Галина Гончарова "Средневековая история. Интриги королевского двора"

Их не нашли бы до утра. Но Рик должен был быть благодарен за свое спасение одному из шпионов Альтреса Лорта. Принц не заметил, что за ними наблюдают. И тем более не заметил, как наблюдатель ушел. Чтобы через час докладывать графу:
- на них рысь кинулась.
- Рысь?!
- видимо ее, пока охотились, спугнули и подранили. А эти двое оказались у нее на пути...
- Живы?
- Живы. Но принца она подрала неплохо.
- Твою ж...
Альтрес едва не выругался. Но вовремя взял себя в руки.
- Если его ночь оставить - нормально?
- У него при себе ничего, кроме ножа. А раны нехорошие...
Альтрес кивнул. И подозвав к себе еще одну группу охотников - отдал приказания.
Ночи наедине не выйдет. Жаль.
С другой стороны - если бы не Мальдонаина кошка...
Ей-ей, воистину, шильды и кошки - ее верные служанки.
Но уморить принца соседнего государства - это похуже всякой кошки выйдет.
Ничего. Это только один из планов.
Переиграем.
***
К вечеру, когда их 'нашли', Рик уже ощущал себя откровенно паршиво.
Большая кровопотеря, холодная вода, которой промывались раны, да и рысь явно когтей не чистила. Так что принц был больше похож на пострадавшего, чем Анелия, которая радостно ушла в глубокий обморок.
Рику предложили лошадь, он кое-как взгромоздился в седло и пустил животное медленным шагом. Хорошо бы быстрее, но сил едва хватало, чтобы держаться в седле.
На принцессу он даже не взглянул лишний раз. Уж как-нибудь довезут, а не в канаву выбросят.
***
Гардвейг смотрел на Рика сочувствующе. Принц вслух не жаловался, но его величество распорядился позвать докторуса - и вызвать карету. Мол, нечего раны на лошадях трясти.
Примчался откуда-то Джес - и помог другу держаться. Подхватил под руку, принимая на себя часть веса.
- Рик... я - дурак. Не надо было тебя оставлять!
Рик тоже так думал, но не соглашаться же при всем народе?
- все обошлось. Я жив, ее высочество жива...
Альтрес Лорт в ответ на грозный взгляд Гардвейга, опустил глаза. Ну да.
Все живы.
Но обвинить раненного принца в покушении на честь ее высочества... после такого все оставшиеся в лесу рыси со смеха с деревьев попадают. Идею придется временно придержать.
С другой стороны... Анелия теперь может дневать и ночевать у постели раненного героя, изображая пылкую любовь. Ну, это мы проработаем...
- И я благодарен вам, принц. Если бы не вы... ладно. Хвалить вас будем потом. А сейчас - к коновалам!
В одном из шатров, отведенном для докторусов, Рик тяжело опустился прямо на ковер - и вытянулся во весь рост. Раны болели нещадно. Рядом захлопотал докторус.
Джес даже и не подумал выйти, наоборот. Помог кузену раздеться, срезал старые повязки, поил обезболивающим, держал его, когда докторус прочищал рану...
Впрочем, Рик смотрел на кузена без особого расположения. Охотничек, твою ж...
Принц отлично понимал, что рысь его просто спасла.
Если бы не хищная кошка - даже пусть их находят вместе, все равно вопрос ставился бы по-другому. А что это вы делали вместе в лесу? Твой конь есть, докажи потом, что все не так...
А сейчас...
Мысли плыли вяло под действием лекарства.
Двое заблудившихся, оба не в форме, Анелия все растрепана, да. Но видно же, что не Рик тому виной. Крови на ней практически нет, он сам однозначно не в форме... с ранами не больно-то покусишься на женскую честь.
Скорее история будет звучать так.
На принца и принцессу напала рысь - и он благородно защитил даму.
Это повод для восхищения. Но не для женитьбы.
И все же...
Рик подумал, что надо уезжать отсюда.
Женщины любят своих спасителей, Анелия не будет являться исключением. А он еще Лидию не видел...
Это было последней связной мыслью. Потом Рик провалился-таки в глубокий сон, больше похожий на обморок.
***
Барон Донтер был мрачен и задумчив.
От своих шпионов он узнал о всех результатах визита королевского представителя. И теперь мужчину поедом ела злая зависть.
Это ж надо!
Янтарь!
Стекло!
А теперь еще и два корабля...
Мысли барона постепенно оформлялись в конкретное 'Зачем им столько денег, когда у меня их меньше?'. Или - еще проще. Отнять и поделить.
Как?
А вот это надо серьезно обдумать.
Поместье Иртон ранее особого интереса не представляло. Ну хватал он оттуда крестьян для своих дел с работорговцами, так это пустяки. Кого волнуют те смерды?
Даже если на него покажут, все равно будет слово против слова. А благородного не посмеют тронуть на основании слов всякого быдла.
А вот сейчас...
Надо только обстряпать это дело по-тихому. Все-таки Иртон - свойственники короля, а Эдоард таких шуток не понимает. И умирать если что Клив будет долго и болезненно.
Поэтому налет на замок должен быть стремительным и молниеносным. Один удар - и все.
***
Лиля отдыхала после бешеной гонки пред отъездом. И искренне надеялась, что покушений больше не будет. И так дел по горло.
В стекольной мастерской они с ребятами пытались получить стекло лучше качеством. Но... получалось плохо.
Да, по сравнению с местными кривыми образцами - результат был очень неплохой. Но Лиля помнила стеклянные изделия родного мира - и придирчиво морщила нос.
Не то!
Не так!
Можно лучше!
Вот со швеями таких проблем не возникло. И девушки под ее чутким руководством воплощали в жизнь Идею.
Именно так. С большой буквы.
Если весной придется тащиться ко двору - Лиля должна выглядеть на все сто! И не килограмм, а процентов.
Кстати, килограммы постепенно уходили в историю. И подбородков уже было только два, и фигура уже не была безобразно жирной, скорее это была фигура нормальной русской женщины - которая и коня, и избу, если ей надо...
Пышная грудь, широкие бедра... да Рембрандт не худее рисовал... или это был Рубенс?
В живописи Лиля откровенно не разбиралась. И помнила только складки на талии какой-то античной красавицы. Ну и ладно! Здесь еще гей-кутюрье с их 'идеальной палкой' нету. И - даст Альдонай - и не будет.
А вот что будет...
Девушки по ее указаниям вывязывали ей кружевное верхнее платье.
Нижнее Лиля планировала сделать из белого шелка, который заказала барону Авермалю в письме. Верхнее же... этакая зеленая летящая сеть... она может быть и на пару размеров больше. Лиля на этот раз не стала плести цельное платье и предложила нечто вроде халата. Летящие кружевные рукава, длинный хвост сзади, застежка спереди под грудью - даже если она еще похудеет, а это точно случится, все равно платье будет смотреться. Перешить нижний чехол - дело минуты-двух.
Застежку Хельке брался исполнить из янтаря. А Лиля из химии помнила, что если янтарь прокалить в песке или проварить в масле или меде - можно поменять его цвет. Пока заняться этим не получалось, но хотелось бы зеленый оттенок. Можно бы еще и прессованный янтарь попробовать получить? Но тут уж как масть пойдет. Великим химиком себя женщина не считала. Да, при поступлении в ВУЗ - ее гоняли вдоль и поперек. Да, первый и часть второго курса она тоже знала химию на отлично. Но потом это уже не требовалось. Заместилось на более интересную медицину.
Спасибо хоть что-то про сукцинаты вспоминалось.
Ничего.
Мы - существа упорные. Пять камней испортим - на шестом пробьемся!
Жаль, что при варке камень становится более хрупким, так по нему и не молотком бить будут!
К этому времени Лиля уже оборудовала себе отдельную лабораторию. Поставила в специальной комнатушке широкие (двуспальные) столы, навыдувала себе кучу колб и пробирок (ну, уж какие получились, до ГОСТА тут не доросли), перетащила сюда самогонный аппарат и вполне серьезно баловалась изготовлением спирта.
Ладно.
Не баловалась.
Пить его Лиля не собиралась, но подлить нежелательным гостям? Запросто! А ведь есть еще и дезинфекция. Лазарет в замке Лиля устроила на совесть. Тахирджиан только ахал. К Лиле, кстати, после той драки с контрабандистами, он относился с нежностью и восхищением. Ходил хвостом и старался чему-нибудь научиться.
И Лиля учила.
Тахира, Джейми, Миранду, Ингрид, когда та присоединялась к ним - зима была на носу и требовалось заготовить по максимуму рыбы в последние дни. Так что и Ингрид, и Лейф дневали и ночевали в коптильне. Солеварня работала на полную мощность. Но Лиля уже не боялась голода зимой.
До весны они должны дожить. Даже когда реку скует льдом.
Интересно, а изобретены здесь лыжи?
А коньки?
Хотя для последних нужна сталь? Или сойдет что-то вроде той, из которой мечи куют?
А санки?
Снеговики?
Кстати - валенки? Дубленки? Ушанки? Шубки-автоледи? С местной модой это вполне реально - и попу не отморозишь, с таким-то слоем юбок!
Идей было много. Но Лиля собирала себя в кучку грандиозным усилием воли.
Сапоги есть? Плащ?
Хватит!
Ко двору ей ехать весной, так что произвести впечатление зимними обновками не удастся. Сосредоточимся на важном.
В дверь постучали. И Лиля улыбнулась шевалье Авельсу.
- Лэйр Лонс, проходите. Время занятия?
- Да, госпожа графиня.
- Что же у нас сегодня?
- Сегодня - танцы, госпожа графиня. Все уже ждут вас в малом бальном зале...
Лиля вздохнула.
Все - полтора десятка детей.
Танцевать в детском саду - то еще удовольствие. Но - надо.
И... дети бывают удивительно забавны, когда подражают взрослым.
***
Анелия собиралась ложиться спать, когда дверь приоткрылась.
Королевский шут скользнул внутрь так тихо, словно шел по воздуху. Женщина в ужасе замерла.
Альтрес Лорт поднял руку.
- Сиди спокойно. И слушай. Ты сделала все правильно. В сегодняшнем провале твоей вины нет.
Анелия облегченно перевела дух.
- Однако... принц ранен.
- Д-да...
- И ты должна за ним ухаживать.
- Я?
- он спас тебя от хищной кошки, закрыл собой,... ты просто обязана проводить у него несколько часов. Ты поняла?
Анелия закивала.
- я буду... обязательно...
- А если не будешь - я буду очень рассержен.
Девушка побледнела.
- Н-нет... я буд-ду...
- Завтра и начнешь. И не вздумай кривиться или нос морщить. Узнаю - пожалеешь.
Анелия закивала.
- Завтра, после утренней молитвы, идешь к Ричарду, осведомляешься о здоровье и напрашиваешься за ним ухаживать. Поняла?
Кивание продолжилось.
Альтрес посмотрел на нее тоскливым взглядом, развернулся и вышел.
Анелия несколько минут сидела неподвижно. А потом подхватила одеяло с кровати и плотно закуталась в него.
Девушку пробирала дрожь. Но согреться ей так и не удалось.
Страх - его одеялом не выгонишь...
***
Джес сидел у постели кузена.
Рик был бледен, его колотило, несмотря на несколько одеял, но глаза были холодными и ясными.
- Джес, мне эта кошка жизнь спасла...
- глядя на твои царапины...
- Если бы не она - мне точно пришлось бы делать предложение Анелии.
- А ты не хочешь? Она не уродина, вроде не совсем дура, да и Гардвейг, кажется, не против.
- Не хочу. Если есть выбор - надо посмотреть на все варианты.
- Тут ты прав.
- Анелия - не худший выбор. Но раз уж отец мне его предоставил - обидно было бы упустить его из-за невезения,,... значит так, с этого момента - ты от меня ни на шаг. Договорились?
- Обещаю.
Рик кивнул. Главное - не оставаться с принцессой наедине. То есть - кто-то должен быть рядом. Ночью и днем. Ладно, ночью еще можно засовом обойтись. Но днем...
Не хотелось бы попасться на самую древнюю в мире уловку.
- что хочешь ври, но надолго от меня не отходи.
- и надолго? До весны мы не продержимся, а уехать раньше...
- постараемся. И своей кукле скажи... она не совсем дура?
- Да нет... Адель, конечно, поскулить любит, но она не дура.
- Вот и ей прикажи. Кого еще можем попросить?
- Кого там дядя приставил? Лейхарта?
- Он стар. Ему уже к пятидесяти.
- Но на пару часов и он сможет тебя занять...
- рассказом последних сплетен. Дело хорошее. И Райнелла.
- Райнелл меня раздражает своим Альдонаем. Он по-моему уже и бога достал!
- Ничего. Потерплю. И ты потерпишь, если надо.
Джес сморщил нос, но спорить не стал.
- ладно, как скажешь. Завтра я с ними поговорю. И будем тебя занимать все свободное время.
- Не хочу опять остаться с Анелией наедине. Второй раз может и не повезти.
- Подозреваю, что по дворцу рыси не бегают... Вина хочешь? Горячего, с пряностями?
- Давай. Что-то меня знобит...
- Как бы ты не свалился, - озабоченно заметил Джес, протягивая кузену кубок.
- Да уж постараюсь.
Рик задумчиво сделал несколько глотков.
- Анелия - не самая худшая девушка на свете. Но Лидию мне тоже увидеть хочется.
***
Рик свалился с лихорадкой на следующий же день.
И - всерьез.
Когда Джес, проснувшись утром (а спал он в комнате кузена), пожелал разбудить друга - он только ахнул.
У Рика явно был жар, а царапины воспалились.
Джес ахнул - и помчался за докторусами.
Гардвейг еще не встал, но дворецкого Рик нашел практически сразу. И тот моментально послал за лекарями.
Не прошло и часа, как постель принца была окружена шестью важными мужчинами в возрасте от сорока до шестидесяти лет. Все смотрели раны, мочу, кровь на бинтах, выделения из носа и ушей принца и глубокомысленно обсуждали происходящее, как водится, стараясь опустить коллегу ниже половицы.
Рик лежал молча. Ему и без того было тошно.
После двух часов ругани и склок докторусы все-таки выбрали для принца диагноз и огласили его озверевающему Джерисону.
По утверждениям лекарей - в рану попал дурной воздух. И испортил принцу кровь.
Лечение было только одно - сцедить дурную кровь,  чтобы по жилам циркулировала только здоровая. А также дать промывательное. Вот в его составе были расхождения.
Но нож и тазик для сцеживания уже приготовили.
Ричард под их спор задремал,  но проснулся,  когда стало тихо.
- Джес?
- я тут...
- Что со мной?
- Лекари решили,  что тебе надо сцедить дурную кровь...
- гони их к Мальдонае.
- что?!
Джес на миг опешил. И Рик неожиданно жестко пояснил.
- Гони их отсюда. И чтобы ни один из этих уродов ко мне и близко не подошел...
- Но Рик... ты же болен!
- Джессимин тоже была больна. И умерла после кровопускания. Выгони их!
- Рик,  ты уверен...?
Но серые глаза были жесткими и спокойными. Бреда у Рика не было.
- Если и сдохну - то без их забот. Джес,  прошу тебя...
Джес вздохнул.
- Надеюсь, ты знаешь,  чего хочешь.
- Если что - я тебе даже завещание напишу.
Джес вполголоса выругал кузена и обернулся к докторам.
- Так,  господа. Пошли вон.
- вы не понимаете... - самый старый сделал попытку сопротивляться. - Тело принца отравлено дурными соками и вредной кровью. Если сейчас их не слить и не вычистить - начнется общее гниение. Его высочество погибнет - и это будет на вашей совести...
Острый клинок блеснул серым в утреннем свете. И такой же сталью блеснули глаза Джерисона.
- Вы сами уйдете?
Докторусы ушли сами.
А через  полчаса Джерисона вызвал Гардвейг.
Джес оставил кузена на попечение Адели,  которая поклялась не отходить ни на шаг, кто бы ей не приказывал и одного из доверенных людей - и отправился на аудиенцию.
Гардвейг выглядел не лучшим образом. Усталый,  оплывший...
- Доброе утро, граф...
- Ваше величество, я искренне уповаю на то,  что это утро радует вас,  как вы своим правлением радуете народ Уэльстера, - Джес рассыпался в комплиментах. И это оказалось правильной тактикой. Гардвейг чуть смягчился...
- Что с вашим сюзереном?
- Ричард болен,  ваше величество. Докторусы сказали,  что он болеет от испорченной крови...
- Так пусть ее сцедят...
- Ричард отказался,  ваше величество.
- Почему же? - В голосе Гардвейга послышались опасные нотки. - Он не доверяет искусству наших докторусов?
Джес глубоко поклонился. Вот это уже было опасно. И мужчина поспешил заверить короля,  что докторусы Уэльстера ценятся на вес золота,.  Что Ричард,  конечно же,  доверяет... просто... он видел как от кровопускания умерла ее величество Джессимин... разумеется,  если ему станет хуже - Джерисон сам настоит на кровопускании, а пока возьмет у врачей прочистительное и вообще будет дневать и ночевать у постели принца...
Гардвейг благосклонно кивнул.
- Моя дочь вчера весь вечер восхищалась мужеством его высочества. Он защитил ее от хищной кошки. Рисковал жизнью... полагаю,  принцесса захочет помочь вам...
Джес заверил, что принцессе всегда будут рады, отсыпал еще гроздь любезностей и был благосклонно отпущен королем.
***
Анелия уже была у постели раненного героя. Впрочем,  оставлять ее наедине с Риком,  который,  кажется,  спал, никто не собирался. Вот еще не хватало.
Кажется,  девушка была этим недовольна,  но вслух ничего не говорила. Что и требовалось.
Джес раскланялся с принцессой,  осыпал ее комплиментами - и спустя два часа таки выставил из комнаты.
Выгнал и всех остальных, повинуясь едва заметному жесту Рика.
Показал принцу прочистительное,  доставленное лакеем. И безропотно согласился вылить его в нужник.
Потом напоил Рика горячим бульоном - и улегся рядом с кроватью на специально принесенный тюфяк.
Граф Иртон был настроен весьма решительно.
Свернуть его отсюда мог бы только топор палача. И то не факт.
Принца Джес любил. Как младшего брата.
Они вместе росли, вместе играли, вместе дружили против Амалии и Эдмона, который почему-то на дух Джеса не переносил, вообще дети проводили вместе много времени, ибо Джайс Иртон часто был в разъездах и добрая королева Джессимин разрешала оставить его детей вместе со своими.
Поэтому сейчас Джес корил себя за глупость.
Далась ему та охота! Дома не нагонялся?
Но хотелось развеяться. Ей-ей... Уэльстер просто давил.
Давило все.
Снисходительная благожелательность Гардвейга, насмешки его шута, вздохи и взгляды принцесс, любезность придворных... ей-ей, Джес чувствовал себя как муха за минуту до съедения пауком.
Вот и захотел сбросить груз с плеч!
Вот и развеялся!
Болван!
Рик, ты только выживи, я всех своих гончих продам! Только выздоровей...
***
Машу вать!!!
Ничего другого у Лили не пришло на ум.
- Ваше сиятельство, там серьезная заварушка, один из вирман подрался с конюхом...
Служанка хлопала честными глазами деревянной куклы. Рассудка в них было примерно столько же.
- Из-за чего?
- Не знаю.
- А что при этом кричали?
- Вас, ублюдков... ой, простите, ваше сиятельство!
- Ничего, продолжай, Илона.
- Конюх кричал, что вирман в море топить надо. А вирманин орал, что конюх - быдло деревенское... Хотелось ругаться. Очень. Но на ум Лиле пришло и другое.
Это - конфликт. И ожидаемый. Помнится, она сама беспокоилась, как вирмане сживутся с местными. Допрогнозировалась.
- Кто у нас там? Лейс? Эрик?
- оба, ваше сиятельство.
- Тогда и я схожу, послушаю...
Лиля успела как раз к началу разборок. Видимо, служанка побежала за ней сразу, как только мужчины сцепились. Сейчас их разняли, на каждого вылили по ведру холодной воды - и драчуны висели в руках товарищей, яростно сверкая глазами.
Рык Эрика был слышен за версту. Лейс тоже не отставал. Мужчины вдвоем распекали подчиненных (если Лейс капитан замка, то конюхи краем тоже попадают в его поле деятельности).
- Здесь жить... не поделили... недоумок... - доносилось от Эрика. Временами это разбавлялось более сочными выражениями.
- прибьют, как щенка... остолоп... не поделили, - доносилось от Лейса.
Лиля сморщила нос. Мужчин она отвлекать не стала, а вместо этого поманила пальчиком сестру Хельке. Лория тихо и быстро изложила причины.
Оказалось, конюх немного выпил. И стал трепать языком понапрасну. Мол, вирмане, да наши не хуже, а вирман вообще топить надо, или на реях вешать, как пиратов... За что и получил в торец от проходящего мимо вирманина по имени Эльг.
Ну и пошло.
Лиля задумалась. Плохой случай.
Весьма и весьма.
Слово, другое.... Что такое межнациональные розни - она представляла. Идиотов и в России хватало.
А вот во что это может вылиться...
Тем временем, ее заметил Лейс - и поклонился. Эрик отвлекся от распекания подчиненного и тоже подошел.
- Ваше сиятельство..., - поклон, странный взгляд голубых глаз... странный или страстный?
Неважно!
Не думай сейчас об этом!
Лиля посмотрела на мужчин.
- Что делать будем?
- Выпороть обоих, - буркнул Эрик. Лейс подумал и кивнул.
Лиля покачала головой.
- Выпороть несложно. А вы выяснили, из-за чего ссора началась?
Мужчины переглянулись. Кажется, им пока и самого факта драки хватило. Причину пока не выяснили. Лиля только вздохнула. А потом вкратце объяснила, что межнациональные конфликты - дело плохое в принципе. А потому надо как-то...
Все трое задумались.
- Эрик, ну как у вас команду сплачивают...
- в бою...
Не подходит.
- или работой...
Двое мужчин и женщина переглянулись.
Порка отменилась. Провинившихся назначили на уборку конюшни на неделю. Вдвоем. Правда, под незаметным присмотром. И предупредили, что за первую же драку оба будут выпороты на той же конюшне. Так что хорошая уборка - в их интересах.
Драчуны поняли.
Первый день прошел в атмосфере гордого отчуждения.
На второй адекватность вернулась. И мужчины начали кое-как общаться. А к концу недели совместно напились и чуть ли не побратались.
Лиля вздохнула с облегчением.
Пока рифы удалось обойти. Пока... а что потом?
***
- Шевалье Тримейн, рад вас видеть...
- Барон Авермаль, мое почтение...
Мужчины раскланялись, и Ганц перешел к делу.
- Достопочтенный, я только что из Иртона.
- О! Как там графиня? Очаровательная женщина, не правда ли?
- Она просила вам кое-что передать - я попросил матросов доставить сюда ящики.
Вирман Торий не любил. Но ради дела мог и потерпеть. Впрочем, при королевском доверенном он открывать ничего не стал.
- И это все?
- Это - то, что она просила. А теперь... мне нужна ваша тюрьма. А потом и большой корабль. У меня с собой убийца, работорговцы и отряд наемников.
Торий захлопал глазами.
- От...куда?
- Из Иртона. Убийца покушался на графиню, потом туда пожаловали работорговцы, а под конец - еще и наемники. Опять-таки по душу графини.
- Кошмар какой! Кто осмелился?!
- Есть отдельные существа, - уклончиво ответил Ганц. - Пока еще есть...
Мужчины повозмущались количеством разбойников и негодяев, Торий дал согласие на использование тюрьмы - и пообещал как можно скорее снарядить корабль для путешествия в столицу.
Ганц отправился отдыхать. А Торий занялся письмом.
Сначала - письмом.
Лилиан Иртон,  как всегда,  была вежлива. И до ужаса кратка.
В письме сообщалось,  что это новый вид товара,  так что если уважаемый барон сочтет его выгодным, то поставки можно будет и увеличить...
И прилагался список материалов,  необходимых для дальнейшей работы. Его Торий решил просмотреть потом.
Торий с сомнением посмотрел на сундучок. Не слишком большой. Ну что там можно уместить. Но таки открыл.
И - ахнул.
Сверху лежало розовое облако...
Даже не так.
Чудо цвета зари...
Он не знал,  что Лиля распустила на нитки имеющийся у нее розовый шелк. А девушки-швеи под ее чутким руководством связали ЭТО.
Точнее - несколько кружевных мантилий. Здесь же были гребни - и пояснения как это носить.
Торий покачал головой.
И позвал супругу.
О чем быстро пожалел,  потому что баронесса,  мгновенно поняв,  как это носится - воткнула в волосы гребень,  накинула на него мантилью - и отказалась расставаться с этим чудом.
Торий взвыл,  но тут же понял, что часть прибыли ему обойдется дешевле,  чем война в родном доме.
А еще в сундучке было несколько видов кружевных же воротников.
Торий расправил один. Прикинул его к себе.
Это - будет пользоваться успехом. Да еще каким!
Узкое кружево плести умели. Да.
Но широкое,  да еще украшенное бусинами,  которые каким-то чудом были вплетены в узор...
С руками оторвут!
Надо написать графине. И послать еще ниток для этого чуда.
А что в свертках?
После разворачивания свертка Торий лишился еще кусочка прибыли.
Потому что с зеркальцем супруга тоже расставаться отказалась.
В приложенном письме было сказано,  что зеркала достаточно хрупки. Но если с ними обращаться осторожно - они прослужат не одно десятилетие.
Торий только головой покачал.
Зеркало... из стекла?
Да какое! Никогда он себя так четко не видел... лучше,  чем в чистой воде или полированной стали. Намного лучше!
Нет,  одно зеркальце он точно оставит себе. В счет прибыли.
А что есть еще в сундучке?
***В сундучке оказались несколько десятков чернильниц - из цветного стекла. Запас перьев.
И три простеньких шкатулки.
Торий открыл одну - и ахнул.
Несколько брошей из янтаря.
Морской мед золотился в солнечном свете, играя переливами и искрами.
Отдельно лежала только одна брошь. Тоже янтарь. Но - красный. Безумно редкий. Простенькая оправа только подчеркивала роскошь камня.
Торий скользнул пальцами по гладкой поверхности.
Достал брошь. Посмотрел на сложную застежку.
Перевел взгляд на жену.
- Нет, любимая. Это слишком дорого.
- Но Торий!
- можешь надеть брошь один раз. На ближайшую службу.
- Торий!!!
- Выбирай. Я и так не расплачусь за все твои капризы.
Женщина всхлипнула и вылетела за дверь.
Торий коснулся полированных камней.
Красиво. Очень красиво. Лилиан Иртон открывалась с новых сторон. Торий ни минуты не жалел о сотрудничестве с ней.
Лучше одна умная женщина, чем десять дураков...
***
Анелия Уэльстерская со злостью посмотрела на Адель.
Когда ж эта коровища отсюда уберется?!
Принцессу не оставляли одну с Риком ни на минутку! Ни на секунду!
Рядом обязательно кто-то да был. Либо Джерисон Иртон, либо другие придворные, либо вот эта... гадючка!
Злость Анелии была понятна. Они с Аделью относились примерно к одному типу женщин. Обе темноволосые, со смуглой кожей, яркими глазами и пышной грудью. Нельзя сказать, что Анелия проигрывала на фоне Адели, но она сильно подозревала, что принц в горячке мог просто их перепутать.
Да и роль сестры милосердия удавалась плохо. Когда ни тебе напоить из кубка, прижавшись грудью, ни тебе пот платочком надушенным постирать с высокого лба, ни тебе посидеть рядышком... нет, последнее как раз удавалось. На расстоянии двух метров.
Ближе ее просто не подпускали, мол, невместно принцессе, да и его высочество не совсем в пристойном виде, еще повернется, не дай Альдонай чего увидите... и выносить за ним надо, и обтирать его... Адель уже вдова, а вы же невинная девушка... нет-с, никак нельзя.
Анелия бесилась, шипела кошкой. Ругалась... но исключительно у себя в комнате.
На людях она была само очарование и нежность. И легкая трепетная грусть.
Но внутри... о, она вся кипела и бесилась.
Убила бы!
Только вот ничего это не решит. Всю свиту не перетравишь. А оставлять ее одну с принцем явно никто не намеревался. И делали хорошую мину при плохой игре. Все понятно, но поди, докажи!
При таком подходе у нее нет никаких шансов очаровать Рика.
Да и...
Врать себе самой Анелия не умела. Женщина всегда, на подсознательном уровне чувствует, как к ней относится мужчина. Нюхом, духом, шестым чувством - неважно! Но Рику она была безразлична. Что бы она ни делала - она была безразлична ему еще до ранения.
Как ни крути... может быть?
Анелия поежилась. Но...
Она поговорит с Альтресом Лортом.
Ей надо сходить к старой ведьме. И для этого даже есть причина. У нее почти закончилось то, первое зелье. Он поймет.
А ей нужно и кое-что еще...
***
*** Ваше величество, с прискорбием должен сообщить, что с его высочеством на охоте произошел несчастный случай.
Все более-менее обошлось. Ричард жив и по уверениям врачей, его жизнь находится вне опасности.
Но выздоравливать ему еще предстоит. Так что мы вынуждены задержаться в Уэльстере на зиму.
Ричард поступил как герой.
Когда во время охоты лошадь принцессы понесла, он бросился за ней и оказал всю возможную помощь ее высочеству.
К сожалению, свита не успела за Ричардом. А охотники спугнули рысь, которая напала на принцессу.
Ричард защитил ее, но сам был ранен.
Раны уже заживают.
Гардвейг высоко оценил благородство его высочества и предоставил все возможное.
Принцесса также днюет и ночует у постели раненного героя...
Джес обмакнул перо в чернильницу, стряхнул каплю - и решительно вывел дальше.
Ваше величество, это во многом моя вина.
Я не должен был оставлять Рика одного. Не должен был гоняться за оленями.
Я приму любое наказание, которое вы мне назначите.
Не оправдываю себя и не прошу снисхождения. Если бы Рик умер, мне осталось бы только броситься на свой меч.
Остаюсь искренне преданный вам, Джерисон, граф Иртон.
А теперь посыпать песком, дождаться, пока высохнет, запечатать и отправить.
Глава посольства, герцог Фалион, наверняка напишет что-то свое. Уже написал. И Джес не собирался с ним ругаться. Что-что, а трепку он заслужил. Дома ему не хватает... оленей! Сам себя повел, как последняя свинья, нет бы подумать и ни на шаг от друга не отходить...
Вообще, он терпеть не мог Фалиона.
Старый заносчивый мерзавец, иначе и не скажешь. И почему Эдоард назначил его формальным главой посольства?
Хотя... тут был вопрос политики. Земли Фалиона находились как раз на границе с Уэльстером, так что герцог осознавал - по нему первому ударит любая ссора. И надо быть вдвойне, втройне осторожным.
Ну и... старинная семья, почтенный возраст... да и не дурак.
Мерзавец, но не дурак.
Джес невольно поморщился.
М-да, если бы все дело было за Фалионом, он бы Адель в посольство не пристроил. А так...
Попросил Рика, тот поговорил с дядей - и Эдоард махнул рукой. Мол, ладно.
Гуляй, пока молодой...
Что Рик, что Джес Фалион терпеть не могли. Старикан обожал длиннющие нотации о поведении молодежи, из-за него уже несколько раз срывались попойки... ну да ладно. Кто-то должен выслушивать кучу протокольной нудятины. Почему бы и не старик?
Его не жалко...
***
Фалион полностью оправдал свое прозвище 'Вяленая Щука'.
Когда Джес принес ему запечатанное письмо, мужчина посмотрел с издевкой.
- Что, каетесь?
И попал не в бровь, а в глаз.
- Ваше дело отправить, а не мораль мне читать, - огрызнулся Джес. Но куда там.
- а вот мы в вашем возрасте были ответственные, да-с...
- мне к Рику надо, - взвыл Джес, но Фалион вцепился не хуже своей водоплавающей тезки.
- Сидите и слушайте, любезнейший. Ваш отец в вашем возрасте был намного умнее и воспитаннее...
Спустя два часа Джес-таки вырвался красный и мокрый, как мышь.
Фалион просто всю душу вынимал своими нотациями. Даже странно, как у старика могли вырасти нормальные сыновья?
С младшим-то Фалионом Джес иногда встречался. То есть старшим. Наследником.
Нормальный парень, и выпить не дурак, и по бабам... ну и в голове кое-чего есть....
Даже странно.
***
Джес не знал, что герцог проводил его насмешливой улыбкой.
Разумеется, Фалиону не доставляло никакого удовольствия читать нотации недорослям. Пусть сами нарываются. Но...
Джерисона старый герцог отлично знал. И сам наблюдал, и сын отчитывался...
Не дурак, нет.
Но импульсивный, горячий, в чем-то еще балбес... Джайс от многого оберегал сына, вот и выросло, что выросло.
Нет, со своими детьми он такой ошибки не совершит.
А Джеса надо приструнить.
Чай, в Уэльстере, не дома. Нечего страну позорить...
Фалион вздохнул - и принялся писать письмо Его Величеству.
Ему, конечно, достанется, но не сильно. Все-таки ему уже не шестнадцать, поди, угонись за этими балбесами на охоте. Эдоард человек справедливый, все поймет.
Итак... Ваше всемилостивейшее величество...
- Шаг вперед, поворот, еще раз поворот...
Лонс проговаривал шаги, но понимал, что это ни к чему.
Лилиан Иртон и без того все запомнила. А дети с удовольствием повторяли за ней.
Казалось бы - зачем вирманским детям танцы? Лонс сначала думал, что это чушь и блажь.
Ан нет! Все занимались с искренним удовольствием. Все объяснила Ингрид, с началом дождей перебравшаяся в замок - и теперь с удовольствием составлявшая компанию графине за каждым ужином. А то и не за ужином.
Лейф пока еще был занят на заготовке рыбы, но и он обещал скоро вернуться.
- Нас часто воспринимают, как варваров. А ведь нанимают - и в лучшие дома. Телохранителями, наемниками... приятно чувствовать себя ниже других? Потому что не знаешь, как поклониться, как подойти, как говорить... этому ведь на Вирме не научат. Да все матери своим детям сейчас долбят, что... как говорит наша графиня, - лукавый взгляд в сторону Лилиан, которая что-то объясняла детям, - лишние знания лишними не бывают. Да, у нас бедный остров. Но это не значит что мы глупые или темные. Я бы и сама с удовольствием поучилась танцевать, языкам... вот Лейф вернется...
Лонс только головой покачал. А ведь действительно. Вирмане далеко не дураки. Просто у них отсутствуют учителя. Как класс. Мастера берут себе учеников, воины обучают детей матери - дочерей, а вот чтобы так, как здесь... этого нету.
- и зря - Ингрид качала головой. - Очень зря. Я бы хотела, чтобы было...
Лонс кивнул. И вдруг подумал, что если ему удастся вырвать Анель из рук отца и им некуда будет податься - надо будет бежать на Вирму. Не пропадут.
Вот уж действительно - лишних знаний не бывает.
- Ай!
Лиля отдернула ногу. - Шевалье Авельс, осторожнее....
Лонс рассыпался в извинениях. Графиня махнула рукой и танец продолжился.
А еще... хотя это пока и было в большом секрете - Лиля обучала танцам его.
Точнее - одному.
- Это - вальс. Когда появился этот танец, он считался неприличным. Но - его обожали все.
- Думаете, он будет иметь успех?
- Не знаю. Но если подвернется случай - почему бы нет. А на такой случай мне нужен партнер. Шевалье Авельс, вы ведь поедете со мной в столицу?
- Разумеется. Хотя и не знаю, где пригодится этот вальс...
Но внутренне Лонс соглашался.
Никогда не знаешь, какие карты сдаст судьба. Лучше уж быть готовым.
Вальс?
Да будет вальс!
***
Заодно и похудеем еще немножко.
*** Альтрес Лорт сидел над письмом.
М-да. Перестарался. Капитально.
Хотел легонько скомпрометировать принца, а вышло... а что вышло, то и вышло.
Теперь надо не оправдываться, а лечить.
И еще... написать письмо Эдоарду. Так чтобы и не солгать - и правды не сказать. Гардвейг и сам бы, но проклятая язва на ноге разболелась так, что мужчина, едва не воя от боли, сделал примочку, напился и кое-как забылся тяжелым сном.
Милия сидела рядом с мужем. А все государственные дела легли на Альтреса.
Так что...
Перо быстро забегало по пергаменту.
Мой венценосный брат.
Должен сообщить, что на королевской охоте Ваш сын и моя дочь слегка оторвались от остальных охотников. И тут же поплатились за свою неосторожность. На них напала вспугнутая рысь.
Благодаря храбрости Вашего сына, моя дочь осталась жива и невредима.
К сожалению, Ричард также слегка пострадал. И сейчас докторусы прописывают ему постельный режим с тем, чтобы он восстановил свои силы.
Спешу сообщить, что прогнозы исключительно благоприятные. И Его высочество должен вскорости поправиться.
Анелия не отходит от него ни на шаг. В ее глазах он настоящий герой.
Я искренне надеюсь, что вы мне поверите.
Случившееся не было умыслом. Всего лишь печальная случайность.
Я пойму, если Вы отзовете посольство, но буду умолять вас не делать этого. Два соседа должны жить дружно. И со своей стороны я готов принять любые ваши действия по обеспечению безопасности Его высочества.
Надеюсь, у вас все благополучно.
Милостью Альдоная, король Уэльстера, Гардвейг.
Альтрес проглядел письмо.
Отлично.
Теперь дать прочитать Гарду - и отправлять.
Будем надеяться, случившееся не сильно повлияет на результат посольства... но если повлияет- Альтрес в жизни себе не простит.
Нет, это же надо так опростоволоситься?
Проклятые кошки!
*** Многое видел Альтвер. Но это зрелище было для него в новинку. Многое видел Альтвер.
Но это зрелище было для него в новинку.
Служба состоялась,  как обычно,  на рассвете. Вроде бы все,  как и всегда. Патер Лейдер, храм,  Торий Авермаль с женой...
Вот это и было необычным.
Баронесса Авермаль была... великолепна.
Она собрала волосы в высокую прическу на затылке. Воткнула в нее гребень,  а на плечи ей спадало... это было нечто восхитительное.
Розовое облако... из кружев?
По храму полетел шепоток. И мужчины,  и женщины - все смотрели на баронессу. А та,  наслаждаясь произведенным эффектом,  прошествовала под руку с мужем,  поправила кружево,  блеснула на плече брошь из алого... янтаря?!
Альдонай,  сколько же это стоит?!
Откуда такая роскошь?!
Служба была... нет,  не сорвана. Но сегодня Альдонай не получил и половины своего внимания. Оно доставалось баронессе. В том числе и со стороны патера Лейдера.
А по завершении службы началось самое главное. Расспросы.
Впрочем,  барон молчал,  как рыба.
Только сообщил,  что это можно заказать через него. И назвал цену редкости. Баронесса же только улыбалась  - и поправляла кружево. Потом достала маленькое зеркальце,  посмотрелась в него... и барон оказался обеспечен заказами на год вперед.
Жена,  дочь,  любовница, мать... каждая из этих женщин способна устроить своему мужчине маленький ад на земле,  не получив желаемого.
Так что...
Единственным исключением был патер Лейдер. Но его умаслил широкий кружевной воротник. И патер согласился,  что скверны и происков Мальдонаи в этих предметах нет.
Зато есть выгода... и не будет ли достопочтенный Торий Авермаль так любезен...
Торий был.
Разумеется,  храм нуждался в новой крыше. И роспись подновить не мешает.
Только торговать не мешай...
Патер сильно подозревал,  что тут не обошлось без Иртона,  но на нет - и доказательств нет.
Зато есть кружево. И на него такой спрос... попробуй,  запрети женщинам.
Удушат.
Лучше уж смириться и получить свою выгоду.
******
Второй визит к ведьме дался Анелии чуть лучше, чем первый. Было страшно, да.
Но уже не настолько.
Бабка, мерзко ухмыляясь, выдала Анелии несколько флакончиков. И один из них - лично для девушки.
Приворотное зелье. Отворотное. Снотворное.
Может быть, подействует?
Девушка готова была хвататься за любую соломинку. Очень уж жить хотелось.
А еще...
Нет, Рику она не станет подсыпать ни первое, ни второе, ни третье.
В глубине души Анелии теплилось что-то смутное.
'Я тебя не обижу, девочка...'
Вот что было важно. Если Рик и догадался о ее роли... не должен был, но вдруг?
Он не злой. И обижать ее не будет. Ей не придется бояться мужа, если она не переступит определенных рамок.
Признательность?
Может быть.
Анелия и сама пока не знала. Но нечто теплое уже проросло в глубине ее души. Пока - погребенное под расчетом, страхом за свою жизнь, житейской суетой - оно уже было.
***
Прочитав письмо, Эдоард выругался.
Так и вообще без наследника остаться можно.
Еще как можно.
Но...
Так получилось, что Рик еще не был женат.
Эдмон в свое время сопротивлялся помолвкам и свадьбам, как кандидат в альдоны. То у него болезнь, то невеста ему не подходит, то...
Эдоард понимал, что потакает сыну. Но...
Он знал свою вину.
Он-то любил Джесси. А Имоджин... бедная женщина. Можно быть королевой. Но возможно ли быть счастливой королевой?
Имоджин не была счастлива. И Эдмон был отравлен ядом ее горя и ненависти.
Эдоард не давил на сына. Рик - тот был помолвлен в свое время. А Эдмон все тянул и тянул... пока не умер. И встал вопрос - женить Рика.
Сначала был объявлен королевский траур - три года. И заключать помолвки стало невозможно.
Потом же... пока наводили мосты, пока собирали информацию... время иногда летит очень незаметно. Да и Рик желания жениться не проявлял.
Он и сейчас не проявляет. Но тогда его хоть рысь не драла.
Эдоард посидел несколько минут молча, собираясь с мыслями. Придвинул к себе лист пергамента. И перо полетело по бумаге.
Надо соблюсти баланс между гневом - и добрососедскими отношениями. Гардвейг должен понять, что Эдоард весьма недоволен. Не до разрыва отношений, пока нет. Но еще один такой случай...
... мой венценосный брат...

***
***
Альтрес Лорт читал донесения от своих агентов из Ативерны.
Все как обычно.
Эдоард правит, принцессы растут, скоро надо будет им приглядывать кого-то для заключения династического брака - как вариант, можно поговорить с Гардвейгом. Церковь хоть и не одобряет, когда невеста старше жениха, но спорить не станут. Жизнь им еще дорога.
Торговля исправно развивается, флот укрепляется, есть небольшие стычки с вирманами...хммм?
Король, не пойми с чего, заинтересовался графиней Иртон. Это уже полезнее. Джерисон Иртон выходит из фавора? Или что?
Надо бы узнать об этом подробнее... а что мы знаем о жене графа Иртон?
Да только то, что он - женат. В остальном... при дворе вроде как не появляется,  живет уединенно,  является дочерью Августа Брокленда,  любимого корабела Его величества... так навскидку Альтрес не смог ничего припомнить. Но никаким материалом на Джерисона Иртона пренебрегать не следовало.
Королевский шут быстро черканул на письме 'подробнее' и отложил его в сторону. Его ждала куча непросмотренной корреспонденции.
***
А время шло.
Лиля четко поделила свой день и жестко следовала графику. Ничего страшного она в этом не видела - еще в родном мире приходилось пахать не за страх,  а за совесть. И уборщицей подрабатывать  и учиться,  и спать по три часа в сутки... тут хоть выспаться иногда можно! А это уже плюс. И со шваброй по коридорам гонять не надо.
А что надо?
Лиля только посмеивалась.
Один день из жизни ее сиятельства выглядел так.
Пять утра.
Подъем.
Служба в замковой часовне.
Кстати, храм тоже достроили,  как и пастерский дом,  но перебираться туда пастер не торопился,  а Лиля не настаивала,  решив  что всей ее компании лучше при священнике. Инквизицию она помнила. И кто сказал,  что здесь не найдется своего Торквемады?
Запросто!
Поэтому пастер Воплер жил в замке. Пытался заводить богословские беседы с вирманами,  те его мягко посылали,  но мужчина не обижался,  а продолжал свое черное (простите,  светлое) дело. Лиля только головой качала, оценивая его упертость. Перевоспитать вирман надежды не было. Но кто сказал  что пастер не старался?
Лиля время от времени жаловала ему то что-то из одежки,  то еще какие-нибудь приятные мелочи - и все были довольны. Включая Марка,  который крепко сдружился с Мири и детьми вирман,  таскал всех на богослужения и с удовольствием учился хорошим манерам.
Богослужение заканчивается?
Отлично.
Есть время для себя. Можно пару часов посидеть в лаборатории. До завтрака. А там - на выбор. Или попробовать что-то получить,  или что-то записать... обычно время делится пятьдесят на пятьдесят.
Хорошие результаты получились с янтарем. Один из первых образцов отправили Авермалю - и продолжили вываривать часть камней в меду. Хельке только головой покачал - до такого тут еще не додумались.
Удалось получить более чистое и тонкое стекло... пока еще не хрусталь. Но Лиля подумывала о фужерах и фигурных бокалах.
Глиной Иртон боги тоже не обделили - и Лиля усердно вспоминала,  как делать керамику. Гончарный круг сваять - невелико дело. А вот ты поди,  вылепи да обожги... ну к лепке можно и детей привлечь,  а к обжигу - мастеров... хотя те и так зашиваются.
Восемь утра.
Завтрак.
Полчаса,  не больше. Потом все расходятся по своим делам.
Лиля - на занятия с детьми. Учителя довольны. С тех пор  как графиня стала присутствовать на занятиях  проблем намного меньше. Особенно когда ее сиятельство объяснила,  что  розги - это полезная и нужная вещь. Хотя пока их использовать вроде и незачем. Дети стараются. Это не двадцать первый век. Немного нервирует Лилю только Дамис Рейс. Но история и литература предметы необходимые. Так что посещать их приходится. А учитель... раздражает.
То смотрит горячим взором,  то комплименты отвешивает, то ручку поцеловать пытается...
И ведь все так... скромно... послать-то его не за что  вот беда!
Поэтому историю и литературу Лиля не любила. Хотя она их и в родном мире не особо жаловала.
Полдень.
Отдых. Дети разбегаются по замку. Лиля отправляется в конюшню.
Теперь там чисто и сухо,  конюхи стоят чуть ли не по стойке смирно, а аварец постепенно привыкает к новой хозяйке. Ездить верхом по поместью Лиля пока не решалась,  но в специально огороженном загоне каталась. Кормила жеребца с рук.  Разговаривала,  чистила... он постепенно привыкал к новой хозяйке.  Миранда часто составляла Лиле компанию. И мечтала,  что когда-нибудь у нее тоже...
Лиля не разочаровывала девочку.
Эрик должен был скоро вернуться - и присмотреть подходящую кобылку. Так что к весне у девочки будет свой жеребенок. Наполовину аварец. И если повезет - такой же очаровательный,  как его папа.
Потом - обед.
И после обеда Лиля опять занимается. На этот раз уже с Лонсом.
Часть времени уходит на дела поместья. Выслушать отчеты,  отдать распоряжения. Часть - на то, чтобы отточить манеры.
Потом - мастерские.
Лиля делила  дни между стеклодувами,  Хельке, кружевницами и гончарной мастерской. Да,  последняя тоже организовалась. Хотя и стихийно.
Пара бывших пленников работорговцев нашла себя в гончарном ремесле. Как ни странно - из самых бесталанных. Сделать  гончарный круг было несложно,   а процесс он упростил - и сильно.
Теперь в гончарной можно было видеть и детей,  которые обожали лепить из глины,  и взрослых.
А обжигать пришлось в кузнице.
Сделать еще одну,  устроить несколько печей для обжига... Лиля мечтала о кирпичах,  тем более,  что ремонт стен замка все еще длился - и конца-края ему не было видно.
Но пока было так много дел,  так много...
А вечером - ужин, ванна - и спать.
Впрочем,  иногда ванна заменялась на баню.
Сколько труда Лиля потратила,  чтобы ее устроить - просто жуть! Пастер Воплер,  правда, сомневался - достойно ли это приличной женщины,  раздеваться,  да еще париться,  да еще веником, да еще с вирманками... хотя часто к Ингрид и Лиле присоединялась и Марта,  обнаружившая,  что ее старые кости меньше болят после бани...
Лиля фыркнула.
Стоило один раз заманить пастера попариться - но неправильно.
Бедняге пришлось очень весело. Его тошнило, кружилась голова,  наблюдались все симптомы перегрева... одним словом - товарищ уверился,  что графиня умерщвляет плоть - и больше не приставал. Хотя  и не парился.
Лиля мечтала о сауне,  но смогла оборудовать только самую простую,  топящуюся по-черному,  но - баню.
Настоящую,  с парной и веником... кстати - там можно было и еще кое-что сделать. Лиля например,  была за компрессы из меда и соли. Очень помогало убивать лишний жир. Хотя сколько там его было - того лишнего.
Лиля уже не ощущала себя безобразной тушей.
Скорее - полной женщиной. Но не грудой жира. И смотрела в будущее веселее. Даже если она и не станет такой же стройной,  как когда-то - все равно она будет даже очень симпатичной.
Обязательно будет.
С этой мыслью Лиля и засыпала.
Часто к ней приходила ночевать Миранда. Иногда компанию им составляли щенки. Да, держать собак в доме здесь не приветствовалось,  но один из вирман, который занимался дрессировкой,  подсказал,  что так будет лучше. Он же посоветовал взять для Мири не кобелька,  а сучку - и девочка не стала спорить.
Впервые у Мири было то, что она могла назвать своим.
Дом, комната,  собака, друзья... и даже - мать?
Девочка не знала,  что она чувствует к Лилиан. А Лиля не торопила малышку. Незачем давить на ребенка. Его надо просто любить. Баловать.
И - очерчивать строгие рамки. Дозволенного и недозволенного.
Пока Мири не выходила за установленные границы,  но Лиля не сомневалась,  что рано или поздно это случится. Дети ведь всегда пробуют взрослых на излом. Такая у них природа.
Иногда к ним приходила няня. Гладила своих девочек по волосам,  пела колыбельные.
Лиля принимала заботу Марты с признательностью. Но - женское коварство неискоренимо.
Она постоянно жаловалась Марте.  Как ей тяжело,  просила рассказать что-нибудь о старых временах,  когда они жили с отцом ...
От поездки в столицу ей было никуда не деться.
Она знала. И готовилась к встрече
***
Это случилось за завтраком.
Все знали,  что Лиля предпочитает овсянку на воде и без добавок.
Но в этот раз...
Она чуть задержалась. Не получался опыт. Ей хотелось получить мирабилит. А у вещества было свое мнение. Эх, читать книжку - и делать опыты - это немного разные вещи.
Все уже сидели за столом. Мири - рядом с Лилей.
При ее появлении девочка вскочила,  как маленький ураган.
- Лиля,  а я...
Тарелка,  звеня,  покатилась по полу.
Щенки бросились к овсянке,  но сучка оказалась ближе и быстрее.
- Эмма! - позвала Лиля.
Она хотела сказать,  что нужна новая тарелка... завизжала Мири. И Лиля бросилась к девочке.
Но беда случилась не с ней.
Щенка рвало,  из  его пасти текла зеленоватая пена...
Лиля выругалась,  падая на колени.
Такого опыта у нее не было. Но - был опыт работы в вытрезвителе. Вызвать рвоту, дать воды, дать противоядие...
- Джейми!!! Тахир!!!
Но травник уже опускался рядом с графиней на колени...
- Молока! И побольше! И воды!
Ингрид перехватила Миранду, чтобы та не смотрела.
Этот день у Лили оказался сорван.
Сучку они с Джейми и Тахиром откачали. Кое-как, но справились.
Как сказал Джейми,  на собак яды действуют с одной стороны быстрее,  но этот - еще и немного слабее.
И Лиля понимала,  в чем тут дело.
Если человек слопает пять таблеток снотворного - он имеет все шансы отправиться на тот свет.
Если сорок - шансы уменьшаются. Ибо начинается рвота. И пострадавшего можно откачать.
Лилю могли и не спасти. А вот щенка - успели.
Хотя еще дней десять ему была прописана жесткая диета и тщательный уход... Мири не отходила от пострадавшей собаки,  гладила по голове,  плакала в шесть ручьев... Лиля уже не знала,  то ли лечить собаку,  то ли заниматься ребенком.... В итоге свалила все на врачей - и уговаривала малышку. Все будет хорошо...
А сама подсчитывала,  холодно и рассудочно.
Это была ее тарелка. Ее овсянка. Никто другой ее просто так не ест.
То есть собака и Мири ей жизнь спасли. Спасибо,  девочки,  с меня причитается.
Но кому понадобилось меня травить?
И зачем?!
Посторонних в замке не было,  в этом клялась и божилась Эмма.
Кто-то свой?
Кто?!
****
Логически рассуждать графиня начала примерно часа через два. Когда стало ясно, что песика отравили 'волчьей травкой', Лиля начала выяснять - и быстро поняла что речь идет о местном варианте аконита. Да, и тут есть эта отрава.
Готовится быстро, действует качественно...
Лиля покусала ноготь. Итак.
Кто имел доступ к каше?
Сестра Хельке - она ее варила.
Не пойдет. Эввиры ей ну... не преданы, но гадить точно не будут. На ее земле живут. Да и выгодно им, чтобы Лиля была жива и здорова.
На кухне Лиля тоже была. Порядок там военный. Там подбросить ничего не могли.
Какие еще есть варианты?
Пока донесли от кухни до столовой, пока накрывали на стол, пока все приходили... нет, последнее - по разряду Ш. Холмса. Лиля мысленно перебрала всех, кто за столом.
Тахир и Джейми?
Нет, вряд ли... вопрос выгоды и знаний.
Тарис?
Доверенное лицо ее отца.
Хельке?
Мири?
Марта, которой разрешили сидеть рядом с подопечной и приглядывать за ней?
Шевалье Авельс?
Темная лошадка. Но сейчас ему нет смысла травить Лилю.
Ингрид?
Пастер с сыном?
Нет, ее команда вне подозрений. Иначе хуже будет.
Кто носил блюда и накрывал на стол?
Питер, Мэри, Илона.
Самое тяжелое нес слуга, что полегче - девушки. Принесли, расставили и ушли. За это время мог зайти кто хочешь, насыпать, что пожелаешь. Если бы не одно 'НО'!
Практически сразу прибежали дети. И Мири и Марк.
А при них сыпать яд... ну если убийца - камикадзе...
Лиля покусала губы.
- Да что вы мучаетесь? - удивился Тарис. - Взять всех троих и пытать, пока не признаются.
Лиля фыркнула.
- Тарис, это нелогично. Признается тот, кто боится боли. А реальный убийца останется жив и здоров.
Тарис нахмурился.
- Я не подумал.
- а где можно взять яд? Джейми?
Джейми почесал затылок.
- Волчья травка здесь встречается часто. Надо бы посоветоваться...
- с травницей? Морага, так?
- Да, ваше сиятельство...
- Взять ее и расспросить! - рявкнул Лейс.
Лиля нахмурилась. Не так ли начиналась охота на ведьм?
- Нет уж! Никаких расспросов за моей спиной! Джейми, прокатишься? Потихоньку, чтобы никто не знал... нам ни к чему, чтобы шум поднялся, не надо... пусть живет спокойно.
- Да, ваше сиятельство.
- И расспроси подробно. Может быть, кто-то покупал эти травы, кто-то собирал их, кто-то интересовался...
Джейми сдвинул брови. Кивнул.
- Обещаю, ваше сиятельство. Я все узнаю.
Лиля кивнула. Хотелось рвануть самой - но нельзя. Графиня не может, не должна... то есть она может, но...
Лиля перевела взгляд на пастера.
- Пастер, вы можете расспросить всех троих? Я не хочу никого пытать. Но вы можете поговорить с ними, как служитель бога...
- Это очень милосердно с вашей стороны, ваше сиятельство...
Лиля знала, что с ее стороны один голый расчет, но разубеждать пастера не стала. Неплохой он мужик... побольше бы таких в обоих мирах.
Она взъерошила светлые волосы. Посмотрела на Лейса.
- пока что подержите всех троих в подземелье. Там места много. Потом выпустим и даже компенсируем, если что.
Лиля покусала ноготь. Она никак не могла понять - что это такое.
Глупость?
Наглость?
Никто из троих не сбежал, весь персонал замка на месте. То есть этот некто не ожидает расследования?
Ничего не понимаю.
Ладно. Вот Джейми вернется от травницы...
- я напишу вашему отцу, графиня? - подал голос Тарис Брок.
Лиля кивнула.
- Пишите, друг мой, пишите... может я и сама напишу. Но попозже, сейчас у меня голова не тем занята, Мири, иди сюда, малышка...
- Лиля... а с Лялей все будет хорошо?
Лиля посмотрела на собачку.
- Обязательно, малышка. Обещаю тебе...
Мири всхлипнула и уткнулась носом в плечо Лили. Ну, раз она обещает....
****
Джейми смотрел на старую травницу с уважением.
- Здравствуй, Морага.
- и тебе здоровья. Что случилось?
- Да уж случилось... графиню пытались отравить.
- Вот как?
- Волчьей травкой. Морага...
Травница отвернулась и зашуршала чем-то в углу.
- Морага! Ты ведь что-то об этом знаешь! Долго она не хранится, настой из нее могла приготовить только ты. В замке никто этим не занимается.
Травница продолжала шуршать. Молча.
- Морага, прошу тебя!
Женщина обернулась.
- Не лез бы ты в это, мальчик?
- Лилиан Иртон была добра ко мне. Оно и сейчас добра. Она приютила меня в своем доме, деньгами жалует, кормит-поит....
- раньше она такой не была...
- разве это важно? Она хорошая, Морага. Она добрая, умная...
- она тебя послала?
- Да. Сказала, чтобы я все выяснил по-тихому.
Морага продолжала молчать. Но Джейми тоже не говорил ничего больше. В комнате повисла тишина. Юноша знал - если травница решит - она расскажет. А давить не стоит...
Прошло пять минут, десять, пятнадцать...
Наконец травница вздохнула.
- Ты прав. Я продала настойку. Свеженькую, этого лета сбор.
- Никому другому это не под силу. Я сразу понял, что это твоих рук дело. И графиня тоже так подумала.
- и все же здесь ты. А не отряд стражи... - Джейми все так же молчал - и травница шлепнула ладонью по столу. - Хорошо! Я продала настойку. Она быстро теряет силу, несколько десятков дней - и выдохнется.
- госпожа графиня сказала - это потому что основа неправильная. Она знает такое вещество, что трава долго останется хорошей.
- Вот как?
- Я захватил с собой склянку. Я потом покажу, обещаю... Так кто покупал траву?
Травница ухмыльнулась.
- Она у меня частый гость. Гостья. Уж давно, как госпожа затяжелела, так она ко мне и начала ходить.
- Просто так?
- Э, нет. Травы - искусство сложное. Сама она правильно ничего сделать не могла. А потому платила мне. И щедро. За настои, за тайну...
- И как ее зовут?
- Имени не знаю. Могу описать.
Джейми внимательно выслушал описание, кивнул.
- А почему ты ее выдаешь?
Морага пожала плечами.
- я в долгу перед графиней. На ее земле живу, в обиду, опять же, она меня не дала, тебя вот присылает, да не просто так...
Это верно. Каждый раз, приезжая к Мораге, Джейми привозил с собой гостинцы. То ткань, то корзину с продуктами, то что-нибудь еще...
В этот раз у него была большая бутыль со спиртом. И юноша увлеченно принялся рассказывать о свойствах продукта.
Прошло не меньше часа, прежде чем травники вернулись к реальности.
- Мне пора уходить. Графиня ждет.
- Понимаю. Ты опиши ей ту девку, авось, узнает...
- Да и я ее знаю. Только какая ей выгода - понять не могу...
Травница пожала плечами. Ее это и тем более не касалось. Пусть господа сами со своими делами разбираются...
***
Джейми сразу направился к Лиле. И пяти минут им вполне хватило.
Неизвестная из замка часто покупала у Мораги траву.
- Когда вы были в тягости - дурман. А недавно - волчью травку.
- а дурман зачем?
- я так понял, что подливала вам в еду.
Лиля нахмурилась. История, выдуманная ей для отца, стремительно становилась реальностью.
- Но зачем ей это понадобилось? Кто это?
- Морага не знает ее имени. Она знает, что эта женщина живет в замке... Она приходила ночью, в плаще...
- То есть - кто угодно?
- она молода.
- Уже не Марта и не Тара. Кто-то из служанок? Мэри? Илона? Сара?
- Морага сказала, что у нее есть шрам на руке. Небольшой, между пальцами.
- Не поддельный?
- Нет. Она в этом разбирается.
- И женщина его не прятала?
- Прятала. Но у Мораги острое зрение.
Лиля кивнула. Посмотрела на Лейса - и тот сорвался с места.
А сама Лиля задумалась.
- Так просто?
Тарис поднял брови.
- Разве просто? Травница могла не увидеть шрама, могла... да многое.
Лиля покачала головой. Но потом подумала, что преступники вообще-то не всегда светочи интеллекта. Что могла девушка сделала. Закутывалась в плащ, приходила ночью... кто ж мог предположить, что у Мораги такое острое зрение и она захочет поделиться информацией? Другая бы травница молчала или все отрицала, чтобы ее не притянули. Это Лиля понимала, что кузнец не виноват в продаже ножей. Пусть ножом хоть царя прирежут. А кто-то другой на ее месте?
Да и насколько она поняла - тут еще не развита культура киллерства.
Убивают, да.
Но когда каждый может пойти и прикончить своего обидчика почти открыто... ну с оговорками, но все-таки, ассасины почти не требуются. Да и потребуются... кто бы их в Иртон завез? Чай не капуста, на грядке не вырастут.
И стоят дорого, и поди, найди... и если уж серьезно... на прежнюю Лилиан Иртон и служанки
Служанки были доставлены к графине через десять минут. И Лиля молча кивнула.
Шрам на руке был у Мэри.
Сара и Илона вышли. Мэри осталась в комнате. Она понимала, что игра окончена, явно. Но сдаваться не собиралась. Верхняя губа женщины приподнялась, зубы оскалились, она была похожа на крупную крысу. Лиля смотрела спокойно.
- Сама расскажешь, зачем меня травила - или помочь?
Мэри зашипела.
- Жаль, не удалось! Хорошо хоть твоего пащенка убрала!
Лиля прикусила губу. Изобразила на лице страдание.
На выкидыш у Лилиан Иртон ей было чихать. Два раза. Но показывать-то это нельзя. Она страдала из-за потери ребенка - так тому и быть.
Будем страдать!
Красиво!
- Тарис, прошу вас...., - и поднести к глазами кружевной платочек. А то заметят, что слез нету.
Тарис тут же воодушевился защищать слабую графиню - и соколом ринулся на обидчицу.
После десяти минут криков, ругани, скандала и угроз, девчонку-таки раскололи - и Лиля только головой покачала.
М-да.
Сама дура.
Накрыв семейство Грисмо, они как-то позабыли, что есть и еще одна голубятня. А она была. И птицы там были не только на мясо, нет. Они еще и летали...
Мэри была племянницей Фреда Дарси, дочерью сестры. Отсюда и разные фамилии. А вот зачем ей понадобилось травить графиню...
Вирмане живой ногой метнулись в Буковицу за Фредом с семейством. А Мэри продолжили трясти. Но она ничего не знала.
Только то, что ей приказывал дядюшка.
Служить в замке?
Хорошо, послужим. Почему бы и нет.
Тем более, что Мэри страдала тем заболеванием, которое деликатно именовалось в 20-м веке 'бешенство матки' и мужиков ей проще было находить подальше от деревни.
Подливать графине в пищу дурман?
Да со всем нашим удовольствием. Дядя в семье глава, его слушать надо, а то еще огневается, замуж выдаст.... Мэри оценивала себя трезво. Ее любой муж прибьет на третий месяц после свадьбы.
Сначала это была просто работа. А потом Мэри и сама невзлюбила графиню. За что?
А вот просто так!
За то, что она, гадина, на свет родилась. И графиней а не посудомойкой. И может жрать, хрюкать и спать до полудня. А потом, когда Лиля начала наводить порядок - еще добавилось. За все хорошее...
Лиля только головой покачала.
М-да.
Девушка как с цепи сорвалась. Оказалось в довершение всего, что Джес Иртон не оставил ее своим вниманием, пока гостил в замке. И даже имел неосторожность ляпнуть что-то вроде 'Моей бы жене такую попку, глазки, ушки...'. И подарить колечко.
Ну и все. Много ли надо взбалмошной дуре? Лиля тихо вздыхала про себя.
Принято считать, что преступники должны быть хитры и коварны. Увы. На одного профессора Мориарти приходится две тысячи идиотов, ухлопавших по пьянке соседа сковородкой.
Профессор - исключение. А вот такие Мэри - они правило.
Они есть. И гадят.
Просто по злобе душевной. Сказал ей дядя - она и пошла. И ведь исправно старалась, сама у травницы и дурман, и яд брала, бегала, изводила графиню, счастлива была, когда та едва не подохла...
Лиля стискивала кулаки и молчала.
Она не будет ругаться. Она не отхлещет наглую тварь по щекам. И даже на Фреда кобеля не спустит.
О нет.
Личную и вскормленную ядом собаку Баскервилей мы прибережем для заказчика.
Какого?
А вот того... вы что - поверили, что старосте надо травить графиню? Э, нет. Ее кто-то заказал. Вот мы и выясним - кто.
Выяснения растянулись до поздней ночи.
И Мэри, и Фреда, и все его семейство переместили в пыточную. И что с ними делали вирмане - Лиля предпочла не знать. Один раз доказала, что может - второй раз лезть и смотреть на пытки уже не хотелось. Радости-то...
А к полуночи в ее покои постучался Лейс.
Лиля накинула на себя халат потеплее (да и такие штучки у нее в гардеробе уже были, причем шили их вирманские мастерицы) и вышла наружу.
- Мири спит. Вы узнали?
Лейс кивнул.
Шевалье Авельс, стоящий рядом с ним и Тарис Брок имели слегка виноватый вид. Как оказалось - у Фреда было слабое сердце. И он немного того-с в процессе дознания. Но что приятно - уже после того, как назвал заказчика.
Было это так. Вскоре после того, как Лиля поселилась в Иртоне (еще та, прежняя Лилиан), ему понадобилось в Альтвер. На ярмарку. Ну, почему бы и нет. Дело житейское.
Там-то он и повстречался с интересной личностью.
Личность предложила ему хорошие деньги - сначала за отчеты о состоянии графини Иртон. Снабдила голубями, деньгами - и Фред, который был слегка грамотен, стал отписываться. Для чего и Мэри в замок пристроил, чтобы знать получше о происходящем.
За золотом регулярно ездил в Альтвер один из его сыновей. И платили вовремя. Не чинились. Деньги передавали через купца Кариста Трелони. У него же Фред и вкладывал их в торговое дело, здраво рассудив, что в Иртоне деньгам делать нечего, разве что любоваться на них?
А когда Лилиан забеременела - заказчик забеспокоился.
И дал указание - опаивать ее дурманом. Сначала склянку привезли из Альтвера. А потом по-простому стали брать у местной травницы. Рассудив, ежели что - ее и прикопать можно. Невелика потеря.
Мэри выполняла все, что ей приказывал дядя. Ну и от себя немного добавляла.
- госпожа... она призналась, что смазала перила и ступени салом, - потупился Лонс. - вот вы и упали с лестницы. Беременная, в дурмане... много ли надо...
Лиля делано хлюпнула носом и проскулила что-то вроде 'мой бедный ребенок, как это ужасно!!!'. Благо - мексиканские сериалы предоставляли прорву таких сцен для просмотра и освоения.
А в душе...
Вот честно - она даже была немного благодарна Мэри. Если бы не девушка - не появилась бы в этом мире и сама Лиля.
Сначала-то... о, она бы выразила благодарность! Поленом по хребтине! Сорок раз - и все поперек! Ибо было плохо, больно, тошно... сейчас же - а что сейчас?
Считай, халявная реинкарнация вне очереди! За такое можно и поблагодарить?
Можно.
- а насчет яда?
- а где первый шаг там и второй, - махнул рукой Тарис. - После дурмана, яд им был уже вовсе плевым делом. Взяли у травницы...
- и ее не убили?
- Собирались.
Лиля потерла нос. Она бы точно травницу прикончила... сразу же.
- А чего ждали?
- А ежели яд негодный? Или вас, ваше сиятельство, отравить не удастся? Где тогда что брать? Сам Фред, да и его семейство, травы не разбирают. Ума не хватает. Да и... не только вас изничтожить хотели.
- а кого еще?
- виконтессу...
Лиля стиснула кулаки.
- Миррррри?!
Буква 'р' раскатилась по коридору глухим рычанием. И мужчинам на миг показалось,  что сейчас графиня бросится вперед, в пыточную,  уничтожать негодяев. Голыми руками.
Ан нет. Опомнилась. Взяла себя в руки.
- Запасливые значит....
А что - в рамках ограниченного сознания. Мало ли что,  мало ли как...  а запасец быть должен. Да и... случись с Лилей беда - кто бы там сразу разбираться стал. Пока похороны,  пока туда-сюда, вот время и выгадали бы. И Мири могли бы придавить а то и отравить,  деточка  скушай пирожок на ночь... Кто ж знал про собачку!
- Что с ними теперь  госпожа графиня?
- а имя заказчика Фред указал?
- Сказал,  что звали его вроде как шевалье Керенс,  а как уж там на самом деле...
Лиля посмотрела на Тариса.
- Письмо моему отцу уже отправлено?
- Да,  ваше сиятельство.
- отправьте еще одно. С подробностями, ага? А еще...
В зеленых глазах мелькнули хищные огни.
- До весны сюда толком хода нет?
- Эээээ...
- отправьте от имени Фреда письмо. Кто знает,  что он писал?
- да,  ваше сиятельство...
- Напишите  что я при смерти. И подождем ответа. И поторгуемся,... я эту сволочь выведу на чистую воду! Из-под земли достану! Он мне еще заплатит! А мой отец тем временем посмотрит в столице...
Лиля весело скалила зубы.
- в столице,  ваше сиятельство?
Лиля ухмыльнулась.
- Тарис,  ну думай головой! Не из-за цвета же волос меня убить собрались! Это либо враги отца,  либо враги мужа. Вот пусть отец и понаблюдает зимой. А мы покрутим,  поторгуемся... еще и денежку срубим с заказчика. И Торию отпишем,  пусть про этого купца Кариста узнает,  чем дышит,  чем живет...
- Ваше сиятельство...
Мужчина явно оценил идею. И остальные тоже.
Именно сейчас Лиля глядела в серьезные глаза мужчин вокруг - и понимала. Она - здесь главная. Она - вожак стаи. Она будет решать,  куда бежать. И только она. И ее волю примут. Потому что она - умная.
***
Письмо якобы Фреда Дарси неизвестному заказчику.
Господин,  корова при смерти. Очень плоха,  не надеются,  что выживет. Девчонка пока жива. Жду ваших указаний.
Лиля лично одобрила. Хотя Тарис и мялся,  рассказывая про 'корову'. Да и не наплевать ли?
Хоть крокодилом назови!
А указаний мы подождем. И Торию напишем... пусть выяснит! Спускать покушение на себя Лиля не собиралась. А если еще и Мири...
Кто бы там ни был - он попал по-крупному. Лиля собиралась найти заказчика - и приготовить из него препараты. Лабораторные! Т.е. - расчленить и заспиртовать в банке! И приговор обжалованию не подлежит!
Что?
Нельзя органы врага выставлять? Странная у вас логика! Голову оленя,  значитца, который вам лично вреда не причинил - можно! А печень врага - нет?
Еще как да!
Пусть хоть мертвым принесет пользу науке!
***

***
Голубиная почта Торию Авермалю.
Барон, прошу вас выяснить все о купце Каристе Трелони. Очень важно. Подробности письмом. Л.И.
***
Главный вопрос, который мучил Лилю - что делать с семейством Дарси?
Казнить?
Есть за что. Да и не нужны они так уж теперь. Есть имена, как только все проверят и подтвердят - от Дарси можно избавляться. Только вот беда. Там же и дети маленькие.
Взрослых казнить, а детей выгнать?
Тогда уж проще сразу убить. Зима уже практически на носу. И лужи покрываются ледком.
Оставить в деревне? Оставлять живых врагов за спиной - неразумно. Да-да, сейчас мне скажут, что это - дети. Но дети вырастают. И не питают любви к тем, кто убил их родителей.
Оставить всех в темницах замка?
Опять же. Лиля откровенно не хотела привносить в этот мир принцип 'отсидел - свободен'. Сколько мрази повыходило на свободу в России - она знала. И все - невиновные, млин!!!
А сама девушка твердо знала - покусился на убийство - умри. Знал и не предупредил - туда же!
Да, максимализм. Но в ее возрасте это было простительно.
Она бы перевешала всю семью, но...
Дети...
Фреда и его жену можно и казнить. Оба знали. Участвовали и его сыновья. Старшие. Но всего у старосты было шесть детей. Младшему - три годика.
И что же делать?
Вопрос разрешил Тарис Брок, предложив до весны подержать все семейство в заключении. Потом, весной, всех, замешанных в покушении на убийство, можно и казнить. Безболезненно. Детей до трех лет - забрать и отдать на воспитание в хорошие семьи.
Более старших детей отдать Али.
Работорговля?
Нет. Лиля ведь не получит от этого никакой выгоды. Зато выжившим будет не до нее.
Лилю это сильно покоробило, но выхода ведь нет. Правда?
В любом случае, если он есть - он найдется со временем.
А пока и так есть чем заняться.
***
Рик все-таки собирался выздороветь. Вопреки всем усилиям докторусов.
Жар и лихорадка все еще иногда возвращались, но заражения крови - не было! Раны немного гноились. Но после прочищения и припарок из паутины и болотного мха - все повернулось к лучшему. Медленно, уверенно, принц выздоравливал. Хотя пока еще оставался слабее котенка. И сам даже не мог штаны расстегнуть.
Анелия шипела.
Джес переживал за друга.
Послы заранее тряслись, понимая, что Эдоард за такой поворот событий не похвалит. А поди, последи за взбалмошным мальчишкой!?
В чем-то Рик был умным человеком. Но в чем-то...
Именно взбалмошный мальчишка! И никак иначе!
Только его величеству это не объяснишь. Так что полетят головы.
Впрочем...
Когда пришло письмо от Эдоарда, Рик был искренне удивлен реакцией отца.
Да, отец долго ругал его за неосторожность. И напоминал, случись что - династия оборвется.
Да, он был недоволен. Но между строк ясно читалось - тебе все равно зимовать у Гардвейга. Так что позаботься о своем здоровье, лечись и поглядывай на принцессу. О женщинах узнаешь многое когда мужчина болеет.
Кто-то самоотверженно выносит судно. Кто-то устраивает истерику из-за сломанного ногтя и убегает в кабак. Кто-то просто уходит...
Все разные. И это хороший повод и способ приглядеться.
Что Рик и делал. Все равно больше заняться было нечем.
Анелия изображала из себя посланницу Альдоная. Вся такая нежная, воздушная, трепетная...
Только вот верилось в это с каждым днем все меньше и меньше. Девушка не всегда могла с собой совладать - и наружу прорывалось настоящее.
Злобная гримаса, раздраженный жест, испуганный взгляд, все это невольно прорывалось из-под маски - и Анелия напоминала принцу крысу, загнанную в угол.
Рик ей немного даже сочувствовал, догадываясь, что Гардвейг - не лучший отец. Но жениться с каждым днем ему хотелось все меньше и меньше.
***
- Ты, дура безмозглая!
- а ты шлюха дешевая!
- Эввирская дрянь!
- гадюка!
- что случилось?
На этот раз на кухню заявилась Лиля, которой безумно захотелось кусочек сыра.
Вредно, да.
Но захотелось до истерики. И женщина решила себе не отказывать.
Лория взглянула на одну из местных служанок, с которой ругалась в голос.
- Ваше сиятельство, да все в порядке. Эввиров нигде не любят.
- и что с того?
Все оказалось просто. Эввиров не любили еще и потому, что украсть у них не получалось. Лория вела кухню железной рукой. Привыкшие к безнаказанности служанки (ну и к снабжению с господского стола) принялись говорить гадости за ее спиной, портить пищу, подстраивать мелкие неприятности...
Лория кое-как справлялась, но терпение ее тоже было не безгранично.
Впрочем, как и Лилиан Иртон.
Бабы были... нет, не уволены. Но их семьям было объявлено, что за злословие и мелкое пакостничество графиня переводит их на другой фронт работ.
Замок, простите, та еще махина. И мыть в ней надо много чего. А на кухню Лория подобрала себе тех, кто поспокойнее.
Мелкие склоки, конечно, были. Но Эмма, которой Лиля также сделала накрутку, быстро поставила всех на место. И бабы смирились. Все-таки в замке работать лучше, чем в поле или там за скотиной ухаживать.
Качество пищи заметно улучшилось. Лиля ненадолго расслабилась.
***
Дни полетели за днями, сливаясь в единую киноленту.
Лиля работала, присматривала за Мири, ждала известий, обучала кружевниц, вспоминала все, что знала о стекле, подолгу разговаривала с Хельке и Тахиром...
Можно сказать, что она была спокойна и счастлива.
Впрочем, письмо ее не порадовало.
'Корову добить, малявку удавить. Карист оплатит. Тысяча золотом'
Лиля только присвистнула.
Дорого ж нынче стоят графини. И их падчерицы тоже.
Ну так... ладно. Больше запрашивать смысла нет. Не дадут. Но есть вариант...
'Господин, половину вперед. За корову.'
А еще...
***
Хочешь спрятать - поручи взрослым. Хочешь найти - поручи детям.
Лиля уже задумывалась, что замка она не знает. Официальную часть - да. Но ведь обязан быть и потайной ход. А часто - и не один.
План замка графине при вступлении в должность не предоставили. Поручить кому-то найти?
Лиля сделала проще.
Собрала всех детей - и принялась рассказывать им при случае детективные истории. Из жизни некоего м-ра Холмса.
Детективные, мистические... А.К. Дойла она любила.
Много ли надо детям для затравки? Тем более местным, не избалованным масс-медиа... Джейми - и тот был в тихом шоке. А там и еще начали люди подтягиваться... Лиля чуть-чуть корректировала персонажей под местные реалии - и вперед... слушали с открытыми ртами.
А потом дети переквалифицировались.
Раньше они просто носились по замку ураганом. Теперь же...
Прятки, простукивания, нападения из засады...
Слуги жаловались. Эмма фыркала. Лиля улыбалась. И продолжала 'детективить'.
Она и не сильно удивилась, когда Мири сообщила ей, что 'в потайном ходе ни одного скелета нетууууу...'. Ребенку было искренне обидно.
А Лиля довольно улыбнулась. И попросилась с Мири - вдруг там где и завалялся скелетик?
Оказалось, что дети нашли аж три потайных хода. Один - из кухни на второй этаж.
Второй - из хозяйского крыла на волю. И третий - в гостевом крыле. Обрушенный.
С точки зрения девушки - все было правильно. Из кухни легче всего попасть на двор. И удрать оттуда. Из хозяйского крыла - случись что - надо спасаться. И осведомляться чем гости дышат - тоже.
Да, ходы были чисто условными. Лиля в них едва не застревала. А уж грязи собрала - уборки не надо. Но старания окупились.
В потайном ходе, который был в кухне...
Лиля сначала и не поняла, обо что стукнулась ногой, но потом осмотрела находку под свечой - и кивнула.
Что-то такое она и ожидала.
Бочонок. Новенький такой блестящий, небольшой... ну так правильно. Сундучок может и подозрения вызвать. А бочонок... Дети просто не обратили внимания - чему еще и стоять в тайных ходах, как не бочкам? А что в нем?
На этот вопрос Лиля получила ответ спустя два часа. Когда слуги по ее приказу выволокли находку наружу. Крышка была закреплена так, что с налету не выбьешь. Шум поднимется. Но когда ее сбили...
Монеты - странная штука. Даже если их немного - человек смотрит в шоке. А если оио еще вперемешку с янтарем - еще интереснее.
Эдор был запаслив. Когда Лиля его выгнала, он не стал прихватывать с собой главную захоронку. Зачем?
В замок он попасть мог. Если и не через потайной ход - то стены все равно, что лестница. Перелезть - пятнадцать минут. И выкатить потихоньку. Бочонок - не сундук, вещь хозяйственная, да и хранилась кубышка под присмотром жены. Если бы кто начал по кухне шастать - Тара мигом бы заметила...
Когда все пересчитали - получилось две с лишним тысячи серебром. Не считая янтаря, который тянул на приличную сумму.
Лиля выдохнула с облегчением.
Теперь было на что перезимовать. Тем более, что уже наступали холода...
Свинью в очередной раз подложил Тарис, поинтересовавшись:
- Госпожа, а девичью долю вам выплачивали?
Что оставалось делать Лиле?
Только развести руками. Она - не знала. Но сейчас у нее было оправдание. Ее опаивали. Так что...
Тарис предложил и об этом написать Августу. И пусть докторуса порасспрашивает. Что это за целитель такой, который не заметил что пациентка в дурмане?
Фреда было уже не расспросить, а семейство глава во все не посвящал. Мэри же после вирманских методик, ответила, что докторусу было заплачено. Но кем и когда?
Одним словом, Лиля понимала - спокойной жизни ей не будет. В столице?
Смеетесь?
Выжить бы!
А пока надо выгодно вложить деньги.
Лиля запаковала все в бочонок, поговорила с Хельке, которому отдала весь янтарь на переработку - и поставила бочонок у себя в покоях. Пустой.
А деньги припрятала. В кабинете графа.
От греха...
Впрочем ни одного вора так и не нашлось.
****
Из Альтвера прибыл Эрик. Корабли встали на зимнюю стоянку.
Вирманин выполнил все поручения, а кроме того привез несколько вполне симпатичных кобылок. И злостно разочаровал и Лилю и Мири, заявив, что лошадь носит жеребенка почти год. Так что к весне - никак-с... если только через год...
Лиля ругнулась и пообещала Мири, что в таком случае закажет ей аварца у Али. Чистокровного.
Девочка поверила.
Впрочем, последнее время она так привязалась к Лиле, что поверила бы и в луну с неба. Да и Лиля привязывалась к девочке.
Привез Эрик и письмо от Тория Авермаля. Вежливое, красивое.... Которое можно было выразить в трех словах 'Всего и побольше!!!!'.
Лиля и не сомневалась, что ее идеи имели успех. Да, мастерицам пришлось работать месяц, не разгибая спины, а ей - постоянно править их работу, но в итоге несколько вещиц для Тория, подарки королю, принцессам, свекрови и сестре мужа были готовы в рекордный срок.
Хотя Лиля понимала, что долго в таком авральном режиме не проработаешь. Поэтому распорядилась набрать по деревням несколько девочек-сирот. Для обучения и в помощь.
Вирманкам она собиралась преподать другие навыки. Вязания, можно художественного. А кружево оставим для себя. Есть такое слово - монополия.
Поэтому крючок и коклюшки мы никому не отдадим. А если куда соберемся переезжать - девушки поедут вместе с Лилей.
Об этом уже состоялся разговор с Тарисом Броком. И тот даже отписал Брокленду.
Пока Август еще не отозвался, но и Лиля, и Тарис были твердо уверены, что Август не откажется получить свою мастерскую. Для этого не много-то и надо. Снять дом, поселить там мастериц и исправно снабжать. Ну и платить. Лиля честно выплатила девушкам процент от прибыли, после чего поняла, что Марсия с подругами за нее и в огонь и в воду пойдут. Таких денег ни одна из них в руках не держала.
Девушки были тихо счастливы. А работа... работа просто горела у них в руках.
Сама Лиля могла связать крючком кружевную салфетку длиной в метр и шириной сантиметров тридцать за неделю. Марсия, например, управлялась за три - четыре дня. Видимо, разница была еще и в другом. Для Лили, еще в бытность ее Алей Скороленок, это никогда не было источником заработка. Скорее приятным развлечением. А вот когда от ловкости твоих рук зависит - не ляжешь ли ты спать сегодня голодной, или тебя могут вообще выгнать на улицу...
Определенно, это тренирует.
Стеклодувная мастерская работала и расширялась. Лиля распорядилась построить еще несколько печей - и пыталась вспомнить состав керамики.
Жизнь шла своим чередом.
Единственным исключением стали официальное приглашение весной ко двору от короля - куча виньеток и завитушек, громадная печать, слог, через который без поллитры не продерешься. Все удивительно официально, мол, Его Величество желает Вас видеть - и только попробуй отказаться, зараза!
И - письмо от свекрови.
У Али,  вопреки всему, проблем со свекровью никогда не было. Галина Петровна, милейшая женщина, мать Лёшки, считала, что сыну очень повезло. Дочь военного, медик, профессия полезная, девочка умная и верная... и чего еще надо?
И Алю любила искренне.
Аля отвечала ей полной взаимностью. А вот в этом мире... сколько девушка не ворошила свою память, сколько не расспрашивала - очень осторожно и с оглядкой Марту и Мири - все было в ноль.
Создавалось ощущение, что свекровь относилась к детям, как к щенкам. Родила и отдала на псарню.
И отвяжитесь.
То же самое было и по отношению к Лиле. Лилиан Брокленд видела Алисию Иртон, в девичестве Уикскую, один раз. На свадьбе. И второй раз могла, кажется, увидеть на похоронах. Своих.
С таким-то мужем... так и хочется сказать, что итальянское 'que bellino', не зря созвучно с русским 'кобелино'!
quebellino - какой красавчик, итал. Прим. авт.
Хоть дома бы не гадил. Пришлось после этого сильно расспросить всех остальных слуг - но вроде бы больше граф никого не огулял. Если только по деревням...
Ладно. Одним словом - письма от Алисии Лиля не ожидала. Там более такого.

Любезная моя невестка.
Прослышав о бедственном твоем положении, решила написать тебе и предложить помощь. Буду рада видеть тебя весной в своем доме и рассказать тебе все, что требуется. Если же тебе нужны деньги или какая иная помощь - отпиши. Сделаю все, что в моих силах.
К сожалению, раньше мы не могли встречаться и общаться, как то пристало нашему положению но льщу себя надеждой, что ты не питаешь ко мне неприязни...

Не льстите, 'маменька', мне вы параллельно. А вот с чего вы так прогнулись?
Сахарный сироп Лиля пропустила, практически не читая. А вот последние дворцовые сплетни сохранила. Да, ей плевать на этот гадючник. Было бы.
Но придется туда ехать. Так скажешь какой-нибудь швабре 'вы выглядите мочалкой' а она с герцогом спит? И будет означенный герцог гадить всю дорогу... невыгодно.
Эхххх... вот философию преподавали! Нет бы искусство интриги! Или хотя бы Макиавелли зачитывали - Лиля не читала, но Элка ей весь мозг вынесла на тему интриганства...
А то два часа в неделю уходили на откровенную фигню! Которая медику никуда не уперлась. А важного-то и не дали...
Но теперь уже не исправишь. Надо учиться на ходу.
***
Его величество с нетерпением ожидал доклада Ганца Тримейна.
Ему действительно было интересно.
Письма из Иртона были слишком краткими, а происходящие события (убийство! Работорговля! Пираты! Янтарь!!!) вызывали здоровое недоумение. Джес уверял, что самое лучшее в Иртоне - охота, а самое опасное - олени. Жизнь явно это опровергала.
Шел малый королевский прием. Если кто не знает - король в это время обычно изображает куклу на троне и разбирает всякую чушь. Важные дела напоказ не решаются. 'Показуха' тоже необходима, но... скучно же, господа! И тошно! И тоскливо... Поэтому Эдоард искренне обрадовался, когда мажордом стукнул булавой в пол и громко объявил:
- Ваше Величество! Прибыл шевалье Ганц Тримейн и просит принять!
Придворные насторожились.
Эдоард махнул рукой.
- проси.
Ганц был достаточно рассудительным человеком - и вряд ли станет говорить о чем-то серьезном среди толпы. Для этого есть кабинет. А если он ломится на прием - значит надо.
Эдоард вообще старался давать своим людям свободу действия. И чаще всего это оправдывалось.
- Ваше величество! - Ганц стремительно ворвался в зал и склонился в глубоком поклоне.
Эдоард милостиво наклонил голову.
- Как дела в Иртоне, Ганц?
- Когда я оставлял поместье, вше величество, все было благополучно. Доклад у меня с собой, и если ваше величество пожелает...
- ты мне все доложишь после приема.
Эдоард поднял руку, намереваясь отпустить Ганца, но мужчина успел первым.
- Ваше величество, простите ли вы мне мою дерзость?
- что случилось? - заинтересовался Эдоард.
- Зная о приеме, я поспешил сюда, чтобы вручить подарки всем, кому прислала их графиня Иртон. С вашего позволения, Ваше величество...
Ганц низко поклонился. Эдоард блеснул глазами.
Подарки?
Вот как?
Если это нечто вроде того пера - получится интересно. Чем же графиня так заинтересовала Ганца, что тот... Ганц не нарушает никаких установлений, но графиню Иртон примутся обсуждать при дворе. Если подарки будут интересные - хорошо. Если плохие - она станет мишенью для насмешек.
Что ж...
- Пожалуйста. Я не буду возражать. Кому она передала подарки?
- Вам, ваше величество.
Эдоард кивнул. Это естественно.
- Их высочествам Анжелине и Джолиэтт.
Хм-м... еще любопытнее...
- Своей второй матушке, графине Алисии Иртон. И своей сестре Амалии Ивельен.
Эдоард удерживал на лице привычную высокомерную маску усилием воли.
Интересно...
- Вручайте, шевалье.
Ганц Тримейн хлопнул в ладоши.
Двери зала опять распахнулись.
Двое слуг несли в руках большой сундук. За ними четверо несли сундучки поменьше. Не слишком тяжелые, с ними справлялся и один человек. Интересно, что там такое?
Ганц еще раз поклонился - и слуги поставили самый большой сундук у подножия трона. Шевалье снял с шеи большой ключ.
- Ваше величество...
Эдоард улыбнулся.
- Ганц, я король, но я и мужчина. Поэтому вручи сначала подарки нашим милым дамам. Иначе они сгорят от нетерпения.
Принцессы действительно вели себя, как дети. Вытягивали шеи, смотрели с интересом...
И Ганц повиновался.
- Ваше высочество, принцесса Анжелина...
Сундучок, скорее даже большая коробка, был протянут принцессе. Такой же светловолосой, как ее отец. Впрочем, дочери Джессимин обе пошли в Эдоарда. Светловолосые, сероглазые, высокие для своего возраста...
- Ваше высочество, принцесса Джолиэтт...
Еще один поклон. И второй сундучок.
Девушки тут же распахнули их. В сторону отлетело белое полотно и пучок какой-то ароматной травы. А потом из коробки было извлечено невесомое бело-розово-золотое чудо.
Лиля поступила мудро, не подарив девушкам одинаковые вещи. У старшей принцессы на белом фоне цвели розовые цветы с золотом. У младшей на розовом фоне летели золотые птицы.
С первого взгляда кажется сложным. Но Лиля очень давно вязала салфетки с этими узорами. И знала об их простоте.
А стыки ниток были замаскированы вплетенными янтарными бусинами. С подачи Лили Хельке отшлифовал их не круглыми, а плоскими и овальными. Оставалось вписать их в рисунок, но с этим справились мастерицы. Над этими двумя изделиями много просидела и сама Лиля. Правя, исправляя, подтягивая, пока не получилось красиво.
Девушки только ахнули.
Два тяжелых гребня, украшенных янтарем, удостоились внимания только через несколько минут.
- Н-но...
Анжелина попыталась воткнуть гребень в волосы, но Ганц взмахнул рукой.
- Ваше высочество, вы позволите показать, как это правильно носится?
Была призвана одна из фрейлин, в несколько секунд сооружен узел из волос - и гребень с мантильей заняли свое место. После этого принцессам потребовалось ровно пять минут. Девушки ахали, взвизгивали и радовались, словно дети. Его величество улыбался. Надоевший прием превратился в забавное зрелище. Да и дочерей Эдоард любил. И был счастлив видеть их такими - веселыми и беззаботными.
Мантильями дело не ограничилось. Два кружевных пояса тоже заняли свое место.
Вспорхнули два расписных веера - после объяснений Ганца принцессы оценили и красоту и удобство. И в довершение всего - на свет появились два небольших зеркальца из стекла. Совсем небольшие, сантиметров десять в диаметре, в тяжелой металлической оправе...
Принцессы погляделись - и завизжали от восторга.
Эдоард покачал головой.
- Ганц, графиня угодила моим девочкам... Это ты ей подсказал?
Во всеобщем шуме и гуле его услышал только стоящий рядом Ганц. И поклонился.
- Ваше величество, поверьте, Лилиан Иртон - очаровательная и умная молодая женщина. Все, что подарено принцессам, выполнено под ее чутким руководством. Она вложила свою душу в эти вещи не из желания снискать вашу милость. Но из желания сделать приятное девочкам...
- Девочкам?
- Ваше величество, я передаю ее слова. Графиня сказала, что ищет не милости, но справедливости. А девочкам надо дарить подарки. Она обожает детей, а падчерица обожает графиню...
- Миранда Кэтрин в порядке?
- Более чем, ваше величество. Счастливее ребенка я не видел. Графиня заботится о ней, обучает, воспитывает, но при этом балует и любит.
- У нее получается это совмещать?
- Это очень талантливая молодая женщина, ваше величество. Я с нетерпением жду, когда смогу рассказать вам о ней подробно.
- Ганц, ты меня интригуешь...
Эдоард улыбался. Как любой отец, он рад был видеть дочерей счастливыми. А сейчас они были именно такими.
- Девочки, полагаю, вы можете идти вместе со своими игрушками?
Принцессы послушно выполнили придворные поклоны - и скрылись вместе со свитой из придворных дам. А ведь были еще подарки для Алисии Иртон и для Амалии Ивельен.
И если Амалии при дворе не было, то Алисия - Ганц не сомневался, откроет свой подарок сейчас же.
И тоже не останется разочарована.
****
Алисия Иртон скользнула в свои покои. Двое слуг шли за ней. Она ушла тихо, пока все были заняты шалями, кружевными поясами и чудо-зеркалами. Ей не хотелось распаковать подарок прилюдно. Ведь если он окажется роскошнее того, что послано принцессам или даже вровень с ними - это будет оскорблением. Пусть незначительным, но...
Ее невестка неплохо начала. Не надо это портить. Даже пустяком.
Алисия скользнула пальцами по крышке сундучка.
Приоткрыла.
Коротенькая записка. Даже не письмо, нет. Просто записка.
'В знак признательности и искренней симпатии. Лилиан Иртон.'
Признательности? Симпатии?
Алисия пожала плечами. И принялась разворачивать подарки.
А спустя пятнадцать минут признала, что ее невестка неглупа.
Сундучок выпустил из своих недр шаль. Кружевную, невероятно тонкую, но явно - шаль. Алисия удовлетворенно кивнула. Действительно, тяжелые украшения на голову ей ни к чему, не тот возраст, а холода иногда мучают. Это же чудо, словно сплетенное из морской пены, было достаточно теплым.
Алисия не могла знать, что Лиля долго копалась, пока не отобрала самую тонкую шерстяную нить. Переплела ее с шелковой голубой из своих запасов - и выбрала простенький узор - сетку. Но достаточно плотную и с красивым геометрическим узором. Вставки из янтаря в этот раз не делались. Ни к чему.
Не те цвета.
Зато кружево было украшено вырезами и бахромой по краю.
Таким же был и пояс в тон. Только более широким, чем у принцесс.
Веер был достаточно скромным, но расписан со вкусом. В универсальных серебристых тонах. Не миновало Алисию и зеркало. Только чуть поменьше.
Женщина собиралась уже отложить сундучок, но увидела, что из-под красного бархата дна выглядывает что-то белое.
Осторожно потянула ногтями.
И красное отошло в сторону.
Алисия только усмехнулась.
М-да. а невестка совсем не дура.
На людях она бы этого не достала. А вот сейчас...
Подарок был просто неприлично дорогим. Тяжелые серьги, колье, брошь, браслет и кольцо с янтарем.
Простеньким. Разница была в цветах.
Медовый, алый, белый. Три цвета переплетались в украшениях, делая их королевским подарком.
'Старая гадюка' примерила их. Усмехнулась. Осторожно опустила в шкатулку.
Она обязательно наденет украшения. На бал. Но не сразу, вовсе не сразу...
И внимательно приглядится к невестке. Его величество был прав. Лилиан Иртон заслуживает самого пристального внимания.
***

***
Эдоард смотрел на Ганца. Обычно он начал бы с доклада. Но.... Лилиан Иртон крепко раздразнила и его любопытство. И ему хотелось узнать, что же графиня припасла для короля. Человека, от которого зависит ее благополучие, да и сама жизнь. Поэтому он кивнул Ганцу.
- что ж, открывай...
Доклад можно и чуть позже послушать. Не сбежит.
Ганц поклонился.
- Ваше величество, с вашего позволения...
И склонился над замком сундука.
Спустя пять минут король подумал, что Лилиан Иртон определенно умна.
Кружево было преподнесено и ему.
Кружевной воротник и манжеты. Белые, с золотой нитью, они были обильно украшены янтарем. И производили впечатление.
Эдоард подумал, что обязательно станет это носить.
А там, глядишь, и в моду войдет. Так что графиня Иртон приобретет себе союзников задолго до приезда.
Это кружево Лиля вообще плела сама. Коклюшки - сложно?
Да. Для тех, кто не умеет с ними работать - это адские муки. Но если руки привыкли - они уже никогда не потеряют навыка. Сплести, перевить, опять сплести - и так до тех пор, пока не кончится нить. Вплести бусины. И четко следовать узору.
Сложнее всего было с иголками, но Лиля приловчилась использовать вместо них рыбьи кости - и дело пошло.
- Это плела графиня?
- Да. Я сам видел. И просила принять, как знак уважения.
Король усмехнулся.
Уважения!
Да она на этом кружеве прорву денег заработает. А этот подарок... намек он понял. Лилиан была готова делиться в обмен на покровительство.
- Графиня талантлива. Безусловно.
Ганц с поклоном извлек из сундука деревянную коробку.
- Ваше величество, графиня надеется, что эта игра заслужит хотя бы проблеск внимания с вашей стороны.
- Игра?
- Вы разрешите показать, ваше величество?
Ганц положил коробку на стол. Его величество мимоходом оценил ее. Дуб. Дорогой, темный, полированное дерево...
Поверхность украшена выжженными узорами в стиле ханганов. И короткая надпись.
- На...р...ды?
- Так называется эта игра, ваше величество.
Ганц откинул крючок сбоку коробки. Достал оттуда две коробочки поменьше. И открыл одну.
Эдоард невольно покачал головой.
Кружки.
Из белого янтаря. И из красного. Ровно пятнадцать.
- На всякий случай есть запасные - Ганц продемонстрировал еще один такой же набор фишек.
И два кубика. Из того же дуба. Каждый с шестью гранями.
- Вы позволите, ваше величество?
Эдоард кивнул. Ему было откровенно любопытно. По-детски любопытно. Впервые за долгое время. И он собирался получить максимум удовольствия от подарка.
Ганц сноровисто расставил фишки и принялся объяснять правила. Показал пергамент, на котором они были записаны.
Эдоард кивнул.
И игра началась.
Первую партию Эдоард выиграл, потому что был королем. Ганц поддавался - и он это видел.
Вторую - уже почти самостоятельно.
Третья партия стала настоящей битвой. Но Эдоард таки запер две фишки противника и довольно улыбнулся.
- Хорошее развлечение...
- графиня надеется, что эта игра послужит для вашего отдыха.
Вообще-то Лиля сначала собиралась подарить шахматы. Но - передумала. Во-первых, игра сложная. Во-вторых, к шахматам необходим шахматист. Так что это можно приберечь до ее появления при дворе. А играла она неплохо. Шашки, шахматы, нарды, головоломки... единственное, что ее отец ненавидел всей душой - это карты. Их дома никогда не было. Но во что-то же играть ребенку надо?
Вот и выучилась постепенно. Даже в кружок полгода ходила. Интересно же...
В-третьих, вырезать их на порядок сложнее. Не уложились бы в график. А вот до весны - успеем...
Поэтому остановилась на нардах. Тоже та еще зараза. И в два дня заразила ими Ганца.
Наконец Эдоард отвлекся от доски и кивнул Ганцу. Мужчина послушно склонился над сундучком. И извлек из него еще одну коробку.
Самое большое зеркало, которое удалось получить Лиле - было размером с форточку. То есть сантиметров тридцать в диагонали. Но здесь и такие были невидалью. Его Лиля и предназначила в подарок королю.
Тяжелая рама с обязательным крестом, удобная подставка - по типу тех, на которые ставят учебники, все это было исполнено Хельке из серебра. Можно бы и золотое, но материала банально не хватило. Зато янтарь смотрелся теплыми вкраплениями солнышка, зрительно смягчая холод металла.
Эдоард рассматривал себя несколько минут. Да, полированному металлу далеко до этого...
- Это...
- Стекло, ваше величество. Графиня нашла в старых книгах описание этого способа.
- Стекло?
- Да. Оно разобьется, если его уронить. Поэтому перевозилось с большой осторожностью.
Его Величество подумал, что такие вещи будут по карману очень немногим. Сначала - так точно.
- Как много таких... стекло можно делать?
- При наличии материала - неограниченно.
- Кто-то знает секрет?
- Только ее сиятельство и двое мастеров.
- Отлично.
- И... еще вот это, ваше величество.
Хельке превзошел сам себя. Кубок был золотой оправой для пластин янтаря. Алого, белого, золотого... и впечатление это производило потрясающее.
Эдоард понял, что он на крючке.
- Ваше величество, коронную долю янтаря я уже сдал в казначейство.
- В Иртоне есть алый и белый янтарь?
- Нет, ваше величество.
- Нет? Но...
- Графиня нашла секрет превращения обычного янтаря в алый и белый.
Эдоард только головой покачал.
- графиня сделала все, чтобы о ней заговорили...
- Она боится, ваше величество.
- Боится?
- Ее несколько раз пытались убить, ваше величество. И... пока я не забыл - вот это.
- что это? Доклад?
- Нет, ваше величество. Простите мне мою дерзость, но полагаю, что Вы сумеете этим распорядиться.
Эдоард привычным движением развернул пергамент.
Вчитался.
И присвистнул.
Лилиан Иртон описывала технологию выпаривания соли из морской воды. Вполне простую и доступную. Соль в Ативерне была. Но - мало. И не слишком высокого качества. Соляные копи были только в одном месте, на границе с Уэльстером. Соль добывалась на треть с землей - и приходилось ввозить ее из-за границы. Что не радовало. Уэльстерцы и авестерцы ломили за нее бешенные деньги, Эдоард злился, но платил. Как и все остальные. А теперь...
- Если графиня действительно....
- Ваше величество, клянусь - я сам присутствовал при этом. Во владениях графини стоит солеварня, полученной солью солят рыбу - и получается намного вкуснее.
- Ладно. Я распоряжусь. А пока молчи про этот свиток.
Эдоард только головой покачал.
Графиня сделала все, чтобы ее не считали дурой. Глупая женщина так не поступит. И таких подарков не пришлет.
Сверкнул янтарь. Ладно! Делу - время.
Эдоард отодвинул в сторону кубок. Подарки вручены. Начинался доклад.
И доклад - не радовал.
Ганц честно и подробно рассказывал, о воровстве управляющего, о том, в каком состоянии был Иртон, как состоялось первое покушение на графиню, как заявились работорговцы, как Лилиан Иртон пыталась защитить и себя и падчерицу, наняв вирман, как нашелся янтарь...
Король только за голову хватался.
Да уж...
Джерисон и близко ни о чем таком не упоминал. Да, замок не в идеальном состоянии - так что ж? Каким ему и быть, если воевать не с кем, а ремонтировать и некогда и неохота. Кому там кто в глуши нужен?
А вот оказывается, нужен.
Ганц рассказывал. Предъявил в доказательство двойную бухгалтерию Эдора. Протоколы допроса солдата, пиратов и семейства Грисмо. Сообщил, что все виновные уже определены в тюрьму.
Когда он замолчал, Эдоард жестом попросил тишины и принялся машинально чертить на листке бумаги. Тем самым пером из Иртона. Удобная штука...
- М-да... Ганц, а твои личные впечатления от графини? Что бы ты о ней сказал? Глупа? Скандальна?
Эдоард понимал, что его вопросы нелогичны в свете всего представленного. Но... почему Джес так отзывался о жене?!
Ганц позволил себе легкую улыбку.
- Госпожа графиня - очень умная и добрая женщина. Скандальна? Никогда, ваше величество, я не видел ее повысившей голос.
- ее муж другого мнения...
Ганц позволил себе легкую улыбку. Джерисону Иртону он ни разу не сочувствовал. Еще чего!
Заносчивый самодовольный красавчик раздражал всех окружающих. Джес был так непоколебимо уверен в своем превосходстве, что Ганцу хотелось иногда устроить графу несчастный случай. Да, у него были предпосылки для этого. Молодость, красота, богатство... даже определенные таланты. Но... будь ты хоть Альдонай - если думать, что все остальные черви - рано или поздно огребешь. И Ганц наслаждался своим триумфом. Хотя и небольшим.
- Ваше величество, возможно, лучше об этом расскажет сама графиня? Я могу изложить только то, чему был свидетелем...
И Ганц еще о многом умалчивал. Ни к чему рассказывать ни о лекарях, ни о том, как графиня сама перевязывала раны, ни о ханганах, ни о том, что вирмане скорее друзья, чем наемники...
Ни к чему... это не касается его поручения. А вот хозяйственность и мудрость графини он расхвалил по полной программе.
Эдоард слушал, мрачнея с каждой минутой. Уточнял подробности, переспрашивал...
А когда Ганц наконец выговорился - кивнул.
- Скажи секретарю, что я приказал устроить тебя во дворце. Я пришлю за тобой.
Ганц раскланялся и исчез за дверью.
Его величество задумчиво повертел в руках кубок. Почти произведение искусства.
Красиво.
И умно.
Несколько подарков из тех, которые часто будут рядом с ним. Кубок ему понравился. Игра позабавила. Кружево восхитило тонкостью и изяществом работы. Будь ты хоть трижды король... разве это плохо - такие украшения? Ничего лишнего. Все очень просто и красиво.
А зеркало...
Лилиан как бы намекала, что знает многое.
Но как?! Как это могло увязаться?
Джес уверяет, что в Иртоне все в порядке?
Там обнаруживается вор-управляющий, работорговцы и янтарный пласт.
Говорит, что Лилиан - глупа и истерична?
А Ганц (и король в глубине души верил ему больше, чем сыну) всячески расхваливает графиню. Уверяет, что Миранда Кэтрин ее обожает. Да и ее решения... такие не примет дура и истеричка.
А эти новинки?
Даже если графиня где-то прочитала и запомнила...
Простите - сделать тоже не так легко.
И кружево...
Его Величество представлял, сколько труда в него вложено. И это точно Лилиан Иртон. Больше такого нигде нету.
Что же получается?
Джес врет? Или всерьез не видит того, что у него под носом?
Не желает видеть?
А покушение на его жену, нет, ну наглость какая! Эдоард решительно настроился на верфи Августа - с корабелом во главе производства. А тут все ставится под угрозу, потому что Джес огулял не ту кобылку и не натянул поводья.
К супружеским изменам Эдоард был терпим (сам грешен). Но Джессимин в жизни не мечтала отравить Имоджин и стать королевой.
Так-то... да спал бы мальчишка с кем хотел! Но сразу оговорил, что я на тебе не женюсь. Есть жена, нет жены.... Ты - не в очереди!
И все было бы в порядке.
Эдоард коснулся колокольчика. Вошел слуга.
- Капитана стражи ко мне.
И когда тот явился, отдал кратенькое приказание.
Взять за химок кузена Аделаиды Вельс - и выбить из него всю правду о покушениях. Можно - ногами. Что вообще за наглость - к графине убийц подсылать?! Кто ты такой?!
Эдоард собирался разобраться в этом. А пока...
Его величество придвинул к себе пергамент.
Погоди у меня, сынок... решил, что самым умным стал? А такой бриллиант под своим носом проглядел?
И в такую навозную кучу его засунул... будет тебе на орехи с повидлом!
***
Торий Авермаль сердито посмотрел на супругу.
- Нет, нет и нет. Я разрешил тебе оставить то, что графиня подарила нам. Но остальное...
- Но Мариэтта теперь на меня обижена!
Торий рассмеялся.
- Милая, твоей Мариэтте это просто не по карману! Пусть дуется, сколько пожелает. Зато ты сможешь купить себе новое платье у Марион Альси...
Супруга немного погневалась, но перспектива покупки нового шикарного (а то ж!) платья, при виде которого подруга позеленеет от зависти еще больше, заставила ее смягчиться.
- а кому продал ты?!
- Уэльстерскому купцу. Ивернейскому дворянину. Хангану.
- Так много?
- Милая, у одного человека не хватило бы денег заплатить за эти диковины. За одно зеркало мне дали четыре его веса золотом! А что мне даст твоя Мариэтта? И ее муж-безземельник?
Супруга надула губы. Но уже не гневалась. А сам Торий тем более не был настроен на домашний скандал. Ему перепало немало золота, а что уж говорить о Лилиан Иртон? Даже страшно посылать такую кучу денег в Иртон. Но Торий собирался рассчитаться с ней абсолютно честно. Таких женщин не обманывают. Они сами на вес золота.
***
Спустя десять дней Ганц опять стоял перед Его Величеством.
Эдоард был весьма недоволен.
- Куда мог деться этот лекаришка?
- Как в воду канул.
Ганц не удивился бы, узнав правду. Докторус Крейби действительно канул. И именно в воду. В ней очень удобно прятать трупы. Рыбы - народ голодный и небрезгливый.
А его наниматель не мог позволить лишних разговоров. Так что спустя примерно дней двадцать после возвращения из Иртона докторус получил предложение о работе. Поехал в поместье к нанимателю. Ну и...
Вы же понимаете, дороги нынче небезопасны...
Ганц этого знать не мог. Он просто пытался безуспешно найти докторуса. Вместе со всей королевской службой.
Увы...
Чуть легче было с кузеном Аделаиды Вельс.
Парня взяли почти сразу. И допросили с применением всей доступной техники (щипцы, клещи, каленое железо и проч.).
Алекс героем не был. И раскололся почти сразу. Хотя серьезно его пока не спрашивали. Всему свое время.
Да, покушался.
Нанимал.
Мечтал.
Зачем?
Хотел сделать кузину честной женщиной. Вполне законное желание. А чего этот гад Иртон... тут обвиняемого немного поправили с помощью раскаленного железа, но Джерисон Иртон все равно не избежал королевского недовольства.
Думать же надо, какие надежды подавать бабам!
И не тем самым местом, которое им показываешь!
Поросенок!
Алекса, конечно, повесят, но вот что делать с его кузиной?
Она никого не заказывала, убить не хотела... а за намерения и мечты не повесишь (письма Алекс предусмотрительно запрятал в тайник у своих знакомых).
Эдоард склонялся к тому, что надо отозвать девицу из посольства. Но... не хотелось бы выносить сор из избы.
Ладно.
Пусть погуляет. Только надо написать Джерисону. И пусть присмотрит за своей игрушкой. Если что - с него и спросим по полной программе.
Все равно ему надо написать еще раз... получишь ты у меня, сопляк!
Ганц тоже получил на орехи.
- Ищите лекаря. И как можно тщательнее. Перетряхните его знакомых, выясните, у кого он работал... еще учить вас не хватало!
Ганц поклялся найти и разобраться. И откланялся.
Предстояло ужасно много работы. И он собирался выполнить ее качественно. Не ради благодарности Лилиан Иртон, нет. А просто - из симпатии к женщине, которая оказалась в сложном положении. И борется за свою жизнь.
***
Амалия Ивельен с интересом посмотрела на коробку.
Подарок от Лилиан?
- что там может быть?
- Что-нибудь глупое, - фыркнул Питер. - На что еще способна эта корова?
Амалия пожала плечами.
- Конечно, ты прав. Надо бы послать ей что-нибудь...
Питер фыркнул еще раз. Но спорить не стал.
- Как пожелаешь, дорогая.
Амалия скучающе приоткрыла коробку.
И - ахнула.
- Питер!!!
Мужчина посмотрел на то, что свисало с рук жены. И поднял брови.
Кружево.
Тонкое, широкое... он примерно представлял, сколько такое может стоить. Королевский подарок, иначе не скажешь. За такое золотом платят, выкладывают монеты в несколько слоев, пока те не закроют полностью кружево - и считают, что дешево дали.
- что это?
Длинный шарф. Легкий и изящный.
Летящие кружевные птицы. Розовое и голубое.
- Красиво, - восхищенно протянула Амалия. - Пит, где она взяла такую прелесть?
- Полагаю, об этом надо спросить у Августа. Но тебе пойдет, дорогая...
Кружево действительно очень шло Амалии, оттеняя синие глаза и темные волосы.
- А что там еще?
Питер невольно заинтересовался.
Амалия кивнула. И извлекла из сундучка небольшое зеркало. В тяжелой оправе.
- Зеркало? Альдонай!!! Питер!!!
Питер посмотрел. И искренне изумился.
- Это - зеркало?
- Стекло?!
Супруги были искренне удивлены четкостью отражения. Яркостью, красотой...
- Никогда о таком не слышал.
- Думаешь, это тоже Август?
- я поговорю с ним, - пообещал изрядно озадаченный Питер.
А Амалия извлекла последний предмет.
- Невероятно!
Алый и белый янтарь причудливо сочетались в броши.
- Питер, откуда это?
- Там еще письмо, дорогая...
Амалия послушно извлекла свиток.

Милая Амалия.
Посылаю тебе эти приятные мелочи как подарок к рождению ребенка. Полагаю, они дойдут как раз вовремя. Весной я приеду ко двору и буду рада общению с тобой.
С искренней симпатией и надеждой на дружбу.
Лилиан Элизабетта Мариэла Иртон.

Печать. Витиеватая подпись.
Амалия хлопнула ресницами.

- Питер, я ничего не понимаю. Это - та самая тупая корова?
Питер развел руками.
Он тоже ничего не понимал.
Капитально.
***
Письмо Эрку Грисмо.
Что с коровой? Что происходит в Иртоне? Она переписывается с отцом? Сообщите срочно.
***
Время летело незаметно. Выпадал первый снег. Легкий и пушистый. И Лиля радовалась ему, как ребенок.
Работали мастерские, шкодила Мири...
Все шло ровно и размерено. И Лиля искренне удивилась, когда однажды утром обнаружила во дворе замка десяток крестьян - как мужчин, так и женщин. Они все стояли на коленях - и судя по виду собирались пустить здесь корни. А завидев ее - согнулись так, что чуть не уперлись носами в землю.
- Ну и что происходит? - поинтересовалась Лиля у ближайшего стражника.
- Так известно что, ваш-сиятльство... крестьяне, вот. Пришли справедливости искать...
- У меня?
Упс...
Лиля была бы искренне удивлена, узнав о своей репутации среди крестьян.
Что-то вроде блаженной, но милостивой и справедливой. Почему так?
Причины были.
Первое - Лиля действительно улучшила быт деревни. Закупила посевное зерно - и все крестьяне смогли оставить себе урожай. Отменила барщину. Правда, вместо работы на поле, взяла другими работами. Но там сытно кормили и даже платили денюжку! Что вообще было неслыханным.
С одной стороны - скотину она по деревням не раздала. С другой - все местные коровы были покрыты быком. И хорошим. А от привезенной скотины...
Были указаны семьи, которые каждые два дня приходили на скотный двор замка - и получали кувшин козьего или коровьего молока. Тож, подспорье немалое. Хоть детей напоить.
Самых бедных графиня распорядилась подкармливать с замковой же кухни. Да, что-то невероятное там не давали. Но раз в пять дней привозили корзину с хлебом, овощами, рыбой... хватало к имеющемуся... в эту зиму никто не умрет с голоду.
За списки и пометки что кому крестьяне должны были сказать спасибо Ингрид и Лейфу. Это вирмане объездили все села, они же и рассказала графине, что кому необходимо. Но этого крестьяне не знали. И искренне благодарили добрую графиню.
Которая наняла девок-сирот прислугой в замок. И взяла в обучение швейному ремеслу девок из семей, где их и так было по пять-шесть... родители не успевали молитвы возносить за здравие графини. А что - плохо?
Ребенок в замке, сыт-обут, да еще и дело в руках, а им все лишний рот не кормить... да и раз в десять дней таких девочек отпускали домой на один день. И та, кто успешнее всего выполнил урок, приносила домой гостинцы. Так что старались девчонки не за страх, а за совесть.
А еще был новый храм.
И солеварня. И ловля-заготовка рыбы.
И работорговцы в этом году получили по носу. Не было ни изнасилованных женщин, ни украденных дочерей, ни убитых мужчин, ни грабежа... что весьма радовало крестьянские сердца.
С другой стороны - две деревни лишились старост, так ведь за дело...
Тут уже постаралась Эмма, распустившая по замку самые достоверные слухи, а девочки, отпускаемые на выходные, передали их родным. И скоро все знали, что Эрк (негодяй какой!!!) был в сговоре с пиратами. А Фред вообще отравить графинюшку (да как коварно-то! когда от нее только-только польза для общества появилась! Злодей!!!).
Графиней все были довольны. И решили прийти к ней на суд.
Может быть и не решились бы, но тут дело было сложное, жертва была из одной деревни, ответчик из другой... так что лучше пусть господский суд, чем стенка на стенку.
Арт (а он и был зачинщиком всего этого дела) крепко подозревал, что рассудит графиня более-менее честно, а вот самосуда не одобрит. И полетят головы. С него ж первого - он же староста!
Так что стоило Лиле выйти во двор, как весь коллектив упал ей в ноги. И выбора у графини не осталось. Придется судить...
***
Судилище состоялось спустя двадцать минут в малой столовой. Которую ради этого слегка переоборудовали. Переставили стулья - и соорудили удобное место для Лилиан. Так, чтобы она казалась величественной. Зажгли свечи, задрапировали кресло (розовым, все равно ничего круче не нашлось) - и впустили наконец 'ходоков'.
Крестьяне сильно робели - и дело принялся излагать Арт.
Яблоновица и Ручейка.
Две деревеньки. От одной до другой три часа пути. Если верхом.
Вот и нашелся... ездок.
Так получилось. У Арта в Яблоновице жила симпатичная вдова. Трое детей, крепкое хозяйство, многие заглядывались. А сама вдова загляделась на парня из Ручейки.
А ведь это неправильно ж! Своих парней мало?
Как оказалось - мало. В итоге - лихой ездок стал гостевать чуть не каждую вторую ночь у своей зазнобы. Ну и попался.
Сначала ему хотели пересчитать кости.
Потом вдова начала орать, что бросится в ноги графине - и настроение толпы поменялось. И тут, как на грех, выступила еще одна девица. С заявлением, что беременна от 'ездуна'.
Вдова едва не разодрала ей лицо, но родители отбили.
И возник вопрос.
Чей мужик?
Ездок все отрицал, мол, к девке не ездил, не был, не участвовал...
Родители были возмущены до глубины души.
Вдова тоже - мол, тут самой едва хватает, а он еще к кому-то нацелился?
Одним словом - еще немного и деревни бы переругались насмерть. Поэтому решено было пойти к графине. Чтобы она выяснила кто, чего, кого, когда и даже какими методами.
Ну и вынесла решение.
Лиля только головой покачала. И принялась допрашивать всех по очереди.
Вдова - крепкая тетка лет тридцати пяти (значит, здесь ей на десятку меньше) клялась и божилась, что ездил парень только к ней. Но тут... она же с ним под ручку все время не ходила?
Может, к ней. Может и не только к ней.
Сам мужик, товарищ по имени Томми, достаточно симпатичный в свои сорок (тоже, небось, не больше тридцатки) не отрицал, что Мэри - вдова, ему нравится. Да, ездил. Да, втихую. Но в любой момент готов с ней под венец.
Девицу?
Не было! Не знал и не участвовал! Да на кой ему та селедка?
Лиля вздохнула. И принялась за девицу.
Та тоже боялась. Но держалась твердо. Он - и все тут. И никаких!
Лиля вздохнула.
Кто бы ни врал - выяснить истину она пока не могла. Это не Россия, где можно подождать до рождения ребенка и сделать ДНК-тест. Тут надо решить сегодня и сейчас. Иначе наезды будут по максимуму... она на такое не согласна. Но как выяснить? Приказать вирманам заняться? Калечить ни в чем не повинных людей? Ну-ну... Сыворотку бы правды сюда. Ан - нету. Хотя...
- Шевалье Авельс?
- Ваше сиятельство?
Лонс, как обычно пребывающий за плечом Лилиан тут же склонился к графине. И Лиля быстро зашептала.
Мужчина послушал, кивнул и вышел, поманив за собой обвиняемого. Тот посмотрел на графиню - и после кивка пошел за Авельсом.
А Лиля посмотрела на баб.
- Сейчас вас разведут по разным углам. И там вы расскажете мне, имеются ли у вашего полюбовника какие-нибудь шрамы или метки. Каждая. Так, чтобы другая не слышала. Потом я сообщу шевалье Авельсу - и тот проверит. А если кто-то соврет или орать начнет... пеняйте на себя.
Крестьяне переглянулись. Кажется, такой метод решения вопроса им в голову не приходил. Но это и понятно. Мозги под другое заточены. Лиля бы не взялась сама корову доить, а они бы не провели расследование.
Вирмане послушно развели баб по углам комнаты, и Лиля, подумав, подошла сначала к вдове.
- Мэри, скажи мне, есть ли у Томми какие шрамы?
Вдова тут же закивала.
- Есть один. Он маленьким был, присел по делу, а там гадюка. Отец ему ножом укус вырезал...слева, пониже спины...
- Только один?
Мэри подумала и кивнула. По ее словам - мелкие тоже были, но таких - у кого нет? Аля подумала и кивнула. У ее подруги жил жутко царапучий кот - вот та и ходила полгода в шрамах. А потом на летнем солнышке те рассасывались.
Тот же вопрос был задан беременной девушке.
Та уверенно заявила, что шрам есть - на плече. Она-де, его нащупала.
Сведения были переданы Лонсу Авельсу. И мужчина подтвердил, что шрам - есть. Пониже спины. На плече шрама не было.
Лиля нахмурилась.
И всерьез взялась за девицу.
Обещания пропустить ее по кругу через весь отряд вирман (у них это энтузиазма не вызвало), выпороть на конюшне и выгнать в Альтвер для работы по специальности - хватило.
Девица вся в соплях призналась, что так и так. Беременна. От старшего сына Грисмо. Ну а когда его - того-с вместе с папашей, она и растерялась. Отец-то ребенку нужен...
Лиля чертыхнулась.
А потом вдруг едко оскалилась. Выход нашелся. Она вернулась в зал, уселась и кивнула Лонсу.
- Решение ее сиятельства! - торжественно возвестил мужчина.
- Том и Мэри. Не хотите ли пожениться?
Мужчина и женщина переглянулись. Том словно спрашивал у своей зазнобы: 'да'? и получил положительный ответ. Лиля поняла его вполне однозначно.
- Пастер Воплер вас обвенчает. Чтобы блуд не творился. Где жить - решайте.
- У меня, - решил Том. - В Ручейке.
Лиля кивнула.
- Далее. Ирия, - так звали девицу, - беременна от другого мужчины. Который совершил преступление против меня и графства Иртон. - суровый мужик, стоящий рядом с девицей, отвесил ей крепкую затрещину. - Но поскольку я не хочу лишних смертей, будет по моему слову. Мэри, если ты переедешь в Ручейку, кому достанется дом?
- Н-никому, - ваше сият-тельство.
- Я выкуплю его у тебя. За честную цену. Это будет твоим приданным. - Мэри расплылась в счастливой улыбке. - А дом будет принадлежать Ирии. На простых условиях. Если найдется тот, кто на ней женится - это будет приданным. Если нет - пусть живет одна. Как пожелает. Это дело деревни, что делать с гулящими лгуньями. Тем более такими.
Жалости к девице Лиля не испытывала. И глядя, как уходят крестьяне, вдруг ощутила... гордость?
Нет.
Удовлетворение от хорошо проделанной работы.
Моя земля.
Мои люди.
Мири, которая пробыла рядом весь суд, посмотрела на Лилю с новым выражением.
- а мне так тоже придется? Когда вырасту?
- Только если рядом не будет надежного мужа. Но если что - да. Учись, пока я рядом.
Мири согласно кивнула. Учиться она не боялась. И всегда была готова.
Моя... дочь?
***

***
Джерисон, граф Иртон пробежал глазами письмо из дома.
И выругался. Ничего особо приятного, м-да...
- Что случилось? - подал голос с кровати Рик. Он еще был достаточно слаб, но горячка спала, и докторусы уверено говорили, что принц скоро выздоровеет.
- Что-что... помнишь, писали, что моя корова скинула? Все подтвердилось. Миранда доехала до Иртона, это, конечно, хорошо. Отписали управляющему моими делами в столице. Но вот то, что мне придется туда ехать ближе к осени...
- Сочувствую.
Джес покривился.
- толку с твоего сочувствия! Мне опять с ней в кровать ложиться!
Джес покривился, вспомнив супругу.
- Гадство какое!!!
- Ничего, стиснешь зубы и перетерпишь, - фыркнул Рик. - Чай, не в печку совать...
Джес выразительно посмотрел на друга и принялся за письмо.
- Миранда жива и здорова, и то хорошо. Деньги в поместье отправлены.
- Не понял? А зачем? Там же у тебя управляющий? Что он - налоги не собирает?
Джес только рукой махнул.
- Да тех налогов с той дыры... мне еще присылать приходится. Эдор приезжает в Альтвер к моему доверенному, закупает все необходимое - и везет в Иртон.
- А чего ты Иртон не облагородишь? - эта тема как-то между друзьями раньше не поднималась. Не до того было.
- А зачем?
- родовое поместье, все-таки?
- Захолустье у Мальдонаи в..., - грубовато выразился Джес. И скорректировал. - Вот смотри. У меня дом в столице, небольшое поместье под столицей, все дела в торговле, ну еще мой полк... за каким... мне та глушь? К тому же там еще бабка жила до недавнего времени...
- И что?
- старая дрянь терпеть не могла ни отца, ни меня, ни Амалию... я помню, один раз он нас привез туда, так бабка орала, чуть ставни визгом не посносило. Отец вышел бледный от злости, хлопнул дверью - и увез нас обратно.
- а ты сам потом не пытался выяснить?
Джес только фыркнул.
- Да все бабы - дуры. И Мальдоная в их головах ногу сломит.
- Зря ты так, - Рик был задумчив.
- Есть, конечно, исключения. Но я таких до сих пор не видел.
- Что, и Адель?
- Я же говорю - все, - махнул рукой Джес.
Рик только покачал головой. На языке у принца крутилось, что Джес совершенно зря так самонадеян.
Женщины избаловали его.
Красота, молодость, богатство, близость к трону - совершенно неотразимое сочетание. Но рано или поздно Джес наткнется на ту единственную, которая окажется достойным противником.
И Рику очень хотелось на это посмотреть.
***
Письмо лежало на столе перед Эдоардом. И он внимательно перечитывал его, словно стараясь разглядеть за простыми словами - человека.
Вот она нажала чуть сильнее, едва не прорвав пергамент - нервничала? Вот зачерпнула чернила на перо - и строчки получились жирнее. А тут перо в раздражении скребнуло по бумаге. Злилась? Устала переписывать?
Ганц упоминал, что графиня писала письмо не один день.
Думала, подбирала слова, советовалась с тем же Ганцем...

Ваше величество.
Разрешите мне изложить состояние дел в поместье Иртон. Я знаю, что лэйр Ганц представит Вам свой доклад, а посему не стану отнимать Ваше бесценное время своими глупыми измышлениями и напишу лишь о самом важном.
Я плохо помню время до утраты ребенка, все, как в дурмане. После потери ребенка я перестала уделять время своим страданиям - и обратилась к делам.
Оказалось, что управляющий ворует - доказательства его виновности доставит лэйр Ганц.
Что докторус Крейби едва не убил меня - то ли от незнания, то ли специально пуская кровь женщине, ослабленной выкидышем и кровотечением.
Что в поместье часто наведываются пираты и работорговцы, которых я также отправляю с лэйром Ганцем. Его советы и помощь были неоценимы для меня.
Также сообщаю, что в поместье был обнаружен пласт янтаря. Дальнейшие его разработки кажутся мне неперспективными в связи с наступающей зимой, но спешу уверить Вас, что с наступлением весны мы возобновим работы. Полагающиеся отчисления также направлены в казначейство с лэйром Ганцем.
Я направляю также и маленькие сувениры в знак своей признательности за оказанную помощь и поддержку и жду Ваших приказаний.
Остаюсь искренне преданная Вашему Величеству, графиня Лилиан Элизабетта Мариэла Иртон.

Очень простое письмо. Короткое. Обезличенное.
Все только по делу. Остальное передавал на словах Ганц Тримейн.
Он рассказывал и о жизни в Иртоне, и о графине и даже о том, как правильно носить кружево. Как его стирать, сушить и крахмалить, чтобы оно сохраняло форму.
Эдоард машинально поглаживал кружевной манжет. М-да... даже он не остался равнодушным.
Принцессы вообще были в диком восторге став предметом зависти всех придворных дам. Придворные же мастерицы попытались изучить плетение, но потом отступились. Слишком сложно.
Слишком...
Так какая же ты, Лилиан Иртон?
Такое письмо не напишет истеричная дура.
Эдоард вспомнил свадьбу сына.
Он также не видел Лилиан Брокленд до свадьбы. И впечатление было... не лучшим.
У алтаря стояла... копна.
Или туша.
Крупная девушка в белом, розовом и золотом. Длинные золотые косы, круглое лицо, толстая... вся красная - от смущения? От жары? Тяжести платья?
Гадать можно до бесконечности.
Эдоард просто отметил, что женщина не в его вкусе. Слишком много золота, слишком... она просто была - слишком.
Что-то пробормотала в ответ на его вежливые слова о счастье в браке - по глупости?
Или...
Эдоард не мог сказать, что отлично понимает женщин - да и найдется ли такой мужчина? Зато король твердо знал, что любая женщина в день своей свадьбы будет... не в себе.
Волнение суматоха, нервы - этого хватит, чтобы превратить в дурочку кого угодно. Он отлично помнил, как за два часа до своей свадьбы, зайдя к Джессимин, вместо веселой суматохи обнаружил полностью одетую невесту, которая сидела и ревела в три ручья. Почему?
Она, видите ли, и не надеялась на такое счастье.
И это - Джесси. А что же другие?
Мог его сын принять застенчивость за глупость?
Эдоард честно признался себе, что - да. Еще и не то мог.
Такой вот человек. Такой характер.
Как такое может быть, что удачливый в делах мужчина настолько слеп в семейной жизни?
А вот так. Если перед тобой все опрокидываются на спину без особых усилий, если ты привык к преклонению, если у тебя и молодость, и красота, и деньги, и власть... Эдоард отлично помнил себя в двадцать лет.
М-да...
Сейчас он совсем по-другому бы построил отношения с Имоджин. И Эдмон... его боль. Вечная боль и непонимание. Что что он упустил в отношениях с сыном? Почему получил врага вместо ребенка?
Сколько мы упускаем по молодости и глупости, сколько?!
Он никогда не отказался бы от Джесси, но постарался бы быть осторожнее и деликатнее с Имоджин. Не упустил бы сына. И не потерял бы и его и друга... эх Джайс...
Некоторые раны не заживают со временем. Оно просто накидывает поверх нее полотно лет, а под ним все та же кровоточащая яма. Из сердца вырывают кусок - и это не заживет.
Надо поговорить с сыном.
Сначала написать ему и как следует отчитать. А когда вернется - и поговорить. Дети не должны повторять ошибок своих родителей. Особенно если те могут их предупредить.
А еще...
Эдоард чувствовал за решительными, чуть наклоненными вправо буквами жесткий характер. Если бы не подпись - он бы поклялся, что это писал мужчина.
Никаких сантиментов завитушек, причудливых узоров... куда там!
Только по делу.
Это - не Имоджин.
Плакать и шипеть по углам не станет. А вот чтó станет...
Эдоард поймал себя на мысли что... боится за сына?
Ладно! Пишем.
***
Этому письму досталось намного больше.
Оно было скомкано в приступе отцовских чувств. Потом расправлено. А потом еще и изрядно помято в руках.
Август и в молодости не отличался терпением, а уж сейчас, когда речь шла о жизни единственного ребенка!
Доченьки!
Кровинушки!
Поэтому первым пострадало письмо. Потом стол, который немного опрокинули от переизбытка эмоций.
А потом, уже слегка успокоившись, мужчина начал составлять план действий.
Нет, ну что за наглость!
Джерисон Иртон, ты мне ответишь!
Запихнул мою кровинушку в мальдонаину глушь - и забыл, как звать? А там ее и травят, и ребеночка лишили, и... Хорошо хоть в Лиле моя кровь, ее так просто не изведешь!
Но такое не должно оставаться безнаказанным.
Август внимательно перечитал письмо.
Купец Карист Трелони.
Что ж, если дочка хочет поиграть и найти негодяя - ее право. Лучше бы этим ее супруг занялся, но супруга-то как раз и нет на месте... скот такой!
Нет бы жену с собой взять в посольство - он шлюху потащил!
Но теперь-то ее сущность всем видна...
Август злорадно усмехнулся.
Его величество, конечно, не отчитывался перед скромным купцом. Но зато Августа навестил лэйр Ганц Тримейн.
Передал весточку от дочери, всячески расхвалил графиню и заверил Августа в своей искренней симпатии и уважении. Доставил к Августу двух ребят-плотников. А после разговора с ними Август только руки потер. Ну, дочка! Знала, чем угодить!
Это ж золотое дно для корабела! Знал их мастер, чего бояться!
Если хотя бы часть досок пропитать этим составом, да ведь и недорого получится... одним словом - плотникам тут же был предложен хороший оклад и все гарантии безопасности. На что парни тут же с радостью согласились. Графиня к ним была милостива, отец ее тоже, вроде как неплохой человек - поработаем? Отчего ж нет! Хорошему плотнику на верфи цены нету!
А заодно Ганц рассказал любящему отцу все то, что знал и король.
Август разозлился.
Август задумался.
И принял серьезное решение.
Может быть Лилиан и не желает пока рвать с мужем. Но все должно быть готово для нее. Дом. Земля. Мастерские.
А еще надо подумать о компромате на Джеса Иртона.
И побольше, побольше... издеваться над родным ребенком Август никому не позволит.
Что бы ни решила его доченька - у нее должно быть пространство для отступления. И на всякий случай надо перевести часть активов партнерам в Авестер и Уэльстер.
Если выбирать между Джерисоном - и Лилюшкой, конечно, он всегда поддержит дочь. Понадобится - вместе сбегут. И лови корабль в море!
Он нигде не пропадет! И дочь пристроит! И внуков вырастит! А судя по тому, что в Лилюшке его кровь-таки проснулась - недостатка в женихах не будет. И Мариэла огнем была...
М-да, Джерисон Иртон.
Не умел любить? Не умел беречь?
Будешь век теперь о любви горевать...
Вспоминая строки старой баллады, Август упускал из виду только одно. Джес супругу не любил. И горевать будет только по упущенной выгоде. Ну да ладно! Это тоже больно!
***
Лиля как раз разговаривала с пастером Воплером.
- ...вы должны понимать, что ребенок ни в чем не виноват...
- Ваше сиятельство, вы и так проявляете совершенно непонятное милосердие. Таких блудниц надо просто палкой гнать из деревни.
- На большую дорогу? В зиму? Пастер, Альдонай заповедал нам милосердие.
- Ваше сиятельство, вы давно перешли все границы его заветов. Вас скоро причислят к лику просветленных при жизни.
Веселая улыбка в глазах пастера призывала не принимать слова всерьез. И Лиля подхватила шутку.
- все в руках Альдоная, милостивого и милосердного. Пастер, пожалуйста, поговорите с людьми в деревне. Да, девица - дура и дрянь. Но в чем виноват ребенок? В том, что родился не у того и не от того?
Шрам на плече действительно был. У сына Фреда. А девица сейчас жила в деревне, как прокаженная. С ней еще разговаривали ее родные. И - все.
Остальные словно не замечали дурочку. Лиля тоже наплевала бы и забыла, но Ингрид жить спокойно не дала. Обрисовав перспективы развития событий. И Лиля впечатлилась. Самосуд ей в деревне не был ужен. И еще одна деревенская шлюха - тоже. Такие дамы болезни разносят, как дышат. Да и бабы будут недовольны... нет, надо это как-то купировать.
- ребенок не виноват, - признал пастер.
- Вот и... поговорите по деревням. Может, найдется какой-нибудь вдовец с кучей детишек? Ему такая жена - в дар. А девчонка поймет, в каком положении оказалась - и тоже рада будет замужеству.
- Уже поняла, ваше сиятельство, - вздохнул пастер. - Я поговорю. Обещаю...
Вот на этом месте их и прервали. В дверь поскреблась служанка.
- Барон Донтер, ваше сиятельство! С визитом!
Лиля пожала плечами.
- проси в зал. Сейчас спущусь.
Сейчас она уже была спокойнее. Если что - она на барона и сама танком наедет. У нее тут почти сотня вирман, отряд Лейса, крестьяне - хватит, чтобы войну выиграть. Да и сама она времени не теряла.
Раскатают, как блин под лапшу.
Лиля посмотрела на пастера.
- Вы составите мне компанию?
- разумеется, - пастер улыбнулся. - Полагаю, разумно также послать за шевалье Авельсом. И занять чем-нибудь детей?
Лиля была полностью согласна. Особенно в последнем пункте. Не хватало еще, чтобы барона горохом оплевали. Черт ее дернул рассказать детям про духовые трубки!
Но ведь прижилось же!
Ладно. Пусть пока тренируются. Плеваться можно не только горохом, но и отравленными иголками. Ага вирмане-нинздя, спешите видеть...
Ладно.
Об этом - потом.
Лиля провела руками по платью. Так, все в порядке, все вполне прилично. Пятен нет, ничего нигде не топорщится и не задирается.
Дома она давно перешла на широкие юбку-брюки. А в дополнение шли блуза и жилет. Все прилично, все закрыто, а самое замечательное, что под все это девушки сшили ей нормальное белье. Почти нормальное.
И теперь можно было носить нормальные трусики, а не панталоны до колен.
Ладно.
Трусики - потом. Сейчас - барон.
И женщина спустилась вниз. Медленно, спокойно, со свитой за спиной - пастер и шевалье едва шаг не печатали. Успели как-то подружиться.
Бароненок ждал в зале. При виде входящей Лилиан он вскочил, раскланялся и рассыпался в приветствиях.
Лиля машинально отвечала такими же пустыми любезностями, поддакивал Лонс, а женщина размышляла - что привело сюда барона?
***
Клива Донтера в Иртон привела банальная алчность. После того, как он успокоился насчет работорговцев.
Посланные в Альтвер ребята вернулись ни с чем. Достать королевского представителя было нереально. Зато они разнюхали, что в схватке полегло достаточно много пиратов. И один из капитанов. Как раз тот, с которым вел дела барон.
Послу чего Клив вздохнул спокойно.
Он же не дурак, чтобы все знали о таком промысле?
Нет, конечно. Крестьяне отбирались заранее, держались в темницах замка, а потом сдавались с рук на руки самому капитану. Никто другой при этом процессе не присутствовал. Матросы даже не знали, с кем он торгует.
Так что за себя Клив был спокоен.
Беспокоило его кое-что другое. А именно - вещи, присланные Торию Авермалю. Сколько стоит ручное кружево, тем более - такое, барон примерно представлял. Всю поверхность золотом выложи - и то мало будет.
И как в Иртоне научились его плести?
Ранее барона не слишком интересовал Иртон. Что умного может придумать женщина?
Ан нет, смогла...
А когда Клив увидел стекло в окнах замка, ему чуть дурно не стало.
Стекло!
Это же стоит безумных денег! Тем более его информатор рассказывал о цветном стекле, о зеркалах из стекла... Клив особенно не поверил. Сначала. Но теперь...
Теперь барон планировал как-то или договориться с графиней, или... что дальше - он не предполагал. Ибо видел вирман. И знал, сколько их.
Ругаться с Лилиан Иртон при таком раскладе было невыгодно. Вирмане - звери. Голову отрубят, и доказывай потом Альдонаю, что ничего плохого не хотел. И с Вирмы их потом не достанешь. Никак.
- Достопочтенный Донтер, я рада вас видеть.
Барон вскочил из кресла и раскланялся. Лилиан Иртон была очаровательна. Высокая, с пышными формами, в белом и зеленом - она улыбалась, толстая коса была перекинута на спину, в ушках сияли изумруды бешеной стоимости, отблескивал драгоценными камнями брачный браслет.
Барон невольно подумал, что дама весьма богата. И хорошо бы... нет! Об этом - потом!
А пока...
На расшаркивания и раскланивания ушло не меньше пятнадцати минут. Но наконец барон заговорил о деле.
- Ваше сиятельство, ко мне приехали друзья на охоту. И может случиться так, что в горячке погони мы окажемся на вашей земле...
Лиля пожала плечами.
- Возможно.
- вы не будете возражать...
Лонс, вставший так, чтобы барон его не видел, едва заметно отрицательно качнул головой.
- я не хочу, чтобы на моей земле носилась орава бешеных охотников с гончими - капризно проговорила Лиля. Изобразила 'блондинку' и сморщила нос. - Это так шумно, утомительно... и мне жалко несчастных зверюшек. Неужели вы, барон, такой умный, такой тонкий мужчина, не понимаете, как они страдают, когда в них тычут разными острыми штуками?
У барона глаза на лоб полезли. Такого аргумента ему точно не приводили.
- Ваше сиятельство, но мы ведь не будем охотиться на вашу дичь... а если кто-то случайно...
- Нет-нет, - Лиля надула губы. - Охота - это так кроваво. И грязно. И пахнет... я решительно против. Хватит того, что мой супруг изводит всю дичь в окрестностях! Скоро он приедет - и опять начнется этот кошмар. Грязные мужчины, шумные собаки... ужас!
При воспоминании о графе Иртон, барон чуть сдулся. Но все-таки попытался еще раз. С тем же результатом. Лиля стояла насмерть. А вовремя появившийся с докладом Эрик лишний раз напомнил Кливу об осторожности.
И барон перешел ко второму пункту программы.
- Ваше сиятельство, я виделся с бароном Авермалем...
- Надеюсь, у достопочтенного барона все хорошо? - Лиля выглядела абсолютной 'блондинкой'. Из тех, у кого ни грамма мыслей.
- Он рассказывал мне о вашем договоре.
Упс...
Лиля поставила ушки торчком.
- Полагаю, мы тоже могли бы с вами сотрудничать. Я могу взять на себя переговоры с разными смердами и грубиянами, с которыми вам и говорить-то невместно...
Лиля переглянулась с Лонсом. Внешне она была абсолютно спокойна, но разум ее бешено работал.
Торий Авермаль никому не расскажет об их договоренности. В принципе. Он не дурак.
Донтер врет. Нагло.
Зачем?
Это вопрос несложный. Денег хочет.
А вот как он узнал о ее договоре с Авермалем?
Вот ведь вопрос.
Лиле сначала и в голову не пришло, что утечка пошла из ее дома.
Но и Торий...
Нет, Торию незачем было делиться с бароном такими подробностями.
Женщина захлопала ресницами.
- Достопочтенный Донтер, о чем вы? Какие договора? Я всего лишь слабая женщина, живу в глуши... барон Авермаль немало помог мне, когда я закупала все необходимое на ярмарке. Но и только...
Клив прищурился.
- Ваше сиятельство, а мне барон рассказывал...
- Вы подвергаете сомнению слова графини? - голос Лонса звучал холодно и надменно.
- Что вы, ваше сиятельство, - тут же отступил назад Клив. - не подумайте худого, я бы не осмелился усомниться... полагаю, меня ввели в заблуждение?
- я тоже так полагаю - Лиля выглядела абсолютно невозмутимой.
Барон отступил, заговорив опять об охоте. Но Лиля уже была настороже.
И как только удалось выпроводить соседа, обернулась к Лонсу.
- Что происходит?! Откуда он может это знать?!
Лицо Лонса было задумчивым.
- Не знаю. Надо думать...
Думать Лиля тоже могла.
- Есть два варианта. Либо от барона...
- Торий Авермаль далеко не глуп, - Тарис счел за лучшее не появляться, пока барон был в гостях, но стоило тому уйти, как мужчина вышел из укрытия. - вы просили его молчать о вашем уговоре?
Лиля кивнула. Это обговаривалось отдельно. Торий обещал никому не рассказывать, а на обещала торговать через него. Так - удобнее.
Ширма.
- Если не от барона - то от нас?
- От нас? - возмутился Лонс.
- Шевалье, не от вас лично. Но у нас большой дом. И в нем есть слуги. Кто-то сказал кому-то, кто-то подхватил - и вот вам пошла гулять сплетня...
Лиля прикусила губу.
- что мы можем сделать, чтобы это не шло дальше?
- Ничего.
Лиле очень захотелось ругаться. Но восьмиэтажного мата в устах графини здесь просто не поймут. Поэтому она промолчала.
***
Клив Донтер в этот момент ругался черными словами.
Эта ... и ...!
Она посмела!
Она отказала ему во всех просьбах!
И он ничего не может сделать! Вообще ничего! Слишком хорошо защищено ее поместье. Да и сама графиня осторожна...
- Господин барон!
Посреди дороги стояла женщина. В грязном платье, омерзительно воняющая, но - женщина. Барон замахнулся плетью, но та быстро отскочила и заговорила:
- господин барон, вы хотите знать, как можно получить деньги от Лилиан Иртон? Большие деньги?
Плеть медленно опустилась.
***
Кальма ненавидела графиню Иртон всеми силами души. Из гувернанток юной Миранды Кэтрин - в уборщицу нужников! Кому понравится такое падение?!
Благодаря этой белобрысой гадине она потеряла все!
Место!
Уважение!
И даже мужчину!
Дамис Рейс уже не приходил к ней. Брезговал. Отстранялся. Кальма это отлично поняла.
И - возненавидела.
Сейчас у нее была только мечта отомстить!
Всем, всем, всем!!! И она придумала, как это можно сделать.
Барон Донтер хотел денег. Она же... она использует барона вслепую. Почему бы нет?
Главное, что этой белобрысой суке будет больно! А Донтер ее выслушает, она знает. Барон жаден и злобен.
Кальма говорила совсем недолго. Но барон улыбался. А когда она закончила говорить, спросил только одно:
- Сколько ты хочешь за свою помощь?
***
Миранда Кэтрин Иртон лежала в засаде.
Последнее время они все играли в следопытов. Надо было спрятаться, а когда тебя найдут - перебить всю группу из трубочки с горохом - и опять прятаться.
Выигрывал тот, кому удавалось продержаться дольше остальных и выбить больше всего противников. Пока выигрывал Лойн - вирманский парнишка лет восьми. Сейчас была очередь Мири прятаться. И она надеялась стать первой.
Даже не так.
Она обязательно станет первой!
Уроки Лили уже входили в ее кровь. Графиня - первая среди своих людей. И лучшая. Она обязана делать все лучше остальных. Вторую часть поучения Лиля пока не договаривала. Ведь если ты не лучшая в чем-то, надо просто найти человека, который сделает это вместо тебя.
Это Мири было еще рано знать.
А вот что не рано...
- Ваше сиятельство...
Миранда гневно посмотрела влево, откуда и донесся шепот.
- Что тебе!
- Ваше сиятельство, графиня меня прислала за вами....
Девочка вздохнула.
- А потом нельзя?
- Ее сиятельство сказала, что это сюрприз, - уговаривала Кальма.
Миранда колебалась недолго. И вылезла из укрытия.
- Ладно. Идем. Куда?
- ее сиятельство сказала, что будет ждать вас под старым платаном. Тем, который на дороге.
Мири даже и не усомнилась. Кальма была все-таки своей. А Лиля могла придумать еще и не такое.
И пошла вслед за служанкой.
Никто даже и внимания не обратил.
Потом выяснится, что их все-таки видели, но это все потом, потом...
А пока Мири доверчиво шла за Кальмой. Идти было совсем недалеко. Но на дороге никого не было. Под платаном было пусто. Миранда гневно повернулась к Кальме.
- И что это значит?
Гибкое тело метнулось на землю из ветвей. Сильная рука зажала девочке рот.
- Это - она?
Кальма довольно кивнула. Она знала, что если Мири увидит кого-то незнакомого, она не подойдет к платану. А вот если там будет пусто...
Поэтому один из людей барона спрятался на нижних ветках. И ждал.
- Она, господин.
Миранду деловито укутали в теплый плащ, который обвязали веревками. Завязали рот, так, что девочка могла только сверкать глазами.
- отлично. Берем ее и уходим. Господин барон наградит тебя за службу.
Мири отчаянно забилась, но куда там. Силы девочки и силы взрослого мужчины были несопоставимы. Ловушка захлопнулась.
***

***
Клив Донтер рассчитывал, что ребенка хватятся не сразу. И он успеет убраться вне пределов досягаемости Лилиан Иртон. Так оно и случилось бы. И похищение обнаружили бы только к вечеру. Если бы не Лойн. Мелкий вирманин буквально нюхом чуял, кто и где прячется. И Мири он нашел за несколько минут до Кальмы.
Только в отличие от служанки - подкрадывался.
Незаметно.
И отлично слышал разговор Миранды со служанкой.
Лойн тоже ничему не удивился, но - детское любопытство - последовал за Мирандой на расстоянии. местность возле замка вообще-то планировалось вырубать и вычищать на случай осады. Но кто будет штурмовать это захолустье? Да и Эдор себя не утруждал. Поэтому в распоряжении парнишки было достаточно кустов и мелких пригорков, чтобы прятаться. И мальчишка отлично видел сцену похищения. Хотя и издали.
Как орущую и пинающуюся Миранду заворачивали в плащ, как его обвязывали веревками...
Было два выхода - или проследить за похитителями, или бежать в замок. И Лойн выбрал второе. Проследить - нереально. Если заметят - просто убьют. Они ведь не едут верхом, они идут по дороге. Куда?
Да уж не в деревню.
Значит или где-то логово, или их будут ждать с лошадьми чуть дальше.
В любом случае - чем раньше графиня узнает о похищении - тем лучше.
И Лойн бросился бежать.
Расстояние до замка он преодолел в десять минут. А орать начал уже во дворе. Так что через минуту весь замок знал, что виконтессу Иртон украли. Зашевелились слуги, услышали и начали потихоньку собираться солдаты...
До Лили дошло через три минуты. Когда в кабинет влетела растрепанная Эмма, тащившая парнишку за руку.
- Ваше сиятельство!!!
- Да?
- Маленькую госпожу украли!!!
- ЧТО!?
Лиля вцепилась в стол, чтобы не заорать во весь голос.
Потом вдохнула. Выдохнула.
Ты - хирург. Ни один хирург не станет паниковать во время операции.
И посмотрела на Лойна.
- Рассказывай.
Парнишка сглотнул. Графиня менялась прямо на глазах. Исчезла куда-то неплохая тетка, которая рассказывала детям сказки и беспощадно их баловала. На ее месте сидела... Лойн и слов-то таких не знал. Но самое близкое было - бешеная кошка. Дикая. Сузились, сверкнув зеленым, глаза, искривились, подобно когтям, пальцы, приподнялись губы, обнажая клыки...
Эта - не пощадит.
Мальчишка вздрогнул. Но вирмане вообще народ не из трусливых - и паренек стал подробно излагать, как следил за Мирандой, как Кальма вывела ее из замка, как он проследил за ними до развилки дорог за холмом - и там увидел, как Мири захватили в плен.
Лиля слушала молча. Потом кивнула, отпуская мальчишку. И взревела так, что Эмму едва звуковой волной к косяку не приклеило.
- Лейс!!! Эрик!!! НЕМЕДЛЕННО КО МНЕ!!!
Эмма пискнула и метнулась исполнять приказание. А Лили заметалась по кабинету.
Моего ребенка!
Украсть!!!
Пасть порву, моргалы выколю, рога поотшибаю!!!
Указанные личности влетели в кабинет ровно через минуту. Они тоже слышали вопли мальчишки. Пригодился бы и Лейф, но он сейчас был в солеварне. Вирманам эта технология ну очень понравилась - и Лейф активно вникал во все тонкости. Лиля не протестовала.
Рано или поздно они расстанутся - и это пойдет премией за службу.
Вслед за 'силовыми структурами' влетел Лонс. А за ним и Тарис.
- что случилось?!
- Мири похитили.
- кто?!
- Не знаю. Часа еще не прошло. Мы можем...?!
Договорить Лиля не успела. Эрик крутанулся на пятке - и вылетел за дверь. По замку понесся рев бешеного бизона, призывающий всех вооружаться - и СРОЧНО!!! А кто не срочно - того в рог! Бараний!
Лиля едва успела остановить Лейса.
- я с вами...
- ваше сиятельство, но это...
Лиля выдохнула. Так, только не орать! Не биться в истерике. Не беситься.
- Лейс, могут быть такие ситуации, когда потребуется мое присутствие. Я могу защитить себя.
- Ваше сиятельство, я с вами, - Лонс выглядел так, что Лиля поняла - не запретит. И кивнула.
- Пять минут на сборы. И свистни Джейми. Пусть тоже едет с нами.
- а ваш восточный докторус?
- Он стар. Ему такие поездки здоровья не прибавят. Все, собираемся!
И Лиля первая метнулась из кабинета.
Хорошо, что долго ей собираться было не нужно. Юбка-брюки и так была на ней, для верховой езды сойдет. Накинуть плащ.
Прихватить 'медицинскую сумку'. Оружие?
Вот тут проблема. Сами понимаете, хоть Лиля и сбросила большую часть лишнего веса, но привычного ей огнестрела тут не было. А что было...
Единственное что было - она сунула в сумку.
Три стеклянных пузырька. Очень осторожно, очень аккуратно, каждый - в специальной меховой 'рукавичке' набитой шерстью.
Лиля не просто так сидела в своей лаборатории
У Лейфа она разжилась одним зажигательным снарядом, опознав в нем нефть. Запах-то характерный. Лейф вздыхал, но все-таки отдал графине небольшой кувшин. Его-то Лиля и поделила на три бутылки. Потом долила чистым, почти стопроцентным спиртом. И сделала нормальный фитиль.
Поджечь и кинуть.
Если понадобится - она это сделает.
Получившаяся смесь буквально в нескольких каплях была испытана в лаборатории. И весьма неплохо горела. Даже на воде.
Что ж...
Лиля вылетела из комнаты. И тут же наткнулась на Марту.
- Девочка моя! Береги себя!!!
Лиля крепко обняла старушку. Поцеловала в щеку.
- Марта, милая. Помолись за меня... и за Миранду.
Марта сотворила знак Альдоная. Пастер, тоже случившийся рядом, только головой покачал.
- Ваше сиятельство, вы ведь женщина...
- И это МОЕГО ребенка украли!!! Пастер, молитесь за нас...
И Лиля помчалась во двор.
Все уже были там. Два отряда. Один - конный, десятка два человек. Другой - пеший. Примерно сорок вирман. Эрик и Лейс стояли рядом. Увидев Лилиан, оба переглянулись.
- Ваше сиятельство, - заговорил Лейс. - Если вы с нами - вы обязаны меня слушаться. Во всем.
Лиля кивнула. Лейс, видимо, не понял и продолжил:
- Случись что - малейшее неповиновение может стоить вам жизни. И Миранде Кэтрин - тоже.
Лиля кивнула еще раз.
- Лейс, я все понимаю. Приставьте ко мне охрану, делайте, что хотите - но давайте выдвигаться! Там Мири! И ей плохо! Клянусь - я буду слушаться!
Эрик смерил графиню сомневающимся взглядом. Но смолчал. А вместо этого чуть натянул поводок - и Лиля увидела щенка, подаренного Мири.
Рядом на сворке держали еще пару собак, больше похожих на медведей.
Ладно. Вперед и только вперед.
По коням, господа!
Коней, к сожалению, на всех не хватило. Да и у вирман с ними отношения не сложились. Поэтому Лейс легким отрядом поскачет вперед. Не может быть там серьезного отряда похитителей. Человек двадцать - максимум. Больше бы заметили дозоры, которые-таки организовал Лейф. А Эрик с основным отрядом будет маршировать следом. Главное - нагнать мерзавцев как можно скорее. Лейс возьмет с собой двух собак - маленькую у седла, большая побежит сама. На месте собак спустят и дадут взять след. Их дело разобраться, кто похитил девочку.
Аварец слегка артачился под Лилей, но постепенно утихомирился - и Лиля вздохнула с облегчением. Не в ее состоянии сейчас лошадь успокаивать - саму бы кто успокоил.
В седле она держалась уже уверенно. И смела надеяться, что лошадь ее выдержит. Даже несколько часов. Раньше-то она не каталась верхом. Простите, животное жалко было. Может, оно и свезет тушу мамонта. Но... совесть иметь надо! Аварец - это не рыцарский битюг! Такую лошадь ценить надо!
Лейс действительно выделил двух охранников для Лили. Расстояние до платана они преодолели за три минуты - и собаки принялись обнюхивать место встречи.
А затем молча пошли по следу.
Тут-то Лиля и поняла, за что ценят вирмане своих гончих. Вид у них был, что у малявки, что у старшего пса...
Они не лаяли, не рычали, не мчались вперед, они шли.
Молча и неотвратимо. И было видно - оставить след их заставит только смерть.
Их смерть.
Лиля кусала губы.
Мири, девочка моя... какая же я дура! Расслабилась! Позволила себе забыть обо всем! И вот результат!
Чем я только думала, кретинка!
Если все обойдется - никогда больше не совершу такой ошибки!
Только бы все обошлось!
***
Миранда Кэтрин Иртон была в бешенстве.
Чего уж там - в таком бешенстве, что горло перехватывало.
Ребенок ни разу не боялся. Мири выросла в тепле и холе, на нее никто не поднимал руку - и когда ее посмели похитить...
Она понимала, что ее могут убить.
Умом - понимала.
А вот душой, сердцем... дети никогда не верят в свою смерть. И Мири не была исключением. Поэтому она не дрожала от страха.
Она прикидывала свои шансы на побег. Желательно - успешный.
И понимала, что пока - не получится. Даже кричать не выйдет. А что выйдет?
Миранда засопела. На глаза навернулись слезы.
Но девочка тут же успокоилась.
Лиля обязательно ее спасет.
Лиля добрая и умная. Она придет за ней куда угодно. А пока...
Вдруг вспомнились рассказы Лили про все на свете. И про женщин, которые шпионили для своих правителей. Исподволь, незаметно, рассказывая вроде бы сказочки, Лиля вкладывала в головы детей основные правила выживания. Везде. В любом мире. Сейчас они и давали о себе знать. Всплывали в памяти. Стоило только чуть-чуть успокоиться и перестать плакать от злости.
Главное - казаться слабой и беспомощной...
Если тебя считают слабой - не ждут никаких неожиданностей.
А зря...
Миранда Кэтрин Иртон вовсе не была безоружна. Игра в ножички привела к тому, что практически все дети в замке носили ножи. Да, небольшие. Засапожнички.
Но ведь и таким ножиком можно перерезать веревку.
Главное, чтобы его не отняли.
Но кто подумает, что виконтесса Иртон может гулять с оружием?
Кальма...
Мири едва не взвыла от досады. Маленькие кулачки сжались.
Тварь, предательница, гадина!!!
Погоди у меня!!!
Лиля все узнает! Она до тебя обязательно доберется!!
Ненавижуууууу!!!
***
А Кальма тем временем была довольна собой.
Жизнь прекрасна и удивительна. Ее ждут баронство Донтер, деньги, а может - чем Мальдоная не крутит - еще и теплое место любовницы барона?
А почему нет?
Она молода, красива, умеет себя вести, хороша в постели... да и барону нужен кто-то, чтобы присматривать за девчонкой. Кальма подойдет на первой время. А потом он сам не захочет с ней расстаться...
В мечтах Кальма уже видела замок Донтер, золотые украшения, почет и уважение...
И самое приятное - месть!
Месть проклятой толстухе, которая посмела унизить ее!
Кальма даже и не вспоминала, что под ее присмотром Мири была и не ухожена, и не присмотрена. Забыла, что всю дорогу до Иртона упоенно крутила любовь с Дамисом Рейсом. Забыла, что не углядела за девочкой и ту едва не убили вместе с Лилиан.
О таком забывают весьма быстро. А вот крик души 'меня обидели!!!'. Это помнится весьма хорошо.
Барон ждал их чуть дальше, съехав с дороги. Так, чтобы не было видно из замка. Ну и чтобы случайно какие крестьяне не наткнулись.
Они никуда не спешили. Зачем?
Кальма заверила барона, что Мири не хватятся до вечера. И была права, кстати говоря. Не хватились бы. Миранда очень часто пропускала обед. Как и сама Лиля. И та, и другая забегали на кухню, перехватывали что-нибудь... Марта ругалась и пыталась изменить такой распорядок, да и Лиля тоже, но поди, уследи за активным ребенком, который дорвался до компании детей.
Когда удается отловить - тогда и кормим. Главное что завтрак и ужин девочка не пропускает. Еще и на кухню налеты совершаются. Сестра Хельке кормила всех не за страх, а за совесть - и детям всегда была рада. Ее младшие тоже влились в компанию Миранды и вирман - и отлично себя чувствовали. Как тут не быть благодарной графине?
Как тут не приглядеть за виконтессой?
Одним словом - хватились бы Мири к вечеру. Пока стали бы искать, пока пятое-десятое - как раз к утру бы и подумали о похищении. Если не к завтрашнему вечеру.
Так что можно было не спешить.
Увы, вирманского мальчишку барон в расчет не принял.
***
Клив Донтер был доволен и счастлив.
Миранда Кэтрин Иртон обеспечивала ему хороший выкуп от графини Иртон. И даже очень хороший.
Кальма заверила его, что граф ничего не знает об инициативах дражайшей супруги. А значит та будет молчать, как рыба.
Женщинам свойственно чадолюбие. Так что она все отдаст ради ребенка. И торговаться не станет.
Как-никак она допустила похищение. А значит - ей и достанется от мужа. По полной программе.
Вот он доберется до дома, пошлет гонца к Лилиан Иртон, начнет торг...
Кусты зашевелились - и на поляну выбрались трое.
Два воина, один из которых нес большой сверток. И Кальма.
Клив, удобно расположившийся под деревом на плаще одного из прихлебателей - не стоя ж благородному барону ждать своих людей, вопросительно посмотрел на своего воина.
- Она?
- да, господин барон.
Мужчина положил сверток к ногам барона. Из теплого плаща доносились всхлипывания и поскуливания.
Кальма встала рядом.
- Господин барон, я исполнила ваш приказ.
Клив кивнул.
- Отлично. Ты хорошо послужила мне, женщина.
Кальма потупилась и присела в реверансе. И не видела, как Клив кивнул одному из своих прихлебателей. Все было оговорено до ее прихода. Поэтому мужчина просто подошел сзади...
Кальма и пискнуть не успела, когда ее перехватили за шею - и острое неожиданно горячее лезвие ужалило под лопатку.
Аккуратно, чтобы не заляпать землю кровью.
Барон покривился. Кальма оказалась лицом к нему - и до последней минуты смотрела в глаза убийце. Настоящему убийце. Не он занес нож - но приказ был его.
Мужчина махнул рукой.
- Убрать.
Кальму подхватили за ноги и потащили в кусты. А барон перевел взгляд на плащ.
- Разверните. Я хочу ее видеть.
Воин повиновался.
И глазам барона предстала заплаканная и замурзанная девчушка лет семи - восьми. Симпатичная, синеглазая и темноволосая, с чумазым заплаканным личиком и в какой-то странной одежде. Юбка рубашка, сверху теплая курточка - все сделано не красиво, а... так, чтобы не стеснять движения?
Барон не догадывался, что это - юбка-брюки. А Миранда не собиралась его просвещать. Да и Кальма уже не скажет.
Равным образом они не знали, что в сапожке, в специальных ножнах, у Мири лежит кинжальчик. И девочка спокойно может до него дотянуться. Руки-то ей не связывали. Просто туго замотали в плащ. И даже рот не затыкали.
Ори на здоровье, только кто тебя услышит?
Поэтому сейчас Миранда была заплакана, замурзана, растрепана и производила впечатление совершенно потерянного ребенка. Но руки-ноги действовали, голова тоже работала... поэтому ровно через секунду девочка опять разревелась в шесть ручьев.
- Ну-ну... - барон соизволил подняться с земли и неловко погладить ребенка по головке. - все будет хорошо, никто тебя не обидит...
Слезы стали интенсивнее.
- Немножечко поживешь у меня в гостях, а там посмотрим...
Барон как раз раздумывал, что хорошо бы поискать невесту, но где найти благородную дворянку в местной глуши?
Ехать в Альтвер?
А тут...
Хотя кусок может и не по рту оказаться, все же граф Иртон приближен ко двору, король его за что-то любит...
Это надо тщательно обдумать.
Впрочем, этого барон сделать и не успел.
***
Лиля уверенно держалась в седле. Вперед не лезла, но и старалась не отставать. А в голове теснились всякие ужасы из времен экстремизма.
Отрезанные детские пальчики, приложенные к требованию о выкупе.
Похищение детей, чтобы заставить что-то сделать их родителей. Так часто, так страшно...
Шантаж ребенком... что может быть хуже?
Логично мысли перескочили с шантажа, на тех,. кто им занимается. Чаще всего - какие-нибудь экстремисты.
Лиля невольно вспоминала видеокассеты, которые показывал отец. С записями того, что творят 'мирные исламисты'.
И женщину слегка трясло.
Богом клянусь, здесь такого никогда не будет.
Я раздавлю это в самом зародыше.
Никаких переговоров с террористами и шантажистами.
Лиля не понимала до конца, что в средние века такого не было. Она вспоминала лившийся с экранов кошмар. Она просто вспоминала...
Как говорил Лилин отец, глядя на очередной телесюжет со взрывом или захватом заложников - на решительные действия у власти яиц не хватает.
И характеризовал правительство коротким неприличным словом.
А дочь слушала. И впитывала, что никогда нельзя вести переговоры с террористом и шантажистом. Чем бы ни угрожали - нельзя!
Потому что эти мрази никогда не удовлетворяются полученным.
А значит...
Лиля знала, что сделает с теми, кто тронул ее ребенка.
Уничтожит.
Грязно и кроваво. А тела оставит на перекрестке дорог с соответствующей надписью.
Пусть даже пастер ее проклянет - она поступит, как учил отец.
А папа считал, что если бы власть проявила решительность - захваты заложников прекратились бы раз и навсегда.
Надо просто следовать трем пунктам:
- не соглашаться ни с одним условием террористов.
- уничтожать их, как бешеных зверей, не считаясь с потерями. Кого можно - брать живым и уничтожать самой страшной смертью для данного человека.
- уничтожать их семьи и села.
Да, страшно.
Кроваво.
И очень мерзко.
Но Лилиан - нет, сейчас скорее Аля Скороленок, собиралась сейчас следовать папиным советам, а не слюнявым уродам, которые лили крокодиловы сопли с экранов телевизоров. Даже ценой своей души - она не допустит повторения того кошмара в этом мире.
Это - ее грех.
Она ответит... господи!!! Хоть бы Мири была жива!!!
Собаки вдруг зарычали. Глухо, утробно...
- Они рядом! - Лейс обернулся к Лиле. - Ваше сиятельство, держитесь сзади. Ясно?
Лиля кивнула.
Рука сама собой легла на нож.
В комнате, осторожно, она пробовала повторить то, что умела Аля. И знала - она не полностью беззащитна. Но с тренированным воином лучше не сходиться.
Справимся...
Собаки свернули в сторону с дороги - и пришлось спешиться. Лейс отрядил двоих вести коней - и Лиля присоединилась к ним. Пусть хоть польза будет. Да и не будет ее жеребец слушаться кого-то другого.
Зачем идти через лес?
Сейчас, чуть-чуть подумав, Лиля сильно подозревала в похищении барона Донтера. Только - зачем? Какой в этом смысл?
Он же не может не понимать, что его поймают... хотя...
Если бы не мальчишка (с меня причитается...) когда бы еще хватились ребенка? Похитители ушли бы далеко. И догнать их... и вообще - она что, припрется в замок барона и начнет права качать - я точно знаю, это вы ребенка поперли... найдет она там девочку?
Да ни разу!
Носки в квартире иногда не найдешь, не то, что ребенка в баронстве...
А еще...
Это не двадцать первый век, где уже сложилась культура обращения с заложниками, и это стало обычным. Здесь свои правила.
Расспросить бы Лейса... но - нельзя. Он возглавляет погоню, он - командир. Тут она вперед не полезет. Люди должны видеть, что ведущий - один. И она не оспаривает его главенство.
Некогда расспрашивать, вот возьмем похитителей - тогда и решим.
А потом зазвенели мечи.
Лиля оглянулась на мужчин, которые вели коней.
Те торопливо приматывали поводья к деревьям, фиксировали и доставали оружие.
Женщина не стала мешкать. Уж что-что, а узлы вязать она умеет. Джейми сноровисто помогал ей. Лонс также ввязался в драку. И звенел мечом где-то впереди. Точнее Лиля не видела. Лошади и деревья заслоняли.
***
Будучи в тылу, Лиля не знала, что Лейс первым увидел барона - и стоящую перед ним Миранду.
А заодно мгновенно оценил обстановку на поляне.
Всего десяток человек.
Барон ведь ехал в гости, а не с военной операцией. Вот и взял с собой только свиту. Для похищения ребенка хватило бы за глаза. А вот отбиться...
У Лейса было почти два десятка человек, и практически все - бойцы. Те, кто приехал с ним, костяк дружины замка Иртон. Несколько вчерашних крестьян как раз и возились с лошадьми и графиней. И за них Лейс не волновался. Чтобы добраться до графини, надо пройти через его отряд. А это... это барону не удастся.
К тому же Эрик ненамного от них отстал. Скоро он будет здесь - и барона просто размажут в кровавые сопли. А пока надо сковать его боем.
Зазвенели, сталкиваясь, первые клинки...
Двое лучников из отряда Лейса припали на колени, вытаскивая стрелы из колчанов. Они будут следить за схваткой...
Свита барона тоже оказалась не лыком шита.
И сдаваться без боя никто не собирался.
Кроме барона.
Как только зазвенели мечи, барон вскочил, схватил поперек туловища Мири - и прижался к сосне. Кто бы ни победил... если его люди - надо подержать девчонку, чтобы не сбежала.
Если враги - это товар для торга.
А в драку он не полезет, нет...
Там и убить могут.
***
Звенели мечи.
Лонс схватился с каким-то щеголем в голубой тунике, отвел его меч в сторону и всадил левой рукой ему кинжал под мышку. Проследил, как оседает тело, еще не принявшее свою смерть - и ринулся дальше.
Это - не благородный турнир. Здесь нападают и втроем на одного, и бьют в спину... и плевать на то, что это некрасиво... ха!
Война все спишет!
Удар, еще один удар - и на помощь другому.
И снова звон мечей...
Все кончается очень быстро - и Лонс оказывается лицом к лицу с бароном, который держит девочку. Рука надежно лежит на шее малышки, а кинжал находится в опасной близости от ее горла.
- Шаг вперед - и я ее прирежу!!!
Что мог сказать в такой ситуации Лонс?
Да только одно.
- Ваше сиятельство!!!
***
Лиля не участвовала в схватке. Даже коней никто не попытался увести. Куда там.
Десяток баронской свиты - на почти двадцать человек Лейса?
Смешно!
Тем более, что первые были без доспехов, а вторые - в легких кольчугах. Первые не ждали нападения, вторые убивали без разговоров. Да и лучники не в носу ковырялись. Рядом свистели стрелы и хлопали две тетивы.
Кольчуги? Дорого, да. Но она сама заказала их Эрику. А местные кузнецы подгоняли по размеру. Если не кормить свою армию - будешь кормить чужую.
И когда раздался крик Лонса - она не бросилась вперед, нет. Пошла медленно и спокойно.
Она никуда не спешит.
Лиля вышла на поляну - и сердце захолонуло.
Трупы. Много.
Наплевать. Важно другое.
Миранда. И кинжал у ее горла. Острый, длинный... рука дрожит, барон не уверен в себе?
Или просто на грани истерики?
Опасно и то, и другое... она справится?
Обязана. Обернулась. Огляделась.
Лучники?
Отлично!
- Стрелы на тетиву. Когда он отпустит Миранду - стрелять в барона без промедления.
И с радостью увидела, что мужчины повинуются. Теперь главное - чтобы барон убрал нож от горла Миранды. А это должна сделать она.
Сможет?
Обязана!
Женщина медленно пошла вперед. Все следили за ее движениями, как завороженные. Лейс кусал губы,  но молчал. Сейчас право принадлежало графине. Надо ведь не сражаться. Надо разговаривать... а этим правом обладает только она.
***
Клив Донтер был в ужасе.
Его собираются убить. Да и убьют, наверное. И очень скоро.
Его люди мертвы.
Нет!
Он не дастся!
Он - барон, а не какое-нибудь отребье, они не посмеют...
Или пусть хоронят соплячку тоже! Он возьмет ее жизнь за свою! И пусть все катится к Мальдонае...
Но воины не торопились подходить. А потом из-за деревьев вышла - она.
Ее сиятельство Лилиан Иртон.
Статная блондинка приближалась медленным кошачьим шагом, шелестела желтая листва под ее ногами, молчание было таким всеобъемлющим, что было слышно даже дыхание Клива.
Хриплое, тяжелое, сорванное...
- я убью ее! Убью, если не уберетесь!!! - взвизгнул он. - Убью, Альдонаем клянусь!!!
Лиля остановилась ровно в пяти шагах. Хватит, чтобы они не могли достать друг друга. И заговорила.
Тихо спокойно, растягивая слова:
- Не убьешь. Нет смысла...
Клив мог ожидать многого, но не этого.
Нет смысла?
Этот мир не привык к терроризму. А Лиля старалась прекратить истерику, заставить задуматься...
- Убью!!!
- Хорошо. Что ты хочешь, чтобы она осталась в живых? Лошадь? Деньги? Меня?
Голос плыл по поляне. Обволакивал, успокаивал, расслаблял сведенные судорогой мышцы... и Клив приходил в себя.
Действительно, чего он испугался?
Он - барон Донтер. А это всего лишь женщина. Красивая, но глупая самка. Мужчина чуть расслабился.
- Сейчас твои люди приведут мне коня и отойдут подальше. Потом мы уедем. Я не убью девочку и не причиню ей вреда.
- Зачем ты ее похитил?
- А об этом мы поговорим потом.
Клив, как ему казалось, коварно улыбнулся. Лиля вздохнула.
- Деньги? Отпусти Мири сейчас. Я заплачу.
Она медленно отстегнула от пояса кошель. Покачала им на весу, гипнотизируя барона,, словно змея - птичку. А потом одним движением пальца поддела завязку. И на траву перед ней пролился дождь золотых монет и янтаря.
- Отпусти девочку...
Клив невольно подался вперед. Такое уж у золота свойство. Даже если его немного - оно завораживает.
Рука с ножом дрогнула, на миг отойдя от горла девочки. словно потянулась за золотом.
Этого не хватило бы воинам. Но хватило лучникам. Лейс не приказывал кого-то щадить. А парни справедливо рассудили, что графиня не рассердится.
Свистнули две стрелы.
Барон дико заорал. Одна стрела, оказавшаяся широким срезнем, полоснула его по руке, да так удачно, что на траву хлынула кровь. Вторая ударила в плечо, пришпилив мужчину к дереву.
Мири шлепнулась на землю, перекатилась - и оказалась в шаге от Лили.
Женщина упала на колени и обняла девочку.
- Маленькая моя, я так за тебя испугалась!!! Девочка моя родная...
Мири уткнулась Лиле в плечо - и разревелась в сорок три ручья.
- Мааааааама......
****

****
Лиля крепко обнимала девочку. И когда она успела так привязаться к ребенку?
Хотя что удивительного? Единственное существо, которому от нее ничего не нужно, которое любит ее и не видит в ней прежнюю Лилиан - это Миранда. Вот и возникла связка.
Лиля гладила девочку по голове. И больше всего ей хотелось запереть малышку в замке и никуда не выпускать. И оказаться там прямо сейчас...
В стороне Лейс распекал лучников в хвост и в гриву. Те отругивались, говоря, что они -0 профессионалы. Но сейчас это мало волновало ее сиятельство.
От дерева-таки отделяли орущего барона. Одна рука у него висела плетью - и Лиля мельком подумала, что повреждены сухожилия. Ее срочно перехватили жгутом,. останавливая кровь, чтобы не подох раньше времени - но и только. Вторая стрела пробила плечо - и пришпилила подонка к сосне. Лиля бы тут его и оставила, но...
- Давайте ее сюда, госпожа, - Джейми подошел тенью. - я осмотрю виконтессу.
Лиля выдохнула. И с благодарностью отдала ребенка в протянутые руки.
А потом развернулась к барону.
- Поговорим, достопочтенный Донтер?
Голос прозвучал так, что поежились все. Даже свои. А Лиля продолжала, мягко и ласково.
- Сейчас вот этот милый человек подойдет к вам. - Эрик с готовностью сделал шаг вперед. - И за каждую ложь будет бить кулаком по стреле.
Стрелу из барона так и не вытащили пока. Просто обломили.
- а вот что с вами случится - вы истечете кровью, или помрете от боли... посмотрим...
Эрик потер руки. По его мнению с похитителями детей так и надо было поступать. А то и еще похлеще.
- Пустите меня! - попытался вякнуть барон. - Да как вы вообще смеете!? Я буду жаловаться королю!!!
Лиля молча кивнула Эрику - и по поляне понесся болезненный вой. Вирманин не стал бить рукой по стреле. Он просто принялся раскачивать ее в живом теле, стараясь причинить побольше боли. Заволновались лошади. Джейми спешно зажал уши юной виконтессе. Хотя сам слушал вопли, как музыку.
Лиля подождала пару минут, пока барон не перестал орать. Теперь он только поскуливал. И вежливо спросила:
- зачем вы похитили Миранду?
Ответом ей было грязное ругательство. Эрик не стал дожидаться приказа.
И снова крик.
Лиля прикусила губу. Руки сжались в кулаки. Но это было единственное, что она себе позволила.
Страшно это - смотреть, как пытают человека. Очень страшно. И сама поневоле что-то ломаешь в душе. Что-то, что уже не срастется... а, пропади оно пропадом три раза!!!
Миранда мне дороже! Я за нее таких троих размотаю... Лиля представила, что эта мразь могла причинить вред ее девочке - и клаки сжались так, что ногти до крови впились в ладони.
Мири ведь привыкла к безопасности, любви... ну и безнаказанности, а о бароне шла дурная слава. Мог и покалечить. И... да что угодно!
Все, не надо об этом думать! Я - в своем праве.
***
Как и все садисты, сам барон боль терпеть не умел совершенно. И начал колоться, как сухое полено.
Сам бы он никогда бы... его обманули, подтолкнули, в спину пнули... короче - это все Кальма!
Но он ее сам уже убил!
И вообще - это, наверное, Мальдоная в нее вселилась! Она может, она такая... и ему ум помрачила, а сам бы он ни за что не поссорился с милой и очаровательной графиней (в этом месте была сделала попытка припасть к ручке, но Эрик не дремал - и придержал барона за шкирятник)...
Лиля слушала - и ей становилось все противнее. А когда выяснилось, что барон хотел в качестве откупа за Миранду потребовать от нее мастеров - она вообще озверела. Она тут учит, налаживает производство, приносит технологии - и что? Все ради того, чтобы какой-то ушлепок...
Но что же теперь с ним делать?
По-хорошему - кишки по соснам размотать.
А по закону?
- Ваше сиятельство...
Лонс, как всегда, подошел незаметно. И Лиля благодарно взглянула на него. Вдвойне благодарно, потому что мужчина протянул ей флягу с водой.
- Выпейте. Миранда в порядке. Она не пострадала.
Лиля кивнула.
- Это я заметила. Вот что с этой гнидой делать?
- Казнить, - даже удивился такому вопросу Лонс.
- А меня потом король за уши не растянет? За самоуправство?
Лонс покачал головой.
- Нет. Вы - графиня. Миранда тоже расскажет, как ее похитили. А еще у вас есть мое слово. Я шевалье, а не смерд. Да и Лейс может свидетельствовать. Он потомственный воин вот уже в шестом колене. И Эрик по закону приравнивается к шевалье. Он же вождь, хотя и безземельный...
Лиля кивнула.
- Тогда... почему бы нет? Только кто этим займется?
- Эрик, разумеется.
Лонс был непоколебимо спокоен. Словно пытки и смерти происходили не у него на глазах. Словно не он только что мог погибнуть, и Лиля еще раз подумала о разнице менталитета. Спокойные они, эти средневековые ребята...
- Эрик, - позвала Лиля.
Мужчина подошел. Чуть наклонился, чтобы Лиле было удобнее.
- Ваше сиятельство, вам бы отдохнуть...
- Мы тут подумали, что делать с бароном...
- Казнить... - Эрик даже не спрашивал, он просто утверждал. М-да. Пацифистов тут не поймут.
- Как лучше это сделать? Я хочу, чтобы любой подонок в округе знал - моя дочь, мои люди, мой дом - неприкосновенны!
Эрик даже сильно не задумался.
- Ребра негодяю вывернуть и на кол посадить. У нас так делают с теми, кто на детей руку поднял. А когда подохнет - отрубить голову, снять шкуру, засыпать все солью и отправить в Альтвер. Пусть Авермаль на площади выставит и огласит, что негодяй пытался сделать.
Лиля поежилась.
Страшно?
Очень.
Ты бы просто убила. Не мучила.
А он?
- а что делать с его замком?
- Выяснить, сколько у него там людей - и наведаться в гости - Эрик растолковывал женщине простые истины. - Поискать, чего он там припрятал. Наверняка в грязи замазан по уши...
Лиля кивнула. М-да. Три чемодана компромата - пошло из этих времен?
- мне надо идти с вами?
Мужчины не сговариваясь, замотали головами.
- Нет, ваше сиятельство. Мы с Лейфом сходим, чай, не в первый раз. А вы бы королю отписали, да Авермалю, чтобы все по закону было...
- я составлю компанию ребятам, поищу бумаги, - вызвался Лонс. Лиля взглянула на мужчин с благодарностью.
Да, здесь нет телефона, интернета и теплого туалета. Здесь кровавые нравы и жестокие законы.
Но посягнувшего на ребенка тут принято убивать страшной смертью. А женщин не берут в бой. Потому что это - не женское дело. Умирать и убивать должны мужчины. И - точка.
А в мире, откуда она пришла, сделано все для удобства людей. И никто не может чувствовать себя в безопасности. А женщины так же умирают и убивают... пытаясь защитить своих детей.
Так какой мир - честнее?
Лиля кивнула.
- Когда выступаете?
- как сдохнет, - пожал плечами Эрик.
Барон, понимая, что речь идет о нем, уже не орал. Только тихо скулил на одной ноте. По штанам расползлось большое темное пятно.
- а Лейф?
- как раз подтянется. Я останусь охранять замок, - Лейс утверждал. И женщина подчинилась. Смысл спорить? Мужчины тут разбираются лучше.
- тогда я отправлюсь в Иртон. Успокаивать Миранду и писать письмо королю.
Предложение было встречено с одобрением.
***
Джейми передал Лиле Миранду, помог устроить ребенка на лошади, и девочка прижалась к Лиле.
- Я знала, что ты придешь и спасешь меня.
- Знала она, - проворчала графиня. - Миранда Кэтрин Иртон, соизвольте объяснить, почему вы пошли куда-то за стены замка? Я же говорила - играть только внутри!
- я же с Кальмой!
М-да. Лиля прикусила губу. Предательство - от него никто не застрахован.
- пообещай мне.
- Да?
- Ни ногой за стены без согласования со мной.
- Обещаю. Я напугалась...
- а как я напугалась, - сказала чистую правду Лиля.
Дома из встретили бледная Марта и улыбающийся пастер. Рядом крутился его сын. Так что Лиля без разговоров передала Мири на попечения няньки рассудив, что сейчас ребенку нужно искупаться, поесть и может даже поспать - и пообещала зайти чуть позже. А сама пригласила пастера в кабинет. Где и заявила без обиняков в ответ на осторожные расспросы:
- все разъяснилось. Барон хотел похитить Миранду, чтобы потребовать выкуп.
- Полагаю, ваше сиятельство, он уже мертв?
Лиля кивнула.
- Мы их догнали. Была схватка.
Про пытки она решила не упоминать, подозревая, что пастер не одобрит.
- Ну и правильно. Ваше сиятельство. Барон он весьма сомнительный, была там темная история... по крови он даже не Донтер...
Лиля передернула плечами. Потом вспомнила...
- Не было ли у него какого-нибудь высокопоставленного покровителя? Мне не придется за него с кем-то разбираться?
Пастер покачал головой.
И разъяснил Лиле, что над всеми дворянами властен только король. Принцип вассалитета, когда вассал моего вассала и прочие радости, тут был особо не в ходу. Одни дворяне могли наняться на службу к другим, могли принести даже клятву верности, но если ты владелец своего куска земли - над тобой только король.
Раньше Лиля как-то не задавалась этим вопросом. Но - король так король. Разберемся.
В дверь постучали.
Джейми, стоящий на пороге, был бледен, встрепан и решителен.
- Ваше сиятельство, мне надо с вами поговорить.
Лиля пожала плечами.
- Сейчас мы договорим с пастером...
- Ваше сиятельство, мне нужен и пастер...
Лиля переглянулась со священнослужителем, и Воплер кивнул головой. Мол, поговорим, если надо.
- Итак? Садись, рассказывай, - Лиля кивнула на табурет рядом со столом.
Джейми уселся.
И выложил на стол небольшую шкатулку.
- вот, ваше сиятельство...
И открыл крышку.
Лиля в недоумении воззрилась на свиток, три кольца, браслет с гербом и маленький портрет женщины, как две капли воды похожей на Джейми.
- И?
- Ваше сиятельство, посмотрите на гербы.
Лиля посмотрела.
Все три герба были идентичны. То же и на браслете. И... минутку... Джейми, это ведь...
- Это старые перстни. Перстень старого барона, перстень его сына и его дочери. Ее обручальный браслет. Миниатюра. И - исповедь, написанная собственноручно и заверенная достойными свидетелями.
Пастер вопросительно посмотрел на пергамент и протянул руку. Джейми кивнул - и в комнате воцарилась тишина.
Пастер читал.
Джейми переживал.
Лиля размышляла о том, что все неплохо складывается. И можно вытащить хвост из ловушки... наверное. Если Джейми действительно...
- Ваше сиятельство, все верно и по закону.
Пастер дочитал и теперь протягивал свиток Лиле.
Лиля тоже пробежала его глазами.
Неизвестная ей Марианна Донтер писала вполне доходчиво.
Описывала свою жизнь, как вышла за шевалье Клейнса, как он взял ее фамилию, как начал издеваться... все вроде бы очень кратко, но такая боль стояла за этими словами.
И что самое интересное - дама утверждала, что барон Донтер (ее супруг и папаша нынешнего барона) убил ее родных, чтобы самому стать бароном.
Писала, что супруг хвастался перед ней, мол, имел предосудительную связь со своей сестрой не прерываясь ни на год, и что сын его сестры родился в результате кровосмешения.
Лиля только присвистнула.
- Пастер?
- Если это правда, ваше сиятельство, то вы совершили благое дело. Альдонай не одобряет кровосмешения.
- До такой степени, что надо уничтожать его результаты?
Пастер нахмурился. Лиля тоже. И продолжила читать.
Когда девчонка поняла, что беременна - она решила бежать. Отлично осознавая, что жива только до рождения наследника.
И удрала из замка. Как - она не рассказывала.
Но у Лили было серьезное подозрение, что был какой-нибудь травник... и кто его знает, чей там Джейми сын...
Но...
Лиля окончила чтение и посмотрела на пастера.
- Вот так. У нас тут барон Донтер проживает... Джейми, а сразу сказать было нельзя?
- Вы бы мне поверили, ваше сиятельство?
Джейми распрямился, улыбнулся... и стала, черт побери, видна - порода! Можно вымазать сиамскую кошку гуталином, но стоит его смыть - и сразу же видишь правду.
Можно изображать простолюдина.
Но маска падает - и ты видишь барона. Впрочем, это еще не повод...
- И что же ты хочешь?
- чтобы вы, ваше сиятельство, написали обо всем королю.
Лиля кивнула. Тупых вопросов. Типа 'а сам чего?' на задавать не стала. Все и так ясно. До короля далеко. И не факт, что у Донтера не было покровителей. Такое дело с бухты-барахты не провернешь. Сообщники нужны. Финансирование нужно.
Прикрытие при королевском дворе. И кто-нибудь, кто все объяснит королю в нужном ключе.
Да прорва всего нужна.
- Я напишу, - пообещала Лиля. - Надо узнать, нельзя ли отдать тебе баронство. Вот только вирмане вернутся с добычей... сам понимаешь, если там какой-нибудь компромат обнаружится - будет на порядок легче.
Джейми кивнул.
- Я пойду, ваше сиятельство?
- Да...
Пастер тоже откланялся. А Лиля плюнула на все и пошла к Миранде. Сидела рядом с девочкой, рассказывала сказку...
Когда этот ребенок стал мне близок?! Когда?!
Не знаю... ничего не знаю... но Миранда - МОЯ!