Наш последний май

Прошло три дня с того момента, когда наша жизнь изменилась навсегда. Мама старалась держаться, словно крепкая стена, но я видела, как её внутренний мир рушится. Она делала вид, что ничего не произошло, как будто я не умираю. Но лишь ночью из её спальни доносились тихие всхлипывания – эти звуки были как нож в сердце. Я чувствовала, как её боль проникает в меня, и это было невыносимо. Я чувствовала себя виноватой, что стала источником её страданий.

Майкл приезжал к нам каждый день. Поздно ночью он уезжал, а рано утром возвращался. Он стал для нас опорой, помогая маме с бытовыми делами и отвозя меня в больницу. Его забота, внимание и понимание, были так нужны нам.

Бетти и Эдгару я ничего не рассказала. Мама говорила, что они имеют право знать, но я не могла решиться. Как только я смотрела в глаза Эдгара, слова терялись, словно растворялись в воздухе. Я хотела бы сказать им правду, но страх сковывал меня. Может быть, они догадывались, что что-то не так, но молчали, словно боялись узнать самую страшную тайну. Я старалась не выдавать своих эмоций. Каждый день, я надевала маску радости и беззаботности. Это было сложно – улыбаться и смеяться, когда внутри всё кричало от боли.

Скрывать своё самочувствие становилось всё труднее. Я быстро уставала, и каждое движение давалось с трудом. Круги под глазами становились темнее. Мне постоянно было холодно – если все вокруг носили легкие топы и шорты, я искала укрытие в тёплом пледе и носках. Аппетит практически пропал. Чтобы не расстраивать маму, я забирала еду в комнату, а затем, когда она не видела, выбрасывала её в мусор. Я смотрела на себя в зеркало и не могла узнать: волосы потеряли блеск, ногти ломались от малейшего прикосновения. Чтобы скрыть своё состояние, приходилось пользоваться румянами и пудрой – теми самыми штучками, которые раньше казались мне бесполезным хламом.

С Эдгаром мы проводили всё меньше времени. К шести часам он привозил меня домой, а когда уезжал, я садилась в машину Майкла и мы ехали на процедуры. После них я поднималась в комнату и садилась у окна, глядя на мир за стеклом, который продолжал жить без меня. Библиотеку я избегала. Книги потеряли для меня смысл – они заканчивались счастливыми финалами, а я не могла смириться с тем, что моя история таковой не будет. И я не хотела тратить время, которого у меня и так нет.

Каждый вечер, каждый час я думала: «Почему?» Почему у меня есть всё для счастья, но мне придётся уйти! Оставить маму, Бетти, Эдгара. Оставить свою жизнь. Как же будет тяжело маме потерять дочь – свою маленькую девочку! А Эдгар? Он только научился заново жить без боли и страданий. И теперь мне придётся оставить его – оставить того, кто стал для меня светом, моей жизнью. Эта мысль разрывала моё сердце на части.

Я не спала всю ночи, смогла заснуть лишь под утро. Эдгар написал, что у него дела, и мы сможем встретиться только вечером. Я назначила встречу в нашем парке. В месте, где мы проживали самые счастливые моменты нашей жизни. Сегодня вечером должны быть танцы, которые мне придется бросить. Это решение далось мне нелегко. Я больше десяти лет посвятила танцам. Я считала, что танцы – это жизнь. Ритм музыки сливался с биением моего сердца, а тело двигалось, словно чувствовало, какое движение, должно быть в этот момент. Я попросила маму перенести процедуры на шесть, чтобы успеть в клуб и к восьми на встречу с Эдгаром.

После процедур, я попросила Майкла отвезти меня в клуб. Они с мамой меня оставили, и только после пяти минут уговоров уехали. Они постоянно носились со мной как с маленьким ребенком, а это еще больше угнетало меня.

Я знала, что миссис Лорен приходит за час до начала занятия, и осталась ждать её в студии. Последний раз я прикасалась к этим стенам, и воспоминания проносились чередой красок, как кадры из старого фильма. Первый раз, когда я пришла сюда – с трепетом и волнением, словно вхожу в новый мир. Первая победа – когда я танцевала на сцене, и зал взорвался аплодисментами. Первое поражение – когда не смогла выполнить сложный элемент и почувствовала, как внутри меня обрывается что–то важное. Большая часть моего времени прошла в этих стенах. Я словно оставляю дом, место, где я росла, где мои мечты и страхи переплетались с музыкой и движением.

Из моих размышлений меня выдернул скрип открывающейся двери. Я обернулась и увидела миссис Лорен, её лицо озарилось мягкой улыбкой.

– Здравствуй, дорогая. Ты так соскучилась, что решила прийти на час раньше? – её голос звучал тепло, как солнечный свет.

– Я хотела поговорить с вами. Наедине, – произнесла я, ощущая, как сердце колотится в груди.

– Конечно, присаживайся, – она жестом пригласила меня на скамейку, а затем взяла мои руки в свои. Её ладони были тёплыми и уверенными, что немного успокаивало меня. Миссис Лорен внимательно посмотрела мне в лицо, и я почувствовала её заботу.

–Миссис Лорен, мне очень жаль, очень. Но мне... Мне придётся уйти с танцев, – выговорила я с трудом, каждое слово давалось как будто с усилием.

– Надолго? – спросила она с легким беспокойством, но в её голосе слышалась надежда.

– Навсегда. – Эти слова звучали как приговор. Я ощутила, как горло сжимается от тяжести произнесённого.

– Грейс, что случилось? – её голос стал более настойчивым, и в глазах появилось беспокойство.

– У меня есть проблемы со здоровьем, и я не смогу продолжать занятия. Но я не хочу, чтобы об этом кто-нибудь знал. Поэтому пришла пораньше, чтобы сообщить эту новость вам лично, – я старалась говорить спокойно, но внутри всё бурлило. Я не хотела видеть её печаль.

– Что-то серьезное? – её взгляд был полон искренней заботы.

– Нет, не переживайте. Все хорошо. Вы извините, но мне пора идти, – я почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Я не могла позволить себе плакать здесь.

– Конечно. Мне очень жаль, дорогая. – В её голосе звучала такая искренность и понимание, что мне стало ещё тяжелее. Я кивнула, пытаясь скрыть свою боль за маской спокойствия.

В этот момент я поняла: уходя из студии, я не просто покидаю место занятий. Я оставляю частичку себя там. Моя душа была связана с каждым уголком этого пространства, и теперь мне предстояло разорвать эту связь.

Я вышла на улицу, хватая воздух, как рыба. Сердце болезненно заболело, спотыкаясь, я дошла до первой скамейки и рухнула на неё. Миссис Стили дала мне таблетки, которые купировали приступ. Взяв одну таблетку под язык, я зажмурилась и стала ждать, когда станет легче. Через пять минут мне стало легче, и я поплелась в парк. Если раньше на это уходила минут пятнадцать, то теперь все двадцать, а то и больше. Я пришла первой и села на свою любимую скамейку, недалеко от красных роз. Они уже выглядели не так, как раньше. Лепестки, один за другим падали на влажную землю. Они не пестрили как раньше и выглядели ужасно. Прямо как я.

Наверное, я еще не осознавала, что это могли быть мои последние дни. Я сидела, закрыв глаза, и просто слушала тишину природы. И ждала. Только не понятно – чего именно. Эдгара или своего конца?

***

Сегодня был сумасшедший день. Сегодня должна приехать моя мама и её муж.

С самого утра мне пришлось вызвать клининг и поехать за манежем для Грэда. Так как у Генри аллергия, я не хотел находиться с человеком, который постоянно чихает. С Грейс мы договорились встретиться только в восемь. В последнее время она была какой–то странной. Часто уставала, была без настроения. Она говорила, что просто устала, и я ей верил. Я всегда ей верил.

По дороге домой решил заехать за продуктами, ведь холодильник практически пуст. Раньше это контролировала Грейс, но в последнее время, она практически не бывает у меня.

Завтра выпускной. Наконец-то закончится эта каторга – учеба. Мы с Брайаном успели все организовать. Поэтому завтра вечером мы отправляемся встречать закат. Мы нашли хороший вариант с двумя каютами. Девчонки будут в восторге!

Когда дом был готов – я поехал в аэропорт. Мама и Генри прилетят около семи, я отвезу их домой и поеду к Грейс. Маму очень удивило, что я сам их встречу. После разговоров с Грейс, моя детская обида, притихла, но не ушла насовсем. Я даже купил матери цветы – её любимые белые розы. Сердце замирало, я волновался и не представлял, как мы снова будем находиться в одном доме. Втроем.

И вот они идут. В руках у матери сумка, а Генри катит тележку с чемоданами. Мама была в красивом голубом платье, которое развивалось при каждом ее шаге. Она совсем не изменилась. Все те же светлые волосы скатывались локонами с ее плеч, зеленые глаза, в которых раньше было ранодушие, наполнились любовью. Она осталась такой же красивой, как и раньше.

Генри напротив. На его лице поселилась аккуратная борода. Но он был все так же крепок. Голубая рубашка и черные джинсы, как всегда были идеально выглажены. Его голубые глаза искали меня в противоположной стороне. Я поднял свободную руку и помахал им. Мама сразу узнала меня и кинулась в мою сторону, Генри старался идти быстрее, но из-за багажа, это удавалось ему с трудом.

– Сынок, дорогой! Здравствуй! Я так скучала! – мама стала обнимать и целовать меня.

– Здравствуй, мама, – тихо ответил я. Я робко скрестил руки на её талии и не знал, что делать дальше.

– Здравствуй, Эдгар. Рад тебя видеть, – смущаясь, ответил Генри. Мама отошла в сторону. Я подошел к нему и протянул руку.

– Здравствуй, Генри. Я тоже рад встречи, – произнес я. От шока Генри не сразу пожал мою руку, а когда понял, что это не сон сжимал её, так что стало больно. Словно боялся, что я передумаю. Он так широко улыбался, что мне стало смешно.

– Ну, что, поехали, – указал я на выход и помог Генри везти вещи. Мы погрузили вещи и тронулись домой.

Я отвез их домой и сказал, что у меня есть неотложное дело и уехал. Рассказывать про Грейс я не хотел, мы только начинаем привыкать друг к другу. Потом расскажу. Я заехал в цветочный магазин и купил её любимые белые пионы. Я шел на встречу с таким трепетом и волнением, словно в первый раз. Улыбка не спадал с моего лица, когда я увидел её. Она сидела на скамейке недалеко от своих роз. Её волосы были собраны в низкий пучок. Поверх зеленого платья была одета черная куртка. Она сидела и смотрела, такая грустная и одинокая...

Когда я почти дошел, она повернулась и, заметив меня, её лицо озарилось улыбкой. Такой теплой и уютной, но какой-то грустной. Она пошла мне навстречу, и я заключил её в свои объятия. Я вдыхал цветочный запах её волос, пока её дыхание щекотало мне шею. Мы стояли так пару минут, пока несмело, не отстранились

– Это тебе, – протянув ей букет, произнес я. Она погрузила лицо в цветы, вдыхая аромат цветов.

– Спасибо, – тихо ответила она. Она погладила ладонью щеку и несмело поцеловала. Наши губы сливались в нежном потоке чувств. Она крепко прижалась ко мне, обнимая меня руками сзади.

Только через десять минут мы смогли совладать, со своими эмоциями и нерешительно отстранились друг от друга. Сели на скамейку и взялись за руки. Я начал рассказывать ей о том, что сегодня приехали мама и Генри. Во время моего рассказа я заметил, как она внимательно наблюдает за моим лицом, словно боится забыть каждую черту, каждую детальку.

– А как прошел твой день? – поинтересовался я, стараясь вернуть её к разговору. Она опустила взгляд вниз, и на мгновение её улыбка исчезла с лица, а когда она посмотрела на меня, её улыбка вернулась, но она была уже какой-то грустной.

– Всё хорошо. Помогала с делами маме. Ещё сегодня приезжал Майкл, кажется, что скоро он к нам переедет, – рассказала она.

– Ого, я рад. Мне он понравился, – ответил я.

– Мне тоже, – согласилась она, и на её лице появилась искренняя улыбка, но вскоре она снова потупила взгляд.

– А почему ты не на танцах? – вдруг вспомнил я. Грейс никогда не пропускала занятия, сегодня должно было быть их первое занятие после десяти дневного перерыва.

– Я больше не хожу на танцы, – произнесла она тихо, как будто боялась говорить это вслух.

– Но почему? Ты же так любила танцы? – удивился я. Я знал, как сильно она их любит. От её слов что–то сжалось внутри.

– Просто... в последнее время у меня болит колено, и Майкл посоветовал больше не ходить на танцы, – она произнесла это с такой горечью в голосе.

– Поэтому ты такая грустная в последнее время? – спросил я, пытаясь понять её чувства.

– Да, – ответила она, и в её глазах я увидел слёзы. Это было тяжело. Я хотел обнять её и сказать, что всё будет хорошо.

– Не переживай. Все будет хорошо. Теперь у нас больше будет времени, чтобы быть рядом, – пытался подбодрить её я, хотя сам чувствовал беспокойство и тревогу. Она лишь кивнула.

Я привез её домой через час, и когда мы попрощались, она уже собиралась уходить, но вдруг обернулась. Снова подошла ко мне и крепко обняла.

– Я люблю тебя. Больше жизни люблю, – тихо прошептала она на ухо, и в этот момент, я почувствовал, как моё сердце замирает от этих слов.

– Я тоже тебя очень люблю, – ответил я с искренностью, которая переполняла меня.

Она отстранилась и улыбнулась мне с такой теплотой, что мне показалось, будто мир вокруг нас стал ярче. Затем она вошла в дом, оставив меня стоять на пороге с чувством радости от нашей любви и горечи от её страданий.

Зайдя в дом, я почувствовал запах приготовленной еды, как в детстве. Когда я вошел на кухню на столе обнаружил ужин – паста и овощной салат.

« Она оставила это для меня» – это мысль тронула моё сердце.

Я поел и, оставив посуду в посудомоечной машинке – пошел спать.

« Завтра будет прекрасный день» – тихо проговорил про себя я.

***

Сегодня я проснулась около пяти утра. За окном уже светило солнце и только тишина улиц, напоминало о раннем времени. Сегодня выпускной, день, который я с нетерпением ждала и боялась. Каждый из нас выберет свой путь, и мы разойдемся по своим дорогам.

К десяти часам меня будут ждать на процедуры. После мы поедем домой и к трем часам, приедут визажисты, чтобы подготовить меня и маму к вечеру.

За это время, мама и Майкл очень сблизились. Вчера они сообщили, что Майкл будет жить с нами. Я была рада за них, после моего ухода мама будет не одна.

Вчера, когда Эдгар привез меня домой, на моем телефоне было десять пропущенных и двадцать сообщений от Бетти. Я написала, что объясню ей все завтра. Мне предстоит настоящий допрос.

После процедур мне стало не хорошо. Меня решили оставить на пару часов в больнице. Мама очень не хотела, чтобы я шла на выпускной. С помощью Майкла мне удалось уговорить маму. Когда я была в больнице, мне позвонил Эдгар и сообщил, что будет сюрприз. Поэтому сразу после официальной части мы уедем, и мне надо будет взять сменную одежду.

Время прошло быстро. Мы вернулись домой к самому приезду визажистов. Мне сделали очень красивый макияж с акцентом на глазах. Тени пыльно-розового цвета и губы цвета капучино. Собранную прическу я не хотела, поэтому сделали шикарные волны. Надев платье, я спустилась вниз. В холле меня ждали Майкл и мама. Майкл был в черном смокинге, а мама в длинном платье в пол, изумрудного цвета.

Когда я спускалась по лестнице, то смотрела на маму. Её глаза наполнялись слезами. Вот только были это слезы счастья или отчаяния, я определить не смогла.

– Доченька! Какая же ты красивая! – воскликнула мам, загребая меня в свои объятия.

– Есть в кого, – прошептала я.

– Так, девочки, давайте фото на память! – крикнул Майкл. Мы с мамой встали рядом друг с другом и стали позировать.

– Не хочу портить такой момент, но нам пора, – напомнил Майкл. Мы сели в машину и поехали к школе. Мы с Эдгаром встретимся уже на месте.

Когда мы приехали мама и Майкл пошли к месту вручения, а выпускники собирались при входе. Я с волнением ждала Эдгара, но первой появилась Бетти.

– Бетти! Ты просто прекрасна! – восхитилась я.

– Если ты хотела своим комплиментом, избавить себя от расспросов, то у тебя ничего не получится, – произнесла она, стараясь сохранять спокойствие. – Миссис Лорен сказала, что ты больше не будешь ходить на занятия, но причину она не сказала. Теперь вопрос – почему?

– У меня начались проблемы с коленом, – ответила я, но голос звучал неуверенно.

– Ты говоришь мне правду? – спросила она, прищурив глаза.

– Конечно. А что? – мой ответ прозвучал слишком быстро.

– Просто я вчера спросила у своей мамы, может, она знает, ну они же хорошо общаются с миссис Дэвис. Мама сказала, что она не может рассказать мне без твоего согласия и настоятельно рекомендовала поговорить самой. А тут просто колено! Я уже подумала, что ты смертельна больно. По-другому ты танцы бы не бросила, – выдохнула Бетти. Она слишком хорошо меня знала.

Я собралась с мыслями и только хотела сказать, но не смогла. Испортить выпускной лучшей подруги? Нет, я так не смогу.

– Ты придумала план для Кристин? – спросила Бетти.

– Да, но ты об этом не узнаешь. Это будет сюрприз.

– Ладно. Я скоро вернусь, хочу показаться своим. Они приехали раньше и еще меня не видели, – произнесла она и развернулась.

– Хорошо, – ответила я, хотя внутри меня все еще бушевали эмоции.

Как только Бетти ушла, из-за угла выехал белый внедорожник. С водительского сидения вышел Эдгар. Сзади вышла его мама и отчим, Эдгар указал короткую тропу до места проведения и они скрылись. Он шел такой уверенной походкой, пока не увидел меня. Его глаза расширились от удивления, а рот открылся в немом вопросе. Он стоял бы так вечно, если бы я не подошла.

– Ты что, меня не узнал? – мой голос дрожал от волнения, когда я увидела его.

– Похоже, я умер. На земле таких, красивых не бывает, – Эдгар подошел ближе, его глаза сверкали, как звезды. Он хотел меня поцеловать, но я, со всей силы ущипнула его за руку.

– Ай! Больно! – крикнул он, отскочив от меня, и в его голосе звучала смесь удивления и игривой обиды.

– Вот видишь, если тебе больно, значит ты живой, – с улыбкой победителя ответила я, чувствуя, как внутри меня разгорается тепло. В этот момент я осознала, как сильно мне хотелось видеть его снова.

Он рассмеялся, и мы, взявшись за руки, стояли и ждали остальных. Вскоре появилась и Кристин. Её платье было тоже очень красивым. Пышное, в пол, бледно розового цвета. Близняшки на её фоне смотрелись не очень. Они обе были одеты в черное. Платье комбинация, словно скопированная прическа. Если бы я их не знала, подумала бы, что у меня двоится в глазах. Но сейчас все внимание было приковано к Кристин – она светилась, как голливудская звезда, на красной дорожке.

Когда все собрались, мы направились к месту проведения. Нас встречал большой подиум, украшенный живыми цветами. Я чувствовала волнение в воздухе - оно витало вокруг нас, как сладкий аромат цветущих лилий. На белых стульях уже сидели люди. В первых рядах сидели выпускники, за ними родители и близкие, а потом уже все остальные.

На сцену вышел наш директор – мистер Крит. Седовласый мужчина в черном костюме с красной папкой в руках выглядел внушительно. Я затаила дыхание.

– Дорогие ученики. Родители. Присутствующие. Сегодня мы отправляем дорогих выпускников во взрослую жизнь. Ребята, вас ждет очень много испытаний. Я уверен, каждый из вас пройдет их с высоко поднятой головой, но я хочу вам сказать. Будьте всегда людьми. Честными, добрыми. Многое можно забрать: любовь, деньги, но гордость и честь, только в ваших руках. В добрый путь! – окончил он свою много обещающую речь.

Сердце стучало быстрее с каждым именем, которое произносил мистер Крит. Одного за другим нас вызывали на сцену и вручали дипломы. Я ловила взгляды своих друзей, мамы. Майкла и конечно, Эдгара – они светились гордостью и счастьем.

– А теперь давайте выберем Мисс выпуск 2025. У нас были три претендентки: Грейс Дэвис. Кристин Прайс. Серена Блюз. Итак, я вскрываю конверт... Мисс выпуск 2025 становится – Грейс Дэвис! С минимальным отрывом от Кристин Прайс! – произнес мистер Крит.

Зал взорвался аплодисментами, и меня пригласили выйти на сцену. Я поднялась, чувствуя, как сердце колотится от волнения и радости одновременно. Мне вручили цветы и ленту – они пахли свежестью и надеждой.

– Вам слово, миссис Дэвис, – отдал мне микрофон мистер Крит. И я поняла, что сейчас самое время, исправить свою ошибку.

– Большое спасибо за эту награду. Я безумно счастлива и благодарна вам, – произнесла я, стараясь сдержать слезы радости. Я отдала цветы помощнице и сняла ленту. – Но я считаю, что я должна разделить эту награду с такой же достойной девушкой. Кристин Прайс, поднимись на сцену! – проговорила я в микрофон.

В зале послышались шепоты удивления; кто–то хлопал, кто–то в непонимании смотрел друг на друга. Кристин медленно поднялась с места и вышла на сцену. Я подошла к ней и одела на неё ленту.

– Кристин, очень хороший человек. Красивая, активная, умная девушка. Она, как и я, заслуживает этой награды, – ответила я.

Присутствующие встали и хлопали стоя. В этот момент я почувствовала настоящую единство и поддержку со стороны всех людей вокруг нас. Поблагодарив всех со сцены, мы спустились и пошли по своим местам.

– И это был твой план? – ошеломленно спросила Бетти.

Я лишь кивнула, ощущая прилив гордости за свой поступок. Посмотрев на Эдгара, я увидела в его глазах одобрение и понимание - это было правильное решение.

После фотосессии мы уехали. Мальчики посадили нас назад и завязали глаза.

– Слушай, я бы этим двоим, не доверяла. Они даже переодеться не дали!

– Тише, Бетти.

– А что? А если они нас в больницу везут! – вскликнула подруга.

– Малыш, как ты догадалась? – наигранно крикнул Брайан.

Бетти стала кричать и пытаться стянуть повязку.

– Детка, я пошутил! – кричал Брайан, стараясь успокоить Бет. Когда она услышала, что эта шутка, то стала бить Брайана.

– Дурак! Ненавижу тебя! – кричала она. Затем остановилась и отвернулась в другую сторону.

– Она панически боится больниц, – пояснила я.

Тем временем машина остановилась. Парни помогли нам выйти и снять повязку.

Перед нами простирался океан – его бескрайняя синь манила и завораживала. Вблизи берега стояла небольшая яхта.

– Мы встретим закат на яхте, все вместе! – радостно крикнул Брайан. Бетти кинулась к Брайану, а я подошла к Эдгару.

Я крепко прижалась к нему. Мы стояли так несколько минут, пока к нам не подбежали ребята. Брайан прыгнул на спину Эдгара и старался повалить его на берег. Бетти, видя, что у него ничего не получается, стала помогать ему. И потом все, троя, лежали на песке.

В этот момент я поняла – это не просто окончание школы – это начало чего-то нового и невероятного. Не разгаданного мира, в который они окунутся уже без меня.