Гость 2. Владыка Света

Тринадцатилетний мальчик с черными растрепанными в художественном беспорядке волосами, с ярко-зелеными глазами стоял пред большим зеркалом в одних пижамных штанах и, хмурясь, рассматривал свое отражение. Его нельзя было назвать худым и нескладным. Мама постаралась откормить его так, чтобы он выглядел вполне здоровым (а не худым и маленьким, каким он иногда видел себя во сне), таким, каким и должен быть почти четырнадцатилетний парень. Занятия с отцом, которые у Криса начались даже раньше, чем у Гриффина, тоже не позволяли превратиться в дохляка.

Он был довольно высок для своего возраста и обладал развитой мускулатурой. Еще бы, ведь его отец почему-то настоял на уроках фехтования, и теперь Крис три раза в неделю брал уроки у Дамблдора, потому что сам отец не умел фехтовать. И это не считая полетов на метле, игры в Квиддич, а также плаванья в озере, на котором настаивал Дамблдор, и уроков танцев (обязательной частью обучения чистокровного волшебника – хотя Крис был лишь условно чистокровным).

Что же заставляло мальчика так хмуриться? Ответ был один, то есть их было три! Три шрама: по одному на плече, груди и на лбу. Форму они имели абсолютно одинаковую, словно их скопировали друг с друга, но вот вид у шрамов был разный. Те, что были на его теле, казались белыми зажившими рубцами и никогда (ну, хорошо, почти никогда) его не беспокоили, в отличие от того, что красовался на лбу. Вот этот вовсе не казался шрамом и выглядел свежей лишь слегка зарубцевавшейся раной, не глубокой, похожей на царапину. Царапину, которая не желала заживать вопреки всем попыткам Криса от нее избавиться! Этот шрам – в отличие от его братьев – почему-то дико его раздражал, и дело было даже не в том, что иногда он кровоточил и болел, а в каком-то глубоко подсознательном отвращении к нему. Крис был уверен, что ничего кроме неприятностей от этого шрама ждать ему не придется.

— И почему он не заживает!? – упрямо буркнул Крис зеркалу и снова попробовал если не вылечить шрам, то, по крайней мере, испарить со своего лба.

— Напрасный труд, дорогой! – ответило ему зеркало. – Лучше потрать свою силу на то, чтобы привести себя в порядок!

Так проходило каждое утро Кристиана. Перед зеркалом, в безнадежной попытке убрать с лица надоевшую ненавистную шрам-молнию.

Крис фыркнул и поплелся в ванную комнату умываться. Вышел он уже одетый, но по-прежнему взлохмаченный. Зеркало вновь недовольно прокомментировало его взъерошенные волосы, на что мальчик показал ему язык и выбежал из комнаты в поисках столовой. Именно в поисках, потому что Каэр-Линн очень любило играть именно с ним, и каждый раз по утрам ему приходилось разведывать новую территорию.

Раньше Крис думал, что замок его ненавидит и поэтому только его спальня вечно выходит в какие-то лабиринты (тогда как его родители, Гриф и Мэгги никогда не нуждались в утренних прогулках по неизвестно куда ведущим коридорам). Только потом Крис понял, что подобная игра была признаком того, что именно его замок любил больше остальных, но случилось это только, когда он обнаружил в одной из комнат тайник с книгой о секретах Каэр-Линн, написанной Нимвэ при жизни.

Когда он, наконец, обнаружил столовую все домочадцы уже сидели за столом и ждали его прихода.

— Братик, ты опять заблудился? – поинтересовалась у него Мэгги.

— Нет, просто сегодня, чтобы попасть в столовую из Восточного крыла, нужно пройти через красную гостиную, которая вчера была зеленой, а позавчера вовсе не была гостиной, библиотеку, к счастью оставшуюся на месте и бальный зал. Не считая конечно чертовой дюжины коридоров, в расположении которых отсутствует всякая логика! – раздраженно отозвался Крис, садясь за стол. Он даже думать не хотел о том, как вечером будет идти обратно. Может ему переночевать в другой комнате, чтобы не искать свою?

— У Каэр-Линн сегодня хорошее настроение, – усмехнулся Джеймс.

Крис снова фыркнул. Почему-то когда у Крепости было хорошее настроение, оно всегда ударяло именно по нему, Крису!

Завтрак прошел в веселых разговорах и в обсуждении планов на день. Точнее сказать, не планов, а уроков. Как обычно на летних каникулах сразу после завтрака была Окклюменция, а после нее уроки танцев, Магического Этикета, Традиций и прочих кодексов. Затем Мэгги отпускали играть, и заниматься чем она сама хотела, а мальчики учились магии.

После этого Крис плавал в озере до самого обеда: ему очень нравилась эта часть дня, потому что он плавал не просто так, а наперегонки с местными русалками. Они были его друзьями, и он уже выучил их язык достаточно хорошо, чтобы не просто понимать их, но и вести долгие разговоры на философские темы. Если после обеда не было уроков Фехтования, он снова шел к ним, и русалки делились с ним своими знаниями (наверное, потому что Поттеры были единственными потомками Озерных Дев и унаследовали не только их нрав, но и магию, а она была схожей с магией русалок). Они обучали Криса различным трюкам, русалочьей магии, как строительной, лечебной, защитной, так и атакующей, магии обольщения, убеждения, а также как защищаться от них и многому-многому другому. Казалось, они рады были вернуть забытые навыки Миргиладов, потому что Нимвэ, будучи призраком, не могла многое передать своим потомкам.

Вечер Крис проводил в библиотеке, делая домашнее задание на лето или просто читая. Ему нравилось узнавать новое, и неважно чем это новое было. В это время он также разговаривал с тремя привидениями крепости. Они были мудрыми в силу своего возраста и могли объяснить те места в книгах, которые Крис не мог понять, а также учили тем языкам, которые знали.

Впрочем, все это совсем не значит, что Крис летом только и делал что учился. Раз в неделю он обязательно устраивал себе приключение. Обычно он ждал для этого приезда Альта, потому что Гриф хоть и не отказывался от участия в его задумках, но никогда не испытывал по этому поводу особого энтузиазма. Крис почему-то был уверен в том, что Гриф соглашался на все их с Альтом авантюры только затем, чтобы защитить их в случае чего. Впрочем, Криса не беспокоили мотивы поведения Грифа, он все равно любил своего дядю, которого про себя называл старшим братом.

Альт должен был приехать только на уикенд, поэтому Крис пока только учился,… ну и планировал очередное приключение, конечно. Именно этим Крис и занимался перед сном, когда в соседней спальне, которую занимала Мэгги, раздался громкий визг.

Криса подбросило на кровати, и он, спрыгнув на пол, побежал к сестре в комнату. Мэгги было одиннадцать лет, и этой осенью одна должна была пойти на первый курс Хогвартса. Она была очень маленькой и юркой. По словам папы внешне она походила на бабушку, урожденную Блэк, но имела более мягкие черты лица, как их мама, а еще ярко-зеленые мамины глаза. Волосы Магнолии, как и у всех Поттеров, были черными, но в отличие от его собственных волос, которые никогда не слушались расчески, волосы Мэгги были мягкими и послушными, точь-в-точь как у мамы, только другого цвета.

Кристиан ворвался в комнату сестренки и среагировал раньше, чем его мозг зафиксировал, что происходит. Полог над кроватью Мэгги полыхал, а его сестренка продолжала кричать, отчего пламя становилось только сильнее. Кристиан протянул руку. Он не понимал что делает, казалось, что все происходило по чужой воле. Эта воля вызвала в нем нужную по ее мнению эмоцию и потянула к себе полыхающий огонь. Мэгги замолчала, увидев, что пламя до этого окружавшее ее, устроилось в руках Криса, подобно его любимцу Косолапусу.

— Крис, как ты так сделал? Научишь меня? – спросила Мэгги, отчего Кристиан вздрогнул и пришел в себя.

— Я просто,… не знаю,… я сам не понимаю,… – недоумение и испуг завладели Крисом, и огонь в его руках пропал.

— Что тут случилось?! – воскликнула Лили, увидев обгоревшие занавески полога на кровати Мэгги и обугленные столбики. Она кинулась к дочери и принялась ее осматривать.

— Со мной все в порядке, мама. Крис пришел и собрал весь огонь, а потом тот исчез. Я так же хочу! Когда я так смогу делать?! Это было очень забавно. Огонь свернулся в комочек, словно Косолапус! – лепетала Мэгги, покорно терпя осмотр матери.

— Птенчик, что случилось? Откуда взялся огонь? – спросила у сына Лили.

Крис отметил, что она совершенно не удивилась тому, что он собрал огонь в ладони.

— Я не знаю. Я услышал, как кричала Мэгги, прибежал, а тут вся ее кровать полыхает, и я…

— Что?! – с любопытством спросил у него Гриф, высовываясь из-за спины Джеймса.

— Да не знаю я! Я притянул к себе весь огонь раньше, чем до меня дошло, что он вообще есть! – резко на одном дыхании выпалил Крис. Признаваться, как сильно ему не нравилось то, что у него выходило само собой и даже без его собственного вмешательства, и тем более как сильно его это пугало, ему не хотелось. Но голос его выдал, по крайней мере, родителям, и Крис это знал. Он постарался успокоиться – в конце концов, это не первый и не последний такой случай; чего он так разволновался? – и добавил уже спокойно, – Мэгги меня отвлекла и огонь исчез.

О том, что Мэгги вовсе его не отвлекала, а казалось, вывела из какого-то транса, Крис решил умолчать. Пожалуй, единственным человеком, которому он мог бы это сказать, был отец. Но сейчас в комнате они были не одни.

— Ладно, ребята, давайте-ка успокоимся. Гриффин, иди спать. Лили, возьми Мэгги с собой — с пожаром разберемся завтра. Пойдем, Крис, я тебе все объясню.

— А мне все объяснить?! – одновременно спросили Мэгги и Гриффин.

— Я уже не маленький, Джеймс! – обиженно воскликнул Гриффин.

— Конечно, нет. Тебе уже целых пятнадцать лет! – с сарказмом, которого Гриф не заметил, отозвался Джеймс.

— Я в этом году уже сдал ЭМУ! – добавил подросток самый весомый, по его мнению, аргумент.

— Все. Это не обсуждается. С вами двумя я поговорю завтра. Марш спать! – отрезал Джеймс и, мягко подтолкнув сына в спину, повел его в сторону библиотеки. Он бы с удовольствием взял с собой и Гриффина, — в конце концов, его брат был прав, — но проблема была в неисправимой скрытности Криса, о которой Джеймс узнал еще в семьдесят пятом. При Грифе сын ничего не стал бы говорить! Хорошо, что он делился всем с ним, иначе пришлось бы всякий раз применять к нему легилименцию, а это с каждым годом становилось все труднее сделать.

Он открыл дверь в библиотеку, впустил Криса и наложил на дверь и комнату заклинание Недосягаемости и чары против подслушивания. Второе для того, чтобы его любопытная дочь или любопытный брат не подслушали что-нибудь, что он не решил еще стоит ли рассказывать им, а первое успокоит Криса, что их не прервут неожиданные посетители в виде привидений.

Крис тут же отошел к стене, отвернувшись от отца. Судя по его напряженной спине, он хорошо понимал, что разговор будет не очень приятным. Джеймс не хотел взваливать на его плечи такую ношу, но понимал, что было бы намного хуже не рассказать Крису правду.

Подросток начал переживать по поводу того, что с ним происходило. И к слову говоря, у него были на то все причины. То, что он делал помимо собственного понимания и осознания на голом инстинкте, могло показаться незнающему человеку одержимостью,… хотя, не так далеко была правда.

За четырнадцать лет наблюдения за Крисом, доверительных и откровенных разговоров с ним, Джеймс понял, что Дамблдор во многом был не прав. Из-за того что одна из душ Кристиана была лишь рождена, а вторая полностью развита, они слились не до конца. Магия – да, оболочка – тоже, но сущности были пока еще порознь, молодая закрывала старую, потому что физически Крис был еще мал. Поэтому сущность Гарри Поттера иногда овладевала сущностью Кристиана Поттера, когда в этом была острая необходимость.

***

Оказавшись в библиотеке Крис не смог заставить себя посмотреть на отца. Он боялся того, что мог увидеть в его глазах, но и сам не понимал, чего именно опасался там увидеть! Что он серьезно болен? Психически не здоров? С ним происходит что-то еще?

Он отошел к стене, на которой висел гобелен с фамильным древом. Огромный. Он занимал всю стену, прерываясь только высокими двойными стрельчатыми окнами с витражами, на которых был изображен герб Поттеров, точнее сказать Аделмар Поттеров, как сейчас полностью звучала их фамилия (но об этом знали лишь самые близкие люди, такие как Эвансы, Блэки, Уизли, Лонгботтомы и еще Дамблдор). Окна эти были заколдованы также как и ворота. Гобелен тоже изменил в названии фамилию на полную версию.

Взгляд Криса привычно заскользил по дереву. Ветви их древа оплетались ветвями других, неотраженных, деревьев и, сливаясь, образовывали продолжение. Фамильное древо говорило этим, что супруги их рода становились частью их рода и имели доступ в Каэр-Линн. Все остальные волшебники могли посетить Крепость только с позволения Главы рода, то есть его отца. Так же отец говорил, что второстепенные ветви через определенное число поколений переставали отражаться на дереве и переставали считаться членами рода, когда их кровь начинала слишком сильно отличаться от крови главной ветви. Конечно, это касалось только тех ветвей, у которых была другая фамилия.

Сложная для понимания система, но Мерлин никогда не был простым магом, уж Кристиан знал это. Из всех привидений этот ученый старик нравился ему больше всех остальных, хотя он одинаково хорошо дружил со всеми призраками. Они всегда видели в нем друга, и не только фамильные привидения, но и те, что Крис встречал в лесу или на другом берегу озера в старой рыбацкой лачуге, в которой уже сотни лет никто не жил. Мерлин говорил, что она принадлежала семье магглов еще в средневековье.

Джеймс положил ладони на его плечи, и Крис вздрогнул. Он совсем позабыл о том, что был не один.

— Крис, я знаю, что тебя беспокоит…

— Да? Опять читал мысли? – вопрос был задан с укором, но очень тихо.

— Нет, в последнее время это сложно сделать. Ты молодец. Я просто знаю, что ты должен чувствовать.

Кристиан резко повернулся лицом к отцу и уставился на него своими глазами, полными удивления и непонимания или нежелания понимать.

— Ты знаешь что это, да? – выдохнул он, наконец, осознавая смысл слов отца.

— Да, я знал, уже давно… задолго до того как ты должен был родиться…

— Задолго до…? Как так?

— Сядь, это очень долгий разговор.

Крис послушался. Сел на самый краешек стула. Для видимости: сидеть на нем долго он не собирался.

— Когда мне было пятнадцать лет, летом, сразу после экзаменов в конце четвертого курса, мы с твоим крестным летали над квиддичным полем. Тогда произошел очень редкий феномен. Ткань времени разорвалась и выкинула четырех пришельцев: двух мертвых людей, одного злого колдуна и мальчика моего возраста, заклятого врага этого колдуна. Они были из будущего, из 1995 года. Один мужчина, его звали Питер Петтигрю, пытался возродить своего хозяина, злого колдуна, но ошибся в приготовлениях, и их засосала временная ткань, но не смогла поглотить и выбросила в семьдесят пятом.

— И что случилось?

— Две одинаковые души не могут существовать в одном времени, если только на них нет защиты…

— Как Маховик Времени? – Кристиан перехватил удивленный взгляд отца и пояснил. – Я читал «Парадоксы Времени» Георга Стампа и еще мемуары Серфио Вертовера.

— О, тогда ясно,… – усмехнулся своим мыслям Джеймс. – В общем, злой колдун из будущего слился со своей более молодой версией.

— А мальчик?

— А мальчик тогда еще не родился.

— А когда родился?

— Когда родился, его душа тоже слилась со своей только что рожденной версией,… ты ведь уже все понял, Кристиан?

— Твой кузен, который умер в день моего рождения — это был я? Я живу во второй раз. То, что со мной происходит, это моя память. Но почему у меня другое имя и почему я не помню прошлого? Я должен его помнить, раз помню заклинания, пусть и подсознательно?!

— Мы назвали тебя по-другому, чтобы ты мог жить спокойной жизнью, без риска что однажды, какой-нибудь очень умный волшебник сопоставит твою внешность с внешностью твоего «двоюродного дяди», обнаружит еще пару фактов и нестыковок в биографии моего «кузена» и узнает правду. Тогда тебе пришлось бы ощутить на себе всю свою славу и постоянное внимание прессы, а ты этого не любишь… – последние слова Джеймс сказал, как будто спрашивал.

Крис в ответ кивнул. Он на самом деле не любил излишнее внимание и ничуть не жалел о потерянной знаменитости. Наоборот, это было бы ужасно, если бы люди постоянно глазели на него и тыкали пальцем! Конечно, на этом острове он никогда не испытывал ничего подобного, но одна лишь мысль о том, что все узнают, что это он был тем знаменитым героем, которого не брали Авады и который убил самого жестокого и могущественного колдуна столетия, вводила его в дрожь.

— Что же касается твоего второго вопроса, – продолжил Джеймс, – дело в том, что, когда две твои души слились, одна из них была взрослой, а вторая только что родилась и не была готова знать все, что знала взрослая душа. Поэтому слияние не произошло полностью. Точнее сказать твои сущности — сущность Гарри и твоя нынешняя — не смогли стать одним целым. И потом,… ты не помнишь не все. Когда тебе было полтора года, ты вспомнил кое-что о своей прошлой жизни, но мы с твоей мамой попросили Дамблдора заблокировать это воспоминание, чтобы не травмировать твою психику. Блок спадет в свое время.

— Что это за воспоминание? – настойчиво спросил Кристиан.

Джеймс ответил не сразу, размышляя стоит ли говорить и бередить этим и без того ненадежный блок.

— Нашу с мамой смерть, – сказал он, наконец. – Ты вспомнил в тот день и час, когда это произошло тогда. У тебя из-за этого случился первый магический всплеск. Все соседние комнаты и те, что были выше, а также чердак и крыша были уничтожены твоей магией, даже подземелья пострадали, но не так сильно. Мы долго восстанавливали крыло, ты тогда жил в своей старой комнате: я не хотел ее менять, поэтому мы оборудовали твою детскую в другом месте.

— Кажется, я знаю, о какой комнате ты говоришь. Это, наверное, та самая, где я нашел в тайнике книгу. Там вещи лежат, и книги, и бумаги, и даже школьные конспекты. Все остальные комнаты в крепости пустые. Без вещей я имею в виду.

— Да, Каэр-Линн всегда питала к тебе особые чувства, – усмехнулся Джеймс, вспомнив, что комната Гарри была единственной комнатой, дверь в которую Крепость просто испарила и сделала стеной, чтобы в нее никто не попал из посторонних, когда на них напали Пожиратели.

Впрочем, им, а тем более Волдеморту, тогда так хорошо досталось от Крепости, что они даже пошарить не успели. Сбежали, даже не прихватив ничего. Впрочем, Мерлин говорил, что им бы не удалось выйти живыми с краденым. Только Волдеморт бы не умер, но он бы вообще тогда не вышел; Крепость бы не выпустила его. Заклинание, которое на нее тогда наложил Гарри, сделало ее живым разумным организмом.

— Пойдем, я провожу тебя до комнаты, Крис.

— А ты научишь меня управлять огнем, как я это сделал в комнате Мэгги? Я не понял, как у меня это вышло…

— Да, и думаю, что не только тебя. Твоя сестренка еще доставит нам хлопот своей магией,… как мой дед, твой прадед. Ему не дано было управлять некоторыми стихиями, но зато он чертовски хорошо их порождал! Мне будет гораздо спокойней, если ты с Грифом сможете нейтрализовать подобные сюрпризы.

Хотя Гриф еще не обладал достаточной силой, в отличие от его детей, которые были намного сильнее его брата и его самого в их возрасте, Джеймс не мог не попытаться научить их Разделенным чарам. Ради их собственной безопасности. Да и Мэгги не помешало бы поучить управлять стихиями,… или попытаться это сделать. Ну, на крайний случай, попытаться научить ее хоть как-то контролировать себя.

Джеймс только надеялся, что у Мэгги были проблемы лишь с одной стихией, а не с двумя, как у его деда.