Лавриэтт

— Неприятное событие, — задумчиво тянет Иосиф, помешивая игристое в своём бокале, поднимает его на уровне глаз, наблюдая за танцем пузырьков, снова опускает и поворачивается к своему собеседнику. — Сегодня, едва зайдя в дом, я узнал, что его обыскали в моё отсутствие. Вы об этом слышали?

— Да уж, — недовольно выдаёт барон, пытаясь дотянуться до бокала на подносе слуги, что никак не замечает мужчину. Наконец, добившись своего, он сновакидает на бедного юношу гневный взгляд исподлобья, глотает залпом напиток и отворачивается, чтобы беседе никто не мешал, продолжает почти шепотом. — Обыскали всех членов совета, даже архив.

— Как интересно, — отвечает герцог, слегка склонив голову. — И вам объяснили причину?

— Лично мне нет, только «приказ короля». Но это всё точно не просто так. А главное, после-то всё затихло…

— Что ж, — мужчина усмехается. — Кажется, наш юный принц начал задавать вопросы…

— Думаете, они что-то нашли? — тем же заговорческим шепотом спрашивает барон. Все последние дни он был на нервах, не понимая, что делать, и теперь, спустя лишь пару бокалов, весь его страх отражается на покрасневшем лице.

Герцог делает пару глотков в раздумьях, ставит бокал на стол и качает головой, проводя рукой по бородке.

— Судя по тому, что мы ещё здесь, не думаю. Но, раз он стал совать нос в это дело, рано или поздно он что-нибудь да узнает. Боюсь, у нас больше нет времени на раздумья, нужно опередить его.

Завтра они начнут действовать, нужно всех предупредить. А сегодня можно хотя бы заложить зёрна сомнения в подходящей обстановке.

Иосиф оборачивается, окидывает взглядом зал и замечает удачную картину. Кажется, принц сблизился с библиотекарем сильнее, чем кажется. Если слухи об их романе — правда, это может сыграть на руку, высший свет наверняка не одобрит это, особенно на фоне прежней помолвки…

Герцог улыбается своей идее, гордо подняв подбородок, однако в стороне он видит странную суету. Кажется, это может сильно усложнить все планы…

***

Роланд идёт в сторону шума, в толпу, огибая людей, отодвигая их в стороны.

Оставленный в спешке на самом краю, хрусталь падает на мрамор со звоном…

С таким же звоном, кажется, падает его сердце куда-то в подземелья, сжимается от увиденной картины.

Король, согнувшись, держится одной рукой за грудь, а второй опирается на плечо слуги. Роланд бросается к отцу, подхватывает его под руку, помогает отойти. Стража закрывает их от чужих глаз, один из слуг спешно выходит из зала, пока Джозеф молча раздаёт указания остальным, чтобы отвлечь гостей. На фоне новая мелодия скрипки, такая же непринуждённая, как и предыдущие. И принц мог бы узнать её, если бы страх не захватил все его мысли, если бы не бешеный стук сердца в ушах и тяжёлое дыхание отца…

— Идём, я помогу, — тихонько говорит отцу, успокаивая скорее себя. — Ещё немного…

Они делают шаг, мужчина пытается идти прямо, стискивая челюсти, ещё шаг, наследник осторожно оглядывается, чувствуя взгляды толпы, но их почти не видно за плечами рыцарей. Ещё пара шагов за дверь, король всё сильнее опирается на сына, прикрывает на секунду глаза, а на следующем шаге запинается и валится вперёд. Принц ловит его, сам опускается на колени, чтобы аккуратнее подхватить отца на руки, с ужасом оглядывается на слуг, один из них срывается с места к лекарю.

— Потерпи немного, — юноша ищет взгляды стражников, чтобы те отнесли короля в покои, а он берёт сына за руку, чтобы привлечь к себе внимание.

Принца пробирает дрожь, он смотрит в глаза и видит боль и сожаление. Отец словно просит прощения за слабость. Словно прощается… В мыслях повторяется только одно.

— Нет… Потерпи, всё будет хорошо… — он мотает головой, не желая принимать худшие свои мысли, но король, как назло, не соглашается с ним, только улыбается, слабо сжимая его руку.

— Он правда чудесный… Он похож на неё… — говорит тихо и спокойно, как и в другую их беседу, словно говорит обычные вещи. — Я тобой горжусь…

Прощается… На глаза юноши выступают слёзы, а в голове всё повторяется одно слово…

— Нет… Нет, нет, нет, не сейчас… Прошу, отец… Не время…

Не время для таких слов, не время для прощаний, всё ещё будет хорошо…

— Всё в своё время, мой мальчик, — отвечает король, улыбаясь из последних сил…

Всё случается в своё время…

Снова он возвращает свою фразу, он в ней уверен и уверяет наследника. И пока юноша замирает, осознавая смысл этих слов, глаза короля закрываются, а хватка медленно слабеет.

По щекам принца катятся слёзы, пока он в бессилии склоняется к плечу отца и крепко прижимает его к себе, сжимая в руках ткань его костюма. Плечи содрогаются от слёз, но он не смеет издать и звука, пока он у всех на виду.

— Роланд… — тихий голос заставляет немного прийти в себя, поднять голову, словно ничего не случилось. Артур бережно касается его плеч, смотрит с сочувствием, сжимает губы, пытаясь подобрать слова.

Принц не может вынести этот взгляд, не сейчас, когда ком подкатывает к горлу, а глаза снова застилают слёзы. Он опускает взгляд, когда стража осторожно забирает короля из его рук, смотрит, как уносят его за дверь, пока собственные руки опускаются на пол с огромной тяжестью.

Этого не может быть, это просто невозможно, это просто кошмар, правда ведь? Может, он и правда спит? Верно, ему это снится, всё ведь хорошо на самом деле. Всё было хорошо только что…

Касание медленно исчезает, когда Артур встаёт, шорох привлекает внимание. Теперь нет музыки, никто, кажется, и не шевелится, только где-то в толпе слышен шёпот, слов не разобрать, в голове и без того шумит, словно он провалился под воду… А может под землю…

Принц слышит отчётливые приближающиеся шаги, слегка поворачивает голову на звук, всё ещё приходя в себя, и медленно встаёт, собирается с мыслями. Он должен ещё держать лицо, потому вздыхает и поднимает голову прямо, пока Артур встаёт перед ним, закрывая собой от подошедшего…

— Господин Артур, и вы здесь, — снисходительный голос Иосифа врывается в сознание. Только не он… — У меня на вас есть подозрения.

Артур хмурится, смотря на советника поверх очков. Это, должно быть, какая-то странная шутка?

— Что?.. — всё, что он может сказать, не понимая до конца, что это значит.

— Ситуация выглядит неоднозначно, но… Боюсь, ваше поведение подозрительно… Королю стало хуже именно после вашего визита, и я не считаю это простым совпадением…

Обвиняет, не произнося вслух… Артур совершенно теряется, хмурится и чаще моргает, не зная, что сказать на это, это ведь абсолютно бессмысленно…

— На что вы намекаете, советник? — уточняет принц, делает шаг вперёд, встав между ними, смотрит прямо в глаза.

Заставляет озвучить, переступить черту…

Кажется, выбора нет, но может план ещё сработает. Мужчина учтиво улыбается и выдыхает.

— Всё это выглядит, как спланированное покушение… Я понимаю ваши чувства, ваш роман, очевидно, не даёт вам увидеть истину, но это не может быть оправданием. И, возможно, если бы вы больше времени уделяли обязанностям, а не интрижкам, вы могли бы заметить…

Звонкая пощёчина прерывает герцога, эхо разносится по залу, что мгновенно стихает от шока. Теперь точно все следят за ними, замерев в ожидании, даже некоторые рыцари обернулись, не отпуская рукоятей мечей, каждый взгляд ощущается на коже. Каждый видит ярость в глазах наследника, он уже не скрывает эмоций, лишь сжимает горящую ладонь в кулак.

— Как вы смеете обвинять моего жениха в такой низости?! — голос принца почти срывается на крик, от которого в тишине зала отражается едва уловимый звон. — И уж тем более учить меня манерам?! Вам ли говорить об обязанностях?

Среди толпы снова гуляет шёпот, одна лишь фраза становится предметом обсуждения, как публичное признание. Гости переглядываются и снова продолжают следить за конфликтом, затаив дыхание.

Герцог медленно тянет руку к щеке, касается только костяшками, усмехается собственному унижению и поднимает взгляд.

— Ничего, — тихо продолжает, кивает своим мыслям. Такая выходка не останется незамеченной, он уже слышит за спиной обрывки фраз с осуждением. — Есть наследники поудачнее…

Какая ирония… Ещё утром Роланд был бы доволен услышать такую фразу, она стала бы признанием. Он бы предъявлял доказательства, которые недавно обнаружил, и наблюдал за попытками оправдаться, встречными обвинениями… Теперь же он лишь устало вздыхает, приподнимая подбородок, и совершенно безжизненно произносит:

— Стража…

Двое рыцарей берут герцога под руки, у них уже был приказ и, вот, дан знак. Мужчина пытается вырваться и приближается, в глазах загорается отчаяние, он не желает сдаваться.

— Ваша мать такое бы не одобрила, — проговаривает спешно, ожидая, что это что-то изменит.

Принц тут же хватает его лицо одной рукой, с силой сжимая свод челюсти.

— Не смей касаться даже памяти моей матери, — чеканит ледяным шёпотом, от которого пробегают мурашки. — И передай привет своему наследнику. — добавляет и убирает руку, наблюдая за постепенным осознанием, за тем как рушится этот карточный домик…

—Увести.

Стража выводит мужчину за дверь, не взирая теперь на его попытки вырваться. Пока вокруг снова начинают шептаться, наследник смотрит на одного из рыцарей и молча кивает головой в сторону. Тот разворачивается и идёт с другими выполнять ранее данный приказ. Они хватают другого советника, что сразу начинает громко сопротивляться.

— Что вы себе позволяете?! Вы не имеете права! Это ошибка! Ваше высочество, прошу, это ошибка! — крики барона постепенно растворяются за дверью.

Роланд поворачивает голову к Артуру, что только теперь опускает руки от лица, поднимает взгляд в ответ, полный ужаса и сочувствия. Он осторожно тянет руку и уже размыкает губы, но принц отворачивается и выходит в коридор. За спиной снова усиливается шум голосов, от которых гудит голова, перед глазами рябит, а ноги сами несут вперёд.

В дверях лазарета он осматривается, видит единственную занятую постель и лекарей вокруг неё. Едва заметив вошедшего, все молча выходят, открывая взгляду вид, откоторого снова сводит всё внутри.

Он медленно подходит и опускается на колени перед узкой кроватью, дрожащей рукой гладит отца по волосам, кладет другую на грудь, надеясь услышать… Может ему просто показалось?..

— Прости, — шепчет почти без сил, вздыхает и зажмуривается, прогоняя пелену с глаз. — Я не успел…

Он снова поднимается на автомате, отворачивается, идёт к столу, на котором среди инструментов и склянок лежит открытая на пустой странице книга. Это записи главного лекаря. Записи о болезни короля…

***

— Что скажешь? — король смотрит на лекаря. Он молчит, бегает глазами, подбирая слова. Это может значить лишь одно. Филипп вздыхает, уже приняв свою судьбу, и тихо спрашивает:

— Сколько мне осталось?

Дориан сдается. Бессмысленно спорить.

— Может… Пара недель… — озвучивает правду и вздыхает, закрывая сумку. Тяжесть наполняет комнату вгробовой тишине. И снова лекарь должен её нарушить. — Я обязан сообщить принцу…

— Нет, — отрезает король без малейших сомнений, не отрывая взгляд от окна. — Никому ни слова. Дай нам насладиться праздником…

Дориан был и рад не сообщать тяжкие вести остальным. Но не раз жалел, что не ослушался в этот раз. И пожалел теперь ещё раз, застав принца над своей открытой книгой.

Он вздыхает на пороге и молча подходит к столу, встав напротив.

— Ты знал, — тихо говорит принц, уже безразлично перелистывая страницы, — Знал, что он умирает. Знал и ничего не сказал.

— Я до последнего делал все, что было в моих силах, — отвечает, также смотря насобственные записи, — Адальман также подтвердил мои опасения.

— И он тоже промолчал…

— Это был приказ короля.

Роланд останавливается и поднимает взгляд на лекаря, не верит, отец бы не стал скрывать. Но нет, факты говорят об обратном. Но почему? Это так жестоко… Хотя… Что бы изменилось, узнай он правду? Адальман был его последней надеждой, и не помог, к тому же солгал, глядя в глаза…

Юноша снова опускает взгляд, вздыхая, снова листает назад записи, отслеживая по неделям, как ухудшалась болезнь. Ему уже тяжело читать, он хмурится, представляя описанные боли, игнорирует речь лекаря, улавливая лишь некоторые слова о том, как он тщетно пытался и что пробовал…

Взгляд хватается за дату на очередной странице. Шесть месяцев назад. Ниже запись стандартного осмотра.

«Острых симптомов нет»

Как точно. И следующие записи повторяются каждую неделю. С каждым разом описание подробнее, с лекарствами и процедурами.

Шесть месяцев.

«— Я не могу сказать, что это, однако, это не заразно…»

Он знал с самого начала. И знал, что это яд. Не пытался лечить, только следил за результатом.

« — Берегись, Роланд… Близко враг…»

По затылку пробегают мурашки от осознания, принц медленно поднимает шокированный взгляд, заставляя и Дориана замереть.

— Ты его отравил?.. — выдаёт почти шёпотом внезапную мысль, надеясь, что это лишь его бред…

Почему он молчит? Почему не оправдывается? Не возмущается, что ему не доверяют? Почему смотрит с таким ужасом? Как долго он молчит... Ну же, скажи, что это ложь, кричи о том, что ты не виновен…

— Я не знал, — отвечает мужчина, словно это даётся ему с большим трудом. — Речь не шла об убийстве, но я слишком поздно понял… Я пытался исправить, но не смог…

Роланд опирается руками на стол, не сводя глаз с лекаря. Ему не послышалось? В ушах шумит…

— Я не мог помешать, моя семья…

— Как ты мог?.. — перебивает так же тихо, не желая больше слышать оправдания, в них нет ни капли смысла. — Как ты посмел?..

— У меня не было выбора, — отвечает, качая головой, и закрывает глаза. — Простите…

Наследник хватает его за воротник и тянет на себя, сжимая ткань до белых костяшек. Мужчине приходится опереться на стол, он пытается избежать взгляд, полный гнева, опускает глаза. Принц сжимает челюсти и шумно дышит, ярость кипит внутри, пульсирует в висках, а перед глазами пелена выступающих слёз, вот-вот вырвутся. Он сжимает вторую руку в кулак, не отрывая от стола, но вместо удара отшвыривает лекаря назад. Выпрямляется, убирая руки за спину, пытается восстановить дыхание, заставляет себя успокоиться и только после говорит, медленно и твёрдо:

— Убирайся из столицы завтра же. И больше никогда не смей возвращаться. Иначе я своими руками задушу тебя.

Дориан закрывает глаза, принимая приказ.

— Пошёл вон, — добавляет принц с презрением. Мужчина спешно выходит за дверь, а Роланд шумно выдыхает и зажмуривается, почти падая руками на стол.

Это кошмар, просто кошмар, просто абсурд, этого не может быть... ПРОСНИСЬ ЖЕ!..

Он снова отходит, оборачиваясь, смотрит на тело отца. На секунду в сознание врывается обида: как он мог скрывать?.. А следом понимание: он бы ничего не изменил.

«— Надеюсь, ты меня простишь…»

Обида превращается в ненависть за собственное бессилие. Если бы только он заметил раньше, если бы был внимательнее, если бы не расслаблялся…

«— Боюсь, что если расслабилась на секунду, она сметёт меня и даже не даст подняться...»

Принц снова оттягивает в сторону воротник, что с каждой минутой сильнее душит, глаза застилают слёзы, а дышать всё труднее.

Он выходит в коридор, поворачивает в сад, на ходу срывая ненавистный платок с шеи вместе с пуговицей, продолжает просто идти вперёд, толком не видя дороги, хватает ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба… Никогда бы не подумал, что бывает так больно дышать. Словно весь замок разом рухнул на грудь, не даёт вздохнуть, давит, сжимает, и кто-то сверху втаптывает в землю. Вот-вот воздух закончится, нового не будет, останется только рухнуть на землю и ждать конца.

На одной из дорожек юноша, наконец, падает на колени и выпускает остатки воздуха. И с первым же вдохом, закрыв глаза, кричит из последних сил, так громко, чтобы весь мир услышал, срывает голос. Опирается руками на землю и снова выдыхает. Силы закончились. Боль ушла… Он осторожно вдыхает, словно пробует, не отравлен ли воздух. Отравлен, иначе не было бы так больно. Но теперь дышать можно, теперь не страшно. Должно быть он и сам уже умер…

Но нет, он жив. Вот он, на коленях, сжимает кулаки, загребая землю пальцами, по щекам что-то сползает и с шумом капает на землю перед ним. Слёзы обжигают, вырываются сквозь закрытые веки и падают с тихим звуком, плечи содрогаются, как и всё тело. Звуки вокруг снова прорываются в сознание: птицы оживились открика, листья шелестят на ветру, и чьи-то шаги сзади приближаются. Нет, остановились. Наблюдают, он чувствует их взгляд.

Чувствует, как печаль сгустилась в воздухе, но не видит. Не видит и не слышит. А его услышали. И на секунду жизнь во дворце остановилась. Ханна вздрагивает от крика и задевает чашку, заставляя ее тихонько звякнуть, неосторожно выплеснув чай, замирает, поджимает губы, пытаясь сдержать слёзы, и аккуратно ставит чайник на стол, зажимая рот рукой… А неподалеку Джозеф, так же вздрогнув, размазывает подпись на бумаге, откладывает ручку, прикрывая глаза, и потирает переносицу с глубоким вздохом.

Стражники, идущие за принцем, порываются догнать его, помочь, но один вдруг останавливает второго и на немой вопрос только кладет ладонь на грудь и склоняет голову, а тот просто следует его примеру…

***

Когда он успел встать? Как снова оказался в замке? Принц снова идёт по коридорам, поворачивает по памяти, голова раскалывается от боли, щёки стягивает от засохших слёз. Он держит голову прямо, но приходится поднять взгляд, чтобы увидеть на пути служанку и остановиться.

Кристина сжимает в руках край фартука, медленно и неловко кланяется, закусывая губы. Осторожно делает шаг навстречу, и срывается на слёзы. Видимо, все уже знают.

— Простите… — тихо выдаёт девушка между рыданиями, прикрыв глаза. — Это всё я, мне так жаль…

Роланд молча наблюдает за ней, вспоминает тот день, когда в гневе едва сдерживался, чтобы не причинить вреда. Что-то не сходилось, и теперь всё аккуратно встаёт на свои места — бедняжка должна была попасться тогда и умереть, взяв на себя чужие грехи. Убить короля чужими руками и не оставить улик, обвинить во всём простую служанку, к тому же не местную, а в идеале стравить в войне королевства. И правда гениальный план. Пугающе гениальный.

Юноша вздыхает, аккуратно поднимает её подбородок внешней стороной пальцев и сразу убирает руку, она всё ещё в земле…

— Возвращайся на родину, — он говорит тихо, пока в горле першит, кажется, он сорвал голос. Во взгляде напротив непонимание, так что он продолжает. — Ты была лишь марионеткой. Впредь будь внимательна.

Он идёт дальше, оставляя девушку со своими мыслями. Забавно, теперь он может её понять. Она лишь пыталась спасти родных, сделала то, что могла. Окажись он сам на её месте, как бы поступил? Но вот на своём месте, имея такую власть, он оказался бессилен…

Юноша и не замечает, как подходит к дверям покоев, открывает, успевает лишь шагнуть вперёд. Из стороны в сторону ходит Артур, загибая пальцы, но, заметив принца, громко выдыхает с облегчением и сразу обнимает его.

— Я волновался, — говорит и отстраняется, нежно берёт его лицо в ладони, гладит пальцами по щекам, осматривая. — Как ты?

Роланд слабо улыбается и кивает, проходит дальше. В голове вдруг какие-то задачи, ему бы сперва умыться, а потом… А что потом?.. Что теперь?.. Всё кажется бессмысленным…

Артур закрывает двери и наблюдает, как принц почти до локтя окунает руки в воду, забыв о рубашке, пока любимый праздничный камзол небрежно свален на пол, поливает водой лицо и только после идёт к постели, зачесывая назад намокшие волосы.

Брюнет идёт к столику у окна, наливает в чашку ещё горячий чай и протягивает наследнику, садясь рядом.

— Ханна сделала, сказала, так станет лучше, — объясняет, гладя любимого по спине.

— Уже лучше, — отвечает и кладёт голову ему на плечо, грея ладони о чашку.

Артур улыбается, оставляет поцелуй на макушке. Не говорит о том, что будет рядом, лишь крепче обнимает и гладит по плечу. А после убирает опустевшую чашку и тихонько напевает старые колыбельные, осторожно перебирая золотистые волосы юноши, даже во сне не желает отпускать. Роланд не двигается в его объятиях, сквозь прикрытые веки ещё прорывается несколько слезинок, он никак не может расслабиться.

В какой-то момент он осторожно садится на краю постели и просто смотрит в окно. Небо уже начинает светлеть перед первой зарёй, лёгкий ветер едва треплет волосы. Принц встаёт, не глядя берёт первый же плащ, кажется, его походный, накидывает на плечи и тихо выходит из покоев.

***

Рассвет медленно отгоняет мрак ночи, лучи озаряют башни дворца, постепенно добираясь до площади перед ним, где выстраиваются рыцари, чья броня блестит на солнце и слепит бликами четверых пленников, которых выводят из глубин темницы. Их ведут к помосту виселицы, где свисают готовые петли, а через них, словно с издёвкой, проходят солнечные лучи. Последние лучи, которые они увидят. Палач надевает петли нашею каждого, затягивает узел с противным скрипом каната, что оповещает о скорой кончине. Каждый шепчет себе под нос свою молитву, но ещё не каждый смирился.

Через двери замка выходит стража, за ними следует принц, медленно спускается со ступеней и идёт ближе к виселице, оставляя остальных позади, за ним идут лишь двое, смотрит на приговоренных с безразличием. У каждого на лице свои эмоции, но страх никто скрыть не может. Он останавливает взгляд на герцоге, что меньше других жалеет о содеянном. Буря гнева и желание мести ещё плещутся где-то в глубине души, на самом дне, но куда сильнее ощущается пустота. Хоть юноша и держится, вся его боль отражается на измученном без сна лице, в красных от слёз глазах, на помятой рубахе, на едва заметных грязных следах на коленях…

— Окажите честь, — подаёт голос Иосиф, словно просит что-то обыденное. — Ваш дед вершил приговор своим мечом.

Просит о чести. Чести быть убитым от руки короля.

Многие годы прошли с первой увиденной казни, когда маленький Роланд шёл за отцом таким же ясным утром. Тогда петлю затянули на шее разбойника, что окрестил бравым делом грабить со своей шайкой дома и резать без разбора господ, намереваясь дойти и до дворца. Вместо мольбы о прощении он кричал о правосудии и смеялся, пока, наконец, не рухнул в этой петле.

В книгах и рассказах от учителей Роланд знал о рыцарских битвах, о том, как на полях мужчины падали от мечей или кинжалов, знал о крови, что заливала траву, но о верёвке он ещё не знал, потому не до конца понимал, что именно увидел.

— Меча достойны воины, — объяснял Филипп, уводя сына прочь от места казни. — А трусов и предателей ждёт верёвка.

Эта фраза снова вспомнилась сейчас принцу. И Иосиф точно помнит её сам, ведь в тот день он шёл за ними и должен был слышать. И сейчас он напомнил об этом, потому что и сам видел казни от рук Августа, что приводили в ужас наблюдающих зевак. Он знает, о чём просит.

Просит о чести, считая себя рыцарем.

Роланд в одиночку поднимается на помост, а палач отходит в сторону, освобождая дорогу. Наследник встаёт перед лицом бывшего советника, смотрит прямо в глаза ещё несколько секунд, обхватывая рукой рычаг, и молча дёргает его вниз. Под ногами висельников проваливается люк, заставляя их падать в открывшуюся метровую пропасть. И пока Ланс где-то позади хмурится и опускает взгляд от жуткой картины, принц, не сводя глаз, наблюдает, как тела постепенно перестают дёргаться, и лишь, когда последние хрипы затихают, он оборачивается и возвращается к замку.

А за закрытыми дверями, ступая по коридору, Роланд выдыхает и сглатывает, прогоняя внезапную дрожь в теле.