Глава 5
Анжелика
– Привет! Здорово, что пришла, – Мила звучно целует меня в щеку, принимая в дар бутылку дорого виски. – Спасибо. Заходи.
Она шире распахивает дверь. Музыка, грохот и смех врываются в мои барабанные перепонки, я ненадолго глохну. Бедные родители Милы. Знали бы, что устраивают их детки, пока они отдыхают на Кипре, остались бы дома.
Подруга тащит меня в самую гущу пьяного безумия. Веселая молодежь отрывается на полную. Я узнаю многих со своего курса. Мне приветливо машут руками. Так удивительно, за последние полгода из белой вороны я превратилась в популярную девчонку. Я вежливо улыбаюсь, но чувствую себя не в своей тарелке. Во-первых, я ничего не скажу Максу о том, что была здесь, и впервые солгу ему. Во-вторых, я ощущаю себя старше, чем все собравшиеся здесь. Я единственная девушка с курса, выскочившая замуж так рано. И мне понятны взгляды многих знакомых, часто останавливаемые на моей фигуре. Гадают, не беременна ли я. И, в-третьих, я нарушила еще один запрет мужа. На мне черное платье. То самое, в котором мы так жарко попрощались перед его командировкой. Я не стирала его. Намеренно. Оно все еще пахло его парфюмом и нашей страстью. Наверно, я превращаюсь в озабоченную фетишистку. Мало того, я сплю в его рубашке, ношу его тапочки. После душа облачаюсь в его халат. Разумеется, все это я проделываю в отсутствие мужа. Мне нравятся вещи Макса. У него потрясающий вкус, и одеваясь в них, я словно ближе к нему.
– Ну, как тебе? – Мила снова вырастает передо мной.
– Все здорово, – киваю с наигранным энтузиазмом. Она пришла бы ужас, узнав, что среди толпы смазливых парней, я думаю только о муже.
– Держи. Классно выглядишь.
Я скептически смотрю на бокал шампанского в руке, который мне всучила Мила. Она не отстанет, пока я не выпью. Подруга покидает меня, когда ко мне подкатывает приятный блондин. Он пытается завести знакомство, и его не останавливает то, что я замужем.
– Я слышал, он старше тебя чуть ли не на двадцать лет, – заявляет блондин, заставив меня поперхнуться шампанским. Но он продолжает, явно уверенный в своей неотразимости, – Я тебя прекрасно понимаю. Нет ничего плохого в том, чтобы обеспечить себе будущее, выйти замуж за денежный мешок. А то, что он старый – фигня. Всегда можно найти альтернативу на стороне. Я, например, был бы счастлив развлечь тебя. В любое время, причем, – Он пялится на мою грудь и ноги так, словно я уже дала ему позволение.
– Отвали, – я резко разворачиваюсь к нему спиной.
– Ты обиделась, что ли? Извини, – парень хватает меня за руку. Я с силой вырываюсь.
– У тебя недостоверный источник информации. Муж старше меня всего на одиннадцать лет, и выглядит он куда лучше, чем ты или любой из присутствующих, – яростно заявляю я. Не позволю никому сплетничать о Максе. Малолетний засранец, который в жизни ничего еще не сделал, а сидит под крылышком у родителей и собирает чужие сплетни, как баба.
– Ладно тебе. Остынь, – блондин явно недоволен собой. За его спиной я вижу Никиту Кравченко. Он смотрит прямо на меня. Мила обещала, что его не будет. Врушка. Вместо напряжения, я чувствую облегчение. Неужели все-таки здесь нашелся человек, с которым можно свободно поговорить. Однако я поспешила с выводами – Ника по-хозяйски держала под руку ужасная Нелли Браун. В прошлом году мы с ней не ладили. Мягко говоря. Меня чуть не отчислили за драку. И Нелли до сих пор не простила мне свой синяк под глазом. Спасибо Эдварду– поговорил с ректором. Не удивлюсь, что она явилась сюда, поймав слушок о том, что я могу прийти. Нелли и в колледже все время пялится на меня. Что ей нужно? В соперницы я ей не навязывалась, в завистницы тоже. Она первая начала, решив, что мое появление портит репутацию колледжа.
Блондин отвалил, а Ник что-то прошептал на ухо Нелли, и та, раздраженно фыркнув, оставила его.
– Привет! – перекрикивая музыку, поздоровался Никита. Мы теперь стояли достаточно близко, чтобы разговаривать. Я кивнула в ответ, улыбаясь, – Не думал, что ты придешь.
– Я тоже не думала, – искренне призналась я, – Здесь так шумно.
– Да, Мила любит тяжелую музыку и крепкие напитки, – голубые глаза улыбнулись мне, медленно изучая с головы до ног, – Тебя не узнать.
– Мы все меняемся, – пожала плечами.
– Но не каждому эти перемены к лицу. У тебя все хорошо? – туманные намеки заставили меня нервничать.
– Да, конечно. Почему ты спрашиваешь?
– Глаза грустные. И ты пьешь из пустого бокала. Можно сделать вывод, что ты или напилась, или немного не в себе.
– Не люблю вечеринки. Думала, что на этот раз мне понравится. Но все, как раньше. Дрожат руки, лица расплываются, и, кажется, что все смотрят только на меня.
– Так и есть, – усмехнулся Никита, – Мила говорит, что ты теперь очень популярна.
– Отвратительное слово. Скорее, любимый предмет для сплетен и обсуждений.
– И зависти. Девчонки завидуют тебе. А парни кусают локти, что не разглядели раньше, чем плейбой Эванс.
– Не называй его так, – обиделась я. Ник повел плечами, поймал для меня еще один бокал с шампанским.
– Разве я солгал? Твои слова. Ты и не так его называла.
– Он больше не такой.
– Что же изменилось?
– У него появилась я.
– А раньше тебя не было?
Ник смотрел на меня с иронией, и в тоже время я чувствовала исходящее от него тепло. Он не хотел меня обидеть, а пытался понять. И беспокоился обо мне. Это не могло не трогать.
– Ник, Макс очень добр со мной. Это правда. Не ищи подвох. Его нет, – прямо сказала я. Лучше прояснить ситуацию сразу, чем и дальше отвечать на наводящие вопросы.
– Тогда все в порядке, – кивнул Никита, – Ты не хочешь прогуляться?
– Там снег идет.
– Я просто оглох.
– Разве ты один? Как же Нелли?
– Нет, мы не вместе. Она... просто была рядом, – уклончиво ответил Ник. Я подозрительно посмотрела на него, понимая, что не имею права на подобные вопросы, – Пойдем? – он смотрел на меня в ожидании ответа.
– Плохая идея, Ник, – я качнула головой.
– Я дам тебе пальто Милы. Длинное. И сапоги.
– Шапку-ушанку, варежки и сто грамм перед выходом, – улыбнувшись, сказала я по-русски.
– Точно. Как там Москва?
– Стоит. Она совсем другая и в тоже время, словно не изменилась. Я люблю и ненавижу этот город.
– Тоже самое могу сказать про Лондон. Ты не решилась на прогулку?
– Нет, Ник. Не стоит, – честно ответила я. Он сунул руки в карманы узких джинсов и обаятельно улыбнулся.
– Но попытаться стоило. Мне бы хотелось остаться твоим другом, – сказал он. Я не поверила. Бывшие любовники друзьями не бывают. Мы не любовники, но что-то рядом.
– Ты же понимаешь, что это невозможно. Ты бы позволил своей жене дружить с бывшим парнем?
– Нет.
– Тогда ты понимаешь.
– Но ему не обязательно знать.
– Предлагаешь мне солгать? – я чувствую, как леденеет мой голос. Ник тоже улавливает перемену. Он перегнул.
– Прости. Иногда я не думаю, что говорю.
– Ты можешь кое-что сделать для меня?
– Все, что угодно.
– Вызови такси. Я поеду домой, – я огляделась по сторонам. Милу не видно поблизости, и, следовательно, удержать меня некому.
– Ты только что пришла, – Ник нахмурился, – Это не я тебя напугал.
– Что ты. Я бы ушла еще десять минут назад, если бы не увидела тебя, – тронув Ника за плечо, мягко улыбнулась я, – Ты хороший парень, Никита.
– Звучит, как приговор, – грустно отозвался он, набирая номер.
Я уехала через пятнадцать минут, успев одолеть еще один бокал шампанского. Мне так и не удалось расслабиться и повеселиться. Значит, я все еще не доросла до вечеринок, и совершила ошибку, решив, что кардинально изменилась, и могу влиться в общество, которого всегда избегала. Некоторые вещи и события не поддаются влиянию времени или опыта. И, вроде бы, кто-то сказал, что мы должны учиться на своих ошибках, усваивать уроки жизни.... Так вот – это не про меня.
Мила сделала невозможное. В пятницу она снова вытащила меня из дома. На этот раз в кафе. С нами были три девушки с курса, пара парней и ... Ник.
После я устроила подруге выговор. Но осадок остался. Она покаялась и сделала вид, что осознала промашку. В глубине души я понимала, чего добивается Мила. Ей не нравится Макс, и она любит своего брата. Возможно, ею двигают благие намерения, но, если Эванс узнает об этих встречах с бывшим, мы крупно повздорим. В любом случае, страдать придется мне. Ну, как мне ей объяснить, что я люблю своего мужа? Только его. И никого кроме него. И я не хочу подрывать его доверие.
***
Макс
– Ублюдок! Урод недоделанный. Ты видела его рожу? Он смотрел на нас, словно я за подаянием приехал, а не за контрактом, который ему еще выгоднее, чем моей компании. Есть же такие мрази. И ни хрена им не делается. Нет, ты видела? Видела, как он оглядел ресторан? Словно мы в паб за углом позвали и пиццей накормили. Я три тысячи оставил, между прочим. Даже короли так не жрут. И не толстеет недоносок. Царек местного розлива. Ненавижу ирландцев.
– Вчера ты ненавидел немцев, – с усмешкой на перламутровых губах, заметила моя секретарша.
Пока я изрыгал гнев и пламя, как огнедышащий дракон, она спокойно пила свой клубничный ликер, который заказала в номер.
– Немцев я тоже ненавижу, – я схватил стакан с джином. Обо мне она тоже позаботилась, – И англичан.
– Брось, Макс. Твой отец англичанин. Не забыл?
– Тот еще засранец. Обещал, что на месяц уедет, уже два прошло. А он нежится то на одном острове, то на другом.
– У него любовь. Имеет право.
– Да, что ты знаешь.
– Уж побольше тебя, босс, – она подчеркнула слово босс, – Что за муха тебя укусила? Ты сам не свой в последнее время. Раньше был куда сдержаннее. Просто скала, а не человек. А сейчас, как с цепи сорвался. Или так на тебя брак действует?
– Иди ты со своими комментариями, – огрызнулся я. Мой личный блондинстый помощник невозмутимо улыбнулся, закинув ногу на ногу. Неужели нельзя носить юбки длиннее? Я раздраженно фыркнул и повернулся к панорамному окну. Посмотрел вниз с высоты тридцать пятого этажа. Огни Дублина завораживали. Красивый город. С древней историей и невероятной архитектурой. Я медленно вздохнул. Какого черта со мной происходит? Завожусь на пустом месте, трясусь от злобы, как цербер. Опасные симптомы. Я знаю, к чему они могут привести. Пора наведаться в клинику, которую много лет спонсирует наша компания. Джин обжег горло. Спиртное делу не поможет.
Я уткнулся лбом в прохладное стекло. Стало легче. Не услышал, как она подошла. Даже цокот каблуков пропустил мимо ушей. Или она их сняла. Какого черта я пустил ее в свой номер? Мне только утешений не хватало для полного счастья.
– Макс, все нормально. Контракт подписан. Больше тебе не придется сюда приезжать, – проворковала она, дотронувшись до моего плеча, – Я могу помочь тебе снять напряжение, Макс. Как в прошлые времена....
– Фрея, прекрати, – я резко развернулся, скидывая с себя ее руки. Она многообещающе улыбнулась своими блестящими губами.
– Не будь занудой, Эванс. Тебе же нравилось.
***
Анжелика
Не знаю, как дожила до воскресения. Четыре дня тянулись бесконечно, и показались мне вечностью. Я переделала огромное количество дел. Помыла все окна в доме, сменила портьеры, прибралась в шкафах. Мое усердие не понравилось домработнице, которая приходила два раза в неделю. Пришлось заверить, что к качеству ее работы я не имею претензий. Как по мне, так я бы справилась и сама. Меня не растили белоручкой. И я с детства привыкла делать самостоятельно всю домашнюю работу. Мама умерла рано, и мне приходилось ухаживать за собой и отцом. София, которая появилась в нашей семье позже, не была приучена к труду, но мне и в голову не приходило, что эта шикарная красивая женщина возьмется за тряпку и начнет мыть полы. Я не принцесса, нет. Эта роль мне претит и напрягает. Но Макс другое дело. Его баловали и оберегали. Не думаю, что он выжил бы в условиях нищеты хотя бы день. Макс умеет принимать решения, но это все, на что он способен. Макс не совершенно не приспособлен к условиям, где отсутствует власть денег. Не представляю его с отверткой или бензопилой. Мы оба росли в России до определенного возраста, но социальный статус у нас был совершенно разным. Отсюда и часто возникающие непонимания. Он считает, что я безвкусно одеваюсь и не слежу за модой, и не берет в расчет в то, что мне претит посещение салонов красоты, модных стилистов и дизайнерских домов. Я не привыкла, мне неуютно. И хоть сто лет проживи в Лондоне, я не научусь быть утонченной леди. А для него – это обыденное дело. Уверена, что он пришел бы в ужас, узнав, как часто я сама ровняю секущиеся кончики волос. Каждая маленькая девочка мечтает о принце. Я своего встретила. Он и был таким для меня. Небожитель. Высокий, роскошный, стройный, красивый до неприличия, с опустошенными синими глазами. Он производил неизгладимое впечатление. Мы встретились в страшный день. Я помню, как ноги в осенних ботинках утопали в ледяной грязи, как боль сжигала сердце. А они стояли рядом. Отец и сын. Как пришельцы из другого измерения. И София была такой. Красивой и хрупкой. Печальной, слабой. Она даже не пыталась бороться с болезнью. Но за жизнь моего отца София билась до последнего. А когда он умер, опустила руки.
Я часто думаю о прошлом. Хотя говорят, что нельзя жить воспоминаниями. Нужно смело смотреть вперед. Я пытаюсь, но все время что-то мешает.
Только после обеда вспомнила о своем обещании истратить кучу денег на себя любимую. Но я бы не вспомнила, не позвони мне Макс и не спроси, воспользовалась ли я его щедростью.
Записываться в спа-салон было уже поздно, и я решила ограничиться педикюром, маникюром и массажем с шоколадным обертыванием. После приятных процедур мы с Милой отправились по бутикам, накупили много ненужных вещей, поужинали в кафе и разошлись по домам уже в сумерках. Я была совсем без сил, бросила пакеты в гостиной, приняла душ и завалилась спать, натянув на голое тело рубашку Макса. Отрубилась сразу же
И где-то под утро меня разбудили поцелуи мужа. Сначала я думала, что все еще вижу сон, прекрасный сон наяву. Но потом я услышала его голос.
– Вот, значит, кто перетаскал все мои любимые рубашки, а я грешил на уборщицу, – смеясь, Макс медленно раздевал меня.
– Я ждала тебя позже, – пробормотала я сонно.
– Ты не довольна? – смех в его голосе мгновенно сменился напряжением. Пришлось убедить его в обратном, прекратив все разногласия страстным поцелуем. Моя чувственность проснулась быстрее, чем разум. Я бросилась в омут удовольствия, отдаваясь на волю рук любимого мужа. Он впервые вернулся так внезапно, застав меня врасплох. Теперь я уверена, что обожаю подобные сюрпризы. До рассвета мы доказывали друг другу, кто из нас больше соскучился. Макс давно не был так нежен и в то же время неистово страстен. Неужели он, наконец, понял, как сильно мне его не хватало в последние месяцы? Что, если не чувство вины заставило его приехать домой посреди ночи и, забыв об усталости, «уделить внимание» жене?