Глава 24
Огонь из мусорного бака разрывал темноту. Трескающиеся деревянные ножки стула тлели в оковах чёрных стенок. Нат не мог оторвать взгляда от ласкающих воздух языков пламени. Теплота била в лицо, и искры редкими, крохотными фейерверками разлетались в стороны. Но юноша не смел отходить назад. За спиной звериный холод трущоб и темнота, в которой копошились крысы вперемешку с людьми. Голые бетонные гиганты мрачными джунглями возвышались вокруг.
Многоэтажки пустовали уже целое десятилетие. И царили тут совершенно иные законы. Полиция давно уже не ездила в трущобы, обходя их за версту. Натаниэль краем уха уловил лёгкое шевеление. Резко повернувшись, он встретился глазами со стариком. Седой, грязный, в поношеном костюме он впился цепким взглядом в юношу. Его яркие, серые глаза буквально сочились недоверием из-под седых бровей.
— Кто ты? — спросил мужчина. Нат сжал в руке нож и огляделся. Никого нет.
— Натаниэль Веснински, — ответил он, надеясь отпугнуть незнакомца фамилией. Но мужчина и ухом не повёл.
— Ты его настоящая копия, — просипел старик. Любопытство, вот что заметил юноша в его странном взгляде.
— Мне часто такое говорят, — ответил Натаниэль, — Откуда вы его знаете?
Старик насупился. Ещё раз оглядев юношу, он посмотрел на огонь.
— У тебя есть еда? — спросил мужчина. Нат нагнулся к рюкзаку под ногами и достал оттуда контейнер с аккуратно сложенным обедом.
— Я могу поделиться своим обедом, если буду уверен, что смогу доверять информации, которую могу получить.
Старичок насупился и замолчал. Натаниэль терпеливо ждал, крутя контейнер в руках. Он не привык жалеть людей. Но это противное чувство всегда скреблось в душу, когда на пороге появлялся беззащитный человек. Такой, как старик, мнущийся в тени.
— Ладно, неважно, — сказал внезапно юноша и вложил в руки мужчины контейнер с едой, — Приятного аппетита. Контейнер можете оставить.
Старик сжал коробочку и изумленно окинул чужака взглядом.
— Я не лгу. Но это было очень давно, поэтому доказать мне нечем, — пробормотал старик, с жадностью накидываясь на еду. Натаниэль слушал его чавканье краем уха и вспоминал об отце. Если так подумать, то юноша никогда не видел бабушку с дедушкой. О них никто в доме даже не говорил, кроме того, что они умерли давным давно.
— Его мать работала шлюхой в местном борделе. Правда потом бордель закрыли, — рассказывал мужчина, — Новые люди с обмытыми кровью деньгами, — якудза. Назывались они «благородными» бандитами, но... Лучше не стало. Тогда у меня была маленькая забегаловка. Я кормил Нейтана, когда дела становились совсем плохи. Зашуганным, но добрым он был мальчиком.
Старик улыбнулся, глядя на плошку еды. Голод уходил, нахлынули воспоминания.
— А что случилось с вашим бизнесом? — спросил Натаниэль, глядя на костёр.
— Якудза взимали большой процент. Я просто не смог его уплатить, и они забрали все.
Нат замолчал. Гадко на душе от слов старика, и мозг отчаянно отказывался принимать его слова за правду. Но отбросить их просто так юноша не мог. Крики, мольбы и полные ужаса взгляды незнакомых людей, которые приходили к отцу, когда Нат был совсем маленьким... Он помнил блестящие слезы на чужом лице, и они слишком хорошо вписывались в сказанное стариком.
— Печально, — сухо отметил Нат. Иронично даже.
— Кем он стал? — тихо спросил мужчина. Юноша вздрогнул. Он не ожидал такого вопроса, но лгать не собирался.
— Одним из тех, кто отобрал у вас все, — ответил Нат, хмурясь. Стыд пронзил душу сотней иголочек. По коже побежали мурашки от холода, и горечи отторжения. Противно стало от самого себя. Глядя в серые глаза под седыми бровями, он видел, как они угасают, становясь такими же блеклыми, как пыль.
— Ясно, — тихо выдавил мужчина, возвращаясь к трапезе.
— Я хочу спасти брата, — внезапно сказал Нат. Эта мысль кружила тяжёлым грузом в его голове и ни с кем ею не поделиться. Ичиро даже имени Нила переносить не может, а с другими опасно.
— А что ему угрожает? — спросил мужчина.
— Мой отец, — ответил Нат, — Он считает его предателем.
Старик обеспокоенно окинул Ната взглядом и отложил еду.
— Ему грозит смерть, — сказал мужчина, — Но за что?
Натаниэль пожал плечами. Он сам до конца не понимал, что происходит и это мучило его ещё больше.
— Погоди, вас в семье двое, так? — спросил старик. Нат кивнул. — Насколько я помню... У якудз есть правило достойнейшего, — старик сглотнул, — Сильнейшие будут иметь все, а те, кто... Те, кто окажутся проигравшими умрут.
Натаниэль отрицательно замотал головой. Такого быть не могло. Нейтан, возможно, ненормальный... Может быть готов на все ради целей, но убийство собственного сына? А потом он вспомнил Лолу с ножом, и аргументы «за» оказались исчерпаны. Лишь леденящий ужас поселился в душе, а осознание выбило почву из-под ног. Мама... Мама просто спасала Нила.
— Я так полагаю, именно тебя воспитывали, как наследника, а брата... Брата держали на убой для зрелища, — сделал вывод старик.
— Но я не хочу! Не хочу, понимаете? — Нат сел на корточки и обнял колени, утыкаясь в них носом.
— Хэй, хэй, не все потеряно, — старик мягко погладил мальчишку по голове, — Не все ещё потеряно... В конце концов, чтобы какими они ни были сильными — решать, что делать все равно тебе.
Натаниэль вцепился ладонями в собственные плечи и отшатнулся. Сжав зубы, он отчаянно царапал футболку ногтями.
— Я не знаю смогу ли. Может лучше оставить все как есть? Я... Я пошёл против отца. Я прогнал его человека. Если я остановлюсь сейчас, то он может простить меня. Мы станем семьёй. Вдвоём. Я забуду все, что произошло... — шептал юноша.
— И все повториться снова, — прервал его мужчина, — Ты можешь потерять все, если пойдёшь против якудз. Но ты в любом случае потеряешь больше, если не попытаешься. Мужчина молча встал на ноги и отряхнулся.
— Когда-то даже в трущобах был нормальный город. Это мой родной город, и я знаю о чем говорю. Он стал таким только потому что каждый сидел и ждал, когда проблема решится сама, — старик на прощанье похлопал Натаниэль по плечу, — Подумай об этом. Ведь кто если не ты?
Нат не заметил, как остался в пустоте серых стен наедине с крысами. Ему было семнадцать и не хотелось думать ни о чем ужасном. Мысли отчаянно бились в закрытые створки сознания, а юноша продолжал смотреть на яркие языки пламени, озаряющие кромешную темноту. Когда-то в душе сияла мечта, затем там скреблась ненависть, а теперь... Все смешалось воедино, оставляя неизлечимый шрам. Хотелось скрыться, вырвать пораженную часть и сжечь навсегда. Но время никогда не течёт в обратном порядке.
— И что дальше? — тихо прошептал Нат. Ответом ему послужило завывание ветра среди голых стен.
***
Нат, облокотившись на стену магазина, и рассматривал проезжающие мимо машины, пока ждал Рене. Она зашла за газировкой перед тем, как пойти тренироваться.
Солнечный день. Блики скакали по стеклам, и Нат щурился, но не мог отвести взгляд. На душе после вчерашнего скреблись кошки, но в одном юноша был абсолютно уверен — он хочет помочь этой девушке. Потому что её отец может помочь ему? Да, и это тоже. Но на самом деле Нату просто нравилось наблюдать за ней.Рене выскочила из магазина. Взлохмаченная, взволнованная, но уже чистая и, схватив его за руку, потянула в сторону трущоб.
— Что случилось? — спросил Нат. Они шли так быстро, что ещё немного и бросятся в бегство.
— Ещё немного...
И за спиной послышался разъяренный крик продавца:— Держи воровку!
Вот тут пришлось бежать со всех ног. Нат петлял вслед за Рене так быстро, как мог. Он все ещё плутал в этих серых улицах и даже сбил прохожего по пути. Правда помочь ему не оказалось времени, ведь патрульные полицейские практически наступали на пятки.Взлетев на проволочный забор, они перемахнули в серое гетто и оторвались. Пытаясь отдышаться, Нат зло поглядывал на Рене, которая с победным видом жадно глотала газировку.
— Зачем? Её можно просто купить, — сказал юноша. Девушка на это лишь безразлично пожала плечами:— Так вкуснее. Или ты у нас святой? Или клан Морияма внезапно...
Нат зажал ей рот рукой. Зашикав, он опасливо огляделся.Морияма здесь страшно не любили. Ведь многие именно по их вине оказались в обшарпанном гетто вместо уютных квартир и домов.
— Понял я. Тихо, ради бога, — прошипел Нат. Глаза Рене хитро заблестели, и она укусила чужую руку. Юноша аж вскрикнул от неожиданности и отпрыгнул прочь.
— Чур сначала экси, а потом борьба, — заявила девушка.
— Ах ты... — Нат растерял всю красноречивость из-за чужой непомерной наглости. Рене на это лишь клацнула зубами ещё раз. Фыркнув, юноша решил уступить, ведь переспорить себе дороже.