Гость 2. Владыка Света

Когда Крис проснулся в следующий раз, второй сущности, как ни бывало. Взрослый человек, которым он некогда был, растворился в сознании тринадцатилетнего мальчишки. И это было правильно, ведь новая жизнь потому и новая, что брать в нее от прошлого следует лишь опыт, а не старые обиды и прежние желания.

В комнате на этот раз никого не было, но что-то неуловимое в воздухе подсказывало Крису, что его оставили одного лишь недавно. Он не стал подниматься с кровати и искать родителей. Вместо этого он глубже зарылся в мягкое одеяло и уставился в окно.

На кровать запрыгнул Косолапус и замурлыкал, свернувшись в его ногах. Кристиан улыбнулся: Косолапус был очень своенравным котом, но в то же время ревниво относился к своему хозяину и всегда был рядом, если тот чувствовал себя плохо или болел. Впрочем, болел Крис очень редко. Это Мэгги была любительницей подхватывать простуду на легком ветру.

Кристиан задумался о том, что с ним случилось. Самое первое, что всплыло в памяти — это видение женщины. Она казалась знакомой Крису, но он не помнил кто она. Воспоминаний прошлой жизни (иначе Крис просто не мог воспринимать свое прошлое «Я») пока не было, поэтому ему трудно было ориентироваться даже в собственных мыслях и понять, что в нем изменилось и изменилось ли что-то вообще, не то, что осознать, почему ему кто-то кажется знакомым.

Вроде бы все было как прежде, разве что что-то внутри него стало более рассудительным, более проницательным и конечно более сильным. Сложно было описать словами, что именно он ощущал: ему казалось, что раньше он был глупым слабым подростком, а сейчас неожиданно окреп и поумнел, но все-таки остался прежним подростком. Казалось, что две его сущности, два «Я» перемешались друг в друге и породили собой что-то среднее: он не ощущал себя взрослым, но также хорошо понимал, что был намного взрослее своих ровесников. Может быть, просто умнее? Последнее, наверное, будет более правильным.

Генри говорил, что человека делают его воспоминания. Означает ли это, что когда он начнет вспоминать, он изменится? Перестанет быть ребенком? Крису не хотелось взрослеть в еще неполные четырнадцать лет. Он хотел, чтобы у него было обычное детство, как у всех обычных подростков! Хотел совершать глупости, получать за это трепку от родителей, хотел дружить с ровесниками и вовсе не желал думать о старых мертвых магах, чьи силы забрал себе другой маг… точнее ведьма.

Означает ли это, что теперь духа Волдеморта, того самого ужасного волшебника, которого он победил в прошлой жизни, больше не существовало вообще нигде? Ведь души и сознания волшебников не способны существовать без магии! Без нее они разрушаются, но тогда почему он видел эту женщину и почему на нее среагировали шрамы? Неужели его к ней привязала магия, как раньше привязывала его к сознанию Волдеморта?

Голову наполнили странные картинки и образы. Они замельтешили перед глазами, словно рой мух. В ушах зашумело, а голову пронзила такая сильная боль, что казалось, будто его череп расколется, как перезрелый арбуз. Но все прекратилось также неожиданно, как и началось. Крис даже не смог сразу сказать, что именно он вспомнил — слишком много всего нахлынуло на него разом, перепутавшись в сознании и спрятавшись где-то глубоко. Лишь прокушенная до крови губа была свидетельницей того, что некоторые воспоминания и правда вернулись к нему. Утешением было и то, что никаких перемен в характере он тоже не заметил. Странно…

— Кристиан!

Голос матери заставил мальчика подскочить от неожиданности. Он сел в кровати, невольно потревожив Косолапуса. Лили уже была рядом с ним. Она приподняла его голову за подбородок, взволновано посмотрев на прокушенную губу.

— Что болит, сынок? – спросила она, стирая капельки крови с подбородка.

— Ничего. Я что-то вспомнил, что-то из детства — это было больно…

— Что именно ты вспомнил? – спросила у него мама.

Крис задумался. Ему сложно было отделить воспоминания одной жизни от другой. Наконец он сказал:

— Вас и других людей, которые приходили к нам. Мы жили в Годриковой Лощине. Почему? Папа говорил, что все Поттеры до одиннадцати лет живут в Крепости.

— В той параллели в то время по-прежнему шла война, солнышко. Волдеморт хотел нас убить, а Крепость не была достаточно надежна, ведь в нее мог пройти любой, чье имя есть в Родовом Древе. Как ты себя чувствуешь?

— В порядке. Голова больше не кружится. Думаю, что смогу встать.

— Очень хорошо, потому что мы собираемся перебраться в Годрикову Лощину, а пока мы не наложили на него достаточно сильную защиту, ты поживешь у тети и дяди. Гриф и Мэгги уже там.

— Это из-за того, что сделала та женщина?

— Некоторые Пожиратели Смерти до сих пор на свободе, Крис, в том числе и твой шестиюродный дядя Норман Трэверс. Раньше мы не волновались по этому поводу, потому что у Пожирателей не было никакой организации и они все старались спасти собственные шкуры, вместо того чтобы мстить. Трэверс хоть и был ярым приверженцем Волдеморта, но никогда не полез бы на рожон, если бы не был уверен в победе, а сейчас…

— Сейчас есть та женщина. Я все понял, мам, – Крис поднялся и вышел в ванную. Когда он вернулся уже одетый, Лили по-прежнему сидела на его кровати. — Когда я отправлюсь в Литтл-Уингинг?

— Завтра утром, милый. Это займет несколько недель. Твой папа не хочет неожиданностей, поэтому наш переезд будет основательным, нужно перевести библиотеку, гобелен с Фамильным Древом, отправить ценные вещи и бумаги на хранение в Гринготс. Еще есть привидения, портреты. Мерлин, Нимвэ и Генри сказали, что помогут нам с расширением Поттер-Холла и его защитой.

— Вы закроете Каэр-Линн? – грустно спросил Крис. Он подумал о русалках, и ему стало их жалко.

— Нам придется запечатать Крепость для всех, кроме главы рода, чтобы Пожиратели не смогли воспользоваться им, как своим штабом, солнышко. Когда все это закончится, мы вернемся обратно.

— Русалкам будет скучно без нас.

— Я думаю, что ты будешь скучать по ним сильнее, чем они по тебе! – шутливо щелкнула сына по носу Лили, от чего Кристиан недовольно сморщился. – Пойдем, обрадуем твоего папу, а то он ночи не спит, волнуясь за тебя!

***

Следующим утром, сразу после завтрака Крис с помощью каминной сети отправился в Литтл-Уингинг на Тисовую улицу в дом своего крестного. В гостиной дома номер четыре его уже встречали. Мэгги, едва он вывалился из камина в гостиную, взвизгнув, бросилась ему на шею. Альт и Гриф помогли ему подняться на ноги и освободиться от сестренки, а затем он оказался в объятиях тети Петунии.

— Как я рада видеть, что с тобой все в порядке, Кристиан! Мы выделили тебе комнату, соседнюю с комнатой Альтаира. Она маленькая, но уютная. Давай, я унесу твои вещи, дорогой… – и не дожидаясь ответа, она подхватила за ручку чемодан племянника и понесла его наверх.

— Я живу в комнате для гостей вместе с Грифом! – восторженно восклицала Мэгги, по-прежнему не отцепляясь от брата. – Мы каждый день гуляем. Альт показывает нам город, и я уже познакомилась с девочкой и двумя мальчиками на соседней улице, только они не маги. А почему ты так долго не приезжал, Крис? И где мама и папа?

— У них много дел, Мэгги! – ответил ей Крис, осматривая гостиную.

Эта комната была хорошо ему знакома. Он много раз был в гостях у Блэков, но ему всегда было интересно находить почти незаметные изменения в ней. Со стороны казалось, что в доме жили обычные люди. Уютная гостиная почти не поменялась за то время, что он не был в этом доме, и Крису это казалось забавным. Пара уютных кресел и небольшой диван с подушками стояли перед камином, уставленным фотографиями, среди которых мальчик видел не только фотографии Альтаира, но и свои, фотографии с Мэгги, с мамой, папой и даже Грифом. Наверное, эти фотографии были единственным, что выдавало живущих в этом доме магов. Гостиная плавно переходила в столовую, отделенную от кухни незаметной дверью, другая же дверь выходила в коридор, где располагалась прихожая и лестница на второй этаж.

Ребята расположились возле камина. Мэгги уселась на колени Криса и не отпускала его руку, словно боялась, что он исчезнет. Гриф сидел с другой стороны, а Альт расположился прямо на пушистом ковре. С того времени как они не виделись Альтаиру успело исполниться четырнадцать, но этот факт ничуть не изменил его. Он все еще был нескладным, вытянутым, с точно такими же, как и раньше, белокурыми волосами до плеч, такими же, как у матери, глазами, только более яркими, и с аристократичной физиономией отца. Блэк в Альте был виден столь же ярко, как Поттер в Крисе и Грифе!

— Итак, рассказывай, Крис. Что с тобой случилось? – спросил Альтаир, прищурив глаза. – Нам тут рассказали какую-то ерунду про объединение души, путешествия во времени и потерю памяти, но мы ничего не поняли.

— Я и сам не понимаю, – пожал плечами Кристиан.

— Чего здесь непонятного, в самом деле! – возмутилась Мэгги. – Крис, это наш дядя Гарри, который уничтожил Того-Кого-Нельзя-Называть!

— Гарри умер, Мэгги! – воскликнул Гриф. – У него могила есть! Это не мог быть Крис, он тогда даже не родился. К тому же у них имя разное…

— И что? – невозмутимо пожала плечами девочка. – Могила там не настоящая, а Крис и не мог тогда быть, он же был нашим дядей! – Мэгги посмотрела на Гриффина так, словно хотела покрутить пальцем у виска. – Крис никогда не умирал, он просто во второй раз родился. Поэтому мама и папа дали ему другое имя, чтобы никто не узнал в Крисе дядю Гарри. Я это во сне видела!

— Когда, Мэгги? – спросил у нее Кристиан.

— Вчера, – улыбнулась девочка. – Твоя взрослая душа мерцающе-серебристая, слилась с твоей маленькой золотой и стала большой ослепительно-белой с двумя такими маленькими сердечками. Потом ты родился. И сейчас сердечки соединились. А ты уже много вспомнил? – без паузы спросила она.

— Нет, немного.

Все замолчали.

— Может, погуляем? – неожиданно предложил Альт.

— Да, Крис, пойдем. Я покажу тебе парк! – воскликнула Мэгги, вскакивая на ноги и утягивая за собой брата. – Тетя Петуния, мы с ребятами пошли в парк! – крикнула она, уже дотащив Кристиана до двери в коридор.

— Маленькая командирша! – хохотнул Альт. – И в кого она такая?

— Джеймс говорит, что в нашу с ним маму, – усмехнулся Гриф.

Они вместе вышли на улицу. Небольшие незамысловатые дома похожие друг на друга, как две капли воды, с одинаково подстриженными газонами, породили в голове Криса очередной поток воспоминаний. На этот раз это длилось дольше, и было еще более болезненным, чем в первый раз.

Перед глазами замелькали странные образы: великан на летающем мотоцикле, постоянно вздрагивающий от слез; его тетя Петуния, смотрящая как-то по-другому, с презрением и брезгливостью; толстый мужчина с густыми усами и темными волосами; блондинистый ребенок, похожий на этого мужчину. Целый калейдоскоп воспоминаний из детства: полуголодное существование в чулане под лестницей в этом самом доме, в котором сейчас он встречал только любовь и заботу; постоянные побои более сильного и популярного в школе Дадли, его несуществующего кузена. Когда в голове пронеслись последние воспоминания, связанные с Тисовой улицей, поток картинок прекратился.

Крис встряхнул головой, прогоняя шум в ушах. На сердце стало как-то горько и противно. Кристиан не хотел вспоминать то, что было с ним в прошлой жизни: ему не хотелось чтобы та память отравляла его мнение о дорогих для него людях, таких как тетя Петуния, ставшая для него такой же мамой, как и его настоящая. Крис знал, что тетя очень сильно любила его, также сильно, как и собственного сына, поэтому не хотел видеть в ее глазах ненависть – от этого становилось больно, хотя он и понимал, что этого никогда не было, несмотря на то, что это с ним когда-то произошло.

— Ты в порядке? – с беспокойством спросил у него Гриф.

— Да, просто воспоминания нахлынули. Уже прошло. – Крис снова встряхнул головой, словно хотел, чтобы вернувшиеся воспоминания поскорее улеглись и перестали ему мешать своим присутствием.

Он посмотрел на дом, подумал о своей тете и сделал вывод, что прежняя тетя Петуния и нынешняя отличаются друг от друга как небо и земля. Ему также стало понятно её желание уберечь его от всего на свете, даже от собственного чересчур обожавшего опасность сына. Она ощущала вину за то, что он когда-то испытал по ее вине… за то, чего она сама никогда ему не делала.

— Пойдемте, что ли! – Крис резко оборвал собственные мысли и сам уверенно повел их к парку, решив не обращать внимания на удивленные взгляды кузена, дяди и совершенно не удивленные взгляды сестры.

— Крис, а ты не думаешь, что парк может быть в другой стороне? – задал провокационный вопрос Альтаир.

— Нет, Альт, парк в этой стороне, – не поддался на провокацию Кристиан, излучая абсолютное равнодушие и спокойствие (по крайней мере внешне).

— Но откуда ты знаешь?! – удивился Гриф.

Он сам плохо ориентировался в городе, хотя уже неделю жил в Литтл-Уингинге и все время проводил вместе с Альтом и Мэгги на улице, а Крис приехал только час назад. Они, конечно, и раньше были в гостях у Блэков, но прежде никогда не гуляли по городу.

— Я жил здесь,… ну тогда, – пожал плечами Кристиан в ответ. Думать о прошлом всё ещё не хотелось.

— Здесь? Почему? У нас же есть Каэр-Линн и ещё Поттер-Холл в Годриковой Лощине?! – удивился Гриф, абсолютно ничего не понимая.

— Я жил с тетей Петунией и её мужем, другим, не крёстным. В тот раз она с ним не встретилась…

— У меня был другой папа? – удивленно расширил глаза Альт.

— Да, – коварно усмехнулся Кристиан, – и ты был магглом. Звали тебя Дадли, ты был похож на хрюшку и колотил меня по поводу и без него,… в общем, мы тогда друг друга терпеть не могли.

— Это не я! – мотнул головой Альт в полной уверенности в собственной правоте. – Как я мог тебя бить? Думай, что говоришь!

— Я же пошутил, Альт! Естественно это был не ты. Ты и Дадли Дурсль даже близко друг с другом не стояли: он – толстый, как боров, а ты худой, как каланча!

— Фамильная особенность! – гордо возвестил Альт, задрав нос. – Кстати, на счет Дурслей! У нас есть сосед Вернон Дурсль. Мама и папа терпеть не могут его и его жену Вилму. А еще у них есть сын, но его имени я не знаю!

— Дадли Дурсль, дубль два? – приподнял бровь Кристиан. Ему отчего-то до жути захотелось увидеть этого мальчишку.

— И такой же, как ты описывал! – кивнул Альт, растянув губы в проказливой улыбке, явно подумав о том же самом.

— Эй, парни, вы чего задумали?! – насторожился Гриф.

— Ничего такого, расслабься! – хитро улыбнулся дяде Крис.

Гриф что-то пробормотал себе под нос, на что мальчишки лишь тихо рассмеялись. Миновав три улицы, узкий проулок и одно шоссе, ребята вошли в парк. Мэгги тут же умчалась к качелям, утаскивая за собой Криса и хлопая глазками, упрашивая ее покачать. Крис очень любил свою сестренку, а после того что вспомнил, любил еще сильнее, поэтому отмахивался от нее только для вида, а затем, состроив лицо, что делает ей великое одолжение, согласился. Гриф встал неподалеку от него, как лакей — он считал своей обязанностью следить и оберегать племянников и Альта — а сам Альтаир в это время занял соседние качели и дразнил Мэгги тем, что раскачался на них настолько сильно, насколько позволяли цепи.

В парке в это время было безлюдно. Крис и Альт, развлекаясь и развлекая сестренку, посматривали по сторонам, ожидая одного единственного мальчика маггла. Гриф смотрел на них с осуждением, но молчал — ему и самому было интересно, что придумали ребята, а если этот Дурсль окажется таким же, каким его описывал Крис, то он и сам не откажется от маленькой шутки. Проблема была, однако, именно в слове «маленькой», потому что у Криса были свои понятия об этом критерии, а Альт вообще не умел вовремя останавливаться!

Ожидание не было тягостным. Когда компания четырнадцатилетних подростков, толкавших перед собой велосипеды, показалась на аллее парка, ребята не сразу их заметили, увлекшись настолько, что забыли о своем намерении пошутить над маггловским мальчиком. Маггловский мальчик, надо сказать, сам заметил их и направился в их сторону. Что именно им двигало, ребята не хотели знать. Наверное, их вид внушил толстому подростку уверенность в своем превосходстве, ведь за ним было еще четверо далеко не хрупких ребят, а тут маленькая девочка и трое худых парней, из которых только один выглядел достаточно спортивным. Тем не менее, конфликтовать сразу же компания не захотела. Подойдя ближе, они решили принять добродушный вид и прикинуться приятелями.

— Привет. Ты, кажется, живешь по соседству? – спросил он у Альтаира. Защита дома номер четыре была поставлена так, что видеть дом могли лишь те, кому позволил хозяин, и те, кто не являлся магом. Город был маленьким, поэтому скрывать дом под магглоотталкивающими чарами было опасно, да и не нужно. — Меня зовут Дадли Дурсль, а это мои друзья – Пирс, Деннис, Малкольм и Гордон.

— Альтаир Блэк, – хитро улыбнулся Альт.

Представлять Поттеров он даже не намеривался, да и сами Поттеры не горели желанием знакомиться. Мэгги было не интересно, и она очень быстро утащила Грифа обратно к качелям, потому что поняла бесполезность утаскивать за собой Кристиана.

— А вас мы не видели раньше, – заметил Пирс, имея в виду Криса, Грифа и Мэгги.

— Мы не местные, – пожал плечами Кристиан.

Ребята хмыкнули и переглянулись.

— Мы с ребятами после ужина хотели погулять. Не хотите к нам присоединится?

На этот раз переглянулись Кристиан и Альтаир, а затем дружно посмотрели на Грифа, качавшего Мэгги.

— Идет, – расплылись они в улыбках. – Во сколько и где встретимся?

— В восемь, здесь же, – сказал Дадли.

На этом они разошлись. Альт и Поттеры вернулись на Тисовую улицу, как раз к обеду. Сириус радостно поприветствовал всех, особое внимание уделив Крису.

— Как скоро Птенец снова станет Ястребом? – спросил он у крестника, после того как поблагодарил жену, поставившую перед ним тарелку с супом.

— Нескоро, – отозвался Крис. Сириус вздернул брови, и мальчик поспешил пояснить. – Я вспоминаю что-то только когда сталкиваюсь с чем-то, что мне об этом напоминает. Пока что мои воспоминания ограничиваются одиннадцатью годами, четырьмя летними каникулами и…. Кстати, Сириус, ты в курсе, что я впервые увидел тебя после того Хэллоуина именно в Литтл-Уингинге, в проулке между улицей Магнолий и улицей Вязов? Это было ночью, после того как я сбежал из дома, раздув сестру Вернона Дурсля… ты меня жутко напугал своим диким видом.

Сириус рассмеялся своим лающим смехом. Петуния же, наоборот, стушевалась и как-то испуганно посмотрела на племянника. Крис заметил ее взгляд и послал тете приветливую улыбку, увидев которую женщина заметно расслабилась.

Ужин прошел под воспоминания о том, какие проделки устраивал Альтаир, будучи не способным к контролю всплесков магии. Крис в свою очередь делился своими «подвигами» из прошлой жизни. Особенно долго все смеялись над его рассказом о выраставших за ночь волосах и о свитере, который он уменьшил, потому что не хотел его надевать. Смеялась даже тетя Петуния, хотя комичным персонажем во всех этих историях становилась именно она.

В половину восьмого Альтаир и Крис, захватив с собой Грифа, решившего поучаствовать в очередной авантюре двух кузенов, осторожно выбрались из дома и отправились в парк. Улицы были почти пустыми, лишь редкие прохожие встречались им на пути: кто-то шел в магазин или возвращался из него, кто-то просто гулял, кто-то возвращался с работы. Один раз мальчишки повстречали шумную компанию взрослых ребят, но в основном город уже затихал.

Парк встретил их особой тишиной. В это время маленькие дети уже не гуляли, поэтому качели сиротливо поскрипывали в прохладном вечернем сумраке. Дадли и его компания уже ждали их, хотя ребята пришли даже раньше, чем было уговорено. Видимо маггловские мальчишки встретились сразу же после ужина и, скорее всего, как и Альтаир с Кристианом, планировали какое-то развлечение со своими новыми знакомыми. Пока же они занимались тем, что запугивали маленького щуплого мальчишку младше их на год или два. Спрятавшиеся за деревьями юные волшебники стиснули зубы и сжали кулаки.

— Я погляжу, Дадли Дурсль со своей бандой ничуть не изменился, – протолкнул сквозь зубы Крис. – Они все также избивают младших.

— У вас уже есть план? – поинтересовался у ребят Гриф.

— Почти, – буркнул Альтаир, сосредоточенно щурясь в сторону маггловских подростков.

— У меня есть, – хитро улыбнулся Кристиан. – Стойте здесь и наслаждайтесь концертом!

В следующую секунду вместо взъерошенного зеленоглазого брюнета в молодой траве стоял белый кречет с черноватыми вершинами маховых перьев, с сердцевидными дымчато-бурыми пятнами и поперечными полосами на верхней стороне тела. Он был еще молодым, а потому не дотягивал по размерам до взрослой птицы, но, тем не менее, черный клюв и мощные лапы с острыми когтями были столь же опасны, как и у взрослой особи.

Распахнув крылья, кречет быстро набрал высоту и скрылся за верхушками деревьев. Гриф, приподняв бровь, молча спросил у Альтаира, что именно задумал Кристиан, но получил в ответ лишь недоуменное пожатие плечами. Птенца, как его именовали Сириус, Джеймс и Ремус, не было почти десять минут, в течение которых Гриффин и Альтаир слышали лишь далекий клекот сокола. Когда же Крис объявился в поле зрения, вместе с ним была целая туча голубей и десяток воронов и ворон, не считая более мелких птах, сродни воробьям. Сокол высокомерно и гордо парил над парком, в то время как созванная им туча птиц накинулась на мальчишек, полностью игнорируя маленького мальчика, быстро удравшего, как только Дадли и его компания отвлеклись на сбредивших пернатых.

Иногда кречет резко пикировал на мальчишек, уже покрытых голубиными экскрементами и пухом, подобно эскимо шоколадной глазурью, заставляя их бегать по парку. Вороны, выглядевшие столь же угрожающе, тоже подключились к забаве юного анимага и вскоре принялись гонять драчунов по собственной инициативе, впрочем, не нанося им травм и увечий. Воробьи в это время, шумно вереща, сновали вокруг магглов с завидным проворством и клевали их, то в пятую точку, то в макушку, то еще куда.

— Отвяжись, отвяжись от меня! – кричал Дадли, размахивая толстыми руками отгоняя от себя воробьев.

Другой рукой он закрывал голову, пытаясь спастись от голубиных подарков. Бегать у него уже не получалось, поэтому когда два ворона резко пролетели над его головой, он заверещал на весь парк: "Ма-а-а-а-ма-а-а-а-а!!!" и пополз, прижимаясь к земле, вон из парка.

Кречет оставил своих пернатых друзей развлекаться и присоединился к Альтаиру и Гриффину, которые от хохота едва стояли на ногах. Гриф, чтобы не упасть, обхватил дерево одной рукой, а другой зажимал себе рот, чтобы маггловские мальчишки не услышали его. Альт сидел на корточках и, держась за живот, беззвучно хохотал — то ли самостоятельно наложил на себя Силенцио, то ли попросил об этом Грифа.

Крис довольно усмехался, наблюдая за тем как мальчишки, в прошлом превратившие его жизнь в ад, испуганно бегали по парку, отбивались от воробьев, нагло клевавших их во все выступающие части тела, и пытались спрятаться от прицельной бомбардировки голубей. Представив себе лицо Вернона Дурсля, когда тот увидит, в каком виде его сын придет домой, Кристиан тоже не смог сдержаться от смеха и зажал себе рот обоими руками. Привалившись к дереву, он безостановочно хохотал.

Долгожданная месть, наконец, свершилась!