Глава 1 (12)
Обращение автора: (первые главы можете почитать на моем же аккаунте, к которому у меня к сожалению утерялся доступ zerwaser028)
Приятного чтения!)
Сон Дже
Я нашёл в себе силы подняться с лавочки. Ноги были тяжёлыми, но каждый шаг казался шагом прочь от отчаяния. Впереди, у входа в небольшое заведение, стоял отец. Он заметил меня и радостно махнул рукой, приглашая внутрь. Я едва успел переступить порог, как меня встретили бурные аплодисменты и радостные возгласы. Люди, сидящие за столиками, вставали, хлопали, улыбались. Кто-то даже свистнул.
Отец подбежал ко мне, взял за руку и повёл в центр зала, где уже собралась толпа. Я чувствовал себя не в своей тарелке, будто оказался на сцене без сценария.
– Поздравляем! – раздалось со всех сторон.
Мне вручили букет ярко-жёлтых цветов. Я выдавил из себя улыбку, натянутую, неестественную. Внутри всё было пусто.
Отец, сияя от гордости, поднял над головой плакат с моим изображением. На нём я был в момент победы — улыбающийся, с медалью на груди.
– Мой сын долго восстанавливался после операции и не мог выступать, – начал он, обращаясь ко всем, – но как только поправился, сразу вышел и взял золото! Поставил новый рекорд, разорвал к чертям этот бассейн!
Толпа взорвалась аплодисментами. Люди поднимали бокалы, кто-то кричал: «Молодец!» Но я стоял, словно в вакууме. Радость всех присутствующих казалась далёкой, чужой. Я не чувствовал ни гордости, ни восторга. Только усталость.
– Через четыре года полетит в Лондон и возьмёт там золото! – добавил отец, и зал снова ожил.
Я не хотел портить праздник, не хотел огорчать отца и его друзей. Но внутри меня всё кричало: "Это не моё. Я больше не хочу."
Когда мы наконец сели за стол, я спокойно, почти шепотом, произнёс:
– Поговорим потом.
Отец, не замечая моего состояния, продолжал с воодушевлением:
– У меня просто язык чешется. Хорошие новости, сынок. Главное — не удивляйся! На каникулах летишь в Австралию.
– Что? – я замер, не веря услышанному.
– Есть один тренер, Майкл. Он нашу сборную тренировал. Я и тебя к нему записал. Теперь будешь как все звёзды — брать дополнительные уроки и тренироваться.
Я тяжело вздохнул. Сердце сжалось.
– Я не полечу.
Отец нахмурился:
– Почему? Из-за денег? Даже не думай переживать. Ты у меня единственный. Куда ещё мне девать деньги? Я всё откладываю на твоё будущее.
Я посмотрел на него, и в этот момент понял: вот почему я не полечу.
– Вот поэтому не полечу. Отмени тренировки.
Он замер, не понимая.
– Как отменить? Я уже оплатил всё и забронировал тебе перелёт бизнес-классом.
Я не выдержал. Голос сорвался, стал громче:
– Почему ты меня сначала не спросил?!
В зале воцарилась гробовая тишина. Люди замерли, кто-то перестал жевать, кто-то опустил бокал. Отец огляделся, растерянно посмотрел на меня.
– Я думал... ты обрадуешься.
Я посмотрел ему прямо в глаза. Без злости, но с твёрдостью.
– Я бросаю плавание.
– Что? – произнёс он, будто не расслышал. Или не поверил.
И в этот момент я понял: иногда, чтобы стать собой, нужно разочаровать тех, кто тебя любит.
– Я бросаю плавание, поэтому... Отменяй все.
Схватив свои вещи встал со стула и пошел прочь отсюда.
Им Соль
Я бежала, не чувствуя усталости, не обращая внимания на прохожих, на шум улицы, на ветер, развевающий волосы. Сердце стучало в груди, будто подгоняло меня: "Успей. Найди его." И вот, наконец, я увидела, как Сон Дже выходит из заведения. Его шаги были тяжёлыми, взгляд опущен, будто он нес на себе груз, который не способен разделить ни с кем.
– Сон Дже! Что за шутки?! – выкрикнул его отец, подбегая ближе.
Но прежде чем он успел ответить, его отец схватил его за руку, остановив на месте. В его движении была сила, но не забота — скорее отчаяние.
– Говоришь, что бросаешь плавание? – голос отца был резким, почти угрожающим.
– Это не шутки, – спокойно, но твёрдо ответил Сон Дже. – Я больше не плаваю.
– Может, ты что-то не то съел? Ты явно не в себе! – отец не верил услышанному.
– Да, – коротко подтвердил Сон Дже, не отводя взгляда.
– Нормальный человек такое скажет?! – разъярённо выкрикнул он, но затем, словно пытаясь взять себя в руки, заговорил спокойнее: – Понял. Тебе с трудом дались соревнования после реабилитации, поэтому ты хочешь отдохнуть?
– Нет. Не хочу, – ответ был прямым, без колебаний.
– А что тогда? – голос отца стал громче, в нём звучало непонимание, растерянность, злость. – Ну почему? Почему ты бросаешь плавание? Переходный возраст, вроде, прошёл!
– Я устал! – выкрикнул Сон Дже, и в этом крике было всё: боль, гнев, бессилие.
– Устал?
– Да. Тренироваться тяжело. Я устал ходить на процедуры. Меня тошнит от плавания. Я поставил хороший рекорд, чтобы не было стыдно уйти.
Отец вздохнул, схватился за голову, потер виски, словно пытаясь найти хоть каплю понимания.
– Нет, нельзя. В самый ответственный момент ты говоришь, что хочешь бросить тренировки. Нет...
– Это моя жизнь. Мне решать, – голос Сон Дже был твёрдым, но в нём чувствовалась усталость.
– Ты только плавать и умеешь! – выкрикнул отец, и эти слова пронзили меня.
Я стояла в стороне, слушая их разговор, и сердце сжималось. Сон Дже — не просто пловец. Он — человек, который борется, который страдает, который заслуживает понимания. Он не заслуживает такого отношения.
– Что ты будешь делать, если бросишь?
– Что-нибудь придумаю. Если нет, буду помогать тебе по работе.
– Щенок! – и вдруг — пощёчина.
Я резко отвернулась, не в силах смотреть на это. Звук удара эхом отозвался в груди. Это было слишком. Слишком жестоко.
– Ещё раз скажешь, что бросаешь плавание — домой больше не пущу! Ты понял?!
Сон Дже взглянул на отца, взгляд был тяжёлым, но без страха. Он отвернулся и пошёл дальше. И тут он наткнулся на меня. Наши глаза встретились, и я увидела в них боль, которую он не мог скрыть.
– Я... Сон Дже... – прошептала я, не зная, что сказать.
Он не ответил. Просто отвернулся и прошёл мимо. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри всё разрывается. Больно за него. Очень. Исправить это — я не знала как. Наверное, лучше дать ему время. Но я буду рядом. Всегда.
xxx
Я зашла в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Голова была забита мыслями, тяжёлыми, как камни. Всё, что произошло, всё, что я услышала, всё, что не смогла изменить — кружилось внутри, как буря. Судьба, казалось, снова посмеялась надо мной. Над моей настойчивостью. Над его стараниями. Над нашей верой, что всё можно исправить.
Я подошла к столу, взяла в руки календарь. Пальцы дрожали, когда я перелистывала страницы, пока не добралась до нужной даты. Ноябрь. Первое число. Понедельник. Я включила настольную лампу, её свет был резким, почти болезненным. Взяла ручку и аккуратно вывела на листе одно слово:
Авария.
Я смотрела на это слово, как на врага. Оно будто дышало на меня, напоминая о том, что должно случиться. И вдруг — оно исчезло. Буквы начали испаряться, словно их стер кто-то невидимый. Я снова написала:
Авария.
И снова — исчезло. Как будто сама реальность отказывалась признавать мои попытки изменить ход событий. Я в третий раз вывела это слово, медленно, с нажимом, будто хотела врезать его в бумагу.
Авария.
И снова — пустота. Буквы исчезли, оставив только белое пятно.
Со злости я бросила ручку на стол. Она отскочила и упала на пол, как будто тоже отказалась быть частью этой борьбы. Я села, уставившись в календарь, и осознала: я не могу предотвратить аварию. Не могу изменить то, что должно случиться. Не могу спасти Сон Дже. Не могу спасти себя.
Что же мне делать? — думала я, сжимая кулаки. Я ничего не изменю.
Слёзы начали наполнять глаза, медленно, но неотвратимо. Они стекали по щекам, горячие, как боль, которую я больше не могла сдерживать.
– Зачем же я тут оказалась? — прошептала я, почти беззвучно.
Сон Дже умер. Меня нет в его жизни. Свою аварию и его смерть мне не предотвратить. Всё, что я могла — это смотреть, как судьба снова и снова отнимает то, что дорого.
Я закрыла глаза, и в темноте осталась только тишина. И боль.
xxx
Следующим утром я стояла у входа в школу. Ветер слегка трепал края моей юбки, а в руках я держала рюкзак. Из здания вышел лучший друг Сон Дже. Его походка была лёгкой, самоуверенной, как всегда. Он заметил меня и, изменив маршрут, подошёл ближе — на расстояние вытянутой руки.
– Ух ты, зонтик! – усмехнулся он, будто это было самое интересное, что он видел за утро.
– Ничего себе, – бросила я, оглядывая его с головы до ног. – В жизни выглядишь хуже.
Он нахмурился, не понимая, откуда такая резкость. Но я не могла сдержать эмоции. Внутри всё кипело. Я вспоминала своё прошлое — для всех это было будущее, но для меня уже случившееся. И во всём этом хаосе виноват был он. Его бездействие. Его окружение.
Я представила, как хватаю его за воротник рубашки, резко тяну на себя, глядя прямо в глаза:
– Твои фанаты начали распускать слухи и писать гадости про Сон Дже. Если бы не они, он бы не впал в депрессию. Ты хоть понимаешь, что он переживает?
Но это было только в мыслях. На самом деле я просто стояла, сжимая руки в кулаки и стреляла в него ненавистным взглядом. Он заметил это и прищурился:
– Убивать собралась?
– Нет, – ответила я, сдержанно. – Ты просто не понимаешь. Сон Дже был вчера у тебя дома?
Он удивился:
– Откуда ты знаешь?
– Как он? Не тяжело ему?
Он пожал плечами, и в его голосе прозвучала растерянность:
– Я и сам не знаю, что у него на сердце. Он молчит.
– Будь к нему добрее, – сказала я, с нажимом. – А то пожалеешь.
Он усмехнулся, но в глазах мелькнуло сомнение. Я хотела сказать ещё что-то, но он вдруг произнёс:
– Назад посмотри.
– Зачем? – спросила я, не успев повернуться.
И тут — удар. Футбольный мяч, словно снаряд, прилетел прямо мне в лицо, попав в нос. Всё произошло за долю секунды. Я отлетела назад, потеряв равновесие, и упала на землю. Глаза заслезились от боли, мир закружился, и я услышала только приглушённые голоса и смех где-то рядом.
Лежа на земле, я чувствовала, как злость, боль и унижение смешались в один комок. "Вот так судьба снова смеётся надо мной." Но я знала — это не конец. Я встану.
Подбежали виновники — мальчишки и их было словно по трое, у каждого на груди висел бейдж. Я взглянула на один из бейджей: Со Бан Гван. Имя будто вспыхнуло в памяти, как тревожный сигнал. Такое уже случалось.
В голове всплыла сцена из прошлого — я шла с подругой, и точно так же мяч прилетел мне в голову. Тогда это казалось случайностью. Но потом... потом был пожар. Дом в огне, дым, крики. Мама с обгоревшей рукой, боль, страх, беспомощность. Всё это вспыхнуло в сознании, как кадры из фильма, который невозможно остановить.
Я вскочила, не обращая внимания на боль. Обтерла кровь из носа рукой, оставив на ладони алый след, и помчалась домой. Сердце колотилось, ноги несли меня быстрее, чем я могла осознать. На бегу я пыталась дозвониться — пальцы дрожали, экран телефона прыгал перед глазами. Никто не отвечал. Ни мама, ни брат. Ни один гудок не превращался в голос.
Паника нарастала. Я чувствовала, как внутри всё сжимается. "Пожалуйста, ответьте. Пожалуйста, пусть всё будет хорошо."
И вдруг рядом остановился мотоциклист. Он снял шлем, и его лицо было незнакомым, но в глазах — беспокойство.
– Бабуль, на пьянку идешь? – усмехнулся мотоциклист, глядя на мою взъерошенную голову и кровь под носом.
– Ты вовремя! Подвезешь? – я выдохнула, хватаясь за шанс.
– Я бы подвез, но очень спешу, извини.
Он уже тронулся, но я, не думая, рванула за ним, догнала и встала прямо перед мотоциклом, заставив его остановиться.
– У меня дома пожар, прошу, – голос дрожал, но я смотрела прямо в глаза.
Он нахмурился, не сразу понял.
– Правда? Тогда звони пожарным. Не знаешь номер? Записывай — 119.
– Просто... пожар еще не начался. Но он будет. Я знаю. Надо что-то сделать.
Он замер. Взгляд стал настороженным, почти испуганным. Я видела, как в его голове борются логика и интуиция. Он не понимал, но чувствовал, что я говорю не просто так.
– Ты уверена? – спросил он, уже не с насмешкой, а с тревогой.
– Да. Я не могу объяснить, но это уже было.
Он долго смотрел на меня, потом кивнул, будто принял решение, которое сам не мог до конца понять.
– Ладно. Садись. Только держись крепко.
Я запрыгнула, и мы сорвались с места. Мотоцикл ревел, улицы мелькали, как кадры сна. Я чувствовала, как время уходит, как каждая секунда может стать последней.
Он не задавал больше вопросов. Просто ехал. И я молилась, чтобы мы успели.