Frosty Peony

Показалось.

Существуют такие слова, которые никогда ни с чем не спутаешь, даже если ты глухонемой. Элементарные — это «да», «нет», «спасибо», «я люблю тебя»...

Юнги думает, что ему показалось. Или нет. Чимин действительно прошептал «Я люблю тебя»? Он, конечно, знает, как к нему относится парень, но, чтобы действительно любить? Это совсем другое.

Мысли всё крутятся в голове, не давая заснуть. Впереди несколько-часовой перелет, а грустное лицо Чимина чётко стоит перед глазами.

Теперь вопросов ещё больше. Стоило ли улетать? Что будет дальше? Как они переживут разлуку? Переживут ли?

***

Альфа не заговаривал о том моменте в аэропорту, а Чимин сам не начинал. Будто так и должно быть. Шли дни, недели, месяцы. Юнги и Чимин поддерживали связь каждый день. Постоянные переписки, фотки, звонки, посылки, подарки из Америки.

Ещё между ними огромная разница во времени. Если в Америке раннее утро, то в Сеуле уже вечер. Было крайне неудобно, но они подстраивались как могли.

Младшему приходилось особенно тяжко во время течек. С Юнги было легко, он даже забыл, что принимал таблетки от невыносимой боли несколько месяц назад. Чуть легче становилось, когда он спал в вещах альфы, которые хранили отголоски успокаивающего запаха мороза и свежести.

Чимин часто не высыпался, желая поболтать со своим альфой максимально долго, только вот пары никто не отменял. Юнги почти силком гнал младшего, чтобы тот шёл спать, обещая перезвонить позже. Иногда уставший омега так и засыпал с телефоном в руках, а Мин смотрел на умиротворенное спящее лицо на экране с тёплой улыбкой, только потом отключался.

Но как бы все хорошо не было, даже самой романтической сказке приходит конец. Хороший или не совсем.

Уже и не вспомнить, когда это началось и кто это начал. Юнги стал реже звонить, предпочитая писать, ссылаясь на занятость. Чимин говорил, что много работает над новыми номерами и нет возможности часто созваниваться, он практически ночевал в тренировочном зале. На втором курсе больше нагрузки, чем было в прошлом. Его часто отправляют со старшими на баттлы в другие города по Корее, где их команда занимает призовые места.

***

— Я скучаю, — шепчет Чимин, лениво перекатываясь на живот. Парень остался на ночёвку в доме Чонов на эти выходные. — Он стал каким-то отстраненным. Звонит редко, одни переписки. Я не могу услышать его голос, не могу понять с какой интонацией пишет... Может, он кого-то нашёл, и я ему больше не нужен? — рассуждает он с беспокойством, вглядываясь в глаза друга. Они не врут.

Чонгук говорит, что просто время такое, что все заняты, в том числе и сам омега и не стоит загоняться. Также приплетает Тэхена, мол, его после окончания отправили на стажировку в Тэгу, и теперь они тоже не могут часто общаться, а альфа приезжает один раз в две недели.

Но глаза все равно бегают, избегают.

Чон доверяет Мину. С Чимином альфа превратился в совершенно другого человека. Будто бы и не было того разбойника, который бил чужие машины и ловил кайф с этого. Чонгук помнит его ещё старшеклассником, который вёл распутный образ жизни. Очень распутный. Ни одна симпатичная мордашка не оставалась без должного внимания. Но никто не задерживался, то есть Юнги не подпускал ближе. Не исключено, что история может повториться. Мало ли, на нервной почве. Однако свои мысли он не озвучивает, незачем грузить себя и тем более друга.

Хосок говорит, что заказал пиццу и зовет парней на кухню. Чонгук утягивает Чимина, обещая, что, если тот поест — вмиг настроение поднимется.

Внизу, на диване, сидит Намджун с широкой улыбкой, которого здесь быть не должно, а с ним и Джин. Вот это сюрприз. Хосок не предупредил, что у них гости. Джин подрывается с места и видит совсем невеселую мордашку и спешит обнять друга. Сиреневолосый омега, безусловно, рад всех видеть, но не хватает его альфы. Было бы здорово сильно-сильно сжать его в своих объятиях, положить голову на плечо и никогда не отпускать, наслаждаясь теплотой старшего.

Тут и курьер появляется в дверях с огромной сумкой. Хосок оплачивает заказ и, поблагодарив, закрывает дверь. В это время, Намджун уже вовсю рассказывает истории из жизни, сам задает вопросы на обыденные темы, все-таки он душа любой компании. Тут и Чимин втянулся, даже смеялся с бессвязных шуток, хен в душе такой добрый и веселый. А параллельные передряги с Джином чего стоят. Они так давно не собирались, все, вот так вот за круглым столом, и это так по-домашнему...

После окончания Намджун устроился в какую-то крупную фирму, ему очень повезло туда попасть. Конечно, заслуги в универе дали свои плоды. Чимин всегда четко помнит слова папы: «Надо себя показать с хорошей стороны, тогда тебя заметят нужные люди».

Снова звонят в звонок. Чон старший просит брата открыть дверь. Чонгук со вздохом встает со своего нагретого места и плетется к железной двери. Ну, серьезно, кто может заявиться в такой час? Соседи за солью? Он очень сомневается.

Омега с безразличным лицом распахивает дверь, а перед ним высокая фигура в кепке, и вообще, весь в черном и почему-то до боли знакомая... А потом тот поднимает голову.

— Не ждал, малыш?

Конечно, не ждал, точно не сегодня. Этот козел обещал приехать только на следующей неделе. А тут на тебе. И тут неожиданно с глаз омеги покатилась слеза, которую он не почувствовал.

— Ты плачешь? — подходит ближе и берет лицо в свои теплые ладони. — Парни! Чонгук плачет!

А младший стыдится, он не хочет, чтобы его видели ранимым и слабым. Даже свой альфа. Однако Тэхен считает милым, что его омега проявляет свои чувства.

— Придурок!

Младший ударяет кулаком по груди и спешно вытирает рукавом влагу, пытаясь уйти. Разумеется, он ждал. Скучал. Сильно. Тэхен обхватывает его поперек талии, крепко обнимая, и шепотом:

— Я тоже скучал, малыш.

Все альфы были в курсе приезда Кима, а младших не просветили, чтобы не растрепали раньше времени о сюрпризе. Теперь и Чимин ждет, надеется, что его тоже разыграют. Может, вдруг вновь зазвонит звонок и на пороге появится Юнги? Но посиделки продолжаются, а звонок молчит.

— Чимин, прости, но он не приехал, — кладет руку на плечо Намджун уже пьяными глазами.

А чего он ожидал: что Мин появится по одной его прихоти?

— Знаю, — тихо, опуская глаза.

— Осталось ведь совсем чуть-чуть, так ведь?

— Да, чуть больше месяца, и я смогу его увидеть вживую.

— Вот видишь, даже глазом моргнуть не успеешь, — подхватывает Джин.

— Надеюсь.

Наевшись, напившись и проговорив полночи, парни идут (точнее ползут) спать. Только Чимину не спится. Он смотрит на звезды и думает об альфе, о том, как тот рассказывал о значении цветка, а он о звездах в загородном доме. Засыпает лишь под утро на том же подоконнике с любимым шаром в руках.

На утро Хосок сообщает просто замечательную новость: они могут поехать в Штаты. Если пройдут в национальный турнир. Вот это может стать проблемой. Они довольно-таки известная команда баттлеров, но так далеко еще не продвигались.

Национальный турнир. Мечта маленького омеги из большого города может осуществиться. Не верится. Окрыленный новой целью, он хочет сообщить эту новость Юнги. Но вдруг они не пройдут, вдруг Чимин не сможет увидеть своего парня раньше времени? Пак предупреждает всех никому не говорить Мину. Тур через две недели. Чертовски мало времени. Так делается специально, чтобы выявить сильнейших. Проверить на скорость, стрессоустойчивость, многие именно из-за этого вылетают, потому что на плечи взваливается огромная ответственность, с которой справляются не все.

***

Чимин работает на износ. Жалеть себя нет времени. Неделя. У них осталась неделя. Хосок дает всем пятиминутный перерыв, перевести дыхание, попить воды. Чимин пытается восстановить дыхание, лежа на полу, прикрыв глаза, внешний вид сейчас не в приоритете. Он в первой линии, работать приходится как никогда. Ему нужен этот шанс.

— Чимин? Ты в порядке?

Этот голос. Ли Хван. Он положил на него глаз еще давно, когда Чимин неуверенно впервые вошел в класс танца в том году. Даже после того, как омега начал встречаться с Юнги, этот тип от него не отвязывается.

— Да, — сухо.

Хван привык, что Чимин не особо с ним дружелюбен. Поэтому усаживает свою пятую точку рядом, омега напрягается.

— Слууушай, — «ты вроде как теперь один» остается недосказанным, — как насчет выпить по чашечке кофе? — поспешно добавляет. — Без какого-либо подтекста, просто дружеское кофе и все.

— Мы не друзья, — открывает глаза Пак, смотря в глаза напротив.

— Что ты ломаешься? Я же тебя не на свидание зову, — настойчиво. Мин же так его добился?

В кармане звонит телефон. Аллилуйя. Это Юнги.

— Юни~, как хорошо, что ты позвонил.

— Подумай, Пак, — вдогонку.

Чимин встает и уходит с телефоном, оставляя Хвана без ответа.

***

Завтра выступление. Омегу трясет не по-детски, нужно уже скоро вставать, а он все репетирует, еще никогда он так сильно не переживал. Конечно, не каждый день дается шанс выступать в другой стране, городе. Он боится: до дрожи в ногах, до вспотевших ладоней. Кажется, будто он не вспомнит, как перестроится на том заковыристом моменте, когда они меняются местами; как поставить ногу, как оттянуть носок и многое другое. Но правда в том, что он выучил этот танец в первый же день и мог станцевать его с завязанными глазами, хоть во сне или на горящих углях.

***

Пять, четыре, три, два, один. Они на сцене, всё в дыму, где-то там сидят жюри, за номером наблюдают и другие команды, у Пака на глазах маска в мелкую сетку, сердце бьётся аритмично.

Секунда. Вдох, выдох. Одинокая скрипка звучит в больших сабвуферах. Чимин стоит посреди сцены, подсвеченный одиноким фонарем. Ноги подрагивают, руки замерзли, но лицо держит уверенно. Омега подпрыгивает так высоко над полом, только крыльев не хватает, так бы взмахнул ими и улетел. А потом падает, и музыка резко обрывается, начинается жара. Темнота окутала зал на секунд пять. По бокам сцены загорелись столбы красного света.

В этот раз у них необычный номер, Хосок предложил, чтобы они скомбинировали номер: начали с нежного танца Чимина, а потом трансформировались в хип-хоп с остальной командой.

Казалось бы, вот только Пак сидел в гримерке, успокаиваемый Хосоком, а теперь уже они сидят, ожидая результатов. Время тянется очень долго, никто не заходит, ничего не объявляют. А потом через продолжительное время зовут «капитана», и Хосок скрывается за дверью, шепча «всё будет хорошо».

Его тоже долго нет. В мире нет ничего мучительнее, чем ожидание.

Поворачивается ручка двери и появляется Чон. По его лицу ни черта не понятно: радоваться или плакать?

— Ну что? Что они сказали? Почему так долго тебя не было? — кидается с расспросами Чимин.

— Пакуйте чемоданы, мы едем в Америку! — оглашает Хосок, высоко поднимая кубок и тряся сертификат.

У Пака слезы. Слезы радости. Он так счастлив, что они смогли. Да, это непередаваемые эмоции. Все радуются, смеются, обнимаются. Сейчас можно покорять хоть Америку, хоть целую Вселенную. Теперь кажется всё возможным.

Чимин увидит Юнги. Вот что важно. И признаться в любви тоже.

***

Чимин никогда не летал на самолётах. Максимум — поезда, автобусы, метро. Скудно? Что поделаешь. Средства позволяли, но страх был всегда. Что же изменилось теперь? Он влюблен. Ради любимого человека он готов преодолеть свой страх и океан, чтобы вновь увидеть его.

Чимин все также воображает, как звонит Юнги и говорит приехать к ним в отель, представляет, как тот удивляется, а потом в спешке собирается к омеге. Парень думает, что стоит им снова встретиться, так все сразу наладится.

Всё складывается наоборот.

Хосок заранее предупредил старшего, что они прилетят, вопреки наказу Пака, он хотел, чтобы омега обрадовался, наблюдая за его подавленным состоянием с самого отъезда Мина.

Парни подходят к терминалу с вывеской «Выход», взбудораженные всем вокруг, оглядываются, каждый старается запомнить первое впечатление об этой стране, чтобы было что рассказать родным и друзьям.

Чимин не может не улыбаться. Его яркая улыбка заражает всех. Сынмин (самый младший) показывает Чимину на развевающийся американский флаг, на иностранные буквы, людей, даже воздух тут какой-то другой. Американский. Хосок с серьёзным видом разговаривает с человеком, который их будет сопровождать на протяжении всей поездки, благо, знающий не только английский.

Чёрная бмв стоит у обочины, а её хозяин в чёрных очках прислонился к дверце и высматривает кого-то. Команда танцоров собирается по очереди заходить в заказной большой автобус. Дуновение тёплого ветерка в сторону омеги, вызывает табун крупной дрожи. Запах приятный, что-то он ему напоминает. Фигура медленно направляется к своей цели. Стоило Ли Хвану, который держался всё время близко, узнать кто это, то так он притянул к себе Чимина, разговаривающего с ребятами, и страстно поцеловал, впиваясь с животной силой. Со стороны Юнги не было видно, как Чимин сопротивлялся, как пытался оттолкнуть от себя этого гада, но приставучий альфа был сильнее и очень настойчивым.

Разве теперь это уже важно?

«Какой же я дурак! Идиот!» — думает Юнги. И надо было ли сломя голову нестись с другого конца города, чтобы увидеть его Чимина... с другим? Так он скучал?! Стоило ему уехать, начал с другими шашни крутить.

Раздаётся звонкая пощечина, однако этого уже Юнги не видит. Двигатель заводится, и машина удаляется всё дальше, оставляя чёткий след выжженной резины. Только потом омега узнаёт машину по фотографиям, кажется, которая принадлежала его альфе.

Мин всегда был собственником и не любил делиться своим, что ему принадлежало. Человек или вещь либо принадлежит ему от и до, либо не принадлежит вовсе. Все точка. Это его кредо.

Телефон начинает трещать, звенеть, вибрировать, но альфа всё упорно игнорирует, сильнее вжимая педаль газа в пол. Названивают Хосок и Чимин. Он зол, он очень зол. Ему хочется что-нибудь разбить или разбиться самому. Что он ожидал? Что Пак бросится к нему со всех ног? Да. Что заобнимает до полусмерти. Конечно. То, что он увидел... Он не думал, что Чимин его так быстро вычеркнет из своей жизни.

Проходит несколько часов. Никаких новостей. Телефон постоянно сообщает, что «абонент недоступен или находится вне зоны сети». Глаза омеги выплаканы и опухли, как с таким лицом завтра появляться на публике — не понятно. С Ли Хваном провели «беседу», где его выперли из команды, потому что такое поведение ни в какие ворота. Он возвращается обратно завтра первым рейсом.

Наконец, после долгого ожидания и пожирания переживаниями, у Чона звонит телефон. В трубке слышится пьяный, уставший и грустный голос, просящий приехать и не говорить Чимину. Юнги часто звонил младшему, когда ему было не с кем выпить, одиноко или скучно, также и он сам, или они просто пили вместе. Только вот голос, с которым его звал альфа, не был похож на все те разы.

Хосок приезжает по указанному адресу только поздней ночью, плутая по незнакомым улицам. Потом он успокаивает друга, доказывая, он все видел своими глазами, что Чимин действительно сопротивлялся, а еще очень переживает и ждёт, когда блондин ответит и разрешит объяснится.

Друг впервые видел такого подавленного, разбитого друга. А еще слезы. Алкоголь развязал язык и все полилось. Рассказал, что работал не покладая рук, чтобы быстрее закончить тут и приехать пораньше, что возможно предложить приехать сюда вместе посмотреть город, сводить по достопримечательностям, а вишенкой на торте было какое-то тайное действие, которые все равно осталось под семью замками. Неужели он снова ошибся с выбором?

— Хо... послушай, что со мной не так? За что судьба со мной так? — бормочет уже никакой, еле составляя предложение.

— Юн, ты хороший человек, но порой такой глупый. Давай, ты завтра поедешь к нему и объяснишь, что ты такой глупый и попросишь прощения, ладно?

Поддал и сам друг за компанию.

— Он меня разлюбил, — куда-то в подушку.

— Нет, конечно, нет. Вы два идиота, но влюбленные идиоты. Один тут лужи разводит, другой там. Знаете, есть такой полезный орган, который используют не только для ласк, но и по назначению — язык называется. Слышал о таком? Есть проблема? Просто поговорите и все станет по полочкам и нет никакой проблемы.

— Почему ты такой мудрый? Сколько тебе, напомни?

— Ты забыл, что я твой ментальный хен? — с прищуром.

Они смеются, а потом Юнги отрубается с зажигалкой в одной руке, с пустым стаканом в другой. Хосок убирает все лишнее, накрывает его пледом, отписывается Чимину, что он с ним, просит не сильно волноваться.

Чон попал в другую реальность, потому что этого не может быть. Десять утра. Мать его, десять! А Юнги уже свеженький, бодренький будит друга и просит поторапливаться. Когда такое было? Да никогда! Сегодня день чудес.

— Я смотрю жизнь тут тебя неплохо так преобразила, — стонет друг, отрывая свинцовую голову с подушки.

— Тебе кажется, — корчит рожицу, протягивая стакан воды.

Пока они собрались, доходил полдень. Юнги нервничал, как школьница перед первым свиданием. Ничего не укрылось от зоркого глаза Хосока, тогда он положил руку на его плечо и просто кивнул. Они так делают со времен старшей школы, когда хотят поддержать друг друга без слов.

Та же бмв останавливается около входа в отель, в котором поселились парни. Альфы выходят из машины, а навстречу Ли Хван с чемоданом. На ловца и зверь бежит.

— Ты же хотел меня проводить, да, Чимини? — с ядовитой ухмылкой, лепечет Хван специально, обернувшись к омеге. Хосок заранее написал Паку, что они едут, и чтобы он был готов.

— Слушай, ты, ебаный уебок, — сразу хватает за грудки позёра блондин, — если ты ещё раз, нет, если я тебя хоть за километр от себя, тем более от Чимина увижу, считай ты труп, тебе ясно?! Или до таких долбоёбов долго доходит?! — рычит Мин. А Чимин только и думает, насколько сексуальный его альфа, когда такой. Страшно, конечно, но, боже, у него ноги подкашиваются от этого глубокого низкого рыка. Хочется его утащить подальше от всех этих наблюдающих глаз и попросить не нежничать, как обычно.

— А что, если не ясно? — с вызовом. Этот парень точно самоубийца. Мин не выдерживает, руки сжимаются в кулаки до побеления костяшек. Кое-кому надо начистить морду, чтобы свое место знал, а главное — не забывал.

— Юнги, — Чимин появляется между ними, хватаясь за его плечи, затем перемещая руки на бледное лицо. — Оставь его, забей, не стоит марать об него свои руки.

Игнор.

— Юни, — ещё мягче, — посмотри на меня.

И тот смотрит. Там нет того гнева, который Чимин, ожидал увидеть. Там он видит того альфу, которого омега полюбил всем сердцем и не хочет терять. И себя. Отражающегося в этих шоколадных глазах с красным ободком.

Мин с силой отталкивает Ли, смиряя ледяным взглядом, разворачивается и смотрит только на Чимина.

— Отойдем? — уже омеге.

Они заходят в здание, направляясь к лифту. Чимин сообщает, что они могут поговорить в его номере.

Хосок намекает, что у них не так мало времени на разговоры, выступление скоро.

Дверь закрывается с тихим щелчком. Чимин не хочет тратить драгоценное время на молчание.

— Юнги, прости меня...

Мин окольцовывает тонкую талию и приставляет палец к пухлым губам. А омега задерживает дыхание. Как же он давно не испытывал это чувство, пускающее мурашки и всего альфы, касающегося только его.

— Шшш, ты же помнишь у нас мало времени. Ты тоже меня прости. Мы поговорим чуть позже, хорошо? А пока покажешь, как ты скучал по мне?

— Я вёл себя очень плохо.

— Тогда мне, наверное, следует тебя наказать?

— О, нет. Как же так? — поглаживая выпуклую фиолетовую вену на фарфоровой шее.

— Думаю, у вас большие проблемы молодой человек.

***

Зал полон народа. Лучшие танцоры съехались в эту точку Земли, чтобы продемонстрировать свое мастерство. Немыслимо. Они проделали такой огромный путь, чтобы оказаться сегодня тут.

— Разве существуют такие залы, вмещающие в себе столько людей? — смотря за кулисами, задаёт скорее риторический вопрос Чимин.

— Команда из Южной Кореи, ваш выход через семь минут, будьте готовы, — сообщает кто-то из организаторов (скорее всего) менеджеру.

— Итак, чтобы не случилось, ребята, — начинает свою речь лидер Чон. — Вы уже большие молодцы! Я невероятно горд, что мы находимся здесь и сейчас с вами в Америке! Дело осталось за малым. Давайте зажжем эту сцену и покажем на что мы способны!

— ФАЙТИН! ФАЙТИН! — выкрикивает команда, собравшись в круг.

— Я украду Чимина на минуту? — спрашивает разрешения Мин у друга, подмигивая. Альфа показывает на часы, мол, я засекаю.

У Юнги колотился сердце, шум в ушах и холодный пот проступил на лбу.

— Не знаю, что будет дальше, но в этот момент я хочу быть с тобой и поддерживать тебя всегда, желательно до самого конца. Что скажешь, цветочек? — тот кивает. Юнги добавляет. — Пак Чимин, я люблю тебя.

Юнги сказал это. Он признался не только себе, но и Чимину. Он сделал это! Хосок слышавший их разговор, показывает большой палец вверх и широко улыбается.

— А я люблю тебя, Мин Юнги, — мягко целуя в подрагивающие губы, крепко сцепляя их руки. И пусть весь мир подождёт.

— Чимин! На сцену! Живо!

Все-таки мир нуждается в Пак Чимине.

И Чимин бежит на сцену самым счастливым человеком на свете.