Ведомые войной

Столько лет подготовки не могут пройти даром!

Брила Фид

Широкий тракт плавно изгибался, теряясь где-то вдали. Лишь там, почти у самого горизонта, он наконец-то делал поворот. Тракт не обещал чего-то особенного или интересного доверившимся ему путешественникам ни сейчас, ни за этим далеким поворотом. Довольно однообразный и унылый пейзаж каменистых равнин — не самое вдохновляющее зрелище. Особенно ранней весной, когда снега в окрестностях тракта только-только начали сходить. Взгляд путников цеплялся только за припорошенные дорожной пылью сугробы, из которых проглядывают отполированные ветрами валуны и голые, теми же ветрами скрученные деревья.

Если посмотреть на карту, то, казалось бы, по пути из Морела в Фестрон по левую руку почти все время должен открываться вид на океан, омывающий земли Хартилона. На самом же деле с основного тракта океан видно лишь на одном коротком отрезке, уже практически возле Фестрона.

Именно на карту и собирался смотреть одинокий всадник, кутаясь в плотный дорожный плащ. Слегка неуклюже он достал из седельной сумки карту и кусочек угля. Плотные кожаные перчатки не способствуют ловкости движений, но отлично защищают от пронизывающих ветров. Поэтому всадник не собирался снимать их до ближайшей таверны.

Раскатав свиток карты на шее лошади, всадник быстро сделал на ней углем несколько пометок и скатал обратно. Если бы кто-то посторонний мог увидеть эту карту, он бы весьма удивился. Довольно подробная карта севера Империи Кетании была испещрена множеством меток, не используемых в картографии. Точки, черточки и неровные кружки густо сплетались, перекрывая собой общепринятые обозначения. Разобраться в этом нагромождении символов было бы не самой простой задачей.

Скатанную карту всадник торопливо спрятал обратно. Беззвучно ругаясь, он воевал с непослушной застежкой на седельной сумке. Наконец всё заняло свои места: карта — в сумке, а ремешок застежки — в пряжке.

Всадник поправил чуть сбившуюся широкополую шляпу, проверил, не развязывается ли намотанный на лицо шарф, взял в руки удила и ударил лошадь пятками по бокам. Пора было ехать дальше. Впереди еще несколько остановок на таких же однообразных участках тракта. И лишь после них — долгожданное тепло таверны.

Причудливая мозаика трещин утоптанной земли тракта мерно утекала в никуда, оставаясь где-то снизу и сзади лошадиного крупа. Всадник уже давно перестал замечать красоту подобных мелочей. Несчетные сотни километров, оставленные позади за богатую путешествиями жизнь, замылили глаза. А ведь в детстве эти глаза могли увидеть целые картины, нарисованные неровностями растрескавшейся земли.

Солнце уже приближалось к закату и окрашивало окрестности в багрово-красные тона, когда на горизонте появились темные пятнышки печного дыма. Первый поселок поблизости от большого тракта, который попался всаднику за день. Этот поселок манил тремя самыми дорогими сейчас путешественнику вещами: горячей едой, сухим и непродуваемым помещением и кроватью куда более мягкой, чем постеленная на землю лошадиная попона.

Пожалуй, трехэтажная таверна была самым большим зданием поселка. Городская ратуша или местное святилище могли бы сравниться с ней по размеру, но если учитывать хозяйственные пристройки — то они явно проигрывали. И не удивительно. Все же поселок был на тракте, соединяющем главные города двух северных провинций Империи: приморский город Морел и один из самых крупных северных городов, Фестрон. А это значит, что время от времени здесь проходят торговцы, которые захотят переночевать в приличном месте. Собственно, как и засыпающий на ходу всадник.

Едва всадник въехал во внутренний двор таверны, как из ближайшего строения вышел паренек лет двенадцати. Оказавшись на улице, мальчик поежился от холода. Он тут же набросил на себя кусок какой-то плотной ткани, висевший на гвозде в дверном проеме. При особом желании и хорошем воображении это можно было принять за плащ.

— Оставляйте лошадь мне, гвид, — мальчик на всякий случай обратился к незнакомцу в уважительной форме. Ему что-то говорили про такие шляпы, как у этого человека, хотя он толком и не запомнил. — Я умею заботиться о них, поверьте.

Всадник молча слез с лошади и с удовольствием потянулся, гоня кровь по затекшим мышцам. Только после этого он размотал шарф, защищавший лицо от ветра, и ответил мальчику.

— Если ей понравится твоя забота, то утром я тебя отблагодарю, — раздался довольно высокий женский голос. — И утром она, — всадница ласково погладила лошадь между ушей, — даже не подумает на тебя пожаловаться. Договорились?

Мальчик удивленно уставился на женщину. Путешествует одна, верхом, в мужской одежде? Нет, с ней явно не все просто. Лучше, чтобы поутру лошадь и не думала пожаловаться. Причем у парнишки даже не возникло желания уточнять, насколько серьезно об этом говорила всадница.

— Конечно, гвида. Простите, сразу не узнал, — смущенно пролепетал мальчик. — Все будет хорошо, уж не сомневайтесь.

— Не сомневаюсь, — кивнула женщина. — Подожди минуту, сейчас уведешь ее.

Все так же не снимая перчаток, всадница принялась копаться в одной из седельных сумок. Наконец она с триумфальным видом вытащила из нее пустой дорожный мешок. С такими обычно отправляются в пешие путешествия. Но путешествующая верхом женщина применяла его несколько иначе. Она сняла седельные сумки и, не разбирая, попросту положила их в мешок.

— Вот теперь веди ее в конюшню, — сказала женщина, закидывая на спину мешок. — Жду ее завтра как следует отдохнувшей.

Запустив руку в складки своего плаща, женщина выудила откуда-то железный грош и бросила монету мальчику. Парень с отработанной годами ловкостью поймал подачку и широко улыбнулся.

— Спасибо, гвида! Она отдохнет, уж не сомневайтесь.

Довольный мальчик торопливо взял уздечку в руки и повел лошадь в здание из которого вышел. Проводив их коротким взглядом, женщина развернулась и направилась в таверну. О лошади она позаботилась, теперь можно и самой отдохнуть.

Не задерживаясь на пороге, женщина уверенным шагом направилась сразу к пустующей стойке хозяина заведения. Не нужно было специально осматриваться, чтобы разобраться, что здесь и где.

Эта таверна абсолютно не отличалась сотен других подобных ей. Такие заведения, как правило, содержала вся семья, беря на себя обязанности по встрече и обслуживанию посетителей, приготовлению пищи, уходом за лошадьми и уборкой комнат. Редко когда привлекались посторонние люди. Примерно так же часто, как и замечалось разнообразие блюд. Но, впрочем, нельзя было сказать, что эти блюда были плохими. Обычно совсем наоборот.

Подойдя к стойке женщина увидела за ней приоткрытую дверь, из которой вытекали крайне соблазнительные ароматы готовящейся еды. Наиболее отчетливо чувствовались травяные приправы, которыми здесь обильно сдабривали основные блюда.

Всадница пару раз громко хлопнула ладонью по стойке, привлекая к себе внимание. Почти сразу из кухни вышел невысокий, довольно крепкий на вид мужчина с кое-где проблескивающей сединой в темных волосах. Своим видом он несколько выбивался из привычного образа владельца постоялого двора. Обычно те были заметно толще и начинали добродушно улыбаться даже не разглядев гостя. Этот же трактирщик лишь внимательно посмотрел на женщину, но выражение его лица не изменилось. Разве что взгляд ненадолго задержался на широкополой шляпе гостьи..

— Чего желаете, гвида? — голос у хозяина таверны был более добродушным, чем лицо. Должно быть, просто мимика не была его сильной стороной.

— Еды, пива, комнату на ночь. И забота о лошади.

— Конечно, — кивнул трактирщик. — Занятых комнат сейчас нет, возьмете любую. Из еды есть квашеные овощи и пряная каша. Оплата...?

С вопросительной интонацией хозяин заведения посмотрел на головной убор женщины. Понятливо улыбнувшись, посетительница запустила руку под плащ. Что-то негромко звякнуло.

— Этого должно хватить, — на стойку перед трактирщиком опустились две мелкие серебряные монетки. При большом желании можно было сторговаться и на меньшую сумму, чем два серебряных гроша. Но у женщины этого желания не было.

Хозяин таверны еле заметно выдохнул. Кивнув, он неторопливым движением забрал монеты и переложил их куда-то в стойку.

— Через пару часов еще будет мелко рубленное поджаренное мясо. Будете есть сейчас или подождете?

— Сейчас. Местные сюда заходят?

— Конечно. Где же им еще скоротать тоскливый холодный вечер?

— Понятно. Тогда мне комнату на третьем этаже. Любую. Хоть немного тише будет, — негромко добавила посетительница.

Трактирщик понимающе усмехнулся. Затем он наклонился, выискивая что-то в стойке. Выпрямившись, хозяин таверны протянул женщине ключ с кольцом, но без бирки. В какой-то миг гостье стало интересно, что еще скрывает в себе эта стойка.

— Вторая справа комната на третьем этаже. Вам должно понравиться, гвида...?

Вопросительная интонация на секунду повисла в воздухе. Потом женщина все же решила представиться.

— Брила. И спасибо за комнату, — женщина забрала ключ и положила его куда-то в недра плаща. — Ко мне в комнату не заходить пока не уеду. Позже вечером я еще спущусь. Скорее всего не надолго.

— Как скажете, гвида Брила, — пожал плечами трактирщик. — Я и не собирался к вам заходить, по правде-то. Сейчас принесу еду.

Брила отошла от стойки, заняв один из свободных столов. Во время разговора с хозяином таверны она согрелась, и в верхней одежде больше не было смысла. Поэтому всадница сняла плащ и шляпу, кинув его на скамью возле себя.

Под плащом у нее был плотный костюм для верховой езды, высокие кожаные сапоги и широкий пояс с несколькими сумками и мешочками на нем. Широкополая шляпа скрывала густую, но очень короткую каштановую шевелюру.

Ожидая свою еду, Брила огляделась. Однако взгляду было не за что зацепиться. В этой таверне не было каких-то особых украшений или странной мебели. Таких заведений, как это, можно было найти сотни по всей Кетании.

Проскользнув взглядом по своей отложенной в сторону одежде, женщина невольно хмыкнула. Ее нисколько не удивила реакция трактирщика. Скорее даже было бы удивительно, если бы тот не уточнял ничего на счет оплаты.

Такие широкополые шляпы, как у нее, в Империи были отличительной чертой церковных курьеров. Хотя они и защищали от яркого солнца и мелкого дождя, но были очень неудобны из-за того, что их постоянно норовило сбить встречным ветром. Но главная задача шляп была проста — обратить на себя внимание.

Так как такую шляпу было заметно издалека, то у курьеров значительно увеличивался шанс избежать встречи с разбойниками. Как правило, те не особо хотели вмешиваться в дела клириков. Так что издалека заметный ориентир служил неплохой защитой.

Что же касалось вопроса трактирщика про оплату, то время от времени церковные курьеры не платили за себя во время выполнения поручения, переадресуя долг какому-то из храмов. Как правило, долги курьеров выплачивались без проблем. Однако обычно это занимало много времени, а иногда — и напоминаний. Неудивительно, что трактирщик обрадовался оплате без рассрочки.

Наконец хозяин таверны принес обещанную еду. Овощи и каша были весьма неплохи, а вот пиво оказалось изрядно кислым. Впрочем, Брила выпила его не поморщившись. Это было не самым плохим, что ей доводилось пить во время путешествий.

Поев, женщина забрала свои вещи и ушла в отведенную ей комнату. Зайдя в нее, первым делом церковный курьер закрыла широко распахнутое окно. Свежий воздух, конечно, хорошая штука, но она им за сегодня надышалась.

Комната радовала несколькими продуманными мелочами, которых обычно очень не хватало в постоялых дворах. В стену возле двери было вбито несколько крючьев для верхней одежды. Кроме обычного сундука для вещей был еще небольшой комод с резной дверцей. В углу возле окна стояли три крепких табурета. На полу у кровати была постелена овечья шкура, что особо радовало в это время года, когда утром можно было свесить ноги в тепло, а не на холодный пол. Под кроватью обнаружился ночной горшок, а значит не придется в случае чего ходить по лестнице с третьего этажа и обратно. Похоже, хозяин обставлял комнаты с заботой о своих постояльцах. Да хранит Сутар тех, кто заботится о путниках! Ибо какой еще бог, как не Проводник Душ, присмотрит и за странниками?

Скинув свой дорожный мешок возле сундука для вещей, Брила с удовольствием расстегнула пояс и бросила его на кровать. Обвешанный сумками, он довольно быстро начинал ощутимо давить на косточки бедер. А уж если добавить к этому тряску от конского бега... Но иначе было нельзя. Деньги и хранящиеся в поясных сумках вещи не стоило оставлять без присмотра даже в седельных сумках. Кстати о седельных сумках.

Вздохнув, Брила принялась рыться в сумках в поисках карты. Найдя ее, она переложила свиток в одну из поясных сумок. Свиток карты не помещался в сумке полностью, частично выглядывая из-под крышки. Но с этим приходилось мириться. Оставлять карту в комнате точно не следовало. Да и нормально это, когда карты вот так торчат на поясе. Многие купцы так ходили, и эта картина давно примелькалась глазам всех посетителей постоялых дворов. Так что на на карту внимания не обратит никто. Скорее люди будут удивляться одиноко путешествующей женщине, чем ее снаряжению.

Когда солнце полностью село, в таверну начали понемногу стекаться местные. Выждав где-то с полчаса, церковный курьер со вздохом закрепила свои поясные сумки на их законном месте и направилась вниз. Честно говоря, Брила не очень любила, когда в одном месте собирается много пьяных одновременно. Но ей было нужно послушать, о чем говорят люди.

Брила спустилась в большой зал таверны и оглянулась. Около часа назад помещение казалось несколько мрачноватым. Но теперь, когда зал наполнился людьми, все стало иначе. Запахи еды и выпивки разносились по всему помещению, а не еле-еле слышались из кухни. Таверна наполнилась мерным гулом разговаривающих людей. Изредка доносились особо громкие выкрики или раскаты смеха. Немалую роль в новом ощущении таверны сыграл и огонь, потрескивающий в большом камине в самой большой стене зала. Блики от него играли на деревянных столах и стенах, отполированных множеством прикосновений посетителей.

Не задерживаясь у лестницы, церковный курьер направилась к стойке. Пока что она не привлекла к себе особого внимания. Не особо всматриваясь, из-за одежды и прически ее очень легко было принять за юношу. А деревенским жителям, как правило, было абсолютно неинтересно, что за незнакомец заехал в таверну. Ведь уже завтра он так же легко пропадет из их жизни, как появился сегодня.

— Пива и немного того мяса, что ты рассказывал, — заказала Брила, добравшись до стойки. — Сколько с меня?

— Пары грошей будет достаточно, гвида. Вы уже щедро оплатили теми серебрушками, — ответил трактирщик, принимая заказ. И тут же крикнул на кухню: — Пива и мясной закуски!

Брила на секунду оторопела от названной цены. А потом до нее дошло и она чуть не рассмеялась. "Серебрушка" — это же серебряный грош! А просто "грош", видимо — грош железный. В больших городах железо почти не было в ходу, там в основном использовали серебряники и серебряные гроши. Потому Брила сначала и удивилась такой высокой цене.

Если давно не выезжать за пределы городов, то можно было и забыть о народных названиях денег. Ведь в небольших селениях в ходу были как раз гроши, и железный и серебряный. Полновесный серебряник тут почти и не встретишь, не говоря уж о золотом.

Пока женщина рылась в своем кошеле, из кухни вышел тот самый мальчик, который который взялся ухаживать за лошадью. В одной руке он нес пенящуюся кружку, а во второй — глиняную миску с сухим мелко нарубленным поджаренным мясом.

— О, гвида, ваша лошадка — просто чудо! Такая спокойная, совсем не мешала протереть ей пот и вычесать хвост с гривой. А то многие лягнуть норовятся...

— Цыц! Сколько тебе говорил не болтать с гостями, пока по кухне бегаешь? — прикрикнул на мальчика трактирщик. — Быстро давай обратно.

Мальчик виновато втянул голову в плечи, поставил перед Брилой кружку и миску и быстро убежал на кухню.

— Да ладно, он же не мешал никому, — заметила Брила, наконец расплатившись.

— Он как за лошадей говорить начнет — сам ни за что не остановится, пока ему рот не заткнешь, — пояснил трактирщик. — А он мне пока нужен как подавальщик. Позже вечером пусть треплется, сколько душе угодно.

— Вот как, — улыбнулась Брила, делая первый глоток пива. — Я постою пока тут? Даже не знаю, куда присесть в этой толпе.

— Конечно, гвида.

Брила повернулась лицом к посетителям таверны и облокотилась на стойку. Она прислушивалась к разговорам, прихлебывая свое пиво и жуя мясо. Точнее, пытаясь его разжевать. Оно было явно пересушено, и разгрызть его получалось, только смочив пивом.

К огромному сожалению церковного курьера, от стойки было невозможно разобрать ни одного разговора. Все сливалось в сплошной гул. Высмотрев неплохое место недалеко от камина, Брила тут же направилась к нему, пока не заняли.

Как ни странно, в таверне собирались не только любители выпить. Похоже, что это заведение выступало местом для сбора почти всего поселения. Здесь были представители практически всех возрастов, кроме, разве что, совсем детей. Впрочем, оно и понятно. Другого досуга у местных в принципе и не было.

Местные жители вели не особо интересные для Брилы разговоры. Она подслушала пару местных сплетен, обсуждения будущих работ в полях, предвкушение весенних праздников. И все. Эти люди не говорили о действительно важном.

Они не обсуждали войну, идущую второй год. Они не говорили даже про местных аристократов, собирающих налоги с этих земель. Брила который раз убеждалась, что большинству жителей Империи нет дела до того, что происходит в мире. И они могут даже не заметить, если произойдет нечто... необычное. "Хотя нет. Уж они в первую очередь заметят. Это ведь ради таких, как они, даже если они сами еще этого не понимают."

Погрузившись в мысли, Брила и не заметила, что к ней кто-то подошел. Она лишь почувствовала, как на плечо легла чья-то рука.

— Я знал, что найду тебя здесь!

Не особо вслушиваясь, Брила схватила чужую руку и резко дернула вниз, одновременно заламывая кисть. Драться сидя неудобно, но иногда приходится. Уперев кисть чужака в лавку, Брила прижала ее, навалившись всем весом. Вторая рука в это время замерла около локтя противника, готовясь в случае чего выбить сустав. Лишь после этого женщина глянула в лицо чужака.

— Долен! Ты зачем подкрался?

Брила немедленно выпустила руку своего недавнего противника. Затем она чуть смущенно улыбнулась сидящим вокруг людям, жестами показывая, что все в порядке.

В это время противник Брилы со стоном массировал кисть, усевшись рядом с ней. Это был весьма невысокий мужчина щуплого телосложения, с длинными волнистыми волосами светлого цвета и короткой бородкой. Темные брови резко контрастировали с волосами, что делало лицо Долена довольно запоминающимся.

На нем был такой же плащ, как у Брилы, но шляпы церковного курьера почему-то было не видно. Как и дорожных вещей.

— Ты же знал, как я реагирую, — почти извиняясь покачала головой Брила. — Цел? Ничего не сломала?

— Все нормально, — выдавил Долен, закончив массировать заломленую кисть. — Хотел сюрприз тебе сделать. Спасибо, хоть в лицо сразу не ударила. Было бы печальнее.

— В кабаке удар в лицо вызвал бы массовую драку, — слегка улыбнулась Брила. И добавила после паузы: — Прости, мне правда жаль.

— Да не, ты права, я сам виноват. Мог догадаться. Давно ведь знакомы.

Брила и Долен познакомились примерно четыре года назад. Тогда они первый раз выступили связующими звеньями в некой огромной цепи, простирающейся через Кетанию. И, наверняка — и за ее пределы. По крайней мере, Брила искренне в это верила.

К их столу подошел мальчик-конюший и принес Долену еду и пиво. Судя по количеству тарелок, Долен собирался посвятить ужину немало времени. Весь вид мальчика излучал любопытство, он явно увидел всю сцену встречи двух церковных курьеров. Но, к его огромному сожалению, задать вопросы времени у него не было. Мальчик снова ушел на кухню, то и дело оглядываясь на странных гостей.

— В общем, не переживай, я цел, — заверил Брилу Долен и принюхался к принесенным тарелкам. — О, должно быть вкусно. Ты уже поела?

— Ела. Вполне неплохо, — Брила успокоилась. Она действительно переживала, не навредила ли старому другу. — Ты вообще как здесь оказался? Мы же должны были встретиться в Фестроне. Или вообще в Стоке, если бы кто-то сильно задержался.

Долен уже успел приступить к ужину, и ответить ему не удалось. Вернее, ответить-то он ответил, но разобрать что-то в мычании из набитого едой рта Брила не смогла.

— Не хотел тебя два дня ждать, — повторил Долен, наконец прожевав еду. — Я вчера уже был в Фестроне. А от него сюда как раз день пути. Мне же маршрут короче выпал, вот и приехал рано.

Действительно, так и вышло. Брила и Долен одновременно выезжали из Скатора, но пути их начинались по-разному. Долен из столицы поехал в Горфис, затем ненадолго съехал с основного тракта в храм Луноликой Оэ возле озера Иллидейн, а оттуда в Фестрон и, наконец — в Сток. Брила же, выехав из столицы, должна была посетить все храмы Солнцеликого Тана в северных городах Империи: Морел, Фестрон, Сток, Ладир и Фредит.

Друзья договорились, что встретятся во Фредите и дальше поедут вместе. Или встретятся уже в Стоке, если кто-то сильно задержится. Слишком долго ждать было нельзя, ведь послания нужно доставлять в положенные сроки. А им обоим и так предстояло задержаться в Стоке... Так что лишняя задержка могла лишь привернуть ненужное внимание.

— И что, ты случайно меня здесь нашел? Как-то с трудом верится.

— Ага, на все воля богов, — беззаботно кивнул Долен. — Ну и вопросы во всех придорожных тавернах, не остановилась ли у них церковный курьер. Если бы здесь тебя не застал — то тут и ждал бы. День, наверно. А потом опять по маршруту. Но здесь мне сказали, что ты приехала где-то за час до меня. Так что я снял комнату на втором этаже, переоделся и решил подождать тебя в большом зале. Возвращаюсь — а ты уже тут.

— Вот как, — улыбнулась Брила. Что и говорить, ей было довольно приятно такое внимание от друга. — Успешно съездил?

— Ну да, три письма уже передал, одно осталось, — Долен встретил пристальный многозначительный взгляд Брилы. — А, ты об этом. Да, вполне. Только уж прости, тебе показывать не буду. Это только для гвида Ва... ну, ты поняла.

Удовлетворенно кивнув, Брила на время отстала от Долена, позволив тому спокойно ужинать. "Хвала богам, что Долен по легкомыслию не назвал вслух имя миура Стока. Лишний раз имен лучше не говорить, тем более руководителей."

В компании старого друга вечер летел незаметно. Дорожные байки, несколько кружек пива, игра в кости с местными — что и говорить, вечер прошел отлично. А для кого-то отлично пройдет еще и ночь. Вон, Долен без особых проблем нашел себе спутницу. Несколько местных успели высказать интерес и к Бриле. Но не успела та и рта раскрыть, как Долен пригрозил, что ее муж оторвет наглецам кое-что очень важное. Причем оторвет настолько хорошо, что ни один клирик потом не вылечит.

Этого оказалось вполне достаточно, чтобы Брилу оставили в покое. Надо признать, что иногда пьяные россказни Долена приносили свою пользу. Не стоило объяснять каждому встречному, что Брила и сама прекрасно справилась бы с такой задачей, и тревожить ее мужа не пришлось бы.

Утром церковные курьеры встали довольно рано. Сказывалась многолетняя привычка. К счастью, хозяин таверны тоже не спал когда Брила и Долен спустились со своих комнат в большой зал.

Во время завтрака друзья решили, что не будут покупать еду в дорогу. По дороге сюда из Фестрона Долен проезжал мимо четырех деревень, в которых были вполне неплохие таверны. Так что было куда лучше остановиться и поесть свежей горячей еды, а не возить запас с собой.

Курьерские лошади, которых вывел из конюшни мальчик, выглядели отдохнувшими и довольными. Убедившись, что конюший действительно хорошо обращался со своими подопечными, Брила вручила мальчику еще один железный грош. Эти две монетки, полученные тем от Брилы, были настоящим состоянием для деревенского мальчишки его возраста.

Мальчик расплылся в широкой благодарной улыбке. Он прекрасно понимал, какая удача ему подвернулась. Он еще долгое время будет благодарить Госпожу Удачу Симфалу за то, что Брила осталась ночевать именно в этой таверне.

— Балуешь ты этих мальчишек. Не первый раз ведь уже, — заметил Долен, когда всадники выехали за ворота таверны. — Ну куда ему эти деньги?

— Хвала богам, у меня от пары грошей ничего в жизни не поменяется. А он... Ты видел, как он улыбался? Не забывай, ради будущего таких, как он, мы и затеяли наше дело. Но мы готовимся уже столько лет, и я до сих пор не знаю, когда точно будем готовы. А немного счастья я могу дать ему прямо сейчас. Причем не как подачку, а как честную плату за его работу.

Долен лишь покачал головой и ничего не ответил. Брила поправила свою шляпу и пустила лошадь быстрой рысью. Впереди ее ждали дела, куда более важные церковных писем.