1 глава
Карандаш издаёт шершавые звуки, касаясь белого листа блокнота, что лежит у меня на коленях. Бездумно вожу по нему, вырисовывая чёткие линии, интересно, что из этого выйдет?
Сегодня утром я особенно рассеянная и задумчивая, возможно, всему виной пасмурная погода. А возможно потому, что вся моя жизнь в большинстве случаев проходит в стенах этой комнаты.
Окидываю помещение беглым взглядом: моя спальня отделана в викторианском стиле, который, естественно, выбирала не я сама. Большая кровать в золотисто-розовом цвете с белым балдахином, белые шкафы и комоды с золотой окантовкой, светлые тюли от потолка до пола. Вся мебель так и кричит о своей роскоши и великолепии.
Да, наверное, кто-то скажет, что я родилась с золотой ложкой во рту, но они не знают цену всему этому.
Я с удовольствием бы прожила жизнь в обычной семье, где мне разрешали бы выходить из дома, гулять с подругами, учиться в университете и заниматься любимым делом!
Но, к сожалению, я лишена всего этого, ведь я женщина. А женщины в нашей семье не имеют права голоса и выбора, так же, как и все особи подобного пола, принадлежащие к Клану
«Genovese Family».
Всю сознательную жизнь, когда я начала соображать и понимать, что к чему, стала завидовать своему старшему брату - Луке.
В отличие от меня, с его мнением отец считался, Луке разрешено делать всё, что вздумается!
Ведь он наследник, сейчас капо, а в будущем, возможно, станет и Боссом Сиэтла. Ведь нынешний глава клана «Genovese Family» -
Витале Дженовезе не может иметь детей, соответственно, после него на очереди в
правлении отец, а потом и мой брат.
А что касается меня, то всё предельно просто, в этом доме я - пустое место. Без права голоса и собственного мнения.
Но за его пределами, на светских приёмах, куда я вынуждена ходить в сопровождении отца последние два месяца, и мило улыбаться, я ещё одна смазливая девчонка, за которой пристально следят сотни восторженных похотливых мужских глаз, и завистливых женских, мечтающих оказаться на моём месте.
Я дочь консильери, правой руки
Главы Клана.
С самого детства все вокруг твердили о моей неземной красоте, но каждый раз, смотря на себя в зеркало, я не видела ничего особенного.
Да, довольно-таки милое лицо, большие глаза и каштановые локоны. Стройная фигура и длинные ноги мне достались по наследству от мамы. Но я до сих пор в упор не замечаю своей «особенной» красоты.
Hа каждый приём меня наряжают в
максимально откровенные платья, смотря на которые, меня начинает тошнить. А всё это делается для того, чтобы один из Глав других кланов обратил на меня своё внимание и сделал выгодное предложение «Genovese Family» и моему отцу. Вот кто я для них - товар, который можно выгодно продать. Морщу лицо в отвращении от собственных мыслей.
На улице начинается дождь, мелкие капли барабанят по окну, оставляя после себя тонкие дорожки на стекле. Встаю с кресла и прячу блокнот с карандашом в свой тайник под кроватью. Если отец узнает, что я продолжаю рисовать, шкуру с меня спустит. Ведь моё дело
- это учиться быть хозяйкой в доме, давать
указания прислуге как готовить и убирать, уметь организовывать светские приёмы, которые я, кстати, терпеть не могу!
А моё желание стать художницей отец оборвал ещё в 9 лет, когда я принесла ему показать свой первый рисунок, это был его портрет. Отец был изображён сидящим на троне, вот каким я видела его с самого детства, главой, правителем, а не простым отцом для своих детей.
Он разорвал мой рисунок в клочья, сказав, чтобы я выкинула из головы эту дрянь и приказал слугам собрать в доме все краски и карандаши и выбросить.
Десять лет назад, отец уничтожил не просто рисунок, он растоптал все надежды и мечты маленькой девочки.
После того случая, меня несколько раз ловили во время рисования. За непослушание и то, что я нарушила данный им приказ, отец, не жалея, бил меня ремнём. Это было жестоко и больно не только физически, но и унизительно морально.
Он знал, что ломает меня изнутри и делал это намеренно, чтобы я знала своё место. Перестала ли я после этого рисовать? Нет. Я научилась делать это тайком, прятаться, скрывать и хитрить.
Как только я поднимаюсь с пола, в дверь коротко стучат, затем заглядывает горничная, сообщая:
- Мистер Лучано спустится к завтраку через пять минут, - я киваю горничной , и она уходит.
В нашей семье есть правило: мы должны собраться за столом раньше отца, прежде чем
он войдёт в столовую, к тому времени мы уже должны сидеть на своих местах в ожидании главы дома.
Я, было, уже иду на выход из комнаты к двери, но вспоминаю про свои руки, на которых могли остаться следы отпечатавшегося карандаша от рисования. Ох, чёрт! Бегу в ванную и тщательно вымываю руки с мылом и только после этого спускаюсь из своей спальни на первый этаж в столовую зону.
Мама и Лука уже сидят за столом, о чём-то перешёптываясь. Увидев меня, они резко отстраняются друг от друга; брат принимает бесстрастное выражение лица, а мама бросает на меня встревоженные взгляды. Я не придаю особого значения их поведению, однако становится интересно, в чём дело, обычно Лука не посвящает нас с мамой в дела, происходящие в Клане.
Ненавижу завтрак, отец всегда в дурном настроении с утра. Не люблю выслушивать от него очередные замечания и его недовольство мамой на ровном месте! В моменты, когда он начинает её унижать, а мама молчит, мне так и хочется воткнуть нож в его ногу. Она не заслуживает такого отношения к себе.
Почему мама всегда терпит и молчит? Я никогда, никогда не позволю мужу обращаться с собой подобным образом!
Но сейчас я вынуждена молчать и не вмешиваться, потому что, если посмею пискнуть, отец накажет её вдвойне из-за того, что я посмела заступиться за неё.