Наш последний май

Несмотря на солнечный и ясный день, просыпаться не хотелось. В последнее время я все больше устаю. Появились отдышка, сонливость и какая-то непонятная усталость, словно каждое утро я просыпаюсь с грузом на плечах. И это неудивительно, чтобы заработать автоматы для экзаменов требуется много усилий. За последний месяц я сделала столько рефератов, лабораторных работ, что уже давно сбилась со счета.

С большим трудом я встала с кровати и пошла в ванную. С каждым днем мне становилось страшно от своего отражения в зеркале. Темные круги опоясывали глаза, лицо стало бледным. Когда я встала на весы, то удивилась еще больше. Минус пять килограммов за последний месяц. Мне всегда нравилась моя фигура, и я не страдала маниакальным стремлением экстремальной худобы. Но сейчас это казалось мне плохим знаком, предвестником тревоги.

Когда я вернулась в комнату, принялась за макияж. Если раньше он был простым и легким, то теперь требовалось приложить все усилия, чтобы скрыть мой не супер привлекательный вид. Я чувствовала себя словно актриса, играющая роль, но сама не верила в то, что происходит. Одев форму, и взяв сумку, я спустилась вниз. Мама уже готовила завтрак, крутя головой в такт музыки. В последнее время она была так счастлива, просто расцвела. Я была за нее очень рада. Майкл мне понравился, и я была уверенна, что у них все сложится.

– Доброе утро, мамочка, – произнесла я с натянутой улыбкой.

– Доброе утро, доченька! Завтрак будет готов через пять минут.

– Я не буду завтракать, спасибо.

– Дорогая, так нельзя. В последнее время ты стала, плохо есть. Тебя что-нибудь беспокоит? – спросила она с искренней заботой в голосе.

– Нет, все хорошо, – стараясь сохранять спокойствие, ответила я. Но даже я не верила в то, что говорила. Внезапно у мамы зазвонил телефон, и она вышла с кухни.

Она вернулась только через пять минут.

– Звонила Маргарет. Миссис Стили хочет, чтобы мы приехали в семь. Они хотят сделать еще раз какие-то анализы.

– Хорошо, – согласилась я, хотя внутри закралась тревога. На телефон пришло сообщение. Эдгар написал, что уже подъехал. Я попрощалась с мамой и побежала на выход, но на мгновение остановилась у двери. Обернувшись, увидела её улыбающееся лицо – такое полное жизни и надежды. Как же мне хочется, чтобы она оставалось такой всегда...

День прошел прекрасно. Нам с Бетти уже поставили экзамены автоматом. Эдгар и Брайан не переживали по этому поводу, как мы. За победу на матче им поставили автоматы еще пару дней назад. В школе было все спокойно, Прайс и её подружки, словно про меня забыли. Бетти целый день рассказывала, как они с Брайаном оторвались на яхте с Одри.

Скоро выпускной, и мы с Бетти договорились пойти после занятий выбирать платье. Парни отговорились, сказав, что у них дела, так что сразу после школы мы направились в наш любимый торговый центр. Я мечтала найти что-то не слишком яркое, приталенное, может быть, в пол. Но Бетти настаивала на ярком, не ниже колена и супер пышном.

Бетти примеряла платье за платьем, пока не остановилась, кажется на двадцатом. Платье цвета фуксии, яркое, чуть выше колена, на двух широких бретелях. Пышная юбка из фатина придавала объёма и создавала впечатление волшебства и невесомости. Туфли такого же цвета с завязками и бантами делали из неё принцессу.

Я же, примерив платьев десять ничего не выбрала, пока девушка не показала мне платье, которое было в единственном экземпляре. Ярко-синее, длинное, со шлейфом. Шелковистая ткань развивалась при каждом шаге, а два больших разреза по бокам обнажали ноги. Рукава–фонари и спущенные плечи придавали шарма и таинственности. Когда я увидела себя в этом наряде, сердце заколотилось от восторга - я влюбилась сразу!

– Грейс! Ты просто супер! – выкрикивала Бет, вселяя в меня уверенность, что это то самое платье. Я слезла с подиума, и мы с Бетти стали прыгать, как дети, пока у меня не закружилась голова. Мы расплатились за покупки и, посидев немного в кафе – разъехались по домам.

Еще было два часа до похода в больницу, и я решила немножко отдохнуть, но за окном раздался сигнал. Я подбежала к окну и увидела Эдгара. Он сидел за рулем мотоцикла и кивком указал на место позади себя. Мое сердце забилось быстрее – его присутствие всегда вызывало у меня бурю эмоций.

Я быстро переоделась в джинсы и белую футболку и побежала вниз. Мама отпустила меня с условием, что я приеду к семи сразу в больницу. Эдгара волновать я не стала и просто сказала, что нужно планово сдать анализы, поэтому у нас оставалось немного времени.

Когда я уселась за спину Эдгара, ветер обнял нас, а мотоцикл рванулся вперед с мощным ревом. Я прижалась к нему крепче, чувствуя его тепло сквозь одежду. В этот момент мир вокруг потерялся - оставались только мы вдвоем и безграничная свобода дороги. Мы мчались навстречу ветру, а в груди разгоралось ощущение счастья. Я закрыла глаза и позволила себе насладиться этим моментом - ощущение безопасности рядом с Эдгаром было таким настоящим и крепким. Я чувствовала его силу и уверенность. Он был для меня опорой в этом мире неопределенности.

Он привез меня на побережье океана. Словно по волшебству, перед нами развернулся бескрайний горизонт - море искрилось под солнечными лучами, а ветер приносил запах соли и свободы. Я почувствовала, как внутри меня распускаются крылья - с Эдгаром каждая минута превращалась в приключение. В этот момент все тревоги о предстоящих анализах и экзаменах казались далекими и неважными. Я просто хотела быть здесь и сейчас, наслаждаясь каждым мгновением рядом с ним. Мы столько времени провели вместе, но каждый раз, когда он прикасался ко мне, ноги подкашивались, а места его касаний покрывались мурашками. От его взгляда по груди разливалось тепло и счастье словно, мы одни в этом мире.

Ровно к семи я была в больнице. В холе нас встретили и правили в кабинет врача. Миссис Стили я видела несколько раз. Это молодая, добрая женщина, работающая кардиохирургом. Её уверенный голос и заботливый подход всегда внушали надежду. Объяснив, что результаты анализов не правильные, она отдала мне список необходимых процедур и, прикрепив ко мне медсестру, направила на второй этаж.

Там мне сделали МРТ. Я легла на стол, и меня окружили холодные металлические стенки аппарата. Звук томографа напоминал гулкий треск, который постепенно затихал, пока я пыталась успокоить свои мысли о том, что может быть не так с моим сердцем. После этого прошла эхокардиография. Улыбчивая медсестра наносила гель на мою грудь и прикладывала датчик, объясняя каждое движение. Я наблюдала за экраном, на котором пульсировало моё сердце, и не могла не задуматься о том, как хрупка жизнь, как важно беречь своё здоровье.

Затем мы поднялись на пятый этаж, где мне сделали компьютерную томографию. Я снова легла на стол, а вокруг меня начали вращаться большие кольца аппарата. С каждым оборотом я чувствовала, как страх охватывает меня: что если результаты окажутся плохими? Я пыталась отвлечься, сосредоточившись на своём дыхании. В конце концов, мне сделали электрокардиограмму. Провода прикрепили к моим рукам и ногам, и я почувствовала себя немного как в научной фантастике.

После того как медсестра забрала все мои анализы, она ушла, оставив меня около процедурной. Я заметила, что у меня пошла кровь с носа, когда мы поднимались по лестнице. Медсестра настояла проверить давление, и я почувствовала, как тревога нарастает внутри меня. В этот момент я поняла, как важно не игнорировать сигналы своего тела.

Сидя в ожидании, я размышляла о том, как много людей проходит через эти испытания каждый день. Каждый из них имеет свою историю и свои страхи. Они верят, что их история не закончится здесь, что впереди их ждут новые возможности и радости - если только они смогут справиться с этой проблемой со здоровьем. Я жива и дышу, а возможно, что человек сидевший здесь до меня, уже никогда не почувствует солнечные лучи и не вдохнет свежий воздух.

Никого, не дождавшись, я вернулась к кабинету миссис Стили. Сердце колотилось в груди, как будто предчувствуя что-то страшное. Я собиралась постучать, когда заметила, что дверь приоткрыта. Через щель я увидела, как миссис Стили стоит у окна, а мама сидит за столом, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Миссис Стили задержалась на мгновение, затем присела напротив мамы.

– Элен, я буду с тобой предельно честна, – начала она. В её голосе звучала тяжесть и сожаление. – У Грейс порок сердца.

Я замерла на месте. Глаза мамы округлились, и мне показалось, что она не сразу осознала, что именно сказала миссис Стили. Внутри меня всё перевернулось. Я не могла поверить в это. Я просто слушала, как слова врача разбиваются о стены моей реальности.

– Приобретенный? – тихо спросила мама, её голос треснул, как старое стекло.

– Да. Все очень серьезно, – ответила мисси Стили, просмотрев еще раз результаты обследований. Я чувствовала, как холод пробирается по моему телу.

– Какие шансы? – твердо произнесла мама с такой решимостью, что мне стало страшно.

– Шансов практически нет. Не один кардиохирург Калифорнии не возьмется за операцию. Плохая свертываемость крови, тяжелая сердечная недостаточность... Ты сама врач, ты должна все понимать. Время упущено.

– Да, я врач, но я еще и мать! – крикнула мама, её голос надрывался от боли и отчаяния. В её глазах я увидела ту бездну, в которую она готова была броситься за мной.

– Элен, дорогая. Я тоже мать и представляю, что ты чувствуешь. Мы напишем письма в другие клиники за границей. Просто будь готова, к худшему. Мы не боги и порой от нас ничего не зависит.

Словно в этот момент время остановилось. Я почувствовала, как мир вокруг меня распадается на кусочки. Я не могла дышать. Все эти мысли о будущем - о том, как я хочу жить, о том, что мне ещё нужно сделать - сливались в один сплошной поток страха.

– Сколько? – спросила мама с дрожью в голосе.

– Очень мало. Мы сегодня начнем терапию, но с каждым днем ей будет становиться все хуже. Уже сейчас сердце работает на износ. Пока приступов нет, время ещё есть.

– Сколько? – повторила мама, её голос стал хриплым и полным отчаяния.

– Две-три недели. Может меньше.

В этот момент я поняла, что всё изменилось навсегда. Я медленно подошла к двери и приоткрыла её.

– Я расскажу Грейс сама, – произнесла мама, но в её голосе уже слышалась слабость.

– Не стоит. Я всё слышала, – произнесла я тихо, как будто это было единственное утешение в этом мире, полном боли и страха.

Мама медленно подняла голову глядя прямо на меня. Я побоялась посмотреть ей в глаза и просто развернувшись – ушла. Я не знала куда иду. Просто шла вперед. Спустившись на первый этаж, я направилась к выходу и вышла на улицу. Я села на первую попавшуюся скамейку и посмотрела вокруг. Дети беззаботно бегают за мячом, парочки дурачатся, обмазываясь мороженным, кто-то поет, а кто-то танцует.

Внутри меня всё оборвалось. Я не знала, что делать дальше. Я умираю. Как жить с этой мыслью? Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам и сжимаются в груди. Я должна была быть сильной для мамы и для себя, но как можно быть сильной в такой момент? Я сидела, разрываясь между желанием рыдать и кричать от боли и держаться. Ради мамы, Ради Эдгара.

***

– Эдгар, выпускной через пару дней, а с подарками мы не определились. Надо что-то придумать и побыстрее, – вздохнул Брайан, потирая лоб, как будто это могло помочь ему найти решение. Мы с другом сидели на террасе уже два часа, и мысли о подарках словно ускользали от нас, как ветер.

– У меня есть одна идея, но я не уверен, что в короткие сроки получится организовать, – проговорил я, глядя на закат, который окрасил небо в теплые оттенки оранжевого и розового.

– А если мы вчетвером встретим рассвет на яхте? – предложил я. Брайан пододвинулся ближе, его глаза загорелись интересом.

– Слушай, а это мысль. Мы когда катались на яхте, Бетти говорила, что ей очень понравилось. Я помнил, как она смеялась, когда ветер развивал ее волосы, и как светило солнце отражалось в воде, было просто супер! – восторженно крикнул друг. Когда дело касалось Бетти, он просто не мог держать себя в руках, уж слишком сильно он её любит.

– И Грейс сегодня говорила, что тоже хотела покататься, – подтвердил я свои мысли вслух, и сердце моё забилось быстрее при упоминании её имени.

Брайан задумался, его лицо стало серьезным.

– Я поговорю с Одри, чтобы она дала номер той фирмы. Там большой выбор, а завтра подъедем и посмотрим, – предложил он, но я уже видел в его глазах отражение того же волнения.

– Кстати, как у вас дела? – спросил он с искренним интересом.

– У нас все хорошо, – откинувшись на спинку стула, ответил я. Но в этом «хорошо» было больше, чем просто слова. Это было ощущение легкости и счастья, которое пришло в мою жизнь с появлением Грейс.

– Я вижу. Я тебя таким никогда не видел. Раньше был словно лед, даже мне временами грубил, а теперь белый и пушистый, словно котик. Где делся прежний Эдгар?

Я усмехнулся, но в глубине души чувствовал горечь воспоминаний.

– Умер, испарился, не знаю. Когда в моей жизни появилась Грейс, я как будто переродился. Она перевернула мой мир и показала, что есть другая жизнь. Без боли, вечного страха и жестокости. Она научила меня верить и мечтать.

Брайан кивнул с пониманием и похлопал по плечу.

– Я рад, брат, правда. Ты реально стал другим.

Я посмотрел вдаль на горизонт, где солнце медленно опускалось за линию воды.

– Да. Кай все-таки смог сложить слово вечность, – тихо произнес я. И это слово теперь для меня звучит по–другому – как обещание счастья рядом с Грейс.

***

Я лежала в палате интенсивной терапии, окруженная белизной стен и тихим шорохом медицинского оборудования. Ощущение безысходности заполнило меня, как холодный туман, проникающий в каждую клеточку моего тела. Каждый день мне будут ставить капельницы, и делать процедуры, и это стало частью новой реальности, которую я не хотела принимать. Мама договорилась, чтобы мне разрешили приходить и уходить, но мысль о том, что если станет хуже, я снова лягу в больницу, заставляла сердце сжиматься от страха.

Я не могла говорить с мамой. Она стояла в коридоре и обсуждала что-то с Майклом. Я слышала их голоса, но слова терялись в моем сознании, как будто они говорили на чужом языке. Майкл оказался очень тактичным; он не пытался утешить меня пустыми фразами о том, что все будет хорошо. Он просто сказал, что рядом. Но именно это простое «я рядом» стало для меня опорой в этот момент.

От этих препаратов мне становилось не хорошо, словно они забирали последние силы. В палату вошла миссис Стили, и за ней следом появились мама с Майклом. Я заметила, как мама старалась сохранять спокойствие, но ее руки слегка дрожали, а глаза выдавали тревогу.

– Мне нужно собрать информацию о твоем состоянии, чтобы иметь полную картину обстановки. Через два часа будет консилиум, поэтому если ты не возражаешь, мы сделаем это сейчас. Хорошо? – произнесла миссис Стили, ее голос был ровным, но в нем чувствовалась профессиональная настойчивость.

– Да, я не против, – равнодушно ответила я, хотя внутри меня бушевали эмоции. Я чувствовала себя как будто на краю пропасти.

Она присела на край кровати, и в этот момент я заметила, как мама и Майкл, встали позади нее, словно защитники перед лицом врага. Я чувствовала их поддержку, но одновременно с этим меня охватывало чувство вины за то, что я их беспокою.

– У тебя были ухудшения в плане самочувствия? – начала миссис Стили свой опрос.

– Да. Усталость, отдышка появилась. Сонливость и слабость, – спокойно ответила я, хотя на самом деле внутри меня все кричало от страха и отчаяния.

Каждый мой ответ отдалял меня от спокойствия. Я видела, как лицо мамы становилось мрачнее с каждой минутой, а Майкл старался не проявлять излишних эмоций - его напряженные черты лица выдавали его беспокойство.

– Кровотечение из носа, когда начались?

– Неделю назад примерно.

– Часто?

– Два–три раза. Может больше, я точно сказать не могу.

С каждым моим, словом мама словно теряла частичку себя. Я могла почувствовать ее боль - она была как невидимая нить, связывающая нас обеих в этот тяжелый момент.

– Обмороки были?

– Да.

– Сколько раз?

– Где-то три раза.

– А приступы были? Болезненное ощущение в области сердца, как будто сердце в тиски сжимают.

– Были, но я не придавала этому значения. Я списывала все на усталость и переживания, – произнесла я с легкой дрожью в голосе. Мама, сильно удивившись, посмотрела на меня, и в этот момент я поняла: она знала, что эти приступы - предвестники чего–то страшного.

– С какой периодичностью?

– Сначала это было редко, один–два раза. Потом они участились и теперь... почти каждый день, – тихо произнесла я, виновато опуская голову вниз. Моя совесть терзала меня за то, что я не рассказала ей об этом раньше.

Мама закрыла лицо руками и отошла к окну. Я видела, как ее плечи дрожат от подавленных эмоций. В этот момент мне стало так тяжело на душе - я не хотела быть причиной ее страданий.

– На консилиуме мы решим, что делать дальше, а потом сообщим вам, – произнесла миссис Стили с ноткой надежды в голосе.

– Хорошо, спасибо. – Мама пыталась говорить уверенно, но слова застревали в горле.

– Поправляйтесь, – добавила она, перед тем как выйти из палаты.

Как только дверь закрылась за ней, комната наполнилась тишиной. Я чувствовала себя потерянной в этом мире боли и неопределенности. Мама все еще стояла у окна, а Майкл тихо наблюдал за ней. Я знала: каждый из нас сейчас борется со своими страхами.

Через два часа мы вернулись домой втроем. По дороге Эдгар звонил мне три раза, но я решила пока не рассказывать ему ничего. Вместо этого я написала сообщение:

«Прости, не могу говорить. Мама взяла меня с собой в гости. Вернемся поздно, поэтому встретимся уже завтра. Люблю тебя!»

Ответ пришел мгновенно:

«Хорошо. И я тебя люблю».

Я не хотела врать Эдгару, но правду сказать тоже не была готова. Все навалилось на меня в один вечер, и казалось, что весь мир рухнул, оставив лишь обломки надежд.

Когда Майкл настоял, что не оставит нас одних, я почувствовала облегчение. Он был хорошим человеком, я хотела побыть наедине с собой и своими мыслями, но маму тоже оставлять не хотела. Поэтому была рада, что Майкл будет рядом с ней. Мама старалась отвлечь меня, предлагала то одно, то другое - чай, печенье, фильм - но все это казалось мне слишком далеким и ненужным.

Наконец, я тихо сказала, что очень хочу спать, и поднялась в свою комнату. Но когда я была на полпути к лестнице, то услышала, как мама заплакала. Этот звук пронзил меня до глубины души, как будто кто-то вырвал сердце из груди. От её слез моё сердце сжималось сильнее, чем во время приступа. Я чувствовала, как комок поднимается в горле, и слезы готовы были хлынуть из моих глаз. Я держалась из последних сил, стараясь не выдать своих эмоций, и тихо поднялась в свою комнату, оставляя маму наедине с её горем.

Закрыв дверь, я прислонилась к ней и закрыла глаза. В голове крутились мысли о том, как легко можно потерять то, что любишь. Как же мне хотелось вернуть все назад - в те дни, когда заботы были простыми и понятными. Но теперь все изменилось, и я не знала, смогу ли когда-нибудь снова быть той самой собой. Я легла на кровать и просто смотрела в потолок.

Приобретенный порок сердца. Четвертой степени. Конечно, это можно вылечить, сделать операцию и пройти реабилитацию, но ни один кардиохирург Калифорнии не согласился взять на себя этот риск. В моем случае каждое мгновение становится решающим. Я живу в ожидании, что в любой момент сердце может остановиться, и с этим остановится всё – все мои мечты, все мои планы.

Как же мне тяжело думать о том, что у нас с Эдгаром было столько надежд... Как он будет жить без меня? Я не могу представить, его пустую жизнь, полную одиночества и горечи. А мама? Она потеряла мужа, а теперь может потерять и дочь. Как она объяснит маленькой крошке, что сестричка больше никогда не вернется? Я вижу её глаза, полные любви и заботы, и мне больно осознавать, что я могу стать источником её страданий.

Но самая большая сложность заключается в другом. Как сказать любимому человеку, что ты умираешь? Как передать ему всю ту любовь и поддержку, которая ему нужна, когда я сама чувствую себя такой беспомощной? Мама, конечно, не сдавалась. Она отправила письма в разные страны мира в надежде найти спасение. Но нам сразу сказали, чтобы мы не строили иллюзий о хорошем исходе. Я должна успеть завершить все дела и попрощаться с близкими.

Раньше я никогда не задумывалась о смерти. А теперь... Теперь мне было страшно. Страшно не только за себя, но и за тех, кто меня любит. Я не хочу, чтобы они видели мои мучения, жалели меня. Я хочу уйти, оставив после себя только светлые воспоминания.

Как же хочется жить! У меня было столько планов! Я нашла свою любовь, а теперь смерть разлучает нас. Как же все-таки несправедлива жизнь... Я мечтала о будущем, о том, как будем вместе строить наш маленький мир. И сейчас этот мир рушится на глазах. Каждый день становится борьбой - между желанием жить и осознанием того, что время уходит. Я хочу кричать от боли и горечи, но вместо этого держу все в себе, в тишине своих мыслей, пытаясь найти хоть каплю надежды на то, что чудо всё же возможно...

Я взяла с тумбочки дневник и открыла пустую страницу. Я просто взяла ручку и написала первое, что пришло мне в голову.

«Надежда – не умирает последней, она умирает первой, а потом уже ты»

26.05.2025

Я вчитывалась в строки снова и снова. Я все думала, как поступить. Рассказать все Эдгару и обрести его на мучения и боль от потери близкого человека? Или промолчать и тихо уйти? Я не понимала, но я поняла другое. Выбор сделать придется. И очень скоро.