Кровь за гранью

Джек лежал на кровати, уставившись в потолок мутным взглядом. Было раннее утро - холодный воздух ворвался в комнату через распахнутое окно, заставляя шторы медленно колыхаться. Но даже свежесть не облегчала адскую головную боль, расползавшуюся по всему черепу.

Томми и Агата ушли, оставив его наедине со своим состоянием. И Джек только рад был этому: видеть их заботливые взгляды сейчас было бы невыносимо. Он чувствовал себя отвратительно - не только физически, но и внутренне.

Когда дверь скрипнула, он даже не обернулся. Лёгкие шаги - Томми. Парень молча поставил стакан на тумбочку рядом. Джек почувствовал запах сразу - плотный, тяжёлый, знакомый до боли.

Кровь.

Он стиснул зубы, сжался всем телом, словно от удара. Всё внутри протестовало. Он обещал себе, что не будет... что больше не станет. Но боль в голове, слабость, тошнотворная дрожь в руках были сильнее.

С глухим стоном Джек протянул руку, взял стакан и, зажмурившись, сделал глоток. Кровь обожгла язык, разлилась горячим током внутри. Боль сразу начала отступать, но вместе с облегчением пришло тяжёлое чувство вины.

Томми стоял у двери и смотрел на него молча - без упрёков, без жалости. Просто был рядом. И Джек был ему за это благодарен, хотя бы за то, что тот не говорил вслух того, что Джек сам слышал внутри себя.

Когда дверь снова закрылась, оставляя его одного, Джек опустил голову на подушку. Рука со стаканом бессильно соскользнула на кровать.

Тепло крови мягко растекалось по венам, затапливая усталость, притупляя внутренний крик. Шорох ветра за окном становился всё тише, всё дальше.

Мысли спутались и начали таять. Плечи расслабились.

Последним, что Джек успел почувствовать перед тем, как провалиться в тяжёлый, вязкий сон, была еле заметная прохлада на щеке - дыхание утра, что всё ещё пыталось коснуться его сквозь открытое окно.

***

В тронном зале королевства Повелителя было напряжённо.

Карина стояла в центре, опустив голову. Перед ней на высоком троне сидел Король - тяжёлый взгляд пронзал насквозь, дыхание зала будто остановилось.

  - Ты подвела, - произнёс он холодно, без гнева, но от его голоса по коже пробегал холод. - Цель до сих пор на свободе.

Карина вскинула голову:

  - Я делала всё, что могла. Он был защищён. Слишком много случайностей помешали.

  - Довольно, - перебил Король, резким движением сжав подлокотник трона. - Я жду результатов, а не оправданий.

Тишина повисла в зале, давящая и вязкая.

Тогда вперёд вышел Джейкоб.

Высокий, сдержанный, он двигался спокойно, точно зная, что имеет право говорить. Его голос был ровным, без тени сомнения:

  - Ваше Величество. Карина допустила ошибку, но ситуацию ещё можно исправить. Убивать Джека сейчас - ошибка.

Король чуть склонил голову, позволяя ему продолжать.

  - Его нужно поймать, не уничтожить, - твёрдо сказал Джейкоб. - Он может быть полезен. Намного полезнее живым.

В его тоне не было ни дерзости, ни угодливости - только уверенность. Карина бросила на него короткий взгляд, сжатая в комок между стыдом и облегчением.

Король медленно откинулся на спинку трона, разглядывая Джейкоба с задумчивым интересом.

  - И как ты предлагаешь это сделать? - спросил он.

Джейкоб не замялся:

  - У меня есть план. Чёткий. Без лишнего риска. Мы прийдем к нему сами.

***

Джек оказался в лесу, где часто сидел со своим Сириусом, и проводили время вместе. Но темнота ночи сдавливает его, тянет в пустоту, как обрыв в бездну. Он снова в лесу - в том самом, где всё вокруг кажется ненастоящим и чуждым. Холод пронизывает его, в воздухе пахнет сыростью и мхом. Ткань его одежды скрипит при каждом шаге, но каждое движение кажется замедленным, тяжёлым, будто тело чуждо самому себе.

Он идёт, и, несмотря на всю странность происходящего, ощущение, что он не один - не отпускает его. Его взгляд ловит свет, мерцающий вдалеке, и он подходит ближе. Перед ним появляется камень. Большой, покрытый трещинами, с древними рунами, вырезанными на поверхности, как древние следы, оставленные теми, кто был до него.

Он протягивает руку, чтобы коснуться их, но, как только пальцы касаются камня, руны начинают расплываться. Их контуры не выдерживают контакта с его сознанием. Буквы исчезают, не давая ему никакой подсказки, не позволяя понять, что они значат. Он пытается снова, изо всех сил сосредотачиваясь, но всё равно — они ускользают. Каждая попытка, как лезвие, режет по нервам. Он стиснут этим бессилием, но не успевает продолжить свою попытку, как из тени, как из самой тьмы, за его спиной раздается шаг.

Он оборачивается, но это уже слишком поздно. Лезвие тонкое, холодное, как сама смерть, проникает в его горло с точностью и быстротой, которой он не ожидал.

Он ощущает, как его тело напрягается в попытке убежать, но ничего не выходит. Холодная сталь перерезает его плоть, и в одно мгновение его горло наполняется горячей, густой кровью. Тело вдруг становится чуждым, неподвластным ему. Он пытается вдохнуть, но воздух не проходит, его дыхательные пути забиты кровью, которая бурно хлещет в этот мир, и кровь, заполняя его рот, вырывается наружу, заполняет лёгкие, поглощая последние мгновения жизни.

С каждой каплей, с каждым усиливающимся потоком крови, его сознание словно рушится, унося его в бездну. Его сердце не справляется с тем тяжёлым грузом, что вырывается из него, и в его венах, в его дыхании, в каждом движении ощущается смертельная реальность. Его ладони скользят по своей шее, ощущая, как жизнь уходит с каждым мгновением. Боль яркая, реальная, ощущаемая, как никогда прежде. Каждый удар, каждое движение крови в его теле, каждый холод, который проникает в его душу, всё ощущается, как будто он на самом деле умирает.

Он слышит, как в ушах звучит тот глухой стук - стук сердца, что всё слабее и слабее, как он пытается выбраться из этого кошмара, но всё тщетно. Его тело всё больше утопает в своей собственной агонии. Кровь застыла на его губах, её вкус металлический, обжигающий. Он ощущает, как она, медленно и неумолимо, превращается в нечто ещё более холодное. Он понимает, что это не сон, что эта смерть настоящая.

Но затем - всё исчезает. Мрак уходит, но он не просыпается. Вместо того чтобы оказаться в пустоте, как он ожидал, он снова стоит перед тем же камнем. Руни, хотя всё ещё не совсем ясные, теперь начинают появляться немного отчётливее. Он не может их понять, не может прочесть. Но что-то в них заставляет его не отводить глаз.

И вот снова тот же холод, та же сталь, и с каждой смертью, с каждым ударом кинжала, с каждым мгновением кровавой реальности, его память становится чётче. Он запоминает их. Запоминает каждую линию, каждый изгиб рун. Они не отпускают его, заставляют искать, пытаться понять их, даже если смерть - единственный путь.

Каждый раз, когда его убивают, всё становится более реальным. Каждый раз кровь течёт быстрее, её холод пронизывает его, как будто он сам становится частью этого мира. Это настоящий ужас, но он ощущает его. Ощущает по-настоящему, не как иллюзию, а как неотвратимую реальность.

Он чувствует, как он снова умирает. И снова, когда его взгляд падает на камень, руны становятся чуть понятнее. Они будто шепчут ему что-то важное, но так, что он не может понять. И в момент его последнего удара, когда его жизнь уходит, когда он теряет сознание, он всё-таки запоминает их. Эти руны. Этот камень. И он понимает, что теперь они с ним, что они станут частью его.

Джек просыпается внезапно, как будто кто-то резко вырвал его из тяжёлого кошмара. Он открывает глаза, но ощущение, что он не полностью здесь, не отпускает его. В голове царит туман, а тело, покрытое холодным потом, будто всё ещё ощущает тяжесть ночной агонии. Он сидит на кровати, пытаясь перевести дыхание, но в голове - только один образ. Камень. Руни. И тот холодный кинжал, что перерезал его горло.

Он пытается вытереть пот со лба, но ладонь слишком тяжела, а мысли слишком густы. Всё, что он может сделать - это встать. С трудом, не в силах понять, что с ним происходит, Джек направляется к столику. На нём лежит карандаш и лист бумаги. Он садится и, не задумываясь, начинает записывать те самые руны, которые он запомнил. Его рука скользит по бумаге, будто сама по себе. Каждая линия, каждый изгиб, каждая черта - словно знакомы ему, как если бы они жили в его памяти давно, а теперь вырвались наружу.

Закончив, он осматривает результат и чувствует странную пустоту. Это не даёт ему облегчения. Он встал с места, ощутив, как всё тело словно отяжелело, и, не раздумывая, быстро натянул шорты и футболку, решив спуститься вниз. Он направился в библиотеку, его ноги едва касались пола, как будто всё вокруг ещё не вернулось в норму после сна, который, кажется, до сих пор не отпустил его.

Библиотека была практически пустой. Джек быстро прошёл по рядам книг, его взгляд скользил по страницам, искал, что-то, что могло бы объяснить смысл рун. Он перебирал тома, листая их в поисках хоть какого-то упоминания, хотя бы слова, которые могли бы навести его на ответ. Но ничто не подходило. Руни не попадались. Он чувствовал, как его раздражение растёт. Он осматривал страницы в гугле, искал через интернет — ничего. Всё, что он находил, было пустым, бессмысленным набором слов.

Часы тянулись мучительно долго. Он пробыл в библиотеке несколько часов, но каждый поиск, каждое перелистывание книг, каждый запрос в интернете только добавлял бессмысленности этому безумному поиску. Он чувствовал себя как в ловушке, и каждый его шаг, каждое движение начинало казаться бессмысленным.

Наконец, одна из библиотекарей подошла к нему и мягко напомнила, что сегодня библиотека закрывается рано. Он взглянул на часы - и понял, что уже поздно. Часами просидел, отчаянно пытаясь найти что-то, что могло бы объяснить его кошмар. Но вместо этого - пустота.

Он ушёл из библиотеки, не зная, что делать дальше, но руны всё ещё горели в его памяти. Где-то глубоко внутри него была уверенность, что он на пороге чего-то важного. Только вот… что это? И почему эти руны преследуют его?

Неожиданно Джека вытаскивают из потока его мыслей. Кто то схватил его за руку и потянул. Это оказался Сириус. Джек не мог понять, что происходит. Он следовал за Сириусом по коридору, чувствуя, как его рука крепко захвачена, и не зная, что он должен чувствовать. Он пытался вырваться, но Сириус вёл его с такой решительностью, что всё внутри него сопротивлялось, но ничего не могло изменить ситуацию. Они шли в сторону его комнаты, и Джек не мог не думать о том, что произошло, и о том, что Сириус всегда был таким холодным, недоступным, словно он был просто частью какой-то другой реальности, в которой Джек не мог найти себе места.

Когда они оказались перед дверью, Сириус не остановился. Он открыл её и толкнул Джека внутрь. Джек почувствовал, как на его спине проскользила холодная рука Сириуса, но, несмотря на это, он не мог избавиться от ощущения, что что-то здесь не так. Всё вокруг как будто становилось чужим, каким-то иллюзорным.

  - Завтра приедут очень важные гости, - сказал Сириус, его голос был невыносимо ровный и холодный, как всегда. Он стоял у двери, смотря на Джека, и не заметил, как тот стоял в нерешительности.

Джек не мог молчать. Он не мог оставить это без ответа, потому что всё внутри него горело вопросами.

  - И что ты хочешь от меня? - его голос звучал почти с вызовом. - Почему я должен участвовать в этом балу? Почему ты меня опять тянешь за собой, как какую-то игрушку, Сириус?

  - Что имеешь ввиду опять? - он сдела шаг в сторону Джека - Я не твой Сириус. Я тебя никуда не тяну за собой. Это моя работа.

  - Я ведь тебе напоминаю его, так?

Сириус не сказал ни слова, но его взгляд стал резким, а глаза - холодными, как лёд. Он ещё раз сделал шаг вперёд, и Джек почувствовал, как его сердце в груди застыло. Не понимал, что происходит. Его Сириус никогда не был таким жестким с ним. Всё в их отношениях всегда было другое, а теперь эта стена между ними казалась непроходимой.

  - Ты не должен задавать мне этих вопросов, - произнёс Сириус с таким тоном, что Джек почувствовал, как холод охватывает его. -  Ты не понял до сих пор, Джек. Ты не для меня, ты - часть игры. Ты - не тот, кого я мог бы любить, ты просто… ты и ты всего лишь его двойник. Ты не можешь понять, чего я хочу, потому что ты не он.

Джек был ошеломлён. Он не мог понять, что именно Сириус хочет от него. Он знал, что Сириус всегда был строг и холоден, но сейчас было что-то в его голосе, что указывало на большее.

  - Ты… ты был влюблён в него, - сказал Джек, и голос его дрогнул, словно он сам не верил в то, что произнёс.

Сириус резко обернулся, и его взгляд стал таким, что Джек понял: он попал в точку. Сириус замер на месте, словно слова Джека пронзили его, но он не хотел этого признавать.

  - Ты не знаешь, о чём говоришь, - холодно произнёс Сириус, но в его голосе, в его взгляде было нечто большее, чем просто отвращение. - Ты всегда был просто зеркалом, Джек. Ты тот, с кем я должен был быть. Но ты не тот, кто мне нужен. Ты - не он.

Эти слова будто прогремели внутри него, заставив его почувствовать, как внутри всего его существа что-то ломается. Он не мог понять, что теперь делать. Он был просто его тенью, его отражением, его двойником, и это мучило его больше, чем любой нож в сердце.

  - Почему ты так со мной? - прошептал Джек, его голос слаб и несмело дрожащий. Он не знал, что из себя представляет этот вопрос, но он должен был его задать. Почему Сириус был таким с ним? Почему он всегда держал его на расстоянии?

Сириус подошёл ближе, его шаги были уверенными, а взгляд - холодным и беспощадным. Он остановился перед Джеком, его глаза были темными и полными скрытого страха, как будто что-то угрожало его внутреннему миру.

  - Потому что мне плевать на тебя, - сказал Сириус с таким выражением, что в груди Джека сжалось всё, что ещё оставалось от его гордости. - Мне плевать на тебя, потому что ты не он. Ты - просто то, что мне пришлось принять. Я не могу дружить с тобой, Джек, я не могу. Я не твой Сириус.

Джек стоял, не в силах отреагировать. Он чувствовал, как его мир рушится. В его голове всё складывалось в единую картину, но это было слишком болезненно, чтобы поверить в это.

Сириус молча повернулся и пошёл к двери. Он открыл её, но перед тем, как выйти, снова оглянулся.

  - Ложись спать, - сказал Сириус холодно и без малейшего намёка на сожаление. - Завтра будет важный день. Ты не можешь позволить себе выглядеть так, как сейчас.

Джек не мог ответить. Он просто стоял, его ноги не двигались, а сердце продолжало сжиматься в груди. Он был один. Окончательно и бесповоротно один. Сириус закрыл за собой дверь, оставив его в этом темном, пустом мире.

Он медленно подошёл к кровати, упал на неё и закрыв глаза, попытался найти хоть какое-то утешение в темноте. Но всё, что он ощущал, это тот холод, который не отпускал его, и тени прошлого, которые снова вернулись, как призрак.