То, что скрыто.

Дверь в камеру Рюка была приоткрыта. Я постучала и вошла. Он стоял у стола, сосредоточенно работая с пробирками.
— Подожди немного, — не оборачиваясь, сказал он. — Заканчиваю с этой дрянью.
— Что это? — спросила я, устраиваясь в своём любимом кресле в углу. Оно стояло здесь неслучайно — Рюк когда-то перетащил его из комнаты отдыха, добавив чайный столик и два пуфика. Мы часто сидели здесь вдвоём, болтали за чаем. В такие моменты я теряла счёт времени…
Нет, не думать об этом. Арора, соберись. Ты пришла, чтобы всё закончить.
—Это та дрянь, в которую вы с Эльзой влезли во время боя против Несушек, — голос Рюка вырвал меня из потока мыслей. Холодный, сосредоточенный. — Я решил проанализировать её и выяснить, откуда в такой сильной кислоте могли появиться те черви.
—И как, выяснил? — я забралась в кресло с ногами, подперев щеку ладонью. Старалась казаться спокойной, но сердце бешено колотилось.
—Ага, — Рюк приподнял колбу с густой красно-оранжевой субстанцией, и она тревожно засияла под лампой. — Это они её и выделяют. Скорее всего, эти черви обитают в желудке Мифа и играют роль переваривателей. Они разлагают любую плоть до жидкого состояния, которую Несушка уже просто впитывает. Более того, эта кислота ещё и смягчает ткани для вывода яиц. Если червей не вытащить из живой плоти вовремя…
—Рюк, всё, хватит, — перебила я, сжав кулаки. — Я поняла. Ты тогда их вовремя заметил. Спасибо. Закрыли тему.
Он кивнул, не настаивая. Аккуратно закрыл пробирку крышкой, поставил на металлический поднос, снял перчатки, отодвинул стул и сел напротив меня. На мгновение — тишина. Он смотрел в свои сложенные руки, будто ища в них слова.
—Я даже не знаю, с чего начать…
—Тогда начну я. — Голос мой был ровным, но внутри всё кричало. — Я предлагаю расстаться. —Он поднял глаза, но не сказал ни слова. —Молчи, — быстро добавила я. — Слушай. Твоя ревность… она душит. Каждый твой взгляд, как допрос. Каждый намёк — как укол. Я не хочу так жить. Без доверия невозможно построить ничего настоящего. А ты… ты мне не веришь, Рюк. А если нет веры — зачем тогда всё это?
Сердце болело так, что хотелось выть, но я говорила. Говорила, потому что не могла больше молчать.
—Спасибо тебе. За всё хорошее. За моменты, когда ты был рядом. Но я не хочу, чтобы мы стали друг другу грузом. Это не любовь. Это боль. Прости меня.
Я опустила глаза. Небо внутри меня рушилось, как замок из песка. Я хотела, чтобы он остановил меня. Сказал, что борется за нас. Что это — ошибка. Но…
—Ты хорошо всё обдумала? — тихо, почти буднично спросил он, не глядя на меня.
—Да. — Я соврала. Боги, я соврала.
—Понял. Остаёмся друзьями?
Я подняла глаза. Его взгляд был холодным, спокойным. Без боли. Без гнева. Без… меня.
—Да. Надеюсь на дальнейшее сотрудничество, — выдохнула я, чувствуя, как трещит что-то внутри. Я резко встала, чуть не потеряв равновесие, и выбежала из комнаты.
Дверь захлопнулась, но его безразличный взгляд остался. Он отпечатался в моей памяти, как клеймо.
Он даже не пытался остановить меня.
Я свернула на лестницу и, не раздумывая, бросилась вверх — подальше от людей, взглядов, сочувствия. Я не хотела, чтобы кто-то видел моё лицо сейчас. Ни одна улыбка, ни одно слово уже не спасут меня от этой боли.
Захлопнув дверь в комнату, я опустилась спиной к ней и медленно сползла вниз. Колени дрожали, грудь сжимала тяжесть. Слёзы уже невозможно было сдерживать. Они текли молча, горячими ручьями, оставляя на коже следы горечи.
— Не убивайся ты так… Он тебя и не любил. Никогда.
Голос. Женский. Холодный, колючий.
Я резко вскочила, сбрасывая оцепенение. Взгляд метался по комнате. Пусто. Ни души.
— Кто здесь?! — закричала я. Но в ответ — лишь гробовая тишина, давящая, словно сто тонн на уши. Пульс участился. Тело окатил холодный пот.
Галлюцинации... нервы сдали…
Стараясь убедить себя в этом, я села на пол и спрятала лицо в ладонях. Всё… просто слишком. Всё… слишком больно.
Смех.
Холодный. Пронзительный. Женский.
Я подскочила снова, как от удара током. Комната по-прежнему была пуста, но звук был вездесущим — будто стены смеялись, будто сама темнота разрывалась от хохота. Он лез в уши, в голову, в грудь — вытесняя здравый смысл.
— Кто ты?! Покажись! — голос сорвался на крик.
— Попалась…
Последние слова словно вонзились в мой разум, и мир качнулся. Пол ушёл из-под ног.
Я провалилась. Не падала, а тонула — в густую, вязкую, как смола, темноту. Она облепила меня, будто тёплая гниль. В груди резко вспыхнула боль — пронзительная, чужая, нечеловеческая.
Я закричала.
Сторона Рюка.
Я всё ещё сидел на стуле. Смотрел на кресло, где несколько минут назад была она. Всё внутри выжжено, как после пожара. Сердце — в пепле. Но разум… разум принял: она была права. Я всё испортил. Сам. И сейчас мне оставалось только молчать.
— Рюк, ты что, завис? Перезапусти процессор! — голос ИИ был раздражённым, как обычно.— Я тебя зову уже десять минут!
— Чего тебе? — выдохнул я, не шевелясь. Даже слова давались с трудом.
— Подойди к интеркому. Это… касается Арора.Ей, похоже, нужна помощь.
Я вскочил. Спустя минуты три уже был в Интерсоме.
— Показывай.
На экране возникла запись с камеры наблюдения. Я увидел её. Арора, сидящая на полу, сжавшись, как раненый зверёк. Слёзы. Я чувствовал их, будто свои собственные. Сердце предательски дернулось.
Она вздрогнула. Подняла голову, начала метаться взглядом — как будто кого-то видела. Камера ничего не зафиксировала.
— И что это? — спросил я, пытаясь не поддаться тревоге.
— Подожди.Смотри дальше, там поинтересней, — сказала ИИ.
Я уставился на экран.
На нём — Арора. Она резко подскочила, взгляд бегал по комнате, перепуганный, сдавленный. Но спустя секунду... её бирюзовые глаза потемнели, затянулись золотым свечением, и в них прорезались вертикальные зрачки, как у хищника.
Каштановые волосы затрещали, будто их коснулась искра, и вспыхнули алым — живым, как пламя. От неожиданной улыбки, что появилась на её лице, меня бросило в холод. Эта улыбка не принадлежала Ароре. Она была чужой.
Девушка подняла голову. И прямо посмотрела в камеру. Сквозь объектив. Сквозь экран. Прямо мне в душу.
Связь оборвалась.
— Ну как тебе? Фильм ужасов в прямом эфире, — пробормотала ИИ.
— Впечатляет… — выдохнул я, уже вскакивая. Мысли бешено неслись в голове. Надо найти её. Спасти. Пока не поздно.
— Что делать будешь?
— Думаю. Где она?
— Судя по отключающимся камерам — она поднимается наверх. Пробудившийся монстр явно не хочет сидеть в тени. Я предупредила Оскара. Оперативники уже у выхода. Он просил тебе не говорить… но я считаю, что только ты способен её остановить.
— Спасибо… Я иду.
Я выскочил из интеркома и, не теряя ни секунды, помчался наверх. Сердце било тревогу. В ушах гудело, как перед бурей. Гроза за окном, казалось, вторила моему страху.
Холл...
Усыпан телами.
Люди валялись на полу. Подбежав к одному из оперативников, я проверил пульс. Жив. Просто вырублен.
Она не убивает.
Слава богам… хоть на этом.
На улице — грозовое небо, озарённое вспышками молний. И в центре всего — она.
Арора… или кто-то в её теле. Стояла посреди улицы, обрамлённая кольцом из вооружённых до зубов оперативников. Чёрное платье обтягивало фигуру, разрез до бедра открывал изящную ногу. Спина — оголена. А на лопатках — два полупрозрачных крыла, как у летучей мыши, чернее ночи.
Я застыл. Она была прекрасна. Ужасающе прекрасна. Опасная, как буря. Холодная, как бездна.
Оскар что-то говорил, умолял, звал. Она… рассматривала ногти. Длинные, острые, как кинжалы. Чернильные, словно кованый обсидиан. Затем…
Один удар — и Оскар улетел в нокаут.
Я даже не моргнул. Она двигалась быстрее, чем позволял глаз.
Оперативники открыли огонь. Но их пули… попадали друг в друга. А она... танцевала между выстрелами, смеясь, будто всё это — грандиозное представление. Её смех сливался с раскатами грома.
Я вышел вперёд, на улицу.
— Арора! Хватит!
Она резко обернулась. Глаза… эти глаза прожигали.
— А то что, Рюк? Запрёшь меня в комнате? Отнимешь свободу? Будешь читать лекции о морали? Поверь, мне уже грозили — и пытками, и вечным заточением. Не впечатлило.
— Что с тобой происходит? Арора..
— Арора? — она расхохоталась. — Не Арора, — голос девушки стал глубже, звонче, древнее. — Я Кассандра, Богиня Тьмы. Я спала веками в глубинах озера, в ожидании той, кто меня туда и заточила.
Она сделала шаг вперёд, ветер взметнул подол чёрного платья.
— И, знаешь что? Спасибо тебе.
Голос стал ласковым, почти нежным, от чего по спине пробежал холод.
— Именно твоя кровь ослабила щит её души. Именно твоя ссора с ней довела её до края. Ты и стал тем самым ключом, что открыл для меня врата. Благодарю, любимый.
Она улыбнулась. Улыбка смерти.
— А теперь... пришло время погрузить этот мир в вечный мрак.
Девушка резко подняла руки к небу — и небо отозвалось. Тучи разошлись, обнажая солнце на горизонте, и в тот же миг оно начало угасать, будто на него надвинулась тень из иного мира. Свет дрожал, тускнел, выцветал... и наконец — угас. Мир окутала чёрная мгла.
— Отойди, Рюк. Я справлюсь с ней.
Я обернулся и… замер.
Из здания вышла девушка, чей облик заставил меня усомниться в реальности. Высокая, лёгкая походка, волосы цвета морской воды спадали до самой талии, играя в отблесках света. Меж прядями поблёскивали белые, полупрозрачные бусины, как морская пыль. Её глаза сияли синим светом, глубоким, как океан, а всё тело излучало мягкое, обволакивающее сияние.
Я бы не узнал её, если бы не…
— Эльза?.. — выдохнул я.
Она подмигнула, её старая озорная улыбка на миг пробилась сквозь сияние.
— Ага. Это я. Только… немного другая. — Её голос был спокоен. В нём звучала уверенность, сила.— Я попробую вернуть душу Ароры. А ты… задержи Кассандру. Мне нужно двадцать минут.
— Сделаю всё, что смогу. — кивнул я и побежал вперёд, прямо навстречу Тьме.
Позади Эльза подняла руки, между ладоней у неё закружился водяной шар, который засиял, словно голубое солнце. Его свет разгонял мрак.
— Арора, очнись! — закричал я.
— Я уже говорила, я — не Арора. Я Кассандра.
Сгусток тьмы сорвался с её ладони и полетел в меня — я успел увернуться. Но заклинание изменило траекторию, целясь в Эльзу.
Вспышка! Оно натолкнулось на невидимый барьер и рассыпалось чёрной пылью, не долетев и метра. Эльза даже не вздрогнула. Она стояла, с закрытыми глазами, удерживая сияющий шар и читала заклинание — тихо, напевно, на языке, от которого мурашки бежали по коже.
Я замер.
— Это... язык Моря... — прошептал я.
Она произносила его так, будто говорила на родном языке. Голос Эльзы будто сам стал волной — древней, сильной, зовущей.
— Неплохо, девочка. Но этого недостаточно. Ты ничтожная русалка. А я — Богиня.
Ещё один сгусток тьмы — я успел перехватить его, отбросив в сторону.
— Твой соперник — я!
Кассандра… рассмеялась. Долго. Жутко. Звонко.
— Ты? Смешно. — она запрокинула голову. — Знаешь, она ведь любила тебя. Глубоко, по-настоящему. А ты сам… ты сломал её. Твоя ревность, твоя глупость, твоя злость… ты подтолкнул её к отчаянию. Она могла быть счастлива. Со Стефаном, с кем угодно… не с тобой.
Голос её дрогнул, но тут же стал холоден как лёд.
— Не допустив ты ошибки — меня бы не было. Так что, Рюк… не строй из себя героя. Ты — такое же зло, как и я.
— Рюк, не слушай её! — голос Эльзы пробил завесу мрака, будто свет сквозь облака. — Она специально расшатывает твою уверенность, питается сомнениями! Она не Богиня Тьмы, она — душевный паразит, возомнивший себя кем-то великим!
Эльза держала шар из воды, что сиял всё ярче, и несмотря на отчаяние, её голос был тверд и чист, как родниковая струя.
— Я сталкивалась с таким. И мне помогли. Ты тоже сталкивался — и тебе помогли выбраться.
Рюк замер.
— Маска... — прошептал я, будто прозревая. — Значит, всё дело не в ней, а в этом... существе.
— Да! — крикнула Эльза. — Арора тогда помогла тебе. А теперь — ты помоги ей!
— Ошибаешься, деточка. — прорычала Кассандра, её голос вибрировал от тьмы. — Я — не паразит. Я — Кассандра. Я — вечность. Я — ночь. Я — твоя новая богиня.
Сторона Ароры
Я сжалась в клубочек. Всё тело дрожало, а сознание тонуло. Я опускалась — медленно, без конца — в пугающе бездонную тьму.
Ни неба, ни земли. Ни "впереди", ни "позади". Просто чернота, бескрайняя и глухая, словно сама смерть.
Лишь вокруг моего тела дрожало едва заметное свечение, как у гаснущей свечи — и даже оно не могло прогнать этот мрак.
Я больше не боялась красного.
Красный — это пламя. Жизнь.
Чёрный сильнее. Он поглощает всё.
Я вздохнула. Тяжело. Горло сжалось, в груди поселился ледяной ком.
— Арора...
Я вздрогнула. Резко подняла голову.
Кто-то звал меня. Я точно это слышала… но никого не было. Только я. И эта тьма.
И тут...
Песня.
Тихая. Едва уловимая.
Не словами — чувствами. Нежность. Сила. Боль. Любовь. Надежда.
Я не знала языка, но понимала каждое слово. Это было… как если бы говорили с моей душой напрямую.
Этот голос… он как у Эльзы. Но чище. Возвышенней.
Я поднялась на колени.
Свет вокруг стал чуть ярче. Я выпрямилась — и в тот момент ощутила: я больше не падаю.
Я… зависла. В воздухе. Во тьме. Но теперь она больше не пугала меня так сильно.
— Кто здесь?! — крикнула я.
Мой голос эхом прошёлся по пустоте. Ответа не было.
Но я знала: нельзя стоять.
Я пошла вперёд. Просто вперёд — туда, где чувствовалось нечто… другое.
И тогда я увидела её.
Дверь.
Обычная, старая деревянная дверь… висящая в пустоте. Она не имела ни стен, ни пола. Только сама дверь, как шанс.
Я подошла.
Рука дрожала.
Открыла.
Вспышка света ударила по глазам. Он был чистым, тёплым, настоящим.
— Я ждала тебя, Арора… — прозвучал мягкий женский голос.
И я узнала его.
— Селена! — выдохнула я, моргая, пока слёзы и слепящий свет не отпустили глаза. Когда зрение вернулось, я увидела поляну, залитую мягким светом. Воздух пах мёдом, травами и... чем-то родным.
На фоне огромного дуба с пышной листвой, под которой плясали лучи, сидела Селена — в белом, спокойная, с венком из белых цветов в руках. Она тихо плела его, будто время не касалось её.
— Да, садись рядом. У нас есть немного времени.
Я посмотрела на себя — чёрное облегающее платье с разрезом до бедра, кожа в нём казалась почти прозрачной. Я присела к Селене, чувствуя себя виноватой, потерянной.
— Прости меня... — начала я. — Я не хотела... Не знала, что моя слабость приведёт ко всему этому. Я… я не справилась.
Селена улыбнулась, не глядя на меня, продолжая плести венок.
— Не совершай ту же ошибку, что и я, Арора. Не тащи всё одна. Доверься тем, кто рядом. Один человек — не армия. А вместе... вы непобедимы.
— Хранители? — спросила я, наблюдая за её ловкими пальцами. — Почему ты тогда не попросила их о помощи? Почему пошла одна?
— Самоуверенность. Горечь. Злость. Плохие советчики, когда носишь корону. Я думала, смогу всё сама. Я — Белая Королева, ведь так? Но это иллюзия. Даже Алый Король не был всесилен. Запомни это. Ты не обязана быть идеальной. Ты обязана быть живой. Это и есть сила.
— Но как мне вернуться? — прошептала я.
Селена взглянула на меня. Ласково, с печалью.
— Ты поймёшь.
Она надела венок мне на голову — он был лёгким, как ветер. Цветы в нём дрожали от внутреннего сияния.
— Вот мой дар. Когда придёт момент, ты почувствуешь, что должна пробудить.
— Пробудить кого?.. — начала я, но ответа не последовало.
На её поднятую руку села маленькая птичка. Её взгляд был ясным, как небо.
— Говори прямо, Селена! — воскликнула я, вставая.
Но она лишь улыбнулась... и рассыпалась в золотую пыль, уносимую ветром.
— Селена!
Я рванулась вперёд, но прекрасная поляна померкла, исчезла... и всё вновь стало чёрным.
Передо мной — она.
Копия меня. Взгляд хищный, в руках — чёрный клинок, будто вырезанный из тьмы.
Без слов. Без предупреждения. Она ринулась вперёд.
Я отскочила, призвала грозовой клинок, но… с треском он раскололся пополам, ударившись о её оружие. Страх пронзил меня. Я отпрыгнула, схватившись за раненую руку.
Венок — упал.
Цветы рассыпались, и копия наступила на них, хруст был словно плевок в душу.
— Я настолько слаба… Даже себя не могу победить…
Если я погибну здесь, может, всё закончится.
Но... кто тогда объединит нас против Алого Короля?
Смогу ли я? Я же...
— Если сомневаешься — попроси помощи. — донёсся знакомый голос.
Я обернулась.
Эльза.
Спокойная. Уверенная. Та, чьё пение я слышала в темноте.
— Если нужна поддержка или дружеский подзатыльник — я рядом. — вышла Маринка, скрестив руки на груди и ухмыляясь.
— А если — объятия, в которых можно спрятаться от бед... — прозвучал голос Рюка. Он вышел из теней, и в его глазах не было злости — только тепло.
Я чувствовала, как слёзы душат меня, но на душе становилось светлее.
— Ты сильнее, чем думаешь. — раздался голос Селены. — У тебя есть то, чего нет у неё.
— Друзья… — прошептала я.
Копия зашипела и снова пошла в атаку. Я вскинула руку с обломком меча, готовая встретить её.
И в этот момент ладони легли на мои плечи и спину.
Эльза. Марина. Рюк.
Их прикосновение — как поток света, тепла, силы.
Меч и венок засветились. Цветы слились с металлом, превращаясь в новую форму.
Жезл.
Изящный, будто созданный из звёзд, воды и молний, он сиял в моей руке. Его форма напоминала тот, что был у Селены в бою с Алым Королём
Жезл в моей руке… не был оружием, он был продолжением моей сути.
Белый, будто вырезанный из лунного света, он был увенчан острейшим полумесяцем, сияющим, как заточенная звезда. По всей длине шли серебряные руны, древние, пульсирующие магией, будто живая нить между прошлым и настоящим. На нижнем конце сверкал глубокий синий кристалл, словно капля ночного океана, наполненная молнией. И от всего жезла исходила мощная аура — это была та же древняя магия, которую я ощущала в себе, в крови, в самой душе.
Белая Луна — так его звали.
Я сжала жезл крепче и, уверенно кивнув друзьям, ринулась в бой.
Знания о том, как управлять этой силой, всплыли из глубин памяти.
В этот миг — я стала Селеной. Белой Королевой. Наследницей и воином.
Прыжок —
удар —
парирование —
быстрая атака справа, прямо в сердце тьмы.
Копия взвизгнула, рассыпаясь, а всё пространство вокруг нас взорвалось чёрными осколками, обрушившись в сияющий белый свет.
— Иди же… и не теряй уверенность в себе. Белая Луна поможет в этом… — нежный, почти шепчущий голос Селены проводил меня в возвращение.
Я зажмурилась от ослепляющего сияния —
и…
открыла глаза.
Серое небо, хмурое, затянутое, и дождь, холодный, безжалостный, струился по лицу.
Одежда промокла насквозь — я увидела, что на мне белое платье, свободное, как ветер, оно прикрывало босые ноги, испачканные в мокрой земле. А на руках...
Белые лозы, оплетающие запястья, усыпанные голубыми кристаллами, как капли росы на рассвете.
Рядом, на земле, лежал Белый Жезл — Белая Луна. Символ власти. Символ надежды. Символ меня.
Я подняла голову.
Передо мной стояли...
Рюк — измотанный, грязный, с рассечённой губой, но улыбающийся с облегчением.
Эльза — сияющая изнутри, её новая сине-морская шевелюра спадала на плечи, а глаза сверкали как два сапфира.
Марина помогала удерживаться на ногах Оскару, у которого явно что-то сломано, но тот, кажется, только рад, что остался жив.
— Ну что, выспалась, проблема ходячая? — усмехнулся Оскар, глядя на меня с той самой, отцовской нежностью, которую он никогда не показывал словами. — Знатно ты бьёшь, я тебе скажу.
— Эмм… это я тебя так? — спросила я, сев и облокотившись на руки, чувствуя себя так, будто через меня проехался поезд.
— Ну не Марина же.
— И Рюка тоже?..
— Ага, и половину спецгрупп, за компанию. Так психанула чуток, знаешь ли. — хмыкнула Марина, устало, но всё ещё с огоньком.
Рюк присел рядом со мной, прямо в грязь, и тихо, но с теплом в голосе спросил:
— Ты как?..
Я посмотрела на него. Сердце сжалось — столько боли, столько любви…
— Нормально, кажется. Только очень хочется узнать, что вообще здесь произошло.
— Идём. Я всё расскажу.
Он не стал ждать моего разрешения. Просто протянул руки, подхватил меня под колени и за спину, вздохнул глубоко и прижал к себе.
Так, как будто боялся снова потерять.
Я, уткнувшись лбом в его шею, прошептала:
— Спасибо, что дождался меня…