращая обратно невидимые узды контроля.

– В другой раз ты можешь делать все, что захочешь, – прошептала она, опаляя своим дыханием ухо Лисы.

Дженни цепочкой поцелуев начала спускаться ниже, и тело под ней отвечало на каждое прикосновение, не переставая извиваться. Проходя ложбинку меж грудей и переходя на торс – столь подтянутый и манящий, что хотелось задержаться там на целые часы, изучая каждую его часть.

Будет ли еще возможность пережить подобное?

Подумает ли Лиса, что я воспользовалась ей, когда она не в состоянии сказать "нет"?

Но очередное требовательное мычание вернуло ее в реальность.

– Не томи... – протянула Лиса, и ее изнеможденный голос звучал настолько требовательно, что Дженни оставалось только подчиниться.

Тела переплелись, как корни двух деревьев, сплетённых в одно – неразрывно, с болью и трепетом. Дженни чувствовала, как Лиса отзывается на каждое прикосновение – судорожно, с непредсказуемой отдачей. Казалось, что её кожа обострилась до предела, и каждое движение отзывалось эхом, будто всё её естество вибрировало под кожей.

А потом всё стихло. Лиса лежала, прильнув к груди Дженни, а её веки опустились. Её тело, всё ещё напряжённое, постепенно расслаблялось, будто, пройдя через шторм, оно наконец позволяло себе покой.

Дженни гладила её волосы, чувствуя, как на губах всё ещё остался вкус её имени.

***

Утро пришло бесшумно, беззастенчиво. Оно не спрашивало, готова ли к нему Дженни. Тусклый свет пробивался сквозь неплотно задернутые шторы, прорезая комнату тонкими, холодными лентами. Пыль в воздухе казалась почти золотой. В этом свете всё выглядело не настоящим – как кадр из старой плёнки, слегка выцветшей от времени. В комнате было холоднее, чем должно было быть. Слишком пусто. Слишком тихо.

Дженни открыла глаза и сразу поняла.

Рядом – никого.

Подушка, на которой ещё недавно лежала Лиса, была уже холодной, ткань – ровной, как будто её аккуратно расправили. Ни следа. Ни запаха. Даже воздух, казалось, уже не хранил её дыхания.

Только тень, пересекавшая край кровати, напоминала, что ночь была. Что кто-то лежал здесь, дрожал, прижимался, выдыхал её имя сквозь сумрак и страх.

Дженни медленно села, натянув простыню на грудь, как будто это могло скрыть от неё саму себя. В груди скребло, сухо, будто она проглотила песок.

Она встала. Прошла по комнате – босиком, неслышно. На полу не было следов. Одежда Лисы исчезла, как будто её никогда не было. Даже стакан с водой на тумбочке – пустой, аккуратно перевёрнут.

Дверь. Закрыта, не заперта.

Дженни провела пальцем по её ручке, и в этом движении было больше растерянности, чем надежды. Не оставлено ни записки, ни взгляда через плечо. Только осознание, что всё, что было ночью, теперь существует лишь в её памяти.

Она вернулась на кровать, села, обхватив колени.

На её коже ещё ощущались поцелуи. В груди – эхо чужого шепота. А на губах – вкус того, чего больше нет.

Ты ушла, не сказав ни слова.

Может быть, потому что слов не осталось.

Может быть, потому что боялась услышать свои.

Но боль от этого меньше не становилась. Она просто оседала тишиной в комнате – тяжёлой, как снег на пустой дороге.

Дженни закрыла глаза. И позволила себе минуту. Одну.

Минуту, чтобы вспомнить тепло, которое ещё не выветрилось из её памяти.

А потом – встать.

Потому что ничто не ждет. И никто не вернется.