События карантина

Утром в часов 5 начался дождь. Почти сразу мелкие капельки превратились в настоящий ливень. Повезло, что ни ветер, ни гром особо не мучали, но было довольно холодно. Почти все выставили на улице вёдра, тазики и много других разных ёмкостей, чтобы набрать воды, пока есть возможность.

Время было уже 10 часов. Я изучал бесчисленные записи на столе в кабинете. Смог найти много разных проектов вирусов, способных уничтожать целые страны за считанные дни или недели. Про моё строение ни слова, зато про строение других мне подобных написан ещё один блокнот. Прочитав весь этот блокнот буквально за час, я выяснил несколько интересных вещей: по мимо моих клонов есть ещё один человек, который обладает частью моих сил, Владимир и его помощник не единственные мои создатели и самую главную...один из клонов сбежал. Последняя новость меня изрядно напрягла, потому что силы его почти не уступали моим.

Сделав пометку у себя в блокноте, что надо будет следить за людьми, которые появляются у нас рядом с селом или в селе я спокойно закинул ноги на стол и продолжил читать разные другие проекты Владимира:

- Группа 2, как слышно? Приём - из рации послышался знакомый голос Лейтенанта.

- Слышим чётко и ясно. Мы нашли 2 труппа наших и ещё одного из бухгалтерии. Все близ Висящево. Застрелены с разных пистолетов, однако напоминает следы Половинки - жёсткий голос замолк.

- Товарищ лейтенант... - из меня вырвался лёгкий шёпот.

- Встречаетесь в точке 2 со Скалой. Он ждёт вас там - в голосе лейтенанта послышалось волнение.

- Товарищ лейтенант, здесь следы Половинки. Мы можем пойти за ним и нейтрализовать - жёсткий голос выразил небольшую настырность.

- Опасно. Мне кажется месяц назад мы с ним имели уже дело, когда проходили через одно из сёл.

- Но, товарищ лейтенант, он же тогда был не один, а сейчас, мне кажется, он один одинёшенек. Я думаю, что лучше его найти сейчас, чем потом.

- Группа 2, я сказал встретиться со Скалой. Какие - то вопросы? - голос лейтенанта стал более раздражённым.

- Да, но задам я их вам при личной встрече, а сейчас найду его. До связи - рация резко замолчала.

Пол часа ушло на сборы отряда из 15 человек. Моя голова была забита мыслью об уничтожении военных, что гуляли рядом с нами. Зная вояк, они бы однозначно застрелили нас, но удача...понадеюсь сработает. Папу я взял сегодня с собой и всю дорогу до предположительной дислокации группы 2 он шёл рядом со мной:

- Слушай, а это же те вояки, которых мы месяц назад перестреляли, да? - папа всё время глядел в даль.

- Они самые - я оглядывался по сторонам и высматривал группу вояк.

- Слушай, а как ты так легко нажимаешь на спусковой крючок? Просто, ну, ты же осознаёшь, что стреляешь в живого?

- Пап, многое я в этом жизни осознаю и принимаю это, как должное. Поверь, я почти с самого начала всего этого ужаса понял, что мне придётся убивать.

- Ну, с самого начала ты это не мог понять...

- Ты, может, и не мог, а я смог. Лучше не спорь.

- Слушай, не мог ты этого понять. Ты с людьми дела не имел и понять мог только тогда, когда перестреливал людей из СВД.

- Пап, ещё раз: я понял многое с самого начала. Тебе это понять не дано.

- Но...

- Не дано - я бросил резкий взгляд на папу и снял капюшон мантии, - без вопросов.

- Ладно - в его голосе послышалось неудовлетворение и злость.

Группу военных мы повстречали близ Хитрово. За всё время, что мы шли к этому селу, вояки прошли довольно мало. Их группа состояла из 15 человек, одетых в тёмно камуфляжную форму. Аккуратно встав под деревьями, я и Стёпа начали придумывать план и сошлись на одном: нужно идти в открытую. План был абсурдным, но самым действенным: мне надо было привлечь внимание всей группы вояк, а остальным аккуратно пробраться по кустам и застать вояк в расплох, окружив всех с разных сторон. Накинув капюшон так, чтобы он закрывал мне лицо, я пошёл в сторону военных, а все остальные рассеялись по кустам с разных сторон дороги.

Подойдя к группе военных по ближе, я смог насчитать 20 человек. Трое были без бронежилетов и только с одними пистолетами. Среди всего небольшого отряда не было ни снайпера, ни пулемётчика, что упрощало нам задачу:

- Люди добрые, поможете выжившему? - я немного опустил голову так, чтобы капюшон полностью закрывал моё лицо, и сделал хрипящий голос.

- Стоять на месте. Отряд, поднять оружие - из всей группы вышел мужик с погонами сержанта.

Все резко подняли пушки и нацелились на меня. "Семь АК - 12. Десять АК - 15 и 3 "Грача". Отряд явно не внимателен. План должен удастся". Постоянные капли падали на мою мантию, немного охлаждая моё тело. Только в этот момент я почувствовал непонятное тепло всего тела, хотя и был лишь в одной майке и мантии. Адреналин снова бил в жилах и заставляя сердце чуть - ли не рваться из груди:

- Мужики, ну я же просто помощи прошу. Я вам не наврежу - голос стал немного сдавленным из - за нахлынувших мыслях о вырезании всех этих вояк.

- Мы тебя можем застрелить на месте. Собственно, так и сделаем - сержант спустил предохранитель на автомате.

С разных сторон резко послышались одиночные выстрелы, после которых вояки начали падать и метаться в разные стороны. Сержант резко обернулся на весь отряд, хотел дать какой - то приказ, но я вставил саблю ему прямо в шею и смахнул кровь в сторону. Быстро достав нож, я встал на одно колено спиной к одному из вояк и проткнул его колено. Резко встав, я перерезал ему глотку и посмотрел на ситуацию с остальными. "Остались ещё 5 штук. Заняли позиции друг за другом. Почему они не обращают на меня внимания?". Капли дождя как будто замедлились. Весь мир как будто стал медленным и один только я мог двигаться в нём как обычно. Адреналин усмирился, однако это не помешало сжать рукоять сабли как можно сильнее, будто я хищник, жадно поедающий свою жертву. Мысли снова стали ровными, задача стала более ясной и, взявшись за стык рукояти и ножны, я отвёл саблю в сторону и побежал на оставшихся военных. На столько быстро я никогда не бегал и, удивившись такому приливу сил, я неожиданно для себя оказался уже в центре оставшейся группы. Выстрелы прекратились, военные начали оборачиваться на меня, постепенно направляя свои автоматы в мою сторону. На лице каждого из них застыло удивление. Один из оставшихся попытался атаковать меня со спины но, резко прокружившись у него под левой рукой, я оказался у него за спиной и проткнул его голову саблей. Резким движением вниз и на лево я снёс половину головы военного, что стоял рядом. "Остались ещё трое". Все трое успели опомниться, пока я вырубал этих двоих, и начать бежать на меня. Один из них постарался взять меня силой рук, попытавшись ударить меня в лицо, но я резко повернулся к нему спиной, упёрся в его тело спиной и кинул вояку через левое плечо. "Что?! Это я откуда умею - то?!". Резким и точным движением я достал нож и, повернувшись ко второму военному, перерезал ему горло, попутно поворачиваясь к последнему, всажая ему саблю в голову садясь на корточки. то - Кто - то вышел из кустов у меня за спиной и по шагам я распознал Стёпу:

- Това? Ты как? - он поставил пистолет на предохранитель и сунул его в кобуру.

- В норме. Вы как? - я встал с корточек и взял у одного из трупов бандану, чтобы вытереть кровь на моей сабле.

- Одного ранило в плечо, но мы уже все перевязали, однако пуля всё ещё внутри.

- Тащите его в село. Быстро. Я пока останусь здесь - я немного повернул голову влево в сторону Стёпы.

- Понял, выполняю - он резко побежал в сторону леса.

- Что это было? - папин голос прорвал пустоту и безмятежность ливня, опустившегося на наши пустоши.

- А что? Я защищаю своих людей и для этого, знаешь - ли, надо убивать кого - то - я снял капюшон и посмотрел холодным взглядом на папу.

- Но, это всё...ты в одиночку положил 6 вояк с сабли и даже глазом не моргнул. Вл...

- Моё имя Товарищ комендант, попрошу не путать - я прибавил своему холодному взгляду немного разросшуюся ярость.

- Хорошо, Товарищ комендант. Ты вырубил целых шестерых вояк с одной сабли и даже ранения не получил. Откуда ты так мастерски научился так сражаться? Откуда у тебя появился на столько слаженный план? Ты же понимаешь, что это...

- Невозможно? Ненормально для пятнадцатилетнего? Пап, те 5 лет, что ты сидел - я страдал. Я страдал и постигал жизнь. Каждую молекулу этого прожённого мира. Я болен социопатией и убить человека для меня - это сущий пустяк. Пойми, ненормальное - нормально. Эта фраза уместна не ко всему, но ты поймёшь, где её можно использовать. Я научился так вырезать людей просто смотря фильмы и сериалы, не более - я полностью повернулся к папе и сунул саблю в чехол.

- Что? Что значит ненормальное - нормально? Что значит уместно не ко всему? Прекращай нести чушь...

- Чушь? - я резко прищурился, быстрым движением достал саблю и приставил её к отцовской шее, - это не чушь, пап. Это жизнь во всех её очертаниях. Не нравится - могу убить на месте так, чтобы не мучался.

- Что?... - его голос задрожал, на лице выступил ужас, - убить на месте?...

- Да, на месте. Выбирай: жизнь или смерть?

- Я...

- Боишься смерти, как и многие другие. Я не боюсь смерти вообще, потому что знаю, что однозначно вернусь обратно. Меня в селе ждёт один человек, который дороже мне всего на свете. Я однозначно вернусь в то село и это не обсуждается - я убрал саблю в чехол и пошёл в сторону села.

- Она что - ли? Да на кой она тебе сдалась? Потом же страдать будешь, когда мы уедем отсюда.

- Уедем? - я остановился.

Волосы сильно намокли за всё то время, пока я разговаривал с папой. Дождь снова замедлился, мысли выровнялись и появилась цель: доказать то, что я остаюсь здесь:

- Я никуда не поеду.

- Поедешь. У тебя выбора нет. Ты один против меня, мамы и Леры с Соней. Один в поле не воин.

- Неужели? - я быстро подбежал к папе и ударил его кулаком в левую щеку.

Папа быстро оклемался и попытался ударить меня в лицо, но я быстро уклонился, немного присел, выставил правую ногу в сторону и прокрутился на месте, сбив его с ног. Послышался звук металла, ударившегося об землю:

- Что ты... - папин голос стал очень сдавленным из - за боли.

- Что я такое? Я, папочка, биологическое оружие. Я способен на такие вещи, которые тебе и не снились, но вот только мой создатель хотел захватывать целые страны, а я отказался и застрелил его. Я защищаю этих людей, защищаю Настю и защищаю вас. Если вы не хотите здесь жить - валите к чёрту, но я останусь. За пределами этой пустоши военные, которые расстреляют тебя и маму с девочками за считанные секунды без колебаний. Если есть какие - то вопросы - можешь задать, но если ты опять скажешь мне ехать с вами - я кидану тебя также, как и того вояку - ярость полностью поглотила меня и я упёр ногу в броник папы.

- Вопросов...нет - его лицо немного скорчило от боли.

- Вот и славно, твою мать - я убрал ногу и пошёл в сторону села.

По дороге к селу холод полностью спал с моего лица и я даже немного улыбался. Папа всю дорогу шёл сзади меня и что - то бормотал под нос. В какой - то момент моё сознание разделилось на 2 стороны: одна хотела извиниться перед ним, а другая закрыть глаза на этот случай. Остановившись на развилке дорог в Асеньевском, я повернулся к папе:

- Давай поговорим. Только нормально - я сунул руки в карманы.

- А что для тебя нормально? То, что ты вытворил там - это...

- Это не является нормой, но я всё же постараюсь объяснить тебе кое - какие моменты.

- Ну, попробуй.

- Смотри: если вы хотите ехать от сюда по дальше куда - нибудь - я вас не держу, но сам не поеду. Пойми, здесь сейчас ходят вояки с которыми без моей помощи отяковцы не разберутся. Я защищаю их от той напасти, что может полностью их истребить. Далее...я реально биологическое оружие. Некоторые удары сабли я конечно выучил из фильмов, но реакцию и многое другое получил за счёт каких - то экспериментов. Лаборатория, где я был с спец отрядом. Там был мой создатель, который теперь мёртв. Пап, я был создан для уничтожения армий разных стран, но в результате защищаю других людей, а не только воюю. Вирус, который обращает всех в тварей невиданного ужаса, является "катализатором" для пробуждения моих сил, которые я активировал на половину. Послушай, я уже выбрал для себя очень много и ни ты, ни мама не измените этого. Я слишком сильно повзрослел, сильно вырос и уже многие решения в моей жизни зависят не от вас - я подошёл к папе и положил ему руку на плечо, - пап, я уже многое решаю для себя сам. Я так учился, постигал жизнь и выживал в обществе. Много решений, что я принимаю, не распространяются на людей, находящихся под моей защитой. Они касаются только меня и никого более.

- Мы с матерью хотим как лучше, а ты тут мне затираешь про свой выбор...

- Да, пап, про свой выбор. Пап, я отрёкся от вас. От девок и тебя с мамой. Давно уже отрёкся. Понимаешь ли, мама смотрит на жизнь слишком жёстко и называет это правильным мышлением, хотя это ничерта не так. Ты меня не понимаешь. Почти не понимаешь. Ты конечно встаёшь на мою сторону в каких - то моментах, но...ты не понимаешь меня полностью, хотя можешь. Даже вот сейчас. Разве ты готов принять мою позицию и уехать только с мамой и девками?

- Не готов и не стал бы принимать в любой ситуации - папа смахнул мою руку со своего плеча.

- Пап, послушай: я хоть и не считаю вас всех родными себе людьми, но всё же защищаю вас. Пойми, я мог вас бросить ещё очень давно. Я мог однажды просто уйти и не вернуться, но я возвращался. Пойми, я стараюсь показать вам с мамой истинную картину мира с которой станет жить легче, но вы упираетесь в своё воспитание и никак не хотите принимать многих ошибок. Пап, я отрёкся от вас, чтобы сохранить свои чувства для защиты вас же. Я стараюсь вам помочь, понимаешь?

- Не понимаю. Какие мы тебе чувства там портим? Или что мы делаем с этими твоими чувствами? А? Неблагодарный. Отрёкся он. Всё, сегодня ночью едешь с нами в безопасную зону - он резко двинулся в сторону села.

- Да етить колотить - я резко достал Магнум и направил его на папину голову, - ты можешь меня дослушать? Или тебе совсем похер на мнение своего единственного сына?

- Похер? Мне - то как раз таки не похер, а вот ему на моё...

- Пап, я тебя слушаю. Я делаю какие - то выводы для себя из твоих советов, только вот эти выводы отличаются от всего. Я делаю выводы сложным и не понятным тебе образом. Пап, я выбираю для себя то, что поможет и то, что будет удобным мне и другим. Я стараюсь...

- Удобными тебе? О, мой сын эгоист.

- Пап - я глубоко вздохнул и медленно выдохнул, успокаивая себя, - попрошу не перебивать, когда я выражаю свою мысль.

- Так я и не перебивал.

- Пап, я не успел закончить свою мысль, как вдруг ты резко вставил свою фразу. Пап, пожалуйста, не перебивай, хорошо?

- Я просто вставил свою мысль, а не перебил тебя.

- Ладно, проехали. И так, пап, я стараюсь сделать мир для себя и других лучше и проще. Я помогаю людям не обращать внимание на общественное мнение. Помогаю смириться с болью прошлого, которое из - за постоянного воспоминания причиняет людям боль. Я забываю многое из прошлого и для себя, чтобы не чувствовать боль и сберечь свои чувства для кого - то ещё. Пап, я рассказываю тебе это сейчас ради того, чтобы ты понял какой я. Чтобы ты понял, что твои ожидания я не оправдываю и не ругал меня за это. Пап, пойми меня, хотя бы сейчас, пожалуйста.

- А зачем? А что мне в этом нытье понимать? Мой сын просто неблагодарная тряпка. Мы с матерью хотим как лучше, а он делает всё всегда по своему. Ну раз ты такой умный, так чего же не пошёл нам на перекор и не начал курить и пить? Чего же ты так вежливо со мной разговариваешь? А? Ты же у нас быдло отречённое. Вы, блин, посмотрите на него. Отрёкся и ещё принимает какие - то решения, которые только ему угодны. А ты не обнаглел случаем, мальчик? - папа начал медленно подходить ко мне.

Резким выстрелом, пронёсшимся у папы над ухом, я остановил его:

- Я хотел по хорошему, но видимо тебе это не нравится. И так, теперь я ставлю жёсткие рамки: я перестану вас защищать, хоть как - то с вами общаться и взаимодействовать. Если ты на что - то обидишься с моей стороны - мне будет плевать. Если я сделаю что - то не по твоему или маминому воспитанию - мне будет полностью плевать. Попробуешь меня за что - то отчитать - получишь пулю в харю. Это ясно? - на лице снова выступил холод.

- Что ты только что сказал?

- Тебе все жёсткие рамки ясны или пояснить очередным рукопашным?

- Всё ясно - папа осмотрел меня с ног до головы и пошёл в сторону Отяково.

Придя в село, я почувствовал множество удивлённых взглядов на себе. Сняв капюшон и гордо задрав нос, я осмотрел всех косящихся на меня людей и заметил серьёзное лицо Теха, который выглядел взволнованным:

- Това, зайди...разговор есть - Стёпа исчез на участке своего дома.

- Когда мать всё узнает - она тебе такое устроит - папа подошёл ко мне вплотную и пригрозил пальцем.

- Тебе надо напомнить, что мне как - то безразлично это? Или ты забыл? - я упёрся своим холодным взглядом в лицо папы.

- Не стоит - он презрительно фыркнул и пошёл в сторону нашего дома.

Быстро зайдя в дом Стёпы, я почувствовал холод, который стоял на улице в столь дождливую погоду, и слегка напрягся. Пройдя чуть дальше по коридору, я увидел пробитое окно кухни и какой - то кирпич с примотанной к нему запиской.

С заднего двора послышался выстрел с пистолета. Быстро выбежав на улицу, я увидел Стёпу, стоящего на своём сарайчике, который куда - то целился:

- Какого хрена ты творишь? - я достал ПЯшку.

- Там двое военных. Походу они следили за нами.

- Понял - буквально в один прыжок я забрался на крышу сарайчика и встал рядом с Техом.

Мысли снова начали выравниваться, мышцы становиться более сильными и некоторые чувства притупились. Всё снова как будто замедлилось и давало мне шанс попасть как можно лучше. "Мушка. Прорезь. Выстрел". Резко нажав на спусковой крючок, я попал в одного из вояк и сшиб его с ног. Примерный расчёт дистанции получился не точным и выстрел, походу, пришёлся в ногу.

Я быстро слез с сарайчика и пошёл в сторону военного. Напарник упавшего вояки резко вскинул автомат и захотел пустить очередь, но я, не целясь, выстрелил ему в голову и направил пистолет на упавшего. Его стоны боли били по моему рассудку, как молоток, который так и хочет ещё больше смертей. Палец так и норовил спустить пистолет, словно собаку, на упавшего вояку, но сознание искусно защищалось от мыслей подобного рода.

Подойдя почти вплотную и уперевшись холодным взглядом в лицо военного, я выстрелил в его упавший АК и сел на корточки:

- Вы думаете, что так просто можно кинуть какой - то кирпич в окно нашего села и свалить куда подальше? - я прищурил глаза, чувствуя как вгрызаюсь в душу военного.

- Это нам поручил главнокомандующий. Ничего не знаем. Если хочешь меня застрелить - вперёд. Всё равно с этой раной я не доберусь до базы - он немного скорчил лицо от боли.

- Ага...значит главнокомандующий? Хорошо - я резко взял вояку за ворот майки, находящейся под бронежилетом, и поднял так, что его ноги перестали касаться земли, - сейчас ты нам всё хорошенько расскажешь, мразь - вырубив вояку одним ударом пистолета в челюсть, я положил его на землю и начал тащить в сторону села.

Удивлению Стёпы не было предела. В его глазах можно было прочитать тысячи вопросов, догадок и мыслей, которые лились бурным потоком на меня, пока Марфа перевязывала рану вояке. Тех всё время хотел что - то сказать, но никак не решался и лишь тяжко вздыхал, как бы намекая на хоть какое - то объяснение того, что я сделал. Я сам в кой - то степени осмысливал свои силы, но меня волновала в этот момент другая вещь: за последние 2 дня военных становиться больше и больше. Отряд, который катается по округе с каким - то автором неизвестных записок, который вырос в семье чисто военных принципов, утренний отряд, что хотел меня убить, недавние двое вояк и ещё эти "почтальоны". Прошло всего лишь 2 дня, а уже столько военных, которые уже раскрыли наше место нахождение.

Привязав вояку к стулу и посадив его на поле близ села, мы со Стёпой начали ждать оживления вояки, чтобы начать выпытывать информацию. Под дождём военный очнулся быстро и сразу же начал вырываться из верёвок, но я его остановил:

- Советую не вырываться, иначе мне снова придётся прострелить тебе ногу - я приставил пистолет ко второй ноге военного.

- Мы хотим у тебя кое - что узнать и отпустим, если ты нам, конечно, ответишь на все вопросы - Стёпа навис над левым ухом военного, стоя у него за спиной и держа стул.

- Что вы хотите узнать, демоны? - военный сплюнул кровь мне под ноги.

- Ну, во первых какого хрена это было? - я достал из рюкзака записку и развернул её, - мы вас убьём. Мы знаем, где ваша база. Ждите нас в скором времени.

- Они походу не совсем понимают на кого побазарились - Стёпа кивнул мне.

- Да, пожалуй - я резко ударил военного в левую часть его лица, - во первых мы положили вас тогда и положим сейчас. Это ясно? Мы не такие простые, как вы думаете.

- Да? Да у вас толковой военной униформы нет, чтобы защититься от нас. У вас патроны небось на исходе. Вы проиграете нашему отряду в сухую - военный немного сдвинулся вперёд.

- Стёп, держи стул - я резко развернулся на 360 градусов и ударил военного задней частью правого берца в лицо, - вы нас не завалите. Гарантирую.

- Кончаем его? - Стёпа достал ПЯшку и прицелился вояке в голову.

- Нет, последний вопрос и отпускаем - я повернул лицо военного к себе, - где находиться автор неизвестных записок?

- Автор? Какой нахер автор? Мы не берём пленных - военный вырвал свою морду у меня из руки и посмотрел на меня из под лобья.

- Ага, хорошо - я достал нож и перерезал верёвку, - свободен. Чеши отсюда - я взял Магнум в руки и прицелился вояке в голову.

- Уже - он медленно встал и побежал в сторону Жилетово.

- Проследить за ним? - Стёпа сунул пистолет в кобуру.

- Нет, пусть идёт. Сообщение, которое мне нужно, он доставит в целости и сохранности. Сейчас надо готовиться к неожиданному визиту военных. У нас же осталась их униформа?

- Да. Майки, штаны и всё прочее. Даже шлема.

- Тогда дай эту снарягу спец отряду, а я пока что подумаю над планом действий.

- Понял. Всё выполню в лучшем виде - Стёпа быстро отдал мне честь и побежал в село.

Подобная напасть военных была сейчас очень не кстати, потому что военной униформы у нас не так уж и много, чтобы подобрать её на каждого, да и по патронам у нас тоже проблемы. У нас, конечно, много обойм и прочего, но всё же на длительные перестрелки не хватит. Я старался надеятся на то, что Валентин поможет нам хотя бы немного, однако изучив его более менее мог судить с точностью на 90% - он вряд - ли поможет. Валентин сложный по натуре человек. До него сложно достучаться.

Время 22:30. Ночное дежурство только только началось и сегодня я снова дежурил один. Лесник не пришёл и, хоть я стучал ему в окна и двери, не отвечал и, видимо, не собирался. Недавняя новость походу совсем вывела его из колеи и, кажется, он долго ещё не появится на дежурстве. Меня это особо не волновало, потому что по нему было видно, что он крепкий и сможет смириться с этой новостью, какой бы больной она не была.

Примерно в час ночи раздался резкий женский крик с участка Лесника. Быстро прибежав на место, я увидел небольшую толпу людей, которые стояли около распахнутого окна. Заглянув в него, я увидел сидящего на полу около двери Лесника, которого освещал лёгкий свет свечи. Я аккуратно залез к нему в комнату и увидел на столе какую - то бумажку, которую сразу же взял в руки:

"Папа, у меня всё хорошо. Постараюсь в этом месяце приехать к тебе. У меня, кстати, парень появился. Он такой заботливый и милый. Я постараюсь приехать с ним. На работе у меня тоже всё хорошо, повышение недавно получила. Ладно, мне пора работать и дома убираться. Целую тебя. Не скучай до моего приезда.

15.04.20"

Письмо было написано аккуратным и ровным подчерком. Все поля были обрисованы сердечками и мордочками котов. "Видимо он его не раз перечитал". Некоторые следы ручки уже стёрлись и листок был немного мятым, как будто его очень часто брали и, читая, тряслись и плакали.

Подойдя и сев на корточки перед Лесником, я заметил что его светлые глаза были полностью тёмными, как будто в них вселилась сама смерть. По мимо тёмных безжизненных глаз, я заметил спокойную позу, в которой сидел Лесник. Не в разваленном состоянии, не поджав колени к телу, а просто ровно, выпрямив ноги. "Что ж ты сделал - то? Зачем прочитал это письмо, а?". Ещё немного посидев перед Лесником, я решился с ним заговорить:

- Лесник, я знаю, что сейчас тебе больно, как никогда. Знаю, что ты сожалеешь об утрате и о том, что прочитал её письмо и довёл себя до такого состояния, что даже жить не хочется. По этим всем причинам я предлагаю тебе следующее: могу тебя отпустить в свободное плавание. Ты можешь взять всё, что тебе нужно и уйти куда глаза глядят. Я разрешаю тебе покинуть нас, зная, что ты выживешь, потому что пока последняя клетка твоего сознания думает, что твоя дочь жива - жив и инстинкт самосохранения. В общем, можешь по желанию...

- Стой - Лесник показал мне знак "молчание" и немного поднял голову, смотря своим безжизненным взглядом мне в лицо, - ты жертвуешь бойца почти на верную смерть. Ты это осознаёшь?

- Лесник, я знаю, что ты выживешь. Ты не убьёшь себя до тех пор, пока мысль о твоей живой дочери живёт в тебе.

- Что ж, посмотрим кто кого - он медленно поднялся и взял свой топор, - я уйду. Не хочу быть для вас обузой.

- Да ты и не станешь - я медленно встал и потянулся, - Лесник, ты не станешь обузой, если останешься здесь.

- Стану. Выносить бродячих я уже точно не смогу, потому что встану в ступор и тогда меня сожрут.

- Ну, может ты так и думаешь, но я знаю, что тебе надо побыть одному какое - то время - я подошёл и похлопал его по плечу, - ты свободен. Все дороги для тебя открыты.

- Благодарю, Товарищ комендант - Лесник медленно открыл дверь и под пристально - испуганные взгляды вышел из дома.

Где - то через час после ухода Лесника пришла Настя. Вся заспанная, закутанная в мою синюю адидасовскую кофту и немного растрёпанная, она села рядом со мной и зевнула:

- Что - то случилось? - она взяла мою руку и сплела наши пальцы.

- Ну, напарник мой по дежурству ушёл в неизвестном направлении. У него дочь умерла из - за военных и вот он...

- В апатию впал?

- Да, в апатию. Я его отпустил. Пусть побудет один.

- А он не убьёт себя? - Настя положила свою голову мне на плечо.

- Нет. Пока хотя бы одна клетка его сознания думает о том, что его дочь всё ещё может быть жива, то его инстинкт самосохранения тоже жив. Таков закон сознания человека.

- Разве? Как по мне, так быть не должно...

- Поверь, Насть, это работает именно так. Уж я то знаю...

На рассвете появился взволнованный Валентин и подал мне записку с пятнами крови в некоторых местах:

"Временно мне не безопасно писать, так что скажу лишь одно: следующую записку ищите в Юрьевском. Более ничего не могу сказать".