Глава 16.
Глава 16
На перекрестке главной улицы и улицы Свободы дежурный полицейский уже за несколько кварталов услышал вой сирены. Взмахом палочки он тут же остановил движение, и, когда появилась "скорая помощь", перекресток был пуст, и машина беспрепятственно проследовала дальше. Пешеходы с испугом и любопытством провожали ее взглядом.
Элизабет Александер лишь смутно сознавала, что происходит вокруг. Жестокая боль отпускала ее лишь на секунду, чтобы обрушиться с новой силой, жечь и терзать ее тело. Она судорожно вцепилась в чью-то протянутую руку, чье-то лицо с жесткой короткой бородкой заботливо склонилось над ней, и голос успокаивающе произнес:
- Держитесь за меня, вам будет легче.
На мгновение Элизабет показалось, что это ее отец, но ведь отца нет, он давно умер. Когда боль немного отпустила ее, она увидела немолодого санитара и поняла, что с бешеной скоростью мчится в машине по улицам города. И тогда весь ужас свершившегося оглушил ее.
- Мой ребенок! О Боже, не дайте ему погибнуть. Нет, нет!..
В родильном отделении больницы Трех Графств доктор Дорнбергер готовился к приему роженицы. Когда старшая сестра показала ему анализ крови, только что полученный из лаборатории, старый акушер, взглянув на него, облегченно вздохнул:
- Наконец-то. Кровь резус-отрицательная. Ну что ж, хотя бы здесь можно не опасаться осложнений. Вы приготовили инкубатор?
- Да, доктор. Все готово.
В это время носилки с Элизабет Александер уже проносили по шумному коридору первого этажа к лифту.
Быстрота, спокойствие и привычная четкость действий персонала невольно успокоили Элизабет. Хотя боли не утихали, она уже почти привыкла к ним, и состояние страха и отчаяния не было таким сильным, как в первые минуты. Она понимала, что роды начались, и смирилась с неизбежным. Еще немного, и она увидит доктора Дорнбергера.
Доктор Пирсон все еще не выпускал из рук телеграмм, словно не верил тому, что в них написано.
- Злокачественная. Доброкачественная. И оба уверены в своей правоте. А мы? Мы снова там, где были, - наконец промолвил он, кладя телеграммы на стол.
- Нет, - тихо сказал Коулмен. - Мы потеряли два дня.
- Да, да! - воскликнул доктор Пирсон, в сердцах ударив кулаком по ладони. - Я и без вас это прекрасно знаю. - В голосе его была несвойственная ему растерянность. - Если опухоль злокачественная, необходимо срочно оперировать, иначе будет поздно. - Он повернулся и в упор посмотрел на Коулмена. - Больной всего девятнадцать лет, вы понимаете? Если бы ей было пятьдесят! Но в девятнадцать лет остаться без ноги!
Несмотря на отсутствие особой симпатии к доктору Пирсону и свою почти полную уверенность в том, что опухоль доброкачественная, Коулмен проникся к нему сочувствием. В этой нелегкой ситуации вся ответственность за окончательный диагноз ложилась на старого патологоанатома.
- Надо иметь мужество, чтобы в таком сложном случае взять на себя ответственность... - нерешительно начал было он, чтобы успокоить старого врача, но это было подобно зажженной спичке, брошенной в бак с бензином. Пирсон буквально взвился.
- Мне не нужны избитые, ничего не значащие фразы! Брать ответственность! А что я делаю все эти тридцать лет? В эту минуту зазвонил телефон.
- Да? - схватив трубку, резко сказал Пирсон, а затем лицо его смягчилось. - Люси, пожалуй, вам следует спуститься к нам. Я вас жду. - Положив трубку, не глядя на Коулмена, он сказал:
- Сейчас сюда придет доктор Люси Грэйнджер. Если хотите, можете остаться.
Словно не слыша этих слов, Коулмен вдруг медленно произнес, как бы повторяя вслух свои мысли:
- Пожалуй, есть еще один выход... Пирсон резко вскинул голову.
- Что?
- Рентгеновский снимок был сделан две недели назад. - Коулмен говорил все так же медленно, как бы размышляя вслух. - Если опухоль злокачественная и она растет, новый снимок покажет изменения...
Пирсон без слов взял трубку и тут же попросил соединить его с доктором Беллом, рентгенологом. Затем посмотрел на Коулмена острым, оценивающим взглядом и одобрительно произнес:
- Что-что, но мыслить вы умеете - это уже хорошо.
Джон Александер нервно погасил окурок о край пепельницы и, поднявшись с кресла, подошел к окну комнаты ожидания, шутливо именуемой "чистилищем для будущих папаш". Двор больницы, простирающиеся за ним улицы и крыши домов, а еще дальше - длинные крыши сталеплавильных заводов тускло поблескивали от недавно прошедшего дождя. Значит, подумал Джон, за то время, что он здесь, прошел дождь, а он этого даже не заметил. Сообщение о том, что Элизабет доставлена в больницу, застало его в кухне. Туда послал его доктор Пирсон взять пробы на анализ. Сестра Строуган опять жаловалась на антисанитарию в кухне, виной чему были старые посудомоечные аппараты. Джон смотрел на серый асфальт в лужах и мокрые крыши, и никогда еще Берлингтон не казался ему таким безотрадным и унылым местом.
Стайка ребятишек резвилась, прыгая через лужи. Вот какой-то подросток умышленно толкнул девочку, и она угодила прямо в лужу. Плача, она неловко выжимала ручонками мокрый подол платья.
- Дети, все они одинаковы, - вдруг произнес голос рядом. Джон Александер только тогда осознал, что он не один в комнате. Произнесший эти слова сутулый худой мужчина отвернулся от окна и, порывшись в кармане, достал кисет и стал сворачивать папиросу. - Ждете первенца? - спросил он, бросив быстрый взгляд на Джона.
- Нет. Второго. Первый умер.
- Мы тоже потеряли одного. Между нашим четвертым и пятым. У вас не найдется огонька?
Джон вынул зажигалку.
- Значит, вы ждете уже шестого? - из вежливости спросил он худого мужчину.
- Если бы шестого. Этот будет уже наш восьмой... - Мужчина задымил папиросой. - Вы очень хотите ребенка?
- Да, конечно, - ответил Джон, немного удивившись странному вопросу.
- А вот мы уже нет. С нас хватило бы одного. И отец многочисленного семейства так горестно вздохнул, что Джон с трудом сдержал улыбку. Мужчина отошел в дальний угол комнаты и, порывшись в газетах, разложенных на столике, уткнулся в одну из них.
Джон посмотрел на часы. Он здесь почти два часа. Очевидно, скоро все решится. И действительно в эту минуту отворилась дверь и вошел доктор Дорнбергер, Джон испуганно посмотрел на него.
- Вы Джон Александер?
- Да, сэр. - Джон не раз видел акушера в больнице, но впервые разговаривал с ним.
- Ваша жена чувствует себя хорошо. У вас сын. Роды преждевременные. Ребенок очень слаб.
- Он будет жить? - Только сейчас Джон осознал, как много теперь зависит от ответа старого акушера.
Дорнбергер вынул трубку и стал медленно набивать ее.
- Скажем так: у него сейчас меньше шансов, чем если бы он родился в положенное время, - произнес он ровным голосом.
Джон убито кивнул.
Старый врач, пряча кисет в карман, таким же ровным голосом добавил:
- Ребенку тридцать две недели. Он родился на восемь недель раньше срока. Он не готов еще вступить в этот мир, Джон. Всех детей, весящих при рождении менее двух килограммов, мы считаем недоношенными. Ваш весит один килограмм двести.
- Я понимаю. - Теперь все мысли Джона были об Элизабет. Перенесет ли она это?
- Мы поместили ребенка в инкубатор.
- Значит, есть надежда, доктор! - воскликнул Джон, посмотрев в лицо акушеру.
- Надежда всегда должна быть, - тихо ответил Дорнбергер.
- Могу я видеть жену? - после небольшой паузы спросил Джон.
- Да. Я провожу вас.
Вивьен не совсем поняла, чего от нее хотят, когда вошла сестра и сказала, что сейчас ее отвезут к рентгенологу. Она почти не помнила, как ее доставили туда. В голове была одна мысль - сегодня доктор Люси Грэйнджер должна получить окончательный ответ.
Доктор Грэйнджер встретила ее у входа в отделение.
- Мы решили сделать еще один снимок, Вивьен, - пояснила она девушке. - Это доктор Белл. - И она повернулась к мужчине в белом халате.
- Здравствуйте, Вивьен, - улыбнулся доктор Белл и попросил у сестры историю болезни. Быстро пробежав ее глазами, он внимательно посмотрел на Люси:
- Как я понимаю, вы хотите сделать контрольный снимок. Мне звонил доктор Пирсон.
- Да. Джо находит это нужным. - Затем, покосившись на Вивьен, Люси тихо добавила:
- Возможны, изменения.
- Проверим. Кто из лаборантов свободен? - спросил доктор Белл у сестры и, получив ответ, быстро написал направление. Вместе с Люси он проводил Вивьен до дверей рентгеновского кабинета.
- Вы в надежных руках, Вивьен, - ободряюще улыбнулся он девушке, передав ее лаборанту Карлу Фирбену.
Вивьен, несмотря на не покидавшую ее тревогу и страх, с уважением наблюдала за уверенными действиями лаборанта. Все в этой комнате с громоздкой и какой-то неправдоподобной аппаратурой было особенным, принадлежащим скорее науке вообще, чем тому знакомому шумному миру больницы, который остался за дверью. От этих зловещих тяжелых аппаратов и приспособлений зависит теперь ее судьба, подумала Вивьен. Если бы Майк был здесь, ей не было бы так страшно.
Доктор Белл и Люси Грэйнджер ждали, когда будут готовы контрольные снимки. Наконец, вот они - один за другим. Вкладывая каждый из них в негатоскоп, доктор Белл внимательно сравнивал их с теми, что были сделаны две недели назад. После него снимки так же тщательно изучала Люси.
- Вы видите какие-либо изменения? - наконец спросила она.
- Боюсь, я ничего не вижу.
- Вот здесь есть небольшое, - указал ей доктор Белл. - Но возможно, это след вашей биопсии. А так особых изменений я тоже не нахожу. Мне очень жаль, Люси, но, кажется, мы мало чем смогли помочь вам, - добавил он почти виноватым голосом. - Вы сами скажете Джо Пирсону или мне сделать это? - спросил он, собирая снимки в папку.
- Я сама скажу ему, - промолвила Люси, думая о чем-то своем. - Пожалуй, я сделаю это сейчас же.