Глава 1. Самый Обычный Мальчик
Каэр-Линн, 14 июля 1994 года
Джеймс Поттер сидел в своем кабинете, читая старый дневник Гилберта Поттера, своего пра-пра-пра-пра-прадеда. Сейчас его интересовала лишь одна запись, сделанная тридцать первого июля 1780 года. Гилберт очень подробно описывал этот день, а особенно шутку над местной красавицей магглой Менди Блэкхарт и еще более подробно — то, что случилось после. Пророчество Кассандры Айс, после замужества ставшей Трелони и ослепшей от проклятья, он записал дословно. Одна из таких записей лежала в Зале Пророчеств, записанная с воспоминаний Венделины Багшот, и совсем недавно он специально водил Криса в Министерство, чтобы прослушать его (Лили еще не знала об этом). Только после этого он понял, что первое пророчество знаменитой Слепой Кассандры было предсказанием никому не известной Кассандры Айс, разнесенное по всему миру не без помощи Мери Аббот.
Предсказание беспокоило Джеймса. С тех пор как пал Волдеморт прошло почти четырнадцать лет, и эти четырнадцать лет Джеймс даже думать не хотел о том, что его сыну придется вновь сразиться с этим монстром. Он так хотел, чтобы Крис, наконец, обрел свое счастье; хотел, чтобы у него было счастливое детство и юность со своей семьей; хотел, чтобы у него было хорошее светлое будущее, а все битвы остались позади и были бы забыты.
Как и говорил Дамблдор, уже через месяц после рождения Крис стал таким же, как все другие младенцы и забыл обо всем, что было. Джеймс несколько раз проверял его с помощью легилименции и не прочел ничего такого, чего не должно было бы быть в сознании маленького ребенка. Крис рос обычным мальчиком,… по крайней мере, до полутора лет…
Джеймс помнил тот день, как будто это случилось вчера! Был Хэллоуин 1981 года. Тот самый день. Вечером, когда они уже укладывали детей спать, разыгралась гроза. Тучи заволокли и без того черное небо. Молнии разрезали темноту, издавая грохочущее рычание. Крис сначала просто забеспокоился, но потом, когда молния очередной раз пробороздила небо, мальчик заплакал. Магия пробудилась в нем в одно мгновение. Окна, созданные еще при Миргиладах из чистого хрусталя, зазвенели в рамах, а затем вылетели мелкими осколками. Зеркала пошли трещинами, а то зеркало, что было волшебным, принялось ругаться и кричать. Когда в воздухе залетала мебель, трехлетний Гриффин испуганно вцепился в ногу Лили. Это послужило каким-то сигналом к действию. Лили вызвала домового и приказала ему увезти Гриффина, а затем кинулась к сыну, которого уже держал на руках Джеймс.
Присутствие родителей несколько успокоило Криса – мебель с грохотом упала на пол, но только до очередной вспышки молнии. Вновь увидев сверкающий луч в небе и услышав грохот, мальчик сжался в руках отца и, стиснув в кулачках рубашку Джеймса, издал такой пронзительный крик, что магия буквально взорвалась в комнате. Джеймс и Лили упали на пол, прикрывая сына от обломков стен, потолка и мебели, но они не долетали до них, ударяясь в выставленный мальчиком щит.
Крис больше не кричал. Он смотрел своими большими глазищами на отца, а по его щечкам текли огромные слезы, какими плачут только маленькие дети. Слабые всхлипы и неразборчивый лепет срывался с губ мальчика. Сферический щит из чистой магии, окруживший их, продолжал пульсировать. Куски янтаря и кровли падали сверху. Дождь заливал пол, и ветер рвал гобелены.
Лили, успокаивающе погладила сына по голове и тихо сказала:
— Тихо, маленький, это только гроза. Она пройдет, вот увидишь. Не надо бояться.
Мальчик только снова что-то пролепетал и сжался от очередной молнии. Лили и Джеймсу и без легилименции стало понятно, что Крис не поверил ни единому слову.
— Птенчик, а ну-ка посмотри на папу, – тихо попросил его Джеймс. В его голову пришла совершенно ужасная мысль по поводу того, что могло так напугать его сына. Если бы не силовое поле вокруг, Джеймс уже мчался бы к ближайшему камину, чтобы попасть к Дамблдору! — Подними глазки,… вот умница…
Заглянуть в незащищенное сознание сына Джеймсу было проще простого. Отчасти потому, что Крис был очень маленьким, отчасти потому, что его сознание было знакомо Джеймсу как собственное, благодаря тому, что именно в спарринге с Гарри он отрабатывал и совершенствовал свои навыки по легилименции и окклюменции в прошлом.
Увиденное не повергло Джеймса в шок только потому, что он был морально к этому готов. Однако он не мог не ужаснуться тому, насколько отчетливыми были ЭТИ воспоминания по сравнению с теми, что он однажды увидел.
— Лили, хватай Гарри и беги! Беги! Быстрее! Я задержу его…
Лили вздрогнула, услышав его крик, и крепче прижав к себе Криса, побежала наверх. Крис сидел тихо и спокойно, прижимался к матери, держась за ее шею и волосы. Они услышали смертельное заклятье, поразившее его, когда забежали в детскую. Лили положила их сына в кроватку, а затем завалила дверь коробками и стулом. Больше она ничего не могла сделать, чтобы защитится. У нее не было с собой волшебной палочки, поэтому, когда дверь распахнулась и баррикада из наваленных наспех вещей была отодвинута в сторону одним простым заклинанием, она не нашла больше ничего, кроме как загородить Криса собою. В ее лице Джеймс видел осознанную решимость — она знала, что и для чего делает, как знала цену за это.
— Только не Гарри, пожалуйста, не надо! – попросила она, закрывая сына собою.
— Отойди прочь, глупая девчонка,… прочь…
— Пожалуйста, только не Гарри,… Убейте лучше меня, меня…
— В последний раз предупреждаю…
— Пожалуйста, только не Гарри, пощадите,… Только не Гарри! Только не Гарри! Я все сделаю, что угодно…
Джеймс не мог смотреть, как Смертельное проклятье убивает его жену, но не мог ничего с этим поделать. Ребенок из воспоминания не понимал что происходит, в отличие от того Криса, чье воспоминание он сейчас видел. Его сын испытывал боль и страх. Холодный смех Волдеморта заставлял мальчика искать выход, закрыть глаза и уши, чтобы не видеть и не слышать, но он не мог. Джеймс хотел покинуть его сознание, чтобы не травмировать сына этим кошмаром, но не смог, словно попал в ловушку в голове Кристиана, словно это воспоминание было ловушкой. Он был вынужден смотреть, как зеленый луч летит к его сыну…
Вспышка боли, магией прокатившаяся по всему телу ребенка, выбила его из сознания сына, а заодно обрушила то, что устояло после первой волны. Крис обмяк в его руках и щит спал.
— Что с ним, Джеймс?
— Он вспомнил…
— То, что тогда случилось в этот день? – с ужасом прошептала Лили.
Джеймс кивнул и, подняв сына на руки, понес его в свой кабинет. Положив его на диван, он бросил в камин летучий порох и исчез в зеленом пламени в направлении Хогвартса. Лили села на диван и взяла сына на руки. Крис был бледен и казался измученным. Видимо, его слишком утомила вспышка магии (что было не удивительно, ведь подобные фокусы вымотали бы даже взрослого мага), поэтому он и потерял сознание. Однако, как ни тяжело ей было это признавать, магическое истощение сейчас было лучше. Иначе Крис разнес бы по кирпичикам весь замок и, скорее всего, погреб под ним всех.
Лили провела рукой по волосам сына, откидывая их со лба, и провела пальцем по шраму на лбу. Он казался воспалившимся и словно только недавно появился и совсем не успел зажить. Раньше это был только шрам и выглядел как самый обычный шрам, тогда как сейчас это была открытая рана. Настоящая рана, нанесенная магией.
От страха за Криса Лили хотела плакать, но смогла удержать себя в руках, поэтому, когда из камина вышел ее муж, а потом Дамблдор, единственное, что выдавало ее страх, были глаза. Дамблдор, ничего не спрашивая, направился к ней и встав на колени, дотронулся пальцами до висков Криса. Спустя пару минут он выпрямился и сел в кресло. Джеймс сел возле жены и приобнял ее за плечи одной рукой, а вторую положил на головку сына.
— С ним все будет в порядке? – встревожено спросил он.
— Да, но меня очень тревожит, что магия пробудилась в нем так рано. Боюсь, что блок разрушиться даже раньше, чем мы думали.
— Насколько раньше? – спросила Лили.
— Сложно сказать. Крис невероятно силен,… намного сильнее меня. К тому же он живет во второй раз, и я не могу предсказать, как быстро он будет увеличивать свой контроль над магией.
— Спасибо, Альбус, – поблагодарил его Джеймс.
— Ничего, я рад ему помочь. Он сильно вымотан, будет спать очень долго, – ответил Дамблдор и исчез в камине.
Но Крис отошел очень быстро. Он проспал всего одни сутки, хотя разрушения, устроенные им, были поистине огромны. Половина крыла была снесена начисто — четыре этажа и чердак. Относительно уцелели только первый этаж и подземелья. К счастью рядом находилась только их спальня, а комната Гриффина располагалась в башне, немного в стороне, в бывшей комнате Джеймса, когда еще его родители были живы. Ремонт занял полгода и без помощи Нимвэ они никогда не смогли бы восстановить замок и его магию.
С того дня магические всплески Криса будоражили Каэр-Линн с завидной постоянностью. Не проходило и недели, чтобы чего-нибудь ни случалось. Когда Крис впервые заговорил (к слову говоря, его первым словом было «нет») Лили пыталась накормить его кашей. Крис отказывался, сначала мотая головой, потом отталкивая ложку, затем он решил ошеломить свою маму тем, что уже, оказывается, мог говорить, а когда не помогло и это, мальчик испарил тарелку с кашей.
Джеймс тихо гордился тем, как быстро Крис осознал, что и как он делает. Конечно, тот факт, что его родители колдовали почти каждую минуту, здорово помогал в понимании, но Джеймс не мог отказать себе в мысли, что его мальчик был очень сообразителен. Когда Гриффин впервые использовал магию, Крис уже довольно сознательно применял волшебство, очень быстро разобравшись как сделать так, чтобы получилось именно то, что ему нужно. К двум годам он уже умел перестраивать свое зрение так же, как делал это, когда был взрослым; к трем — стал превращаться в кречета, еще в птенца, но тем не менее.
Джеймс и Сириус были уверены в том, что Крис колдовал, используя старые навыки, так же как и превращался только благодаря интуиции. Лили не была уверена и обратилась к Дамблдору. Но старый маг подтвердил догадки мужчин. Он заверил, что все в порядке, и Крис на самом деле ничего не помнит, просто навыки были усвоены и отработаны им в свое время до автоматизма и теперь он просто знает, как сделать то, что ему надо, хотя и не понимает откуда. Это подтвердил позже и сам Крис…
В 1983 году семнадцатого января Лили родила дочку, которую они назвали Магнолия Лили Вириния Аделмар Поттер. Крис и Гриффин тут же полюбили малышку. Гриффин только-только пробудил свою магию, поэтому играл с ребенком погремушками. Крис поступил хитрее. Чтобы завоевать внимание своей сестренки, этот трехлетний карапуз пустил по всей комнате разноцветные пузыри, которые летали по воздуху, плавно отталкиваясь от стен.
— Как ты это сделал?! – спросил тогда удивленный Гриффин.
Джеймс и Лили в свою очередь тихонько наблюдали за детьми, ожидая ответ Криса. Они сами знали, что это было за заклинание (весьма сложное, надо сказать, с шестого курса трансфигурации, плюс чары левитации), но им любопытен был ответ Криса.
— Мне они снились во сне, будто бы папа пускал их из волшебной палочки. Было красиво, и я захотел, чтобы Мэгги их тоже увидела! – просто ответил мальчик.
Вот так вот. Просто захотел!
Джеймс снова усмехнулся. Фраза «Я просто хотел то-то и то-то, а получилось так-то и так-то, но я, честно, не хотел, чтобы это получилось» стала коронной отговоркой Криса. К сожалению Лили, у Криса и впрямь порой получалось все слишком из-за очень сильной магии, которую он не всегда мог контролировать, и женщина, понимая это, не могла наказать его за проступок даже тогда, когда у Криса получалось именно то, что он и хотел!
К большому секрету Джеймса этот факт был еще одним предметом его отцовской гордости, но Лили, разумеется, об этом не знала. Она была ярой противницей всяческих шалостей Криса, которые их сын устраивал почти постоянно, особенно когда в Каэр-Линн гостил его кузен Альтаир Блэк, сын Сириуса и Петунии. Со временем в этих шалостях стала принимать участие и Мэгги, а вот Гриффин оказался более спокоен, чем не мог не радовать Лили. Она часто ставила его брата в пример Крису, но это почти не имело эффекта — Крис слишком хорошо знал, как сильно его любила мама, поэтому никогда не велся на ее гневные отповеди.
Джеймс снова вздохнул и вернулся к пророчеству. То, о чем оно говорило, ему совсем не нравилось. Он не хотел бы тревожить Лили очередными проблемами, которые они были не в силах предотвратить, но понимал, что не мог промолчать. Она обещала подойти, как только закончит дела в лаборатории…
Дверь кабинета тихо открылась.
— Милый, что ты хотел показать? – спросила у него самая прекрасная женщина в мире.
Никогда в жизни Джеймс не хотел настолько сильно увезти ее и детей туда, где о них никто не будет знать и где их никто не найдет.
— Вот, посмотри,… это пророчество Слепой Кассандры…