Картина 26
Звезды накалили воздух до предела, радуя празднующих своим теплом. Все участники операции могли наконец расслабиться и присоединиться к толпе. Айне вместе с Орфео и Эйденом обсуждали детали предстоящего ограбления. Фарлей же всеми силами мешал им вести дела, но на него обращали не больше внимания, чем на клянчащих нищих вокруг.
— А как это вы так выбрались?
Изначально Эйден подходил к делу философски, терпеливо выслушивая вопросы, отвечая, комментируя. Спустя полчаса глаз у мужчины заметно подергивался. Учитывая его солидный возраст, Айне всерьез переживала за здоровье техника.
— Я проектировал эту тюрьму. Чертил схемы для строителей. Петли на этих решетках некачественные, поэтому выкрутить их было делом несложным.
— А почему вы сразу не сбежали?
Фарлей бродил по базару, рассеянное внимание его цеплялось то за какой-нибудь фрукт, то за овощ — тогда вся компания выслушивала сатирические стишки. Он еще в здании тюрьмы начал записывать приходившие в голову идеи. Сейчас знаменитое перо качалось в его пальцах, вырисовывая только ему понятные строчки на помятой бумаге.
— Поскольку меня не все время содержали в этой тюрьме.
— Да? — Фай даже не отрывал головы от листков, но некоторым образом умудрялся не выпадать из беседы. — Расскажите!
Эйден обратился умоляющим взглядом к Айне, на что та только беспомощно пожала плечами, показывая, что остановить "поэта" не в силах даже новоиспеченная хозяйка знаменитого картеля.
— В прошлой тюрьме камеры не имели замков и дверей. Их открывали, опуская вниз или вверх механизмом, взломать его незаметно невозможно. Вот и попался. А сбежать из новой тюрьмы не получалось из-за ее приметного расположения. Пришлось дожидаться праздника.
— А потом?
— А потом я открыл дверь, выбрался, оглушил охранника и положил его вместо себя, надев солдатские доспехи.
Айне засмеялась, ни о какой терпимости больше и речи не шло. В каждом слове так и сквозило недовольство. Стоило Фарлею снова открыть рот для очередного вопроса, как испугавшийся и уставший Эйден повернулся к Айне.
— А каким образом такая хрупкая девушка смогла одолеть Ларкина?
— Страсть — продажное чувство, — ответила она. — Сегодня на вашей стороне, а завтра уже обедает с врагом.
— Нет кошмара хуже униженной женщины, — встрял снова Фарлей, — ведь ее больше не заботит гордость.
— Неужто? Сказка не случилась?
Айне оскалилась, теперь подобные слова просто пролетали мимо, не понимая, куда делась их мишень.
— Добро, может, и выходит победителем всех историй, но это не умаляет притягательности зла.
Эйден оглядел ее слишком придирчивым взглядом, но Айне показалось, своеобразную проверку она прошла.
— Вы закончили чайные беседы? — уточнил Орфео. — Можем переходить к делу?
— Какой ты нетерпеливый.
— Он прав, хватит кудахтать. В конце концов, не его родина через пару дней обратится в пепел.
— Вот умеешь ты испортить настроение.
Злиться было не на что. Подумать только, Орфео с Деффом будут ответственнее ее самой! Возможно, причина была куда прозаичнее: прогулка эта казалась такой нормальной. Не хотелось нарушать атмосферу. Сейчас они были просто горожанами, пришедшими на парад. Было приятно не раздумывать о чокнутых идеях кражи или нового взрыва. Снова противозаконно, снова вокруг носится смерть, питаясь запахами грядущего.
Айне хотелось замереть в вечности, смотря на летающего по площади Фарлея, сыпавшего каверзными шутками направо и налево.
— От капусты усы растут густо! — изображая усатого солдата, он выкрикивал свои наброски на всю улицу.
— Свинина плоха, как твоя первая жена! — мясник едва не схватил его за ворот рубашки.
— Свекла красна, как синяк у молодца! — только чудо уберегло его от удара черенком лопаты по затылку.
— Ах, помидорка! Ах, сочна! Совсем как жены вашей душа! — а вот тут ему все-таки прилетело яблоком по голове, но Фарлей лишь поднял его с земли, обтер об идеально белую рубаху и отсалютовал разъяренной женщине.
На фоне его обворожительного беспредела и сумасбродства слишком важные разговоры мужчин за ее спиной казались стучащейся в дверь реальностью. Не открыть ей было невозможно. Иначе разнесёт половину дома. Вздохнув, Айне начала вслушиваться в тему диалога и сразу поняла, что легкой работа не будет.
— Нет никаких шансов? — спрашивал Орфео, раздосадованный подобным открытием.
— Нет. Здание планировалось как раз для безопасного хранения, никого и не хотели пускать, поэтому я настрогал схему, полностью отвечающую запросам короля, — покачал головой Эйден.
— Вы могли бы хуже выполнять свою работу...
Мужчина снисходительно посмотрел на капитана — так обычно матери смотрят на ляпнувших нечто глупое детей.
— Если бы я плохо выполнял свою работу, меня б повесили.
— Знаете, — подключилась Айне, — вам просто надо было ее менять.
— Именно! — выпрыгнул из ниоткуда Фарлей, забрасывая руки на плечи мужчин в братском жесте общности. — Делаешь хорошо — держи срок. Делаешь плохо — прогуляйся до виселицы. Условия труда, конечно...
Эйден засмеялся. Айне же это вовсе не казалось смешным. Орфео сохранял нейтралитет.
— Получается, нам все равно нужен человек изнутри, — Айне закусила губу, легче явно не становилось.
— Нам хотя бы не нужно идти вслепую, — вздохнул Орфео.
— Я знаю просто потрясающий выход, — заявил Фарлей, отлепляясь от мужчин.
— Слушаю... — повернулась к нему Айне.
— Это самая невероятная, восхитительная, обворожительная женщина, каких вы только когда-либо встречали. И по счастливой случайности она может кого угодно превратить во что угодно с помощью всего пары горсток пудры, румян и какой-то кучи разных баночек.
Толпа начинала редеть. Люди, отдавшие дань покровителям, шли дальше вниз по улице к первой попавшейся таверне или домашнему столу с угощениями.
— Ладно. Других вариантов все равно не предвидится, значит, будем довольствоваться имеющимся. Спасибо, Эйден.
Мужчина откланялся, никакой наигранности в этом жесте не было. Айне запоздало вспомнила, что является хозяйкой, а это старинный знак уважения в этих кругах. Вместе с улыбающимся Фарлеем, который нарочно шутливо склонил голову, он повернул направо к зданию картеля.
Орфео остался с ней. Звезды все также пытались подплавить камень площади.
— С меня требуется поклон или есть особые пожелания, Ваша Сексуальность?
Айне так закатила глаза, что на секунду показалось, они в таком положении и останутся.
— Предпочту коленопреклонение.
Орфео хмыкнул, словно такой вызов не был для него чем-то особенным. Искры его глаз так и говорили: «Могла постараться получше!»
Площадь почти опустела. Желающих поджариться на таком пекле не осталось. Орфео медленно опустился на одно колено, затем на другое, расставив руки в стороны. Айне показалось, что сердце вернулось на место.
— Неужели это не ущемляет твою гордость? — злорадно поинтересовалась она. — Так открыто стоять на коленях перед какой-то девчонкой.
— Я стою перед королевой. Это честь.
Айне хотела было ответить чем-то язвительным, но слова так и не увидели света. В место этого она подошла ближе и так же медленно опустилась напротив него. Горячий камень площади обжог колени.
— С этого момента и до взрыва звезд — мы равны.
Орфео смотрел на нее как на единственную святую, достойную веры. Зная, что ее пламя больше не обожжет его. Сейчас Айне вполне осознанно потянулась к его губам.
Какой же идиоткой она была, сравнивая Орфео с Ларкином. Раньше девушка считала всех представителей мужского пола сбрендившими собственниками, заботящимися только о своем удовольствии. Но даже обычный поцелуй доказывал, как же она ошибалась. Орф не был нежным или осторожным, но он слышал ее и не пытался подавить.
Когда обоим стало тяжело дышать, Орфео отстранил от себя раскрасневшуюся девушку.
— Не хочется портить момент, но мы рискуем сгореть заживо.
Айне засмеялась.