Глава 3
На следующий день, когда я чувствовал себя уже намного лучше, меня отнесли обратно в клетку. Удивляло то, что другой парень, в отличие от меня, жил почти нормальной жизнью. Он не спал на холодном полу, смотрел телевизор, играл в приставку, и ему приносили еду. А мне в это время оставалось лишь слушать бурчание пустого желудка, мечтать о свободе и пытаться заснуть.
И сколько мне придется так жить? Тот псих хочет, чтобы я умер от голода, или он планирует избить до смерти костлявое безвольное тело? Сколько ни думаю, никак не могу понять этого человека…
— Оденься, — внезапный голос прервал мои размышления.
Я поднял глаза и увидел этого парня. Когда он только успел подойти?
— Ты слышишь меня? — парень стоял напротив меня и просовывал одежду сквозь прутья.
Я кивнул и начал рассматривать вещи. Они были самые простые и обыкновенные: джинсы и красная клетчатая рубашка без пуговиц. Как только я успел одеться, в комнату зашел охранник и, открыв клетку, крепко схватил меня за руку и повел за собой. В этот раз я смог отлично разглядеть обстановку дома.
Выйдя из подвала, сначала мы поднялись вверх по узкой лестнице и очутились в большом светлом зале. На стенах висели картины с изображенными на них людьми. Лица переполняли эмоции: грусть и печаль, гнев и ярость — ни одной радостной нотки. В центре находился длинный обеденный стол. Большие окна выходили в сад. На вечнозеленой лужайке в тени раскидистых кустов и пальм, стоял большой мраморный фонтан в окружении каменных статуй и белых резных скамеек. Я хотел остаться здесь подольше, но мужчина не разделял моих планов и быстро пошел налево, потянув меня за собой.
Мы прошли через высокую арку и оказались в комнате, похожей на предыдущую: светло-бежевая цветовая гамма, в противовес красному оттенку картин. С одной стороны была такая же арка, с другой — небольшая дверь в тон стенам. Охранник грубо подтолкнул меня к ней. Я опустил ручку вниз и шагнул за порог.
Комната не отличалась оригинальностью: маленькая, светлая и уютная. Около большого окна, напротив друг друга, стояло два мягких диванчика кремового цвета, а между ними — стеклянный стол со всевозможными сладостями. Мужчина вальяжно сидел, облокотившись на спинку дивана, и курил, но как только я вошел, он потушил сигарету и сел, выпрямившись.
— Чай или кофе? — вежливо спросил мужчина, посмотрев в мою сторону.
С чего вдруг такая перемена в его поведении? Мне нужно быть осторожным.
— Спасибо, не надо.
— Как хочешь, а я буду кофе с лимоном. Не стой у двери, присаживайся. Я думаю, ты голоден, не стоит отказываться. Если не хочешь сладкого, могу приказать принести что-то более сытное, — размешивая сахар в чашке, спокойно сказал он, уже не смотря на меня.
Не оглядываясь по сторонам, я прошел прямиком к свободному дивану и сев напротив мужчины, опустил свои глаза в пол. Вкусно пахло кофе, а также кексами, тортиками и другими сладостями. От таких запахов моментально среагировал желудок, громко заурчав.
— Простите, — тихо извинился я.
Мужчина ничего не ответил. Он лишь ложкой отломил кусочек шоколадного пирожного, как настоящий аристократ. Вскоре пришла Мария и принесла горячее, поставив поднос на стол.
— Ешь.
Горничная подняла крышку подноса и, услужливо поклонившись, вышла из комнаты. Стейк с гарниром из овощей выглядел очень вкусно. Я отрезал кусочек мяса и, осторожно понюхав, отправил его в рот. Голод, за последние несколько суток, давал о себе знать. От вкуса еды словно помутился рассудок, и я набросился на мясо, как бездомная собака на кость.
— Может быть бокал красного вина? У меня есть замечательное Château Mouton Rothschild.
Мой разум мгновенно прояснился. Я отстранился от блюда, вжавшись в спинку дивана.
— Что-то не так? — улыбнулся мужчина.
— Нет, просто… просто…
И что мне ему ответить? Повел себя, как полный дурак.
— Ешь, — мягко произнес он, - ешь, я же знаю: ты хочешь. Или принести что-то другое?
Я сразу отрицательно покачал головой и опять приблизился к еде, но на этот раз пытался есть медленно и культурно.
— Я хотел извиниться, что неправильно начал наше знакомство. Может, начнем заново, Эн?
Заново? О чем он? После того, что он сделал, просит прощения? А этот мужчина наглец, однако. Хотя, мое мнение ведь все равно ничего не значит для него… Тогда смысл этого вопроса? Тут есть какой-то подвох?
— Зачем это вам? — спрашиваю как можно спокойнее.
— Сейчас ты со мной говоришь, а тогда молчал до последнего. Это интересно. Вот я и решил, что нужно было начать наше знакомство в более комфортных условиях, — его взгляд хищно скользнул по моему телу, обследуя каждый сантиметр открытой кожи.
Я немного поежился от такого любопытного взора. Он облизнулся, словно голодный кот, в его глазах заблестели дьявольские огоньки.
— А не все ли вам равно на мое мнение?
— На твое мнение мне все равно, а вот бездушных марионеток я не люблю. Я не люблю, когда рабы молчат и строят из себя неизвестно что, — он замолчал, но тут же прибавил, — ты же не будешь таким?
Не любишь? Отлично, я так и думал. Ты слишком предсказуем. Что ж, ты сам открыл мне свое слабое место, теперь привыкай. Начнем нашу игру. Уверен, рано или поздно тебе это надоест, и что же ты будешь делать тогда?
Я опять потупился в пол, ничего не отвечая.
— Знаешь, что я делаю с теми, кто меня игнорирует? Я отрежу язык, немного побалуюсь, а потом тоже продам, может, на органы, — играючи произнес мужчина.
Блефует? Возможно. Но даже если и так, то, какое мне дело? Ведь все равно умру, он не отпустит меня живым из этого дома.
— Жизнь человека ничего не значит для вас? — решился спросить из интереса.
— Ничего. Ты у меня не первый такой. Я продавал рабов, зная, что больше одного дня они не проживут там, бывало, убивал сам.
Как можно быть таким жестоким человеком? Постойте, он только что признался, что он убийца? В отличной ситуации оказался, ничего не скажешь.
— Эн, скажи, ты будешь мне подчиняться?
Нет, я не хочу этого. Ты все равно убьешь меня в конечном итоге, тогда смысл мучиться? Нет, ответ очевиден. А так… Хотя бы гордость сохраню, возможно, последнее, что у меня осталось. Я не буду никому подчиняться.
— Молчишь. Я буду с тобой хорошо обращаться. Ты видел Ская? Он попал ко мне так же, как ты. И пока на жизнь не жалуется. Потом, если ты мне надоешь, я подыщу тебе достойного хозяина или хороший бордель, где тебя не замучают до смерти. Так каков твой ответ?
— Слова не всегда бывают правдивы.
— Хорошо, что предлагаешь ты? Но не будешь реагировать на меня… Я уже все сказал. Пользуйся моментом, пока у меня хорошее настроение, и я могу пойти тебе на уступки, — сказал он, доев пирожное.
— Уступки? Раз так, отпустите меня. У вас уже есть один раб.
— Отпустить? Нет, милый, раз ты попал ко мне, я тебя никогда не отпущу просто так. Ты знаешь, как я выгляжу. А вдруг пойдешь в полицию, да настучишь на меня? Взятка, конечно, многое исправит, но это все равно очень осложнит мою жизнь. Я тебя могу просто убить, нет, точнее, запытать до смерти, если так хочется побыстрее избавится от моего общества. Да, так и сделаю. Никому тебя не отдам. Ты умрешь в моей комнате, предварительно посетив ад, — допивая кофе, проговорил мужчина.
— Значит, я попал к дьяволу?
— Хм, какое сравнение, — он отложил пустую чашку в сторону, наклонился вперед и, подперев подбородок руками, начал вглядываться в мое лицо. — Я твой личный дьявол, малыш. Ты прекрасен, как ангел. Вот только не забывай, что у тебя уже нет твоих крыльев, — его глаза недобро сверкнули.
О чем он? Какие крылья? Но, похоже, мне не сбежать сейчас. Он явно хочет посадить меня на цепь.
— Язык вы мне все же отрежете?
— Нет, я его отрезаю, когда он больше не нужен. Ты сейчас говоришь, значит, он тебе нужен, — мужчина достал из кармана ошейник и положил его на стол.
Я искоса на него взглянул: ошейник, цепь, наручники, что дальше? Он явно не обладает большой фантазией, хотя метафорическими сравнениями так и сыпет… Странный.
— Надень его, — прозвучало в приказном тоне.
Почему мне сейчас стало так страшно? Его голос стал довольно серьезным.
— У тебя нет выбора. Надень, или к вечеру ты — уже нежилец.
Неужели мне действительно отведен такой крошечный промежуток времени? Я не хочу умирать, по крайней мере, сейчас, но… Почему же он так пристально смотрит на меня? В его взгляде нет ни проблеска надежды. Неужели мне придется смириться с такой участью?
Мимолетно взглянув ему в глаза, я тут же отвернулся.
— Так это твой ответ. Хорошо, жаль, а ты такой красивый…
Он встал и подошел ко мне, а потом больно схватил за руку и дернул на себя так, что мне пришлось встать. Я попытался сопротивляться, но силы были не равны. Он потащил меня к выходу, а затем сильно приложил к двери и начал душить, с жестокостью смотря в глаза.
Я начал задыхаться, мои движения стали более резкими и активными, но вырваться из крепкой хватки не получалось. На глазах начали проступать слезы. Всматриваясь сквозь размытые очертания, я взглянул в расширенные зрачки мужчины и увидел свое жалкое отражение.
Это конец? Неужели я так и умру и последнее, что я увижу перед смертью, будет жестокий взгляд самого дьявола? Нет, я еще так много должен сделать, я не хочу умирать!
«Не бойся будущего, Илья. Все будет хорошо, будь в этом уверен», — сквозь пелену тишины вдруг послышался голос бабушки.
Внезапно я почувствовал, что хватка разжалась, и стало легче дышать. Упав на пол, я начал кашлять и глотать столь желанный воздух.
— Если мы выйдем из этой комнаты, ты уже не сможешь поменять свое решение. Поверь, все его меняют в комнате пыток, но уже поздно, — мужчина грубо схватил меня за волосы и, подняв на ноги, снова бросил на дверь.
— Делайте, что хотите, — пытаясь отдышаться, проговорил я.
Он отпустил меня, и я скатился на пол, но он снова поднял меня на ноги, держа за талию. Второй рукой он взял меня за подбородок, желая заглянуть в глаза, но я отвел взор.
— Смотри мне в глаза.
Будто я буду это делать, размечтался. Или ты еще не насмотрелся на меня?
Мужчина притянул меня к себе и поцеловал. Я застыл в ступоре, а он спросил:
— Это твой первый поцелуй, не правда ли?
Я смог лишь кивнуть, до сих пор чувствуя чужое тепло на губах. В сердце царил настоящий хаос, а в мыслях наступило затишье.
— Чистый, как ангел. Ты понимаешь, что я буду твоим первым мужчиной?
И без тебя знаю! Будто стоит ожидать от тебя чего-то другого… Но переспать с тобой, это… Нет, нет, нет! Не хочу, но этого ведь нельзя избежать, я прав?
Я отвернулся, не в силах что-либо ответить на такой каверзный вопрос.
Мужчина положил руку мне на лицо, погладил и прошептал на ухо:
— Обещаю, в первый раз я буду нежен. Но только, если ты будешь хорошим мальчиком.
Я закусил губу. Столь развратные слова вызвали мурашки по всему телу.
Я никогда не влюблялся, не знал близости между мужчиной и женщиной. Я даже не задумывался об этом! Ненавижу его, не хочу заниматься с ним этим! Но почему от таких пошлых слов тело предательски выдало другую реакцию? Почему нежный шепот заставил меня трепетать? Как же презираю себя за такие мысли…
— Посмотри на меня, — глаза у него были уже мягкими. — Я красивый и сильный мужчина с твердым характером. Меня хотят и женщины, и мужчины. И я знаю, что ты меня тоже хочешь, — он взял меня на руки и снова поцеловал, затем положил на диван и оказался сверху. — Ответь мне: ты хочешь умереть?
— Нет, — почти одними губами произнес я.
— Ты красный, тебе так непривычна физическая близость?
Ничего не ответив, я закрыл глаза.
— Отвечай на мои вопросы, — его рука легла на мой пах.
— А если нет? ..
— Тебя выдает твой голос.
— Что? — я сразу же открыл глаза и удивленно посмотрел на него.
— У тебя дрожит голос, — он продолжал водить рукой по паху. — Да и не только голос тебя подводит. Ты возбудился, — сказал мне на ухо твердым, но страстным голосом.
Мужчина начал снимать с меня рубашку. Я застыл в страхе, позволяя делать с собой все, что угодно. Он гладил и целовал меня, пытаясь возбудить еще больше.
Я тяжело сглотнул, приятные ощущения во всем теле заставили помутиться разум и тихо принимать все ласки.
Мужчина встал и снял с меня джинсы, оставляя полностью голым. Подняв мою ногу, он поцеловал внутреннюю часть бедра, дальше целовал живот, а потом ухо. Его губы были горячими, заставляя меня почти беззвучно скулить от наслаждения.
— Ты хочешь меня?
Почему все так обернулось? Так не должно быть! Я должен сказать «нет», но мне так хорошо…
Сам того не понимая, я уже сказал «да», прежде чем что-либо возразить.
Мужчина перешел на шею, а рука снова полезла к паху. Он взял член в руку и начал неспешно его стимулировать. Стало так хорошо, я начал проваливаться в негу, а потом со стоном кончил. Мужчина отошел и, бросив мне ошейник, налил себе уже остывший кофе.
— Ты мой, не забывай об этом никогда.
Что он? Разве секса не будет? Черт, даже стало как-то обидно. Он просто со мной поигрался, добился нужной реакции и радуется сейчас. Я сел, прижав колени к груди. Из-за спермы живот был неприятно липким. Я держал ошейник в руке и внимательно рассматривал.
Есть ли у меня сейчас выбор? Да, он торжествующее смотрит на меня и прекрасно знает, что этим поступком отрезал все пути к отступлению. Придется его надеть? Я еще раз кинул взгляд в сторону мужчины. Ненавижу его! Он дьявол во плоти. Я знаю, он убьет…
Через несколько секунд шею неприятно сдавил мягкий кожаный ошейник. Ты рад, не так ли?