Глава 2

– И кто же вам больше нравится?

– Вы жестоки, потому что вы молодая.

– Потому что у меня разбито сердце. Почему вы не отговорили меня?

– Я увидел, что он счастлив... Он сказал мне, что полюбил вас с первого взгляда, вы смелая и чистая, и, наверное, это поможет.

Ники Кален «Арена»

Четыре года спустя.

Константин Старостов

Я посмотрел в панорамное окно. Вниз, на бегущую сверкающую Москву с высоты двадцать пятого этажа. Все офисное здание принадлежало мне, моей семье. Я был хозяином жизни... до этой минуты. Моя рука, сжимающая папку с документами, дрожала. Но я все еще играл роль властителя судеб. Мой поверенный ждал ответа, наблюдая за моей напряженной спиной.

– Это конец? – все еще на что-то надеясь, спросил я, прижимаясь лбом к холодному стеклу. Я думал сейчас о дочери. И том, что, возможно, не увижу, как она пойдет в первый класс... И о своей жене, которая никогда не простит меня и не поймет. Черт побери, все, чего я хотел, это защитить нас. Мой мир отличается от того, в котором живет она, даже находясь рядом со мной. И мне нравилось это притворство, игра в какого-то другого. Мне было легко. Я чувствовал потребность в этом. Я был тем, кто ей нужен. И в тоже время никогда не смог стать таким человеком, который достоин ее.

– Кость, я сделал все, что мог. Но информация уже попала в прессу и на телевидение, – Артем Назаров подошел и встал рядом со мной, – И в полицию тоже. Твоего отца уже снова допрашивают. Не знаю, как он себя поведет, если ему пообещают скостить срок за сотрудничество.

– Но я его сын! – горько, с отчаяньем воскликнул я, чувствуя уже знакомую тупую боль в груди.

– Ему сообщат, кто тогда слил информацию в сеть, – тихо произнес Артем. Я нервно мотнул головой. Конечно, сообщат. Как я мог забыть. И зная вероломность моего папаши, не сомневаюсь, что он сделает все, чтобы меня уничтожить.

– Константин, мне очень жаль, что я не смог предупредить трагедию, – Назаров опустил голову, – Мы следили за каждым членом клуба.

– Мне нужно было остановиться, – я зажмурил глаза, стиснул зубы. Внутри меня бушевал пожар противоречий, – Меня предупреждали. Но я не мог. Я так привык к этому. Ты же понимаешь? Я не мог иначе жить. Отец затащил меня в это дерьмо... Это он во всем виноват.

– Но он точно не задумывался о том, что делает что-то плохое.

– Сколько у меня времени?

– Неделя, может, две ..до официального ареста. Новости выйдут вечером. А интернет уже пестрит.

Словно я не знаю. Мое имя взорвало новостные сайты и ютуб.

– Какой совет можешь дать? – я с надеждой посмотрел на преданного помощника и адвоката.

– Поговори с женой. Позволь ей услышать твою версию. Из первых уст. Если уже не поздно.

– Она не читает таблоиды. Ей некогда. Соня не дает ни минуты покоя. Как я буду жить без них? Если мне придется сесть....

Я посмотрел в серые глаза адвоката, который сочувственно покачал головой. Он отвел в сторону взгляд, нервно повел плечами, словно не решался сказать что-то еще.

– Час назад наши хакеры перехватили переписку, – напряженно начал Артем, – Тебя и твою семью заказали. Думаю, это кто-то из клуба. Ты обещал им конфиденциальность. И второй раз сильные мира сего полощутся в грязи по твоей вине.

– Кто? – втянув воздух, я схватил Артема за грудки. От ярости в глазах потемнело, – Имя!

– Кто угодно. Любой из вчерашних людей. Мы отследили адреса, но ничего не нашли. Возможно, киллера спугнули сегодня, но что помешает ему сработать, пока ты будешь под следствием?

– Черт, черт, черт... – оттолкнув Артема, я зарылся руками в волосы, нервно меряя шагами огромный, стильно и дорого оформленный кабинет, – Охрану круглосуточную.

– Они всегда под охраной, Кость. Но дело в том, что если у кого-то есть намерение, то ... Было бы лучше Анжелике уехать с дочерью. Из страны. Понимаешь?

– Я не знаю, кому доверять. Кому могу доверить самое дорогое, что у меня есть, – пробормотал я сдавленно.

Артем подошел ко мне и положил руку на плечо, я вскинул голову, вопросительно глядя на него.

– Я с тобой, ты знаешь. Мы попробуем все сделать правильно. Разговор с женой не откладывай. Будет неприятно, если ее перехватят журналисты.

– Да, ты прав, – я достал мобильный и набрал номер Анжелики.

– Привет, малышка, – произнес я, когда мне ответил немного уставший голос. Боги, как же я обожал эту женщину. И мысль о том, что я подверг ее жизнь и жизнь нашей дочки опасности приводила меня в ужас.

– Привет, Кость. Я только уложила Сонечку спать. Она такая капризная сегодня, – пожаловалась Лика. Я закрыл глаза, в которых закипали слезы. Не хочу, чтобы Артем видел меня таким.

– Ты устала, милая? Хочешь, я приеду? Я скучаю по вам.

– А мы можем сами забежать, когда пойдем на прогулку. Сейчас она поспит, мы быстренько соберемся и навестим нашего папочку.

– Да, было бы здорово. Но лучше вам дождаться меня. Кое-что случилось. Вам не нужно пока выходить из дома.

– Что? – в голосе жены послышался страх, – О чем ты говоришь?

– Я приеду и все объясню. Просто сделай так, как я прошу. Хорошо?

– Хмм. Ты меня пугаешь.

– Я люблю тебя, малыш. Очень сильно люблю.

– Теперь я просто в панике, – голос ее дрогнул.

Я не говорил своей жене о любви со дня, когда она приняла мое предложение. Не потому что я сомневался в своих чувствах.... Причины была в ней. Она согласилась выйти за меня только из-за беременности. Когда я говорил, что люблю ее, надевая на палец кольцо, я увидел, что она смущена и напугана, и возбуждена, но любви... ее никогда не было. Я надеялся, что однажды все изменится, но теперь я точно ее потеряю.

Мне хотелось выть и крушить все вокруг, хотел биться головой об стену и выброситься с двадцать пятого этажа вниз.

Только это ровным счетом ничего не изменит и не решит.

– Она меня никогда не простит, – прошептал я

***.

Анжелика

Звонок мужа напугал меня. Всерьез. Я собиралась подремать, пока Соня спит, но какой теперь сон! Я давно заметила, что с Костей творится что-то неладное. Он стал позже возвращаться, чаще пропадать в клубах с друзьями, больше нервничать по пустякам. Я старалась не усложнять нашу жизнь ссорами и истериками. Видит Бог, в моей жизни хватило и того, и другого. Положа руку на сердце, признаюсь, что я не собиралась снова выходить замуж. НО пришлось. Костя оказался очень настойчивым. Особенно, когда узнал, что я беременна. Он хотел полноценную семью, и я для своей дочери хотела того же. Поэтому сейчас старалась из-за всех сил сделать нас всех счастливыми. Но, видимо, что-то пошло не так. Костя любит меня, в этом сомнений нет, как и в том, что я так и не научилась любить его так, как он заслуживал. Однако наш брак можно назвать счастливым. У меня не было причин сомневаться в муже или злиться на него. Пусть он часто бывал занят, но в свободное время Костя посвящал себя полностью мне и Сонечке. Рядом с ним я чувствую себя любимой и обожаемой женщиной, а это мало кого может оставить равнодушным. Мне хорошо с Костей и в моральном и физическом плане. И без сомнения я испытываю глубокое уважение и благодарность к нему. А еще доверие. Да, чувство, которое мне было тяжело ощутить снова после всего, что произошло со мной в предыдущем браке. Доверять кому-то, мужчине, мужу... было сложно и очень тяжело, но я научилась. Мы с Костей учились вместе. Было непросто, но мы справились.

И кто бы мог подумать, что все обернется свадьбой?

Я пришла работать в компанию Кости после той нашей встречи в ресторане, три года назад. Прошла собеседование и попала в отдел рекламы. Костя держался очень сдержанно, и было сложно догадаться, что у него есть ко мне симпатия. Пару раз мы вместе обедали, иногда он подвозил меня домой. Новым домом для меня стала квартира, которую мне выделила компания. Однокомнатная и светлая с большой кухней и джакузи в ванной комнате. Черт, тогда я переживала не самые лучшие времена, и смена обстановки, и резкие перемены в жизни однозначно помогли мне отвлечься. А потом случился корпоратив.... Я выпила лишнего, чего давненько не позволяла себе. Но в тот день на меня накатила грусть. Я смотрела на обжимающиеся веселые парочки, и не могла не чувствовать, как мое разбитое сердце начинает кровоточить. Не нужно было забыться, вот я и напилась. Честно говоря, как оказалась в постели с Костей, я не помню совсем. Точнее, не помню, как мы попали в постель, а то, что мы в ней делали, я запомнила, иначе это было бы полной катастрофой. В сексуальном плане мы подошли друг другу идеально, и если учесть тот факт, что отношений с мужчиной у меня не было больше трех лет, то частично можно оправдать мою доступность в тот вечер. Конечно, утром я сгорала от стыда. Сбежала до того, как Костя проснулся. Потом послала ему смс, где долго объясняла, что у нас был одноразовый секс без последствий, просила прощения и умоляла его не пытаться продолжить отношения, иначе мне придется уволиться. К моему удивление и некоторому разочарованию Костя не стал настаивать. На работе он меня не замечал, точнее, проявлял внимания ровно столько, сколько и к другим сотрудникам. И после работы больше не пытался подвезти до дома. Сначала я чувствовала облегчение, потом обиду и очень скоро впала в отчаянье, ... узнав, что залетела. После одной единственной ночи. Никто из нас не позаботился о контрацепции. И результат не заставил себя долго ждать. Сказать, что я была потрясена – все равно, что не сказать ничего. Я до сих пор не пережила опыт неудавшейся беременности, когда я потеряла детей по вине Макса Эванса. И плевать мне на то, что, черт побери, у него были причины так поступать. Никто не имел права решать за меня. Если даже дети были больны, как и их отец, только я должна была решать их судьбу. Теперь я никогда не узнаю, что тогда произошло, почему Макс поступил так, как поступил. Во мне не осталось ненависти. Только тупая боль и обида. Если бы он открылся мне, все могло сложиться иначе. Мы бы справились. Вместе. Ведь я любила его так, что, казалось, сердце из груди выпрыгнет. Даже после того, как он чуть не убил меня, я как последняя идиотка, ждала его, ждала, что он придет и попросит прощения. И я бы простила. Черт, я так и сделала, когда подумала, что он обрадовался моей беременности и хочет восстановить отношения. А потом... я очнулась в аду. Когда отошла от наркоза и узнала, что абсолютно пуста.... Не врачи сделали это. Макс Эванс выпотрошил меня, разрушил, разбил на части и выбросил прочь. И не посчитал нужным, что-либо объяснить. И теперь я многое понимала, пересмотрев наши отношения. Он никогда меня не любил. И это понимание не сделало меня счастливее, несмотря на то, что я на тот момент ненавидела его всеми фибрами своей души.

И теперь, снова ощутив первые признаки беременности, я не могла справиться с чувствами. С одной стороны, я была счастлива, у меня появился второй шанс на рождение ребенка, но с другой стороны я ужасно боялась, что опять с беременностью что-то пойдет не так, а мне точно не пережить снова и долю того, что случилось тогда. Была еще и третья сторона. У ребенка должен быть отец, условия и материальный достаток. Я беднее церковной мыши. Если останусь без работы, то ничего не смогу дать малышу. На социальное пособие долго не протянешь. Есть вариант нанять няню после рождения малыша и выйти на работу, но эта мысль меня ужасала. Я хотела воспитывать своего ребенка сама. Быть рядом каждую минуту.

Я отложила решение проблем на потом. Это было наивно и глупо с моей стороны, но я заставила себя не думать о будущем и просто жить дальше. Я наслаждалась беременностью, каждый день ходила на работу и просто светилась изнутри. Через месяц встала на учет, сдала все анализы. Врач заверила меня, что с ребенком все хорошо, и я могу ни о чем не волноваться. Я так и делала, но внутри все равно жил страх. В прошлый раз анализы тоже были хорошими....

На работе никто не замечал моего положения. Срок маленький, а я сама худенькая. Костя завел себе подружку, и об этом ходило много разговоров в офисе. Я много раз видела, как она приходит к нему в офис, и они закрываются в кабинете. Сложно не догадаться с какой целью. Я пыталась оставаться равнодушной, ведь это я с ним порвала, но не получалось. Он не настаивал, не пытался хотя бы поговорить. Выходит, для него это тоже был одноразовый секс, и может быть, он вдоволь посмеялся над той смс-кой. Глупо отрицать, что Костя привлекательный молодой человек, который невероятно сексуально смотрится в своих костюмах, а эта его лукавая улыбка ловеласа.... У меня сжималось сердце, когда я видела, как он улыбается этой своей новой. Длинноногой, высокой и ярко-рыжей. С пятым размером груди и тощей задницей. И зелеными глазищами в пол лица. Красавица. Куда мне до нее. Мне хотелось бы ничего не чувствовать, но это сложно, учитывая то, что я беременна от Кости.

Еще через два месяца мне пришлось начать носить широкие блузки. Пока моя тайна осталась нераскрытой, но лишь потому, что я мало кому была интересна. В офисе дружеские отношения не складывались. На это не оставалось времени. Все мы работали на износ. Десять часов, не поднимая головы от монитора. Я старалась особенно, потому что мне просто необходимы были бонусы и премии. Квартира предоставлялась бесплатно, и я смогла откладывать на будущее с малышкой кое-какие сбережения. Я уже решила, что назову ее Софией, в честь приемной матери. Однако скрывать мое состояние с каждым днем становилось труднее. Возможно, я зря переживала, и Костя даже не заподозрил бы, что мог быть отцом моего ребенка. И кто бы я его обвинил, ведь я сама прыгнула к нему в постель и вела себя там абсолютно аморально и развратно. Страшно представить, что он обо мне подумал.... Рыжую девицу между делом сменила шатенка, не менее эффектная. Он укатил с ней на новогодние праздники на Багамы, а вернулся загорелый и снова одинокий. Собрав первое совещание после январских каникул, Костя позвал и меня, потому что утром мне принесли на подпись заявление с моим переводом на руководящую должность. Теперь я была ведущим экономистом отдела рекламы и маркетинга. Класс. Плюс тридцать процентов от прежнего оклада сверху. Только в должности поработать осталось месяца два, и если позволят, то три. Дальше тянуть не имело смысла, и, если быть предельно честной, то прежде чем подписать перевод, стоило поговорить с Костей и сообщить, что он не может рассчитывать на меня больше, чем на пару месяцев. И я собиралась это сделать. После совещания.

Мои ладони потели, когда я смотрела на него, пока он говорил. Я сидела за столом, и мое интересное положение, было скрыто от его внимания. Наши взгляды часто встречались, и я замечала, как он хмуриться, словно чем-то сильно огорчен или озадачен. И он так потрясающе выглядел. Светлые волосы выгорели на солнце и контрастировали с загорелой кожей и яркими зелеными глазами. Темно-серый стильный костюм отлично смотрелся на атлетической поджарой фигуре. Я судорожно сглотнула, слишком увлекшись любованием, и пропустила вопрос, обращенный ко мне. Поняв, что на меня все смотрят и чего-то ждут. Я мучительно покраснела, потом прокашлялась, поднимая взгляд на непроницаемое лицо Константина.

– Простите, я задумалась. Не могли бы вы повторить? – проблеяла я, чувствуя себя полнейшей идиоткой.

– Я сообщил коллегам о вашем назначении, и спросил если у вас ко мне вопросы по поводу новой должности, – спокойно повторил Константин.

– Нет, вопросов нет. Я прочитала инструкции. Благодарю, – я опустила глаза, не в силах выдерживать его испытывающий взгляд.

Костя кивнул и продолжил совещание. После, когда он закончил и позволил всем разойтись по местам, я решилась. Это было не просто. Внутри меня все дрожало от ужаса. Я не могла не понимать, что он может уволить меня. Пусть закон и защищает беременных женщин, но он может создать такие условия, что я сама уйду. Мне стоило сказать раньше....

Костя стоял спиной к окну, не глядя, как его подчиненные покидают кабинет. Я осталась, закрыла дверь за последним сотрудником.

– Костя, нам нужно поговорить, – тихо и взволновано произнесла я.

Он повернул голову, но так и не посмотрел на меня. Я видела его точеный профиль. Наша дочь будет красивой девочкой.

– Да, я уже думал, что ты не решишься, – спокойно сказал он, сунув руки в карманы, – Ты беременна, так?

– Ты заметил?

– Еще месяц назад. Отец – я? Черт, я знаю, что я, – он обернулся. Зеленые глаза полыхнули гневом, – И что? Я так тебе противен, что ты готова растить ребенка в одиночестве? Наверно, я должен сказать спасибо, что ты не сделал аборт?

– Замолчи. Как ты можешь, так говорить?

– Почему нет? Ты же позволяешь себе быть чертовой сучкой, которая трахает парня, а потом сбегает от него, заявляя, что я всего лишь разовый секс. Да ладно бы секс был посредственным, я бы понял, что тупо не оправдал ожиданий. Нам же классно было. Но ты решила, что я не достоин внимания.

– Это не так! – возмутилась я, обиженная тем, как он переиначил факты, выставив меня стервой, – У меня были сложные времена.

– Ты развелась три года назад.

– Четыре.

– Тем более, и сколько будет длиться твой траур по Эвансу? Он прекрасно себя чувствует. Скажу больше, я виделся с ним две недели назад, и ...

– Зачем? Зачем ты с ним виделся?

– Бизнес. Компания Эванса снова вышла в лидеры, когда он взялся за дело. Мы решили восстановить договора о сотрудничестве. Он нормально выглядит, никаких следов сумасшествия я не заметил. Наверно, мои источники подкачали, – Костя повел плечами. Я взглянула ему в глаза.

– Не подкачали. Он прошел лечение. И давай больше не будем о нем говорить.

– Я только за. Я хочу поговорить о нас. Что ты думаешь о том, чтобы выйти за меня?

– Что? – потрясенно переспросила я. Костя вытащил из кармана бархатную коробочку. Подошел ко мне, взял за руку, заставив разжать ладонь. И положил подарок...

– Это тебе. Открой. Ношу его с тех пор, как понял, что наша ночь не осталась без последствий.

– Ты же встречался с ...

– Не было никого. Только для тебя. Хотел, чтобы ты ревновала. Но ты – крепкий орешек, Анжелика.

Костя наблюдал, как я открываю коробочку. Кольцо. Я уже догадывалась, что увижу именно его. Дорогое, красивое. Но у меня уже было и дорогое, и красивое, а кончилось все очень некрасиво.

– Позволь мне, – он достал кольцо и надел мне на палец, – Лика, ты выйдешь за меня?

Зеленые глаза впились в меня, парализуя мой разум и волю. Они приказывали подчиниться. Но я не могла. Я все еще боялась.

– Почему? – вопрос вырвался сам собой.

– Потому что ты ждешь моего ребенка, потому что я люблю тебя. У меня было время подумать и понять характер моих чувств. Влюбился я в тебя давно. В нашу первую встречу. Ты так отличалась от всех девушек, которых я знал. Но тогда ты принадлежала другому. Мне пришлось смириться. Сейчас меня можешь остановить только ты сама, но я умоляю этого не делать. Подумай. Подумай хорошенько. Не только о себе, но и о малыше.

– Малышке. Это девочка. Я назову ее София.

– Соня. Мне нравится, – кивнул Костя. Он посмотрел на кольцо на моей руке, – Я дам тебе время, чтобы осознать все, что произошло сегодня. И ты должна знать, что я счастлив, что все так сложилось. Если бы не ребенок, ты бы точно меня больше к себе не подпустила, – в глаза Константина закралась печаль.

– Это не так, – мягко сказала я, взяв его руку. Наши пальцы переплелись, и я почувствовала, как моя девочка начала толкаться. Она определенно пыталась мне что-то сказать, – Ты мне очень нравишься, и нравился раньше. И я обещаю подумать.

Я думала неделю. Костя не давил на меня, но заваливал цветами и подарками. Причем делал это, не скрываясь. Весь офис гудел о том, что я залетела от босса и собираюсь за него замуж. Конечно, в итоге я согласилась. Разве можно отказаться от такого мужчины?

Вот и я не смогла. И ни разу не пожалела.

Немного напрягала его семья. Мать, подсевшая на успокоительные таблетки, в первую встречу с порога заявила мне, что я дура и идиотка, и закончу, как она, потому что ее сынок такой же извращенец, как и его отец. Костя не реагировал на ее оскорбления, и просто пытался быть внимательным сыном, но любую его помощь несчастная женщина воспринимала в штыки. А Джулия была еще хуже. Каждый раз, когда мы встречались, она была пьяна и сыпала ядовитыми шутками в мой адрес. После подобных семейных сборищ, я была особенно внимательна к Косте. Как он выжил и стал нормальным человеком в подобных условиях? Мы почти не говорили о его отце. Костя всем своим видом показывал, как ему неприятна и болезненна эта тема. Однако от меня он хотел полной откровенности. И ему удалось. Костя окружил меня такой теплотой, заботой и любовью, что казалось невозможным не открыться ему. Он узнал все, что я пережила и осушил губами потоки слез, которые я пролила, рассказывая ему свою историю. Он держал меня в своих объятиях крепко, всю ночь. И поклялся, что всегда будет моей защитой и опорой.

Я поверила ему. Не сразу.

Сейчас, когда нашей дочери только исполнилось два года, я могла с уверенностью сказать, что годы брака с Костей были самыми счастливыми в моей жизни. Самыми радостными и наполненными смыслом. У меня была семья, настоящая, полноценная семья.

Поэтому, когда Костя сказал о каких-то проблемах, я напряглась. Так страшно потерять даже капельку обретенного счастья. Мне нужно знать, что случилось. И я не могу и не буду ждать до вечера.

Соня проснулась через час. Я расцеловала пухлые щечки и заспанные папины глазки. Заплетая светлые волосы в косички, я очередной раз заметила, как сильно Соня похожа на Костю. И такая же очаровательная. Все, кто ее видел, сразу влюблялись. Я же просто наглядеться на нее не могу.

Мы вместе пообедали невкусным, но полезным супом, нарядились и вышли из дома. Я поехала на своем желтом Ягуаре, стараясь игнорировать машину сопровождения. Мне не нравилось, что я снова под колпаком, но приходилось мириться. Если Костя считал, что нам нужна охрана, значит, так и должно быть. Рисковать безопасностью дочери я бы точно никогда не стала.

Первые тревожные звоночки ожидали меня у входа в офис. Толпа папарацци появилась ниоткуда и кинулась ко мне, тыча микрофонами и ослепляя вспышками фотокамер. Соня заплакала у меня на руках, прежде чем охранники оттеснили журналистов, как щитом оградив нас.

– Это правда, что ваш муж, Константин Старостов, четыре года назад слил в полицию факты насилия над несовершеннолетней, совершенные его отцом?

– Вы знали, что он продолжает содержать клуб Игоря Старостова, в котором устраивались оргии с применением насилия и пыток?

– Вы тоже являетесь членом клуба?

– Вы будете выступать в его защиту, когда ему предъявят обвинение?

– Анжелика, вы не боитесь, что близкие жертв насилия, будут мстить вашей семье?

– Вы расскажете дочери, что ее отец – садист и насильник?

– Как часто он избивает вас?

***

Несколько метров до входа в офисное здание, стали для меня пыткой. Ноги едва шевелились, а град отвратительных вопросов, еще долго удрали мне в спину. Это было ужасно. Я ничего не понимала. Мир сошел с ума? Чья-то дурная шутка?

Об этом пытался предупредить меня Костя? Очередной скандал с его отцом? Но папарацци спрашивали меня о муже. Почему?

Я вошла в лифт, трясясь от пережитого стресса. Соня тихо всхлипывала, прижимаясь ко мне. Ничего, сейчас Костя развеет мои сомнения и успокоит. Я знаю его, я прожила с ним три года под одной крышей. Костя хороший человек и лучший муж на свете. Никто и никогда не заставит меня поверить в обратное.

Но я и представить не могла, как быстро рухнут мои надежды. И вся моя счастливая безоблачная жизнь закончится сегодня. Здесь и сейчас.

***

Константин Старостов.

– Лиза, больше ни с кем не соединяй. Скажи, что меня нет на месте, – попросил я своего секретаря, выслушав очередной поток брани по телефону. Звонил один из бывших членов закрытого клуба, чье имя оказалось засвеченным в прессе, вместе с его голым задом в придачу. Это было бы смешно, не будь так трагично и грустно. Одна неосторожная ошибка, и десятки семей окажутся под угрозой развода, и многие люди на одной скамье для подсудимых со мной вместе. Как ни крути, но мы все преступники. Я – худший из всех. Я не остановил то, что начал отец. Еще хуже... я стал в этом нуждаться. И никто, никто не поймет, что эта темнота внутри нас, не имеет никакого отношения к семьям, к нашим женам и детям. Возможно, мы все больны особой разновидностью раздвоения личности, или просто погрязли в грехе. Но на самом деле я не болен, и у меня нет оправданий. Никаких.

Отец поощрял меня. Он обучал меня.

Превратил в беспощадного испорченного хищника в костюме от Гуччи.

Но я мог быть и другим. С одной единственной женщиной. Мое сердце выбрало ее без всяких причин. Я никогда не хотел, чтобы она столкнулась с той, другой частью меня. Она не заслужила. Я обещал быть ее опорой и защитой, и не сдержал слово. Я подвел ее. Я подвел свою дочь.

И у меня осталось мало времени, чтобы попытаться объяснить. Я искренне верил, что смогу остановиться. У меня почти получилось. За три года я срывался всего несколько раз. Моя одержимость угасала, и Лика смогла бы окончательно вылечить мою душу от этого порока. Когда я был с ней, ни одна мысль о другой стороне моей жизни, не проскальзывала в голове. Она – мой свет, я держался за нее из последних сил. Если Анжелика бросит меня, отвернется, со мной все будет кончено. Они – мое вс'. Черт, я должен был понять это раньше.

Нужно поехать домой. Сказать правду....

Но как?

Я смотрю на обручальное кольцо, пытаясь найти слова в глубине сердца. Правильные слова.

Проблемы в бизнесе ушли на второй план. Сегодня большая часть постоянных клиентов разорвала с компанией договора. И мне было плевать. Возможно, завтра я проснусь банкротом. Теперь это заботит меня меньше, чем то, что я могу проснуться одиноким и разведенным. Или запертым в камере лет на семь.... Она не будет меня ждать. Конечно, нет.

Лиза что-то говорит по внутренней связи. Но я не слышу, погруженный в свои мысли. Когда заходит Артем Назаров, я выхожу из транса. Он отлучался на обед. Сейчас мы продолжим колдовать над нашей стратегией защиты в суде. Почему-то его присутствие успокаивает меня. Может, потому что мы двести лет знакомы, он не является членом клуба, но знает о нем, и не осуждает меня? Или осуждает, но вслух не говорит?

– Слушай, там к тебе Эванс, – мрачно сообщил Артем. Это был полный нокаут. Я даже не нашелся с ответом, – Мы ехали в лифте. Его задержала Лиза. Он сразу с самолета, насколько я понял. Он по мобильному разговаривал, и я так понял, что он собирается задержаться здесь. Речь шла о неделе.

– Только этого не хватало... Он один? – обретя дар речи, спросил я.

– Да. Один. Странно, в прошлый раз Эванс посылал на переговоры клан Кравченко. То брата, то сестру.

– Наверно, решил, как и остальные расторгнуть договор, – пробормотал я, поправляя галстук. Лиза уже сообщала, что ко мне направляется Максимилиан Эванс по срочному делу.

– Личное присутствие для этого необязательно, – сухо пояснил Артем.

Дверь распахнулась. Я почувствовал поток ледяной силы. Эванс быстро прошелся цепким взглядом по мне, потом по Артему. Мне, как всегда в его компании, стало не по себе. Вот почему отец когда-то решил, что Эванс один из нас. Весь его образ кричал об абсолютной власти и уверенности. Теперь я знал, что он всего лишь играл роли.

– Добрый день. Ты не один, – констатировал Макс, протянув руку сначала мне, потом Артему.

– Назаров. Артем. Я адвокат и юрист компании и лично Константина, – представился мой поверенный.

Эванс снисходительно ухмыльнулся, снова скользнув по нему нечитаемым взглядом.

– Это хорошо. Юрист нам понадобиться, – многозначительно сообщил Макс, – Я могу сесть?

– Да, конечно, – кивнул я, присаживаюсь в свое кожаное кресло, – Располагайся. Что тебя привело в Москву?

– Ты, – просто ответил Макс. Он и Артем расположились за столом для переговоров, который т—образно соединялся с моим столом. Они находились напротив друг друга, в одинаковых позах. Я знаю этот трюк....

– Я? Не помню, чтобы мы договаривались, – не без сарказма спросил заметил я. Эванс повернул голову, глядя на меня своим жутким взглядом. Я вспомнил все, что Лика рассказывала мне о нем. Нельзя забывать, что я разговариваю с психом, который может в любой момент слететь с катушек. Однажды он чуть не убил свою жену. Я всмотрелся в эти бесчувственные глаза. Да, он способен.

– Я вылетел, как только получил определенную информацию, – пояснил Эванс. Теперь он смотрел на Артема, – Я вложил деньги, и немалые. Меня волнует, что будет с компанией дальше.

– Хочешь вывести капитал? – устало спросил я, потирая виски кончиками пальцев. Нажал на кнопку внутренней связи, – Лиз, аспирин пожалуйста, и кофе для гостя и Артема. Мне стакан воды.

– Чай. Я не пью кофе, – сообщил Макс, поправляя галстук. Он открыл кейс, который лежал на столе перед ним и достал файл с документом.

– Сколько тебе нужно, чтобы компания удержалась на плаву? – спросил он небрежно, передавая документ Артему, – Изучи, я внесу поправки, если нужно. Любые.

– Что? – не понял я. Жуткие глаза Эванса смотрели на меня с едва скрываемым раздражением.

– Сколько тебе нужно, чтобы компания выстояла после того, как большая часть партнеров выведет свои деньги и прекратит сотрудничество? – лениво спросил Макс.

– Я сяду, Эванс. Зачем мне спасать компанию?

Он посмотрел на меня, как на полнейшего идиота, откинулся на спинку кресла, складывая руки в замок на столе перед собой.

– Ну, хотя бы потому что в тюрьме без денег ты долго не протянешь. К тому же, ты еще не сел. Судью можно купить, скандал замять, рты кому нужно заткнуть, нанять лучших адвокатов. Артем, прости, но ты не лучший. Я решу большую часть проблем. Если ты просил Бога о чуде, то радуйся, он тебя услышал.

Прищурив глаза, я посмотрел в самоуверенное и без сомнения чертовски привлекательное лицо мужчины, который так же изучающее смотрел на меня со снисходительной улыбкой.

– Что взамен? – спросил я, на уровне подсознания догадываясь, что ответит Эванс.

– Я знаю о заказе, – ответил Макс, поставив меня в тупик. Снова. Я нахмурился. Он больше не выглядел насмешливым засранцем. Теперь он смотрел на меня со злостью. Я ощущал физически его негодование и ярость. Черт, это напрягает. Еще как.

– Ты имеешь какое-то отношение ко всему этому дерьму? – в лоб спросил я, когда внезапное подозрение закралось в мысли.

– В это, так называемое дерьмо, ты влез сам, по своей воле и затащил туда еще кучу народа. Так, что кроме себя, тебе винить некого. Я здесь, чтобы помочь, а не топить тебя. Так что расслабься, Старостов. И извлеки пользу из нашего общения.

– Откуда ты знаешь о заказе? – спросил я, чувствуя себя частью театра абсурда. Артем был занят изучением какого-то документа и не собирался участвовать в разговоре.

– Если ты самоубийца, то валяй. Гони всех, кто реально может помочь. Тогда я умываю руки.

– Ты, бл**дь, предатель. Этот человек хуже тех, кто нам угрожает, – свирепо произнес Костя. Я выхватила Соню у него из рук. Что-то в накалившейся обстановке говорило мне о том, что случилось нечто ужасное, непоправимое.

Я вышла с дочерью в коридор, чувствуя, как вторая волна паники накатывает на меня, смывая остатки самообладания. Бог не может так меня не любить, чтобы придумать новые испытания. Я больше не выдержу.

Лиза, помощница Кости, посмотрела на меня с сожалением... словно знала, больше, чем я.

– Сонечка, пойдем пить чай с конфетами? – без слов все поняв, она поманила к себе Софию.

– Ей много сладкого нельзя, – механически произнесла я.

Я вернулась в кабинет мужа, застав всех на прежних местах. Честно говоря, больше всего хотелось бежать, сломя голову. Спрятаться, уехать в долгий отпуск, не думать ни о чем. Но я уже это проходила... Ничто не отменит трагедию, если ей суждено быть.

– Итак, – я посмотрела на мужа, – Что происходит?

Он, как ни странно, копировал позу Эванса. Просто зеркалил его. Или наоборот?

– Давай я начну? – Подал голос Артем. Костя чуть заметно кивнул.

– Анжелика, дело в том, что сейчас против Кости готовится судебное дело. Со дня на день его могут арестовать. В связи с этим в компании тоже начались большие проблемы. От нас уходят клиенты....

– Стоп. Какое дело? В чем конкретно его обвиняют? – я растерянно моргала, припоминая каверзные вопросы журналистов.

– Примерно в том же, в чем несколько лет назад обвиняли его отца, – Артем отвел глаза. Мне стало по-настоящему дурно. Покачнувшись, я села на стул, прижав кончики задрожавших пальцев к вискам. Я ничего не понимала. Это же Костя. Я посмотрела на своего красивого, любящего, заботливого, внимательного мужа.

– Что за бред, Кость? – шепотом спросила я. Он выдержал мой взгляд, но я видела это выражение... я узнала его. Признание вины. Мне захотелось плакать громко и навзрыд. Но я не имела на это права.

– Ты совращал малолетних и использовал их в оргиях? Ты это серьезно? Насколько мне известно, именно в этом обвиняли твоего отца.

– Дело пересматривается. Сейчас Старостов-старший снова дает показания, – произнес Артем, – Малолетних никто не совращал. Отец Кости много лет назад образовал закрытый клуб для людей со специфическими сексуальными пристрастиями. Многие известные люди состояли в нем, но сохраняя инкогнито. Клуб гарантировал анонимность.

– Что значит специфические наклонности? – уточнила я, чувствуя, как почва все больше ускользает из-под ног. Боже, в какое дерьмо я опять вляпалась?

–Ты же не маленькая девочка, Анжелика. Сейчас это даже модно. Даже фильмы снимают на тему подобных отношений.

– И что? Если люди сами хотят таких отношений? Я не понимаю.

– Это очень непростые и очень богатые люди. Иногда им становится мало игры и притворства, – пояснил Артем, – И у них есть возможность пощекотать себе нервы. Понимаешь, о чем я?

– Нет, – я тряхнула головой.

– Я выложил в сеть видео, где мой отец и несколько его друзей насиловали и пытали девушку, которой едва исполнилось шестнадцать. Ее привел один из членов клуба. Она не понимала, куда попала. Это не было игрой. Именно за это его посадили, – незнакомым ледяным голосом произнес Костя. Я уставилась на мужа так, словно впервые его видела.

– Ты? Это сделал ты? Но ... – я потеряла дар речи. В который раз за последние полчаса?

– Как я мог сказать тебе, что подставил отца?

– Ты был там... – осенило меня. Я вскочила на ноги, надвигаясь на него, – Черт бы тебя побрал. Ты во всем этом участвовал.

– Только не говори, что не догадывалась. Вспомни, где мы в первый раз встретились. Я никогда не прикасался к кому-то, кто не хотел этого сам. Ты была в клубе, и должна помнить, что никакого принуждения там не было.

– Боже мой, послушай себя! Ты мне противен, – я закричала. Я даже забыла, что здесь находится еще один человек, разрушивший мою жизнь. Мне было все равно. Пусть он даже порадуется. Моя жизнь снова в руинах.

– Мой отец привел меня в клуб. Я просто не понимал ничего. Но когда я увидел, что происходит полный беспредел, я решил остановить его. Я хотел спасти других девушек.

– Иди к черту. Ты просто хотел его бизнес, – я презрительно скривила губы. Много вставало на свои места. Гребаные семейные праздники. Мамаша Кости, утверждающая, что ее сын тот еще подонок и извращенец, шалава Джулия, обвиняющая брата во всех грехах мира. Они все знали правду. И молчали. Черт, он же всех их содержит.

– Это тоже имело место, – признал мой муж. Хотя бы ему хватило смелости не врать, – И я не такой же, как он.

– Тогда в чем тебя обвиняют? – я смотрела ему в глаза, прекрасно догадываясь, каков будет ответ. Клуб все еще существует, и у него новый хозяин. Он сам. И там снова что-то произошло.

– Меня не было в момент, когда пострадали две девушки, – безжизненно произнес Костя, – Они пришли сами, но потом заявили обратное. И снова в сеть попало видео с людьми, которым гарантировалась анонимность. Как владелец, я несу ответственность за все, что происходит. Девушки обратились в суд. Хакеры вскрыли, что именно я в прошлый раз слил видео с отцом. И не только с ним. Тогда за решетку сели непростые люди. Если он даст показания, что я тогда был там... В общем, сейчас оба дела объединят.

В офисе наступила гробовая тишина. Я слышала, как стучит мое сердце, готовое вырваться из груди. Обида и непонимание переполняли меня.

– Зачем? Зачем тебе это было нужно? – спросила я, все еще надеясь, что он начнет оправдываться. Но он просто отвернулся.

– Тебе не понять. Я вырос в этом. Я хотел завязать, но не вышло. Это, как гребаный наркотик. Но это не меняет моего отношения к тебе. Просто две разные стороны моей жизни. И все.

– И все? – я снова перешла на крик, – Ты говоришь мне, что прешься от плеток и зажимов, и время от времени занимаешься этим с кем-то другим, а потом приходишь в наш дом, целуешь мою дочь! – с отвращением я выплевываю каждое слово, – Мне никогда этого не понять. В этом ты прав. Ты содержишь клуб для извращенцев, ты сдал собственного отца, чтобы захапать его бизнес. Никого спасать ты не думал, ты же такой же извращенец, как он. Я просто... У меня в голове не укладывается, как ты мог притворяться нормальным?

– Я не притворялся. Я тебя люблю, – его глаза сверкнули. Черт, это больно. Он не врал сейчас, – Ты была светлой стороной.... Я просто не смог так быстро оставить все дерьмо, которое связывало меня с моей семьей.

Я закрыла глаза. Черт, только не это. Мне его жаль. Действительно жаль. Я знаю его семейку, и выжить в ней, оставаясь нормальным, наверно, действительно сложно. Но ведь дело не просто в клубе и его сексуальных наклонностях. Он изменял мне.

– У меня свои источники. Насколько я знаю, ты тоже пытался навести справки обо мне. Так мы квиты.

– Меня интересуют твои мотивы. Ты сам недавно только восстановил корпорацию. И собираешься спонсировать мою компанию, которая вот-вот рухнет. С чего бы это?

– Я все-таки надеюсь, что все мои затраты потом обернуться прибылью. Тебе нужно только задействовать толковых людей, чтобы не разбазарили деньги. Этим я займусь. И у меня есть кое-какие связи на федеральных каналах. Репортажи о тебе снимут с показа. Но к сожалению, на интернет и коммерческие каналы я повлиять не могу. Завтра к тебе прибудет новый адвокат, дело передано другому следователю. Судья уже назначен. Так что процесс запущен. Можешь выдохнуть и попытаться извлечь выгоду из нашего с тобой общения.

– Условия? Что ты хочешь, Эванс?

Я пристально уставился на него, не сомневаясь в том, что просто обещаний, последуют требования и условия. Таков мир бизнеса. Никакой халявы.... За все приходится платить.

– Ты должен сделать так, чтобы заказ не был выполнен, – костяшки пальцев Эванса хрустнули. Синие глаза потемнели. Он ненавидит меня, но предлагает помощь. Я знаю... Дело не во мне.

– Если я скажу, иди к черту, Эванс? – хрипло спросил я, чувствуя себя загнанным в угол.

– Ты не дурак, Старостов. Я же предупреждал тебя. Ты сказал мне, что завязал с играми в вашем с папочкой закрытом клубе. Зачем ты снова в это влез? Давай, пошли меня к черту, и что будет? Хочешь, чтобы вас грохнули?

– Твое какое дело, Макс? – прямо спросил я. Мне надоели эти игры и хождения вокруг, да около.

– Она моя жена, Старостов. Бывшая. Можешь не поправлять, я помню, – темный взгляд снова замер на моем лице, – И мне не безразлична ее судьба.

– Да что ты, – криво усмехнулся я, – Разве не ты душил и бил ее? Ты заставил врачей обмануть ее и сделать аборт, а потом просто выкинул из своей жизни и из страны. Ты думаешь, я поверю, что тебе не безразлична ее судьба? Ты сделал все, чтобы она не выжила.

Макс свел брови, единственное предательское доказательство его смущения. Он не ожидал, что я знаю, что она открылась мне полностью. Выкуси, урод. Артем поднял голову и потрясенно уставился на Макса. Черт, я забыл, что мы не одни.

– Что? Серьезно? – спросил он.

– Это было давно. И у меня были причины так поступить, – сцепив челюсти, прошипел Эванс, – Ты же не хочешь, чтобы она снова страдала?

– У нее есть имя, Макс. Анжелика – моя жена, мать моей дочери, и я сам разберусь со своими проблемами. Я смогу ее защитить.

– Черта с два. Не будь идиотом, Старостов. Нет ни одной зацепки, которая вела бы к заказчику или исполнителю. Я задействовал и своих людей тоже. Результата нет. Это не игры, понимаешь? Никакая охрана не остановит профессионала.

– Твои предложения? – я яростно сжал кулаки, презирая свою беспомощность. Урод был прав.

– Позволь мне увести их в Англию. Или Америку. Я найду безопасное место.

– Что? – я расхохотался Эвансу в лицо. Он, что, шутит? Макс смотрел на меня совершенно бесстрастно, – Ты идиот, если думаешь, что я позволю тебе приблизиться к моей семье, даже на пару метров. Еще неизвестно, кто опаснее для них. Ты или горстка киллеров.

– Я не собираюсь участвовать в жизни Энжи и вашей дочери. Они просто будут находиться под наблюдением проверенных людей, в безопасности. Я могу подписать любые юридические обязательства и гарантии. И, если ты их так сильно любишь, то поймешь, что в моих словах есть логика. Я предлагаю реальный выход.

–Ты хочешь забрать мою семью! – завопил я, – Не нужно притворяться передо мной, Эванс. Я-то знаю, что ты псих. Только больной на голову ублюдок мог приехать сюда после всего, что случилось в прошлом, и предлагать подобное!

И в этот момент случилось то, чего я ожидал меньше всего. Дверь офиса распахнулась и внутрь, как маленький ураган с радостным воплем «папа» ворвалась Соня и, пробежав через офис, стремительно и резво забралась мне на колени.

– Мы с мамой решили погулять, – сообщила она, с любопытством поглядывая на моих собеседников. Я потерял дар речи, с напряжением уставившись на открытую дверь. Я уже слышал стук каблуков. В ушах звенело, пот струился по спине. Никогда я не испытывал подобной паники. Одно мгновение до крушения моей жизни.

– Костя, что за ерунда? Внизу толпа журналистов говорит ужасные вещи о тебе, – раздался совсем близко родной голос. Боги, она была так хороша в своей простоте. Свободные джинсы и майка с Микки. Волосы, забранные в высокий хвост. Легкий макияж. Она никогда не была одной из этих акул, которые стремятся выжать из богатых мужей как можно больше миллионов. И я, идиот, могу профукать все это. Я посмотрел в ее глаза, полные тревоги. Пока она видела только меня.

– Я все объясню, Лик. Ты можешь подождать? – с надеждой спросил я. Может мне повезет, и она просто выйдет?

– Простите, я помешала, – она качнула головой, приветствуя Артема. Потом ее взгляд перешел к другому... И мир сначала замер, а потом начал медленно раскачиваться.

***

Анжелика

– Какого черта... – прошипела я. Не уверена, что кто-то услышал, потому что голос изменил мне, как и зрение. Белые пятна замелькали перед глазами. Я словно оказалась в тяжелом отходняке от наркоза. Когда реальность представляется одним далеким и размытым пятном. И только гул в ушах и тяжесть в теле. Да, я просто одеревенела. Мне показалась, что из моей спины растут колючки, прорываются сквозь кожу. То жар, то холод за доли секунды. Я физически ощущала, что готова зарычать и ощетиниться, как кошка, выгнуть спину с колючками и запустит когти в человека, который совершенно бесстрастно смотрел на меня. Никакие годы не помогли. Один взгляд и вся моя ярость вернулась. Его синие глаза стали бледнее, как и волосы с серебренными нитями на висках, которые он не прятал. Но больше ничего не изменилось. Никаких следов от страданий или раскаянья. Никаких морщин. Чертов ублюдок.

– Какого черта!!! – теперь я закричала на своего мужа, обратив на него свое праведное негодование.

– Послушай, это деловая встреча, – Костя встал, пытаясь оправдаться. Дочь испуганно смотрела на меня, вцепившись в отца, – Не кричи, пожалуйста, ты напугала Соню.

Когда Костя назвал имя дочери, синеглазое чудовище вскинуло голову, взглянув сначала на нее, потом на меня. Все тем же ублюдочным нечитаемым взглядом. Теперь я знаю, Макс Эванс ничего не пытается скрыть, он просто хренов манекен.

– Я просил тебя не приходить. Помнишь? – напомнил Костя. Я умерила пыл. Он прав. Бизнес есть бизнес. Меня никто не приглашал. Муж не скрывал, что компании сотрудничают. Нет ничего экстраординарного в том, что Эванс здесь. И все же.... Эти журналисты внизу. Я не верю в случайности.

– У меня от него мороз по коже, – подумала я вслух. Эванс, этот ублюдок усмехнулся. Я точно видела.

– У меня тоже, – поддержал меня Костя.

Эванс встал, засунув руки в карманы и спокойно так, словно у себя дома, прошелся по офису до самого окна. После чего повернулся к нам и с совершенно будничным выражением лица. У этого человека и правда нет эмоций, осенило меня. Первый шок прошел, и теперь я почти с мазохистским любопытством ждала продолжения действа. Я беззастенчиво разглядывала его дорогой костюм, отличные кожаные туфли и модную стрижку. Если бы не седые волосы на висках, я бы сказала, что прошедшие годы никак на нем не отразились. А ему уже около сорока.

– Раз все успокоились, можно поговорить о деле, – произнес Макс. Голос его звучал сдержанно, с ноткой усталости.

– Анжелика будет лучше, если ты отведешь Соню к секретарше или к кому-нибудь, – встрял Артем.

– Мы не будем ничего с ним обсуждать! – поднял голос на старого друга Костя. Они какое-то время сверлили друг друга взглядами.

Я доверилась ему.

А он меня предал.

– Ребят, давайте, семейные разборки вы дома устроите, – встрял Артем Назаров, – Сейчас ваши споры не самое важное. Кто-то из тех людей, чьи имена оказались засвечены в этой грязной истории, заказал всю вашу семью. Заказ необратимый. То есть будут пытаться, пока не сделают.

– У нас есть охрана... – холод прошелся от лопаток до самых пяток. Я наконец-то решилась посмотреть на Эванса снова, потом на Костю, и в последнюю очередь на юриста компании.

– Если Костя сядет, то до суда не доживет. Бизнес рушится, и скорее, всего, денег на достойную защиту, подкуп судей и прочее не останется. Еще должны останемся. Охрана здесь, в Москве не поможет. Нужно уезжать.

– Не могу поверить, что это происходит, – прошептала я, снова потирая виски, – Как ты мог такое сделать с нами? – тихо спросила я у мужа, – Что теперь будет? И какого черта здесь до сих пор трется Эванс? Тоже член клуба?

– Приятно, что ты сохранила чувство юмора в сложившейся ситуации, – обратился ко мне Макс. Я посмотрела в синие глаза, и снова холод пронзил все мое тело. Я его боялась. Даже спустя столько лет я все еще боялась своего бывшего мужа.

– Эванс предлагает помощь, – произнес Артем, – Финансовую – компании, юридическую – Косте, а тебя и Соню предлагает вывезти в безопасное место.

– Ну, конечно. Побежала чемоданы собирать, – я даже рассмеялась. Эванс раздраженно выгнул бровь.

– Не будь дурой, – резко сказал он, – Подумай, о дочери. Ты меня не увидишь. Тебя будет сопровождать группа секьюрити до секретного места, где вам ничего не будет угрожать.

– И ты согласился на это? – я посмотрела на своего молчаливого, полностью сникшего мужа. Он стоял у стены, прижавшись к ней лбом и, кажется, даже не дышал.

– Нет, – ответил Костя, повернув ко мне голову, – Но сейчас понимаю, что это, возможно, единственный шанс ....

–Ты можешь поехать с нами. Тебе еще не выдвинули обвинение.

– Я не могу. Есть обязательства, бизнес.

– К черту. На кону жизнь. Ты серьезно?

– Я не могу все бросить, Лика. Если меня не посадят, я обязательно приеду. Мы взрослые люди и должны нести ответственность. Понимаешь?

– Так неси. Неси ответственность за меня, за Соню. Ты думаешь, Эванс хоть что-то делает просто так? Как ты можешь ему верить?

– Не нужно говорить обо мне так, словно я в другом месте нахожусь, – холодно вступил в наши разборки Эванс, – Я уже говорил Косте, что мне небезразлична твоя судьба, Анжелика. Чтобы ты там себе не думала, мне не чуждо раскаянье. Я обязан хоть как-то исправить тот вред, что принес тебе в прошлом.

– Я не хочу разбираться, еще и с тобой, – я тряхнула головой, – В твое раскаянье могут поверить только дураки, которые тебя не знают.

– А зачем тогда я здесь? Думаешь, мне больше заняться нечем? У меня бизнес, больной отец, свадьба через месяц. И не делай такие глаза, я тоже собираюсь устроить свою личную жизнь. Может быть, поэтому мне так необходимо пусть не исправить, но загладить грехи прошлого. Я могу пообещать, что сделаю все, чтобы Костя остался на свободе. Как только все разрешится, ты вернешься в лоно семьи. Я просто предлагаю помощь. Вот и все.

Мы смотрели друг на друга так пристально и напряженно, что, казалось, воздух между нами трещал. Он казался искренним. Но я не верила ни одному его слову.

Однако у меня нет выбора. Я должна думать о Соне.

– Мне нужны гарантии, что ты не приблизишься ко мне, – произнесла я, – И к моему ребенку.

– Письменно, нотариально, как угодно, – кивнул он.