Глава 3

Константин

Я понимал, что это крах. В глубине души мне стало легче, что моя двойная жизнь открылась. Мне больше не нужно врать. Хотя... было ли мое молчание ложью? Я так не считаю. Любил ли я меньше жену и дочь из-за того, что пару раз в год посещал свой закрытый клуб? Конечно, нет. Я просто жил так, как умею, как могу, как мне показали. Меняться можно, но поздно. Я бы сорвался...

Как же объяснить?

Две жизни в одной. Они просто текут параллельно, не пересекаясь. В одной я – порядочный отец и муж, деловой человек, в другой – садист и извращенец, адреналинозависимый игрок. Оба эти человека я. Без лжи и фальши. Возможно, найдутся те, кто сможет понять, о чем я. В какой-то момент, мне почудилось понимание во взгляде Эванса. Да, он должен знать, о чем я говорю. Лике просто не везет с мужчинами. Неосознанно ее тянет к подобным типажам. С ней тоже что-то не так. Я всегда это чувствовал. Все мы чуточку безумны, просто мы трое – чуть больше остальных.

Домой мы с Ликой едем вместе. Соня спит у нее на руках, презрев авто кресло. И хотя договоренности с Эвансом ничем еще не подтверждены, я понимаю, что его предложение – редкая удача в моей ситуации. Но будучи человеком неглупым, я не могу не осознавать, что подобной личности нельзя доверять. Артем заверил меня, что условия, которые предлагает Макс в своем контракте приемлемы и даже весьма выгодны для меня, но я не могу решиться. На кону моя жизнь, моя семья, мой бизнес. А кто такой Эванс? Псих, у которого в любой момент может сорвать крышу. Если он слетит с катушек, никакие договора не помешают ему натворить дел.

– Я никуда с ним не поеду, – уже дома с нажимом сообщила мне Анжелика, уложив Соню в кроватку. Мы сели в гостиной. Она на диване, а я в кресле напротив. И у меня хватало силы воли и уверенности, чтобы смотреть ей в глаза. Сейчас я был для нее незнакомцем. Точно так же она смотрела на меня в нашу первую встречу. Ее испугал мой отец, и она тогда решила, что яблоко от яблоньки недалеко падает. Лика не ошиблась, но я смог ее переубедить. Она считает меня предателем, лгуном и извращенцем. Все это я читаю в ее глазах. Презрение, боль, отвращение, стыд. Я листаю неумолимые страницы ее эмоций, все больше впадая в уныние.

– Никто тебя не заставляет этого делать, Лика. Если Эванс поддержит бизнес своими инвестициями, то я сам смогу позаботиться о тебе. У меня есть проверенные люди, которые не бесплатно, конечно, помогут тебе выехать из страны и затеряться. Но любая помощь стоит денег и немаленьких.

– А что с твоей матерью и Джулией? Они тоже могут пострадать. Или тебе плевать? – в её глазах укор. Я вздрогнул, осознав, что совсем не вспоминал о них, пока Лика не завела тему. Моя мать и сестра.... Черт, у них даже охраны нет, а Джулия совсем без головы.

– Мне не плевать. Я позабочусь и о них тоже. Но сама понимаешь, что с Джули не так-то просто будет договориться, – я зарываюсь пальцами в волосы, чувствуя нарастающую волну паники, – Прости, мне нужно позвонить.

Набираю номер сестры, под пренебрежительно-выжидающим взглядом жены. Юля долго не берет трубку, а когда, наконец, отвечает, я слышу музыку, хохот, крики. Она снова в клубе.

– Какого х... тебе надо, ублюдок? – это у нее вместе приветствия. Я выдыхаю. Жива.

– Юль, ты не могла бы хотя бы иногда отключать стерву? Ты где?

– Боже, ты снова наширялся? Тебе разве не похер? – она смеется. Пьяная. Как всегда, – Я тусуюсь с тремя клеевыми парнями. И мне куда веселее, чем тебе с твоей молевидной амебной фригидной сучкой.

– Джулия, я не собираюсь ругаться с тобой. Просто постарайся не высовываться какое-то время. Мне угрожают, как и всем моим близким. Будь осторожна.

– Да иди ты со своей гребаной заботой. Не будем забывать, что я не вхожу в круг твоих близких. И не только я. Уродская семейка лжецов. Ты просто ... Черт. Ненавижу тебя. Вас обоих. Тебя и твоего отца. Эту тварь, которая, как я слышала хочет утянуть тебя за собой. Чтоб вы оба сдохли... – еще несколько крепких выражений и Юля отключилась. Я устало вздохнул, проведя ладонью по лицу. Лика неотрывно смотрела на меня. Видимо, она слышала весь диалог. Юля всегда была очень громкой.

– Что не так с твоей семьей, Костя? – спросила Анжелика, – Я много раз думала, пытаясь понять твою мать и сестру, которые тебя так ненавидят, и твоего отца, который вот так просто готов посадить тебя, да и ты недалеко ушел от них. Неужели с самого твоего рождения мать и отец ненавидели друг друга настолько, что не смогли полюбить тебя и Юлю, своих собственных детей.

Я мрачно усмехнулся, расстегивая верхние пуговицы своей рубашки, откинулся на спинку кресла и с вызовом взглянул в лицо своей жены. Ей хотелось залезть мне под кожу. Пожалуйста. Мне теперь похер.

–. Это не был брак по любви. У них был только контракт, который составили еще их родители. Слияние финансовых династий. Они не могли развестись. Все терял тот, кто первым подавал на развод, – я сделал паузу, заметив, как побледнела Лика. – И у них никогда не было собственных детей, но должны были быть ради идеальной картинки счастливой семьи.

– Что? – она часто заморгала, пытаясь осознать мое признание.

– Ты услышала, – прошипел я, – Тебе нравится такая правда? Довольна? Хочешь больше? Мать и отец никогда не спали друг с другом, и у них просто физически не могло быть детей, из-за сильнейшего чувства отвращения друг к другу. Но у мамы были любовники и много, как и отца. Они, не стесняясь друг друга, притаскивали их в дом. Пока все не закончилось публичным скандалом, после которого было решено изменить общественное мнение, ведь отец тогда метил в политику, и сыграть роль образцовой семьи. Тогда-то и было принято решение об усыновлении детей. Мать категорически отказалась рожать, даже при помощи искусственного оплодотворения. Первым взяли меня, потом Юлю. Мне было пять, ей три. Я немного помнил свою прошлую жизнь, до детского дома, в которым пробыл не больше двух месяцев. Моя мать была алкоголичкой и наркоманкой. А квартира, в которой я рос – притоном. Я питался у соседей, попрошайничал и лазал по помойкам, а потом случилось чудо, служба опеки удосужилась изъять меня у родной матери, и так я попал в богатый дом Старостовых. Где на меня было так же насрать, как и в предыдущем. Но я был сыт, хорошо одет, обеспечен всем необходимым, а после у меня появилась еще и компания. Юля не всегда была такой..., – я отвернулся. Воспоминания больно били в самое сердце, – Никто не мог быть счастливым в доме, полном ненависти и лжи. Моя новая мать тоже пила и употребляла запрещенные препараты, но никогда не валялась в отключке и пахла дорогим парфюмом. А еще она постоянно меняла любовников. Они трахали ее по всему дому, не стесняясь нас. А отец постоянно работал и пропадал в своем обиталище порока. Да, и какое ему было дело до времяпровождения по сути чужой ему женщины. Главным условием было, не попадать в истории, не переходить черту... А где, бл*дь, она – эта черта? Где, Лика? Если мы, дети, должны были смотреть на все это?!

Она прижала к губам дрожащие пальцы, явно прибывая в шоке.

– Когда мне было шестнадцать, Игорь взял меня с собой в этот клуб. А еще через год привел туда Юлю. Он был первым, кто.... Черт, ей было пятнадцать, и я ничего не сделал, чтобы защитить ее. Наверно, она до сих пор не может мне этого простить. Как я могу винить ее....

– Вы не могли отказаться? – хрипло спросила Лика. Я опустил голову, закрыв глаза. Боль в висках нарастала. Я так устал. Боже, этот мир доканал меня. Все-таки доканал.

– Я до сих пор не могу отказаться, как видишь..., – прошептал я, – Я просто хотел немного счастья. Хотел, чтобы наша жизнь была другой, чистой и светлой. Я хотел, чтобы ты хоть немного любила меня. Какая глупость. Я просто идиот, и ты права. Наверно, это предательство. Но как я мог сказать тебе правду? Такую правду?

– Так же как сейчас, – тихо произнесла она совсем рядом. Когда она села мне на колени и обняла, что-то внутри меня оборвалось. Это было невыносимо больно. Я зажмурил глаза и уткнулся носом в ее грудь, тяжело дыша. Ее пальцы коснулись моих волос, нежно и робко, – Мне так жаль, – прошептала она. Последние крупинки самоконтроля покинули меня, я почувствовал, как содрогаются мои плечи, а глаза жгут слезы. Вот черт.

***

Анжелика

Когда Костя уснул, я осторожно выбралась из постели и вышла на балкон. Впервые за много лет страшно захотелось курить. Я выкурила три сигареты, но так и не смогла хотя бы немного успокоиться. Этот день был самым страшным, после того, когда я потеряла близнецов. И самым длинным.

Я посмотрела на звездное небо, посылая во вселенную немой вопрос. Почему я? И что со мной не так? Если мой первый муж был ранен жизнью и болен, то второго эта самая жизнь перемолола мясорубкой, но он умудрился выжить и чего-то достичь. Почему я притягиваю подобный психотип? Сегодняшнее признание Кости на многое открыло глаза, и на то, что происходило в моем первом браке, тоже. Страх быть непонятым, отвергнутым, желание контролировать ситуацию, удерживать любой ценой – вот, что заставляло лгать Костю, и, наверно, и Макса тоже.

Но сейчас мои взаимоотношения с мужьями, настоящими и бывшими, не имели значения. Главное – защитить мою дочь, сохранить нашу семью. А что касается двойной жизни Кости.... Наверно, я смогу его простить со временем, если он больше никогда не будет посещать закрытые клубы. Сегодня я смогла закрыть глаза на все обиды, и мы занимались любовью, потому что Костя нуждался в этом, в моем тепле и нежности. И я хотела его, потому что он был прекрасным любовником и отцом моей дочери. У меня просто не укладывалось в голове, что ему чего-то не хватало в нашем сексе. Он всегда так отдавался этому.... У меня и мысли не было, что Костя нуждается в чем-то еще. В унижении женщины. Я спросила его после.... Какая сторона привлекала его в этом клубе. Любил ли он причинять боль сам, или предпочитал, чтобы женщина стегала его розгами. Между прочим, на последний вариант я даже могла бы согласиться. Но розгами и хлыстом предпочитал работать он сам. Если залезть в психологию, то этому его недугу найдется куча объяснений. После таких матерей, что родной, что приемной, у мальчика, потом подростка и зрелого мужчины выработалась скрытая ненависть к женщинам, желание их наказать. Но на меня эта ненависть не распространялась. Костя говорил, что любит меня, и я уверена, что так и есть. Но как справиться с другой частью его жизни. Смогу ли я помочь? Хватит ли у него сил отказаться от насилия? Пойдет ли он к частному психологу, если я попрошу?
– Придумываешь план, как сбежать от меня? – раздался за спиной голос моего мужа. А повернулась и посмотрела в зеленые глаза. Он казался невероятно красивым сейчас. Высокий и мускулистый в простых пижамных брюках, с всклоченными со сна волосами, четкими и правильными чертами лица и грешной улыбкой. О да, это мой тип мужчины. Я помню тот корпоратив, когда мы первый раз занялись хм... делом. Нас тогда трясло от нетерпения и страсти, пока мы добирались до постели. Но теперь, закрывая глаза, я буду представлять его в том клубе, удовлетворяющем свои низменные потребности с другими женщинами. Это можно пережить.... Необходимо время.

– Не нужно ничего придумывать, – усмехаюсь я, опуская ладонь на его идеальный пресс, когда он подходит ближе, – Просто набрать номер.

– Ты Эванса имеешь в виду? – взгляд Кости темнеет. Я оказываюсь в капкане его рук, которыми он опирается на перила балкона по обе стороны от меня, – Старая любовь не ржавеет? – он напряженно смотрит на меня.

– Ты шутишь? Какая любовь? – я вздрагиваю, когда он прижимается ко мне всем телом. Я чувствую его эрекцию, и немного сбита с толку....

– Я видел, как ты смотрела на него, – прорычал мне на ухо Костя, обжигая горячим дыханием. Он опустил руки на мою задницу, сильно сжимая ее и толкая ближе, – У тебя разве, что слюни не текли. Уверен, что ты была мокрая и там, как сейчас.

– Что ты несешь? – потрясенно спросила я и вскрикнула, закусив губу, почувствовав, как Костя резко входит в меня одним глубоким толчком, закинув одну мою ногу на свое бедро. Черт, может, я извращенка, но мне хорошо. Я кусаю губы, чтобы не застонать в голос.

– Уверен, что он здесь только за этим, крошка, – хрипло шепчет на ухо мой муж, сильно и мощно двигая бедрами. Я держусь за его плечо, изгибаясь, как танцовщица. Я хочу больше и глубже.

– Он хочет тебя трахнуть, детка. Хочет быть на моем месте, – его пальцы находят мой клитор, я почти не понимаю, что он говорит, – Если ты позволишь ему, я убью тебя.

– Ты, дурак.... Ах, – я закидываю голову, прижимаясь к мужу. Оргазм накрывает мощной лавиной. Костя поддерживает меня не давая упасть. Он не кончил.

– Отнеси меня в постель, – прошу я, – Ноги не держат, – смешок срывается с моих губ. Костя сама серьезность. Разложив меня на кровати, он разводит мои ноги и продолжает начатое. Он немного груб, но мне нравится. Я хочу дотронуться до его лица, но он перехватывает мою ладонь. Зажимает руки над головой, все мощнее вдалбливаясь в меня. Наши горячие тела скользят друг по другу. С изумлением чувствую, что новая волна тепла зарождается глубоко внутри и разворачивается спиралью, сильнее и сильнее. В глазах темнеет, я начинаю хныкать и ерзать, стараясь приблизить оргазм. И когда он наступает, кричу, вырывая руки и вонзая ногти в ягодицы мужа, выгибаясь под ним.

– Моя малышка..., – он целует меня, глубоко засовывая свой язык, и делает последний толчок, кончая с хриплым рычанием мне в губы.

– Неужели тебе нужно что-то еще? – тяжело дыша, спрашиваю я. Он приподнимается на локтях, смотрит на меня. Капелька пота с его носа падает мне на щеку. Он выходит из меня, и я чувствую легкую боль. Сегодня мы превзошли сами себя.

– Постарайся забыть, детка, – просит он, нежно потираясь щекой о мою щеку, – Я никогда больше не причиню тебе боли. Прости меня. Мы начнем все заново. У нас все получится. У нас растет дочь и будут еще дети.

– Если мы продолжим в том же духе, то уже скоро, – смеюсь я, – А что это была за тема с Эвансом. Ты бредил?

– Ты всерьез хочешь говорить об этом сейчас, когда я только что слез с тебя?

– Костя, между прочим, ты начал говорить о нем, а не я.

– Если меня посадят, пообещай, что не спутаешься с ним снова, – серьезно произнес Костя, глядя мне в глаза. От обиды мне захотелось расплакаться.

– Ты кем меня считаешь? – тихо спросила я, не скрывая своей боли.

– Прости. Но в жизни бывает все. Просто пообещай, что не бросишь меня. И не будешь с ним.

– Ты же все знаешь, Костя! Как я могу быть с ним? Ты в своем уме? – я с негодованием вскочила с кровати и убежала в ванную комнату, захлопнув за собой дверь.

Да я негодовала, я злилась.... Но частичка меня знала, что в Костиных опасениях есть смысл. Несмотря ни на что, Макс Эванс все еще волновал меня. Я не знаю, что это за чувства, но они достаточно сильны, чтобы вызвать острое желание никогда не видеть больше этого человека.

А утро принесло еще одну страшную новость. Мать, теперь я знаю, что приемная мать Кости все-таки добилась своего. Мария Старостова наглоталась снотворного, и в этот раз ее не откачали.

Костя узнал первым. Ему позвонили на мобильный из больницы в пять утра. И первая фраза, которую он произнес, была:

– Черт, как же не вовремя.

Я потрясенно смотрела на мужа. Неужели он ничего не чувствовал? Да, я знала его историю, но эта женщина не просто споткнулась, не простудилась, она умерла. Любой человек, даже такой, заслуживает скорби... или нет?

– Кость, что будем делать? – позвала я мужа. Он уже набирал чей-то номер, стоя ко мне спиной.

– Ничего, малыш. Артем все устроит. Поспи, еще рано, – он вышел из комнаты, чтобы переговорить, как я поняла, со своим юристом.

Но разве можно уснуть, когда тут такое происходит. Я проверила Соню, которая сладко посапывала во сне, оправдывая свое имя, потом приняла душ и привела себя в божеский вид.

Костя уехал, удиви меня приготовленным завтраком. Он просил меня не выходить из дома и никому не открывать двери, словно я маленькая девочка и не поняла шаткость ситуации, в которой мы оказались. По вине Кости.... Еще вчера, там, в офисе, я его ненавидела, была уверена, что никогда не прощу. Я и сейчас злюсь. Боже, да я зла, как черт, напугана, просто в отчаянии, но никогда Костя не был мне так близок, так понятен, как сейчас. Я не могу допустить даже мысли, что могу его потерять. И он, он не должен нас потерять. Слишком много горя ему пришлось вынести, прежде, чем обрести нормальную, полноценную семью.

Целый день я была, как на иголках, стараясь держаться ради дочери. Я выполняла все наши привычные ритуалы, как запрограммированный мама-робот. Мы умывались, кушали, читали, лепили, танцевали, снова кушали и так по кругу. Обычный день молодой мамочки. Но мысли мои витали где-то далеко, беспокойство и тревога не оставляли ни на минуту. Костя вернулся, когда я уже уложила Сонечку спать, а сама с бокалом вина сидела на кухне, глядя в окно.

– Успокаиваю нервы, – я помахала бокалом, когда Костя вошел в кухню. Он был совершенно измучен, потухший взгляд, запах алкоголя, не сильный, но все-таки... – Ты тоже, смотрю, – кивнула я.

Костя сел на стул передо мной. Потянув руку коснулся моей щеки, глядя с такой дикой тоской и обреченностью, что у меня заболело сердце.

– Ты меня убиваешь своим видом, – прошептала я, – Что еще случилось?

– Завтра, девочка. Ты уезжаешь завтра, – наклонившись он ткнулся лицом в мое плечо, я инстинктивно зарылась пальцами в его волосы. До меня не сразу дошло, о чем он.

– Что? Куда?

– Придется сделать несколько перелетов, чтобы спутать следы. Конечно точкой станет Флорида.

– Америка. Ты все-таки договорился с Эвансом? – я оттолкнула Костю, яростно глядя в полные боли зеленые глаза.

– Нет. Точнее, в том, что касается бизнеса, мы сошлись. Я связался со своими людьми, которые готовы помочь, но нужно действовать срочно. Сейчас. Никто не подумает, что вы уедете. По идее мы все должны скорбеть о кончине мамочки, и плакать дружно на ее похоронах.

– Подожди. А ты? Что будет с тобой?

– Меня, возможно, не возьмут под стражу. И охрана у меня хорошая, Лика, – он смотрел мне прямо в глаза. И врал.

– Объясни мне еще раз, почему я должна уехать, – всхлипнула я.

– Кто-то неизвестный связался с определенными криминальными структурами, в которых было объявлено, что в случае гибели меня и моей семьи огромная сумма денег будет перечислена на счет исполнителя. Даже если мы найдем заказчика, он не сможет отменить заказ. Послушай, я говорил с Юлей, и она отказалась уезжать. Я не могу ее заставить, у меня просто нет таких аргументов. Она неуправляема. Ты и сама знаешь.

– Тебя убьют, – внезапно осенило меня, – Если заказ нельзя отменить, то они точно до тебя доберутся.

Я вскочила на

ноги, свирепо глядя на мужа.

– Это твое предложение? Оставить тебя умирать здесь? Я не согласна. К черту. Ты поедешь с нами.

– Лика, меня не выпустят из страны, – Костя устало покачал головой, – Ты думаешь, я не думал об этом? К тому же есть еще бизнес, недвижимость, люди, которые полагаются на меня.

– Мы – все, что тебе нужно, Костя. Или нет? На каком основании тебя не выпустят? Тебе предъявлено обвинение?

– Сегодня в офис доставили повестку. Меня вызывают через два дня. Я ее не подписывал, так как меня не было, но это ничего не меняет, – Костя умоляюще посмотрел на меня, – Прошу тебя. Подумай здраво. Тебе нужно уезжать. Как только я решу проблемы с правосудием, я приеду к тебе. Если я попробую выехать незаконно, и меня поймают, у меня не будет шанса, понимаешь?

Эмоции переполнили меня. Да, я понимала, что должна послушать своего мужа и уехать из Москвы, но это было так больно. Я словно раскалывалась на части. Оставить его здесь, все равно, что попрощаться навсегда. Каждый следующий день я буду бояться, бояться, что он станет последним для моего мужа.

– Лик, почему-то я верю, что со мной ничего не случится, – сказал Костя, и разрыдалась в голос, от странной уверенности в его голосе.

– Ты будешь мне звонить?

– Это невозможно. Но я буду передавать тебе сообщения по безопасным каналам. Мы что-нибудь придумаем. Если верить Эвансу, то его расхваленный адвокат рассыплет дело за полгода, может меньше. Он уверен, что даже суда не будет.

– О, Боже, и ты ему веришь?

– А что мне еще остается? Он единственный, кто предложил финансовую и юридическую помощь.

– Думаешь, он раскаивается? В том, что сделал со мной... тогда, – все еще всхлипывая, я вопросительно посмотрела на мужа. Костя мрачно усмехнулся, глядя куда-то мимо меня.

– Я уже сказал тебе, что думаю.

– Зачем ему я, если он собрался жениться? Кстати, ты сказал, что я никуда с ним не поеду?

– Да. Но он просил передать тебе его номер телефона, на случай, если что-то пойдет не так, – не скрывая отвращения, Костя достал из кармана визитку и отдал мне.

– Мне пора собирать вещи?

– Нет. Ничего не собирай. Никаких чемоданов. Просто возьми в сумочку еду для Сони. Остальное купишь на месте. Тебе сделают новое удостоверение личности. Даже я не знаю, как тебя будут звать, – он горько улыбнулся, – Я буду считать дни до нашей встречи. Ты и Соня – все, что у меня есть. Ради вас я не сдамся. Ты веришь мне?

– А что мне остается?