Глава 4
Полгода спустя. Лондон.
Анжелика
– Ликусь, а ты уверена, что правильно поступаешь? – Мила развалилась на диване в гостиной, поджав под себя ноги. Ее тон мне не понравился. Слишком много скепсиса. Я рассеяно глянула на подругу и снова уткнулась в изучение документов, переданные юристами мужа. Мне довольно подробно объяснили, что к чему. Еще бы, ведь именно я выступала инициатором сделки. Но Макс настоял, чтобы я еще раз все обдумала, просмотрела бумаги и не спешила подписывать.
– Да, я уверена, Мил, – холодно отрезала я.
– Ты понимаешь, что останешься без страховки? – все тем же тоном поинтересовалась Мила.
– Какой еще страховки? Зачем она мне? Мой муж – богатый человек, – раздраженно ответила я, – И эти акции принадлежат ему по праву рождения.
– Твой муж, извини, меня за прямоту – один из самых странных и непредсказуемых типов, ненадежных и ....
– Хватит, Мил, – оборвала я подругу на полуслове, – Я знаю, что Макс тебе не нравится, но я люблю его, я счастлива с ним, и это что-то, да значит. Акции принадлежат семье, София не имела права оставлять их мне. Все это время Макс, как опекун, мог воспользоваться накопленными дивидендами, мог схитрить и подсунуть мне документы на подпись, лишить всего, что оставила мне Софи, но он ничего такого не сделал. Я не могу оставить акции себе. Просто не могу.
– Тьфу на твое чертово благородство! – воскликнула Мила, – Ты забыла, как Макс вел себя? Забыла, сколько раз ты рыдала, сколько жаловалась мне? Да он и за человека тебя не считал. А твой день рождения? Помнишь? Он подсунул свою шлюху под твоего парня. Это нормально? Ты так просто закрыла глаза на то, что происходило не день, не два, а четыре года. Ты же не думаешь, что он притворялся четыре года, и только сейчас стал настоящим? И внезапно возлюбил тебя? Может, его целью как раз являются эти гребаные акции? Как еще выманить у тебя то, что, как он считает, принадлежит ему по праву? Это огромные деньги. Не мелочь какая-то. Самый простой способ – влюбить в себя молоденькую дурочку, а с его-то данными задача наипростейшая. Сколько Максу понадобилось времени, Лика? Прежде чем он уложил тебя в постель? Скажи, сколько? Макс ухаживал за тобой? Дарил цветы? Может быть, делал комплименты, намеки, как-то по-особенному смотрел на тебя? Что случилось с тобой за две недели, проведенные с ним в Москве? Ты же боялась его, ты хотела уйти. Что он сделал или сказал такого, что все между вами кардинально поменялось? Объясни мне! Потому что я ничего не понимаю.
Я выслушала подругу, не перебивая. Многие слова ранили меня и задели за живое. Она озвучила вопросы, на которые я сама не находила ответа. Но я дала ей возможность высказаться, чтобы между нами не осталось недомолвок, чтобы она не возвращалась к этому снова и снова. И не мучила меня. Мила хотела правду, я дам ей правду.
– Ничего он не сказал и не сделал, – ответила я, поставив подпись под документами, которые лежали на моих коленях. Мила судорожно втянула воздух, покрутив пальцем у виска, – Я никогда не говорила тебе, но ты догадывалась. Ты видела, что между нами, что-то происходит. Я не боялась Макса, я не злилась на него. Мне просто было обидно и больно, ведь я любила его, а он постоянно меня отталкивал. В четырнадцать лет я осталась круглой сиротой, и меня мог ждать ад, опекунство дяди-алкоголика или интернат. А Макс привез меня сюда. Он не был добр, но он единственный, кто у меня остался. Я любила его, потому что человеку необходимо любить, чтобы жить, хотеть жить. И я никогда не перестану любить его. Макс не такой, каким кажется. Если бы ты знала его, хотя бы чуть-чуть... каким он может быть иногда... ты изменила бы мнение.
– Ты просто одержима, подружка, – печально улыбнулась Мила, – Я боюсь и тревожусь, Лика. Если он остынет, если найдет кого-то еще, что будет с тобой? Ты только что отказалась от единственной гарантии на будущее. Не стоило их подписывать, – Она кивнула на документы.
– Это мое решение.
– Не пожалей о нем.
– Никогда, – уверенно заявила я.
***
Макс
Утро не задалось. Работы навалилось выше крыши, а отец решил взять отпуск, заявив, что теперь моя очередь работать за двоих, да еще прислал своего исполнительного директора, Майкла Ирвинга, который всюду совал свой длинный нос. Но самое ужасное, что я не мог его послать, куда подальше. Отец наделил его своими полномочиями и генеральной доверенностью, будь он неладен. Под угрозой оказались два выгодных контракта, а еще тремя мне предстояло всерьез заняться в ближайшее время. Еще чертова аудиторская проверка. Совсем не вовремя. Во мне клокотали негативные эмоции, и я тратил огромное количество душевных сил, чтобы совладать со своим гневом. Да, у меня огромный штат отлично подготовленных сотрудников, но есть вопросы, требующие внимания руководителя и совладельца. А, значит, на ближайшие месяц-два, может, больше, я буду работать в авральном режиме. Минимум времени на сон и отдых. Вспомнив о близившемся обеде, я вызвал свою личную помощницу.
Марша вошла без стука ровно через три секунды после моего звонка. Я лениво скользнул по ней взглядом. В моем вкусе, но слишком напряженная. Наверно, дошел слух об участи предыдущих помощниц. Мне нравились голубые глаза Марши и длинные ноги, оттянутые черной юбочкой. Не нравилась – неуверенность и чрезмерное желание угодить. Улыбается натянуто, ужасно готовит кофе, теряется при общении с клиентами компании. Я не уверен, что она задержится надолго, но дать еще один шанс выпускнице Гарварда все же стоит.
– Марша, у меня обед с Диланом Мерфи в ресторане напротив. На повестке дня контракт на поставку комплектующих для медицинского оборудования, которое мы выпускаем. Мне понадобится твоя компания. Ты не против поработать в обеденный перерыв? – я смотрел на смутившуюся девушку, рисуя круги в блокноте. – Или у тебя планы?
– Нет, планов нет. Просто я привыкла к деловым встречам в офисе, – пояснила она, еще больше смутившись.
– Нужно изменять своим привычкам, – улыбнулся я, – Через пять минут выходим.
– Да, сэр, – кивнула Марша Грин.
В ресторан мы прибыли первыми, и я заметил, как сильно нервничает моя спутница. Видимо, Марша решила, что я ее обманул и выманил на свидание. Мне стало смешно. Нелепые опасения личной помощницы подняли настроение, даже аппетит появился. Марша успокоилась, когда увидела, что столик накрыт на три персоны. Дилан Мерфи объявился с опозданием на десять минут. Я не терплю непунктуальности, но в данном случае польза от Мерфи превышала мои претензии к нему. В принципе, встреча прошла на должном уровне. Мы успели обсудить все нюансы и важные вопросы. Марша набросала предварительный контракт для дальнейшего обсуждения обоими сторонами. Она облегченно вздохнула, когда я объявил, что теперь мы можем вернуться в офис. Меня снова посетила мысль, что Марша Грин слишком ... как бы выразится правильно... робкая, что ли. Для работы к нашей корпорации необходимы не только мозги и определенный набор деловых качеств, а также стальные нервы и железные зубы. Конкуренция жесткая даже внутри компании. Мне стало жаль девушку, искреннее жаль. Она не справится.
– Макс, какая неожиданность! – я уже вставал из-за стола, услышав за спиной знакомый голос. Повернувшись, встретился с наглым, самоуверенным взглядом Фреи. М-да, точно неожиданность, иначе не скажешь. Взгляд невольно пополз вниз. Малиновое платье облегало точеную фигурку, как перчатка. Она явно забыла про бюстгальтер, но при этом ее наряд нельзя назвать вызывающим. Фасон платья довольно консервативен, элегантные туфли-лодочки, сумочка от Гуччи, светлый укороченный пиджак, строгая прическа. Но, чтобы не надела на себя эта женщина, ее явная сексапильность била в глаза. Перламутровые блестящие губы изогнулись в пленительной улыбке.
– Здравствуй, Фрея, – сдержанно кивнул я, подавая руку своей спутнице, – Мы уже уходим, извини.
– Может, уделишь мне пару минут. Кружка кофе и все. А твоя новая помощница доберется сама, – нагло заявила Фрея. Марша смотрела на меня вопросительно и с пугливым любопытством на Фрею.
– Поверь, я бы с радостью, но у меня совсем нет времени, – сухо ответил я. Фрея и глазом не моргнула.
– Научился отказывать женщинам? Неужели супружество сделало из тебя ханжу и затворника? – ехидно поинтересовалась девушка. Помимо моей воли, ее торчащие соски привлекали внимание. Хотя не только мое, заметил я, оглядев зал ресторана.
– Ладно, черт с тобой. – хмуро бросил я, взглянув на Маршу, – Я буду чуть позже.
– Хорошо, – понимающе кивнула она и снова с любопытством посмотрела на свою предшественницу. Я уверен, что до нее дошли слухи об нашей с Фреей интрижке.
– И что ты скажешь? – снова сев за стол, спросил я. Блондинка села напротив, закинув ногу на ногу так, что я заметил ажурный край ее чулок. Демонстрация предназначалась только для меня.
– Скажу, что ты взял на мое место безнадежную девицу, – широко улыбнулась Фрея.
– Не могу не согласиться, – кивнул я, пристально наблюдая за собеседницей.
– И что собираешься делать?
– А что ты предлагаешь?
– Себя.
Я усмехнулся.
– Ничего нового. Мы это уже проходили.
– Уверен? Я слышала, что обстоятельства изменились. Теперь ты степенный семьянин. Так что никакого секса, исключительно деловые отношения.
– Секс был. И я тебя уволил. Обстоятельства изменились исключительно для Марши и тех, кто будет после.
– Хмм... – Фрея туманно улыбнулась, распутные глаза скользнули по мне с вожделением, – А ты знаешь, что тебя сложно заменить кем-то другим? Невозможно, я бы сказала. Но сейчас я хочу поговорить не о твоей исключительной стойкости в постели, а о моих деловых качествах.
От столь стремительного перехода между темами, я поперхнулся, а потом рассмеялся.
– Твои деловые качества я давно изучил, Фрея. И кое-кто из моего окружения тоже.
– Но ты не можешь спорить с тем, что у тебя не было ко мне вопросов, как к сотруднице?
– Не было, – пришлось признать мне.
– Я хочу вернуться, Макс. Мой новый босс просто ужасен, – в голосе Фреи появились просящие нотки, – Я обещаю, что не буду напоминать о прошлом. Мне нужна работа и всё.
– Но твоя должность занята, – я пожал плечами, равнодушно взирая, как Фрея изображает мировую скорбь.
– Есть другие. У меня два образование. Юридическое и экономическое. Пообещай, что подумаешь. В конце концов, я выполняла все, о чем ты меня просил.
– Не без личной заинтересованности, – напомнил я.
– Макс! – она посмотрела мне в глаза, я раздраженно повел плечами.
– Ладно, я подумаю.
– Ты прелесть.
– Не перебарщивай.
– Я позвоню завтра.
– Фрея! Я сказал – подумаю.
– Я поняла. До завтра ты сто раз успеешь подумать, – Фрея явно была уверена в том, что я соглашусь взять ее обратно.
– Ты сказала все, что хотела? У меня встреча в офисе через пятнадцать минут, – взглянув на часы, сухо заметил я. Фрея рассеяно кивнула, ее задумчиво остановился на мне.
– Конечно, иди, – сказала она, думая о чем-то своем, – А знаешь, я совсем не удивилась, когда узнала, на ком ты женился.
Последняя фраза застала меня врасплох. Фрея умела быть бестактной. Изогнув брови, она смотрела на меня, не скрывая иронии.
– Это почему же? – не удержавшись, полюбопытствовал я.
– Все просто, Эванс. Мужики, подобные тебе, предсказуемы. Сначала имеют все, что движется, а потом женятся на серой мышке-девственнице.
– Ты ошибаешься. Энжи не серая мышка. И тебя это задевает, как я посмотрю, – насмешливо заметил я. Все-таки Фрея меня не удивила.
– Нет, ничуть. Даже за миллион долларов я не поменялась бы местами с твоей женой. Я желаю ей удачи и крепких нервов. Они ей пригодятся.
– И ты думаешь, что после столь лестных слов я помогу тебе с работой?
– Да, брось, Макс. Мы оба знаем, что я тебе нравлюсь.
– А ты уверенная в себе, – я задержал взгляд на ее лице, олицетворяющем беспечную юность. Никто не умеет так хорошо менять маски, как Фрея Филипс. Ей нет равных в игре. В средние века из нее вышла бы первоклассная куртизанка.
– До встречи, Макс.
– Пока, Фрея.
***
Анжелика
Наверно, я представляла брак с Максом Эвансом немного другим.
Я не жалуюсь, я счастлива.
Правда.
Просто иногда у меня возникают мысли.... Я словно оказываюсь в прошлом. Наш дом, я и Макс, но не вместе, как на Сейшельских островах, а как до Москвы. Просто соседи на общей жилплощади. Я почти не вижу его и безумно скучаю. Он объяснял, говорил о непростых временах в компании, а я сделала вид, что все понимаю. Нет, я верю, и знаю, как много ему приходится проводить времени в офисе. Так всегда было. И до нашей свадьбы. До Москвы, до отдыха на Сейшелах. Не понимаю, с чего я вдруг решила, что после свадьбы что-то кардинально изменится. Мы встречаемся только в постели и почти всегда просто спим. И даже по выходным Макс назначает деловые встречи. Иногда я хожу с ним, но чаще бываю дома. Приглашаю Милу, и мы смотрим кино. Я замечаю ее многозначительные взгляды, и пытаюсь игнорировать. Если бы не колледж и лучшая подруга, я бы сошла с ума от тоски.
Конечно, медовый месяц не может длиться вечно. Но мы женаты только полгода. Слишком короткий срок, чтобы предпочесть кресло в офисе постели своей жены. Я не думаю, что Макс остыл. Нет. Когда у него выпадает свободное время, он посвящает мне каждую минуту. Он так же одержим мной, как в наши первые ночи. Но потом чертов переключатель срабатывает, и вместо страстного мужа я вижу холодного манекена, зацикленного на работе. Иногда Макс смотрит на меня, но не видит. Такой жуткий взгляд. И завораживающий. Как тоннель в другое измерение. Манящий и ужасающий. Синяя бездна, отражение ледяной планеты. И я невольно вспоминаю, как раньше фантазировала, будто Макс инопланетянин. Видимо, недалеко ушла от правды.
Скоро мои занятия в колледже подойдут к финалу, и тогда я буду ощущать себя еще более одинокой. Может, стоит заняться йогой? Я говорила Максу о моих планах относительно Гарварда, но он даже слышать не хочет. Да, и я сама не уверена, что готова оставить его на долгое время без присмотра. В окружении его блондинок. Над моим предложением поработать на семейный бизнес он думает уже месяц. А когда Мила попросилась в «3ЭМСКомпани» для прохождения учебной практики, Макс сразу согласился. Ради меня, я не спорю. Мила его раздражает, но он старается наладить отношения, потому что я дорожу ее дружбой. В общем, со следующей недели Мила заступает на службу к Максу. Присмотрит за ним. Мне не помешает личный шпион в лагере блондинок, так как он не особо приветствует мои визиты в офис. И невольно возникают подозрения. Макс утверждает, что очень занят и времени на беседы со мной у него нет, но я думаю иначе. Раньше было... время.
Моя жизнь – это учеба и бесконечное ожидание. Я только и делаю, что готовлю ужины, которые стынут прежде, чем возвращается мой муж, а если повезет, и он приходит вовремя, то почти не прикасается к еде. Где, черт возьми, его постоянно кормят? Заглядывая в будущее, я опасаюсь, что через год превращусь в одну из домохозяек. Скучную, ленивую, помешанную на шопинге и салонах красоты. Можно помечтать о детях. Но Макс с раздражающей дотошностью следит за моим циклом и наличием противозачаточных таблеток. Считает, что я слишком молода. Не уверена, что это забота о моем здоровье. Однажды он сказал мне, что у него никогда не будет детей. Означали ли его слова, что Макс не хочет детей, или у него проблемы со здоровьем, но зачем тогда таблетки?
Теперь у меня много свободного времени для раздумий, и я все время думаю о нем. Не могу ничего с собой поделать. Я анализирую каждый его шаг, взгляд или слово. И меня безумно ранит, когда Макс говорит не со мной, смотрит не на меня, думает не обо мне. Знаю, что так нельзя. Я зациклилась на Максе. Но разве плохо – любить своего мужа? Мила бы решила, что я чокнулась. Наверно, так и есть. А еще я часто возвращаюсь к откровению Макса о его сестре Эмили. И меня многое смущает и не дает покоя. Почему Макс не хочет говорить о ней? Разве боль не уменьшается, если поделиться с тем, кто любит и понимает? Особенно спустя много лет. Почему они ... Эдвард, София и Макс не сделали этого друг не друга? Не облегчили боль? Молчание не спасает, оно усугубляет одиночество и страдания. Тишина нужна вначале, а потом хочется плакать и говорить. Но они несли свое горе в молчании и поодиночке. Словно то, что должно было их объединить, растолкало в разные стороны. Я знаю, только одно чувство, способное жечь изнутри – чувство вины. И оно не позволяет смириться. Именно поэтому Эвансы покинули Россию, и поэтому София вернулась. Макс и Эдвард хотели все забыть и начать с начала, а она не могла жить вдалеке от могилы дочери, не могла расстаться со своим горем. И, о Боже, во мне София нашла утешение. Макс не смог заменить ей потерянную дочь. Может быть, он не понимал ее, как не понимал Эдвард. Может быть, я ошибаюсь. Может быть, знаю не все. Но как еще объяснить, почему София бросила мужа и сына, вернувшись в Москву?
– Лика, ты снова на луне? – передо мной всплыло улыбающееся лицо Милы. Я вспомнила, что мы смотрим фильм. Я пятый раз, Мила – первый. И... я явно отвлеклась. На экране мелькали титры.
– Извини, задумалась, – взгляд невольно пополз к часам на стене. Черт, десять вечера. Ну, где носит моего мужа?
– Не хмурься, тебе не идет. Не расстраивайся, скоро мы узнаем, где пропадает твой благоверный до такой поры, – Мила пригубила остывший кофе из кружки и поморщилась, – Зря ты отказалась от вина.
– Не хочу напиваться посередине недели.
– Ты зануда, Лик. И зубрила. Красный диплом у тебя в кармане, будь уверена.
– Так я и уверена, – с улыбкой заявила я.
– Ты подумала насчет вечеринки в пятницу?
– Плохая идея, Мил, – я потерла переносицу. Всегда так делаю, когда ищу повод для отказа.
– Ну, почему? Макс уже сказал, что улетает на выходные в Дублин, так что мы точно знаем, что его в городе не будет. И он не о чем не узнает.
– Макс всегда все и обо всем знает, – усмехнулась я, – И он ужасно реагирует на мое присутствие на любых светских мероприятиях. Тем более, вечеринках. К тому же у тебя дома. Мы обе знаем, что я встречалась с твоим братом. Макс меня убьет, если догадается, что я только думаю о том, чтобы пойти.
– А ты в курсе, что мужья ревнивцы чаще всего сами оказываются гуляками?
Я пропустила намек мимо ушей.
– Это даже не ревность. Другое. Сложно описать. Он словно в безумие впадает. Иногда мне кажется, что Макс был бы счастлив, не выходи я никогда из дома. Звучит, как бред.... Прости, просто иногда его трудно понять.
– Это точно. Но ты подумай.
– Он будет звонить.
– Выйдешь на балкон. Да, я музыку выключу и заставлю всех заткнуться, если нужно будет. Тебе необходимо встряхнуться. Завтра после занятий мы идем по магазинам, и даже не спорь, а насчет вечеринки решим позже. Окей?
– Как скажешь, – сдалась я.
Честно говоря, мне очень хотелось развлечься в пятницу. Удивительно, ведь раньше одно упоминание о вечеринке наводило на меня ужас. Чего стоила одна единственная, в мою честь! Страшно вспомнить. Смешно и больно.
Но я изменилась. Больше не пугливая, закомплексованная девочка, на которую все смотрят сверху вниз. На мне женился Максимилиан Эванс, красавец-миллионер, заполучить которого пытались многие красотки. А он выбрал меня. Значит, есть за что.
– Ладно, Лик. Я побежала. Уже поздно. Увидимся завтра, в колледже? Не скучай, – Мила шустро вскочила на ноги, чмокнув меня в щеку. Я проводила ее до дверей.
И осталась в звенящей тишине. Здравствуй, мой ледяной замок. Говорят, что плохое быстро забывается. Неправда. Я забываю об одиночестве и тоске, когда рядом Макс, но стоит ему уйти, моя меланхолия возвращается.
– Привет.
Погруженная в собственные мысли, я не замечаю, как Макс заходит на кухню, застав меня в темноте и печали. Свет загорается, ударив по глазам.
– Привет, – Щурясь, говорю я, автоматически поправляя волосы. На мне короткое черное платье, но он похоже не замечает.... Взгляд прикован к моему лицу. Он в распахнутом пальто и ботинках, безупречные стрелки на брюках, белый воротник и дорогущий галстук. И выглядит так, словно только из салона или сошел с обложки журнала. На расстоянии пяти метров чувствую запах его парфюма. Ненавижу его за это. Я целый день приводила себя в порядок. И вот сижу на стуле, как облезлый воробей на жердочке, с лохматыми космами и уставшими глазами. Мое собственноручно купленное платье кажется безвкусицей и дешевкой, когда я смотрю на элегантного мужа. Иногда меня мучают подозрения, что у Макса есть квартира возле офиса, и он возвращается оттуда. Такой благоухающий и бодрый. В чертовых брюках без единой складочки, сытый. Зачем я ему нужна? Зачем?
– Почему ты не разделся? – спрашиваю я, снова пройдясь взглядом по своему потрясному супругу.
– Энжи... – виновато начинает он, сделав шаг вперед. Я вскакиваю со своей жердочки. Все внутренности сковывает холод, – Мне нужно уехать. Не в пятницу, как планировалось, а сегодня, – небрежным жестом вскинув руку, Макс взглянул на часы, – Через два часа самолет. Прости....
– Не подходи ко мне, – хрипло, но твердо говорю я, когда он приближается и пытается прикоснуться ко мне.
– Энжи, – качает головой, делая вид, что ему безумно жаль.
– Третья командировка за месяц, – резко напомнила я, выпрямляясь, натягиваясь, как струна, – Тебя нет дома по несколько дней в неделю. А если ты есть, то все равно, что нет. Я сижу тут одна, как дура. И ничего не понимаю.
– Перестань, – Макс хмурится, запустив руку в волосы. Поворачивается ко мне в профиль, – я объяснял, что нужно потерпеть. Еще пару месяцев, – синие глаза снова устремляются к моему лицу, но я не пробиваема, – Энжи, ты же знала, что работа занимает большую часть моей жизни. Так всегда было. Уж кто-кто, а ты должна меня понять. Ты живешь со мной пять лет. Летом мы обязательно наверстаем. Хочешь, снова поедем на Сейшельские острова?
Подкуп и обаяние. Если бы у Макса было время, то к списку убедительных доводов, он бы добавил еще и секс.
– Сейчас середина зимы, Эванс, – тихо произношу я, чувствуя, как колеблется моя решимость.
– Конец зимы, – поправил Макс, – И не фамильярничай. Некрасиво.
– Я злюсь. Ты обещал, что найдешь время для нас, – обидные нотки в моем голосе заставляют его улыбаться шире. Он, что издевается?
– Клянусь, что следующие выходные проведем вместе. Ты и я. Погуляем, сходим в кино, устроим романтический ужин в самом крутом ресторане.
– Не хочу гулять... – недовольно пробурчала я. Макс, наконец, заметил мое платье. На его пальто таяли снежинки, а у меня таяло сердце.
– Хорошо, – чувственно улыбнулся Эванс, – Мы не будем гулять. Отключим телефоны и останемся дома. Что за наряд, Энжи? Надеюсь, что ты никуда в нем не ходила?
– Нет. Мы смотрели с Милой кино. Дома, – я смотрю в тлеющие синие глаза, у меня сбивается дыхание. Его взгляд заставляет меня чувствовать себя голой и готовой. Всегда и ко всему.
– Такая хорошая, послушная, домашняя девочка. Черт, мне до безумия хочется тебя испортить... – последнюю фразу он произносит сквозь зубы, снова смотрит на часы. На меня. Снова на часы.
– Я успею, – Уверенно заявляет Макс и хватает меня за плечи. Я вцепляюсь в мокрое пальто, он впивается в мои губы. Его язык сразу показывает, что и как он хочет. Быстро и без прелюдий. В последнее время, он всегда хочет именно так. Ни на что другое нет времени. Мне все равно. Слишком истосковалась по его телу и поцелуям, по обжигающему удовольствию, от которого немеют пальцы ног и рук. Я прижимаюсь к нему, чувствуя, как сильно ему понравилось мое платье. Макс рывком сажает меня на стол, задирая платье до талии. Его поцелуй становится болезненным, и я с трудом отрываюсь от его губ. Треск разрываемого нижнего белья заводит еще сильнее. Я хватаюсь за его ремень, но он уже расстегнут....
– Боже мой..., – бормочу я и вскрикиваю от пронзающего вторжения. Свет гаснет в моих глазах.
– Ты снова перепутала мое имя, – хрипло смеется он в мои губы и снова целует их. Я забываю не только его имя, но и свое. Все растворяется и меркнет перед ослепляющим стремлением наших тел к финальному взрыву. Так быстро, глубоко и яростно, что, когда мы заканчиваем, мне хочется расплакаться. Я не хочу отпускать его так.... Я хочу нежности и тепла, хочу медленно и долго, по крупицам и без остатка.
– Я люблю тебя, – шепчу я, крепко обнимая его за плечи, – Мне так плохо без тебя.
– Я знаю, малыш. Мне тоже плохо без тебя, – отвечает он и гладит мои волосы.
***
Макс настоял, чтобы я не провожала его в аэропорт. И мы попрощались во дворе. Он обещал вернуться к понедельнику и часто звонить.
– Ты едешь один? – спросила я, прижимаясь к нему в последнем объятии.
– Нет, с секретарем, – он поцеловал меня в кончик носа, потом очень нежно – в губы.
– Марша мне нравится. Она хорошая девушка. И скромная. Я тебя к ней не ревную.
– Я расстроился, – рассмеялся Макс, взъерошив мои волосы, – Сходи куда-нибудь. Потрать кучу денег. И не сердись.
– Обязательно потрачу. И много, – мстительно пообещала я. Еще один поцелуй. – Удачного полета. Думай обо мне.
– Я все время о тебе думаю, – ласково улыбнулся мне муж, и сел в машину, – Я скоро вернусь.
Я долго стояла, глядя, как гаснут вдалеке огни такси, увозившего Макса. Мое тело еще горело от настойчивых бурных ласк, но сердце уже скучало и болело. Разве может быть что-то хуже? Четвертый раз за месяц я прощаюсь со своим мужем. Оборачиваюсь и смотрю на темный дом. И снова он кажется мне зловещим. Дурные предчувствия возвращаются, когда уезжает Макс.