Глава 18
— Эн, прочитай примечание. Эн, ты меня слушаешь? Эн! — резкий крик прервал мои размышления.
— Простите, миссис Шарп, я немного отвлекся, — виновато посмотрев на нее, я опустил глаза в учебник в ожидании выговора.
— В последнее время ты постоянно витаешь в облаках. Если это не прекратится, я буду вынуждена доложить обо всем мистеру Герасину.
Я не могу сконцентрироваться — это плохо. Если так продолжится, то мне не избежать наказания… Что Егор может придумать? Черт, от одной мысли бросает в дрожь. Лучше не думать об этом. Нужно собраться.
— Я исправлюсь, миссис Шарп. Что Вы мне сказали сделать?
— Прочитай примечания, — тяжело вздохнув, повторила она.
Когда я закончил, инициатива перешла к Скаю.
Все же первое впечатление не врет. Петр мне сразу показался темной личностью. А я еще пытался переубедить себя, что слишком придирчив. Но, похоже, не одного меня пугает этот человек. Реакция Егора была довольно странной. Мне ведь не показалось, я действительно видел страх в его глазах? Если это не ошибка… Уверен, он захочет отомстить мне.
— А так же сделайте конспекты четырнадцатого, шестнадцатого и семнадцатого параграфов. Ты все понял, Эн? — недовольно спросила женщина.
— Мм… Да… — растерянно пролепетал я, пытаясь сообразить, о чем она спросила.
Когда миссис Шарп покинула комнату, я облегченно вздохнул. Обществоведение в ее исполнении было чересчур скучным и непонятным. Хотелось лезть на стенку, когда она начинала что-то бурчать себе под нос. От полного уныния меня сейчас спасали лишь мысли о скором приходе Марии.
Так странно… Мне всегда было комфортно одному. Я любил одиночество, постоянно сбегая от людей. Любил свою маленькую комнату без окон, прячась от надоедливого солнца. Любил всматриваться в пустоту, осуждая бесконечную жестокость мира… Но именно сейчас, сидя в этой конуре, я стал задыхаться. Почему так произошло? Одиночество, к которому я так стремился… Вот оно, здесь, в этом подвале. Так почему я не получил долгожданный покой? Неужели боль так сильно меняет людей? Я не хочу больше ее испытывать. Но почему? И там мать иногда избивала меня чуть ли не до смерти, тут же… Я не понимаю! Почему я так хочу увидеть солнце? Хочу увидеть людей? Люди… Я же их всегда ненавидел. Скай один из них. Егор тоже. Мария… Почему она так добра ко мне? Мне нельзя к ней привязываться, но… Но почему я уже не могу прожить и дня, не увидев ее улыбки, вселяющей надежды? Получив все, что желал раньше, я убегаю от этого.
Я и сам не заметил, как эта женщина стала для меня спасительным глотком свежего воздуха. Возможно, это случилось из-за того, что она еще свободна? Где-то, за пределами этого особняка, ее ждут дети и уютный дом. Мария будто связывает меня с внешним миром, словно говоря: «Ты жив!» Неужели, не будь ее, мой разум покинул бы меня? Неужели бы я стал бездушной марионеткой?
— Как сегодня настроение, Эн? — до моего слуха донеслись звуки родного голоса.
— Паршиво… — так много хочется тебе рассказать, но… — Руки болят, а эта грымза, — слова сами срываются с моих губ, — постоянно требует все записывать за ней, и это при том, что рассказывает она очень нудно.
— Давай попробуем сейчас поразмяться, — Мария осторожно взяла мою правую руку и начала тихонько ее раскачивать из стороны в сторону. — Не больно?
Я только отрицательно покачал головой.
— Эн, просто терпи и прилежно занимайся. Лучше не конфликтовать с учителями. Ведь если провинишься…
— Я знаю, меня ждет наказание, не так ли? Егор только этого и хочет, и ты думаешь, что я пойду на поводу у его желаний?
— Нет, но… Я ведь волнуюсь за тебя. Ты даже не представляешь, сколько жестокости я повидала, работая в этом доме, — Мария грустно опустила глаза. — Другую руку сам сможешь?
Я начал медленно поднимать руку вверх, пытаясь совершать небольшие круговые движения.
— Мария, как ты сюда попала… Можешь мне рассказать? — интерес был слишком велик, чтобы просто промолчать.
— Эн… — ее голос дрожал.
— Если тебе очень сложно…
— Нет, я расскажу, ты должен знать, в какие жестокие игры судьба иногда играет с нами.
О чем она говорит?
— Все началось с того, что мой муж устроился охранником в дом к одному очень влиятельному человеку… — воспоминания давались Марии с трудом. — Тогда мы еще не знали, что он окажется извращенцем, который любит молоденьких мальчиков. А потом… Нам просто нужны были деньги, чтобы кормить детей. Понимаешь, Эн? Мы… мы не могли бросить все. А когда Антонио умер, я… я…
По щекам женщины потекли слезы. Я приобнял ее и начал гладить по голове.
— Это все в прошлом, Мария. Успокойся, сейчас тебе нужно жить дальше.
— Он умер практически сразу после рождения Даши! Защищая этого подонка! Ненавижу! Это… это все из-за меня, если бы я уговорила его уйти раньше… Такого бы не случилось! Я бы не осталась одна с тремя детьми на руках! Тогда я бы не работала здесь! Не видела всех этих ужасов дома! Не видела столько смертей! — Мария кричала, захлебываясь слезами.
Я смотрел на эту бедную женщину и не мог поверить своим глазам.
Как же она может оставаться такой доброй и светлой, несмотря на то, что пережила столь трагические события? И после этого я еще упиваюсь своими страданиями?!
— А ты не можешь сейчас уйти отсюда? Найти себе другую работу, например? — наступая на горло своей эгоистичной натуре, с трудом спросил я.
— Нет, — резко отрезала она. — он шантажирует меня… Он обещал убить моих крошек, моих любимых деток, если я решу уволиться… Но они же ни в чем не виноваты! Как можно быть таким жестоким?
Я ничего не смог ответить на ее слова. Угрожать матери самым дорогим, что у нее есть… Очень сложно поверить в реальность такой ситуации. В мире слишком много жестокости, но все равно каждый раз сталкиваясь с ней, человек не в состоянии адекватно воспринимать ситуацию. Это лишь значит, что нужно привыкнуть. Но значит ли это, что нужно стать человеком без сердца?
— Эн… Извини, что я вот так взяла и разрыдалась, — Мария попыталась улыбнуться, вытирая слезы рукавом блузки. — Знаешь, лучше забудь обо всем, это был просто глупый порыв… Хорошо?
— Но, Мария…
— Прошу, — она поцеловала меня в лоб и поднялась с колен. — Мне нужно идти, иначе Егор может разгневаться. Вечером увидимся, занесу ужин.
Я смог лишь кивнуть в ответ.
Это человеческая глупость? Гордость? Самобичевание? Забыть этот разговор, чтобы после постоянно терзать себя воспоминаниями, а не найти поддержки у другого человека? И это тогда, когда я решил открыть ей свое сердце. Неужели мне от этого больно? Нет, это глупость. И все же я не понимаю эту женщину.
— Какая трогательная сцена, я чуть не расплакался! — сзади раздался голос Ская полный иронии.
— Какая тебе разница? Это не твое дело, — я резко обернулся назад, и мы столкнулись взглядами.
— О, похоже ты сдружился с этой служкой. Но постой, как же такой гениальный мальчик, как ты, заговорил с этой необразованной обезьяной? Она же…
— Закрой свою пасть, иначе…
— Иначе что? Я же сказал лишь правду. Эта нелегалка тупа. Вот и все. А ты прямо сейчас взорвешься от злости. Может, тебе охладиться?
У меня появилось желание врезать по его ухмыляющейся роже, но я только встал и направился в ванную. Когда за мной захлопнулась дверь, послышался жуткий смех, напоминающий собачий визг, настолько противным он был.
Прохладный душ действительно остудил мой пыл. Как бы сильно мне не хотелось врезать Скаю, я должен держать себя в руках. Постараться как можно дольше не видеть Егора. Хотя что я, собственно, пытаюсь сделать? Отстранить свою казнь? Нет. Это всего лишь пытка. Боль. Нужно привыкнуть.
Но, когда я в этот же день увидел Кинг Конга, то понял, что все-таки нужно было ударить этого идиота.
— Не скучай там, повеселись, — едко бросил мне на прощание Скай.
Да… Нужно, определенно нужно было ему врезать.
Кинг Конг привел меня в подвальное помещение, по размерам напоминающее парковку. Сам вид был уныл: серый бетон без какой-либо обшивки. Рядами располагались небольшие комнатки, словно палаты в больнице. Но, не успев еще хорошенько оглядеться, я заметил входящего Егора и сразу замер. Хотелось стать невидимым, чтобы он прошел, не заметив меня. Но к моему удивлению так и случилось. Мужчина размеренным шагом прошел мимо, направляясь к противоположному концу подвала.
Охранник схватил меня за руку и потащил за собой вперед. В конце этого огромного помещения около стен стояло несколько стеклянных душевых кабинок, что меня очень удивило. В этом явно был какой-то подвох, вряд ли Ричард привел меня сюда, чтобы просто принять душ. На мои вопросительные взгляды, он лишь указал на крайнюю справа кабинку. Кинг Конг тут же подхватил меня и затащил внутрь. Согнув мою левую руку в локте, он поднял ее на уровень плеча и надел на запястье металлический браслет, защелкнув его.
— Не опускай руку, — его глухой бас прокатился эхом по огромному помещению.
— Почему?
Охранник показал пальцем наверх, и только тогда я заметил небольшую цепочку, свисающую откуда-то сверху и прикованную к браслету.
Тогда лучше действительно руку не опускать. Что же все-таки задумал Егор? Его поведение очень подозрительно. Раньше он всегда любил поговорить, а сейчас молчит. Может, он боится сорваться на мне, вспоминая вечер в доме Виктора? Его так сильно беспокоит это?
Безмолвно понаблюдав за мной еще немного,Егор развернулся и неспешным шагом двинулся в сторону выхода. Кинг Конг тоже зашевелился и, закрыв кабинку на щеколду, последовал за хозяином.
Что ж, оставили меня одного — вполне предсказуемо. Проблема в том, что я не знаю, что произойдет, когда опущу руку. В любом случае, долго мне не продержаться. Этот садист специально сделал так, чтобы боли мне не избежать, как бы ни старался. Еще и неизвестно, сколько мне здесь стоять.
Внезапно висящие на потолке лампочки ярко замигали, а еще через мгновение потухли.
Замечательно, оставили меня без света. Тут,Егор, ты уж просчитался. Думал, что это создаст эффект неожиданности? Починил бы лучше сначала проводку. А к самой темноте я давно привык. Если бы ты знал, сколько раз у меня дома отключали электричество за неуплату долгов… И вроде бы все нормально, но эта чертова рука… Нужно ее иногда разминать, иначе она совсем онемеет. Пальцами пока двигаю — не смертельно. Если бы еще мышцы предплечья не болели…
Интересно, надолго хватит ли моего терпения? Иногда кажется, что рука начинает подрагивать. Это плохо, нужен приток крови. Может, если я ее опущу, ничего страшного не случиться? В любом случае нужно попробовать.
Сделав глубокий вдох, я с облегчением опустил руку и тут же подскочил от неожиданности. На меня обрушился ледяной поток воды. Уже через несколько мгновений, я промок до нитки и стал дрожать от холода. Инстинкт сработал быстрее разума, и почти сразу же моя рука взметнулась обратно вверх.
Какого черта?! Как холодно! Черт! Нужно отдышаться. Кажется, что меня просто бросили в бочку с ледяной водой! Как голова жутко разболелась. И мне придется это терпеть? Рука ведь просто не выдержит в конце концов…
Как же я был глуп, когда боялся физической боли. Душевные метания переживать намного сложнее. Осознавать, что худшего не избежать, но все равно действовать противоположно этому. Держаться за какой-то глубинный страх внутри…
Я не знал, сколько времени провел в этой темнице. Рука онемела, лишь иногда по ней проходило мерзкое покалывание. В какой-то момент это стало настолько невыносимо, что я просто ее опустил, высвобождая водяной поток. Зубы стучали от холода, но я терпел. Иногда казалось, что вот-вот наступит апатия, но остатки разума возвращали меня обратно в мир полный мучений.
Ежесекундно перематывал картину происходящего в голове. Мне казалось, что я даже не жив, что это просто дурацкий сон. Реальности как таковой не существовало. Была лишь бесконечность времени, не подвластная логическим объяснениям.
Словно через пелену дождя, я услышал что-то, отдаленно напоминающее шаги.
Когда я открыл глаза, уже был в комнате. Медленно попытался встать, разминая затекшие конечности. Каждое движение жуткой болью отдавалось в голове. Иногда казалось, что еще один шаг и я упаду. Мне нужно было согреться. Из последних сил я стал стучаться в дверь ванной, но слышал лишь веселое пение Ская.
Хотелось разрубить его на мелкие кусочки, а потом скормить крысам, чтобы от этого ублюдка не осталось и следа…
В приступе гнева я окинул взглядом комнату и заметил открытый дневник. Уже мало понимая происходящее, подошел к нему и начал читать последнюю запись.
***
Когда этого придурка увадили, он выглядел так жалко, ха!
Так ему и надо! Что в нем таково особенного? Почему все над ним так носятся?
Бесит!!! Он сам то ничего из себя не представляет, показушник.
Да он просто маменькин сынок. Его холели да лелеили, белоручка! НЕНАВИЖУ!
***
Я перелистал дневник назад в середину и продолжил читать.
***
Почему, почему это опять случилось? Чем я так провенился?
Хочу убежать из этого ужасного места, не хочу больше боли.
Почему именно я? Почему?
Мне кажется, что я больше его не вынесу.
Вот зачем он сегодня приходил? Вот что ему пьяному надо? Побить и оттрахать меня?
От него так несло перегаром, а он еще и целоватся лез. Я думал что меня вырвет!
Когда он пьяный он хуже в сто раз. Бьет так будто хочет убить!
Я его боюсь, но не хочу умирать. Уроду не место жить!
Убить! Убить!! ХОЧУ УБИТЬ ЕГО!!!
***
— Какого хуя ты делаешь?! — за моей спиной раздался голос Ская.
Я хотел отбросить дневник в сторону, но было уже поздно. Он в одно мгновение подлетел ко мне и вырвал тетрадь из рук.
В следующее мгновение я почувствовал сильный удар в скулу. Хотелось взвыть от боли, но дальше было еще хуже. Скай рассвирепел, и на меня посыпался град ударов. Я пытался хоть как-то прикрыться, но сил уже не было.
— Я принесла вам… Что вы делаете?! — послышался громкий крик Марии, а потом звон падающей посуды.
Она бросилась к нам и попыталась оттащить Ская, но тот только сильно заехал ей локтем в живот. В моем мозгу, словно что-то щелкнуло. Забыв о боли, я навалился на парня, сбивая его с ног. Тут же появилась Мария, снова пытаясь нас разнять.
В комнате стоял жуткий грохот и крики. Мы не сразу заметили, как в комнату зашел Егор.
— Блядство… — сказал, а потом крикнул он. — Какого хуя тут происходит?!
— Хозяин… — подал голос Скай, но его тут же перебили.
— Хлебало свое прикрой, блядина! Выебываться тут вздумал? Мне самому тебе херов навтыкать? Отвечай!
— Я не виноват…
— Хватит тут фуфло загонять! Мурло. А ты, хуеглот! — он посмотрел на меня. — Только и можешь, что себя жалеть, пизда и то тебя сильнее! Хоть бы раз по-настоящему харю ему начистил. Или меня боишься? Уже наложил смотрю, хуйло! Какие вы бляди! — кричал он, но затем, вздохнув, заговорил спокойнее. — Каждый считает себя умней… Я дал тебе второй шанс, Скай. А ты на меня свой недоразвитый хуец положил, — Егор злобно смеялся. - Эн, я справедливый человек. Раз он тебя бил, ты его и накажешь…