ГЛАВА 12
- Джек, вставай.
- Нет.
- Вставай, придурок, - Элизабет стояла над ним, уже без попыток быть нежной.
- Пошла ты, - буркнул он из-под подушки. - Ещё минут пятнадцать. Или час. Или бал без меня. Всем будет только легче.
- Ты серьёзно? - она застонала. - Ты должен быть там. Ты в списке. У тебя табличка будет стоять, «Джек, долбаёб из другого мира».
- Отличная табличка. Надо будет сфоткать. - Он повернулся на другой бок. - Я туда не хочу. Все будут в костюмах, а я буду как идиот.
- Ты всегда как идиот. Просто на этот раз в пиджаке.
Она подошла к кровати и вцепилась в одеяло:
- Вставай, пока я тебя не скинула с кровати.
- Ты не скинешь.
- Хочешь проверить?
Джек резко открыл один глаз и уставился на неё:
- Ты психопатка.
- Я хоть и твоя сестра из другого мира, но это почти одно и то же. Вставай, серьёзно. У тебя волосы, как у взорванного людоеда. Если ты ещё и в мятой рубашке появишься - я притворюсь, что не знаю тебя.
- Ладно, ладно… - он нехотя сел, потирая лицо. - Где мой костюм?
- На стуле. И рубашку погладь, пожалуйста, я не твоя мама.
- Уточни: ты моя раздражённая, злобная сестра с комплексом генерала.
- А ты - человек-одеяло. Давай, собирайся. Я не хочу опаздывать из-за твоей утренней депрессии.
Он выдохнул, потянулся и встал:
- Бал… Какое тупое слово. Всё это звучит, как будто нас сейчас продадут за мешок соли.
- Если бы тебя продавали, к тебе бы ещё приплачивали, - бросила она, выходя из комнаты. - Не забудь одеколон. Хотя бы раз в жизни пахни не как грусть.
Он усмехнулся и потащился к костюму.
- Ну что, ожил? - Элизабет стояла в дверях, скрестив руки. - Или тебя всё-таки добила подушка?
- Я с ней в переговорах, - Джек мрачно застёгивал рубашку. - Пока проигрываю.
Она подошла, кинула пиджак на кровать.
- Надень это. Может, станешь похож на человека.
Он натянул пиджак, поморщился.
- Боже, я как официант с похорон.
- Ха, с твоим лицом тебе бы только цветы на гробу носить. Снимай, это не работает. Сейчас что-нибудь придумаю.
Пиджак полетел обратно на кровать. Она уже рылась в шкафу и вытащила чёрную жилетку.
- Вот. Примерь. Хоть не так жалко будет с тобой выходить.
- Спасибо за поддержку, как всегда. Такая тёплая, почти влажная.
Он надел жилетку. Она подошла ближе, поправила плечо и оценила результат.
- Лучше. Почти не хочется сбежать от стыда. Осталось только...
Она вытянула из-за спины красную бабочку и помахала ею у него перед носом.
- Ни за что, - отступил он. - Я не выгляжу, как идиот. Пока.
- Пока, да. А вот без бабочки ты просто унылый. Надень. Это акцент. Это стиль. Это то, чего у тебя нет.
- Ты уверена, что не путаешь стиль с публичным позором?
- Абсолютно. А если ты ещё пару секунд повыёживаешься, я надену тебе её сама. И сфотографирую. На заставку.
Он зарычал что-то нечленораздельное, но подчинился. Завязал бабочку и глянул в зеркало.
- Чёрт. Теперь я похож на героя дешёвой драмы, которого убьют в первом акте.
- Учитывая твою харизму - максимум в прологе.
Он хмыкнул. Посмотрел на неё:
- Готова?
- Готова ещё с утра. Это ты тормоз с лицом драмы.
- Спасибо. Пошли позориться.
Они спустились по лестнице в большой зал. Музыка уже играла, кто-то успел налиться вином, кто-то - уйти в танцы. Воздух был густой от разговоров и духов.
- Время?
- 16:00, - Элизабет посмотрела на часы - Бал уже идёт. А ты, как обычно, входишь, как будто весь вечер готовился к великому «плевать».
- Ну, вообще-то, да. Я репетировал это «плевать» с шести утра.
Она качнула головой:
- Просто помни: если ты кого-то обидишь — я сделаю вид, что ты со мной не пришёл.
- Я то? - он поднял бровь - Я с другой вселенной, а тут у меня даже друзей нет, не то чтобы врагов.
- А как же мы?
- О, я прошу, перестань.
- Нет. Как ты не поймёшь, мы хотим для тебя лишь добра?
- Притащив в этот мир, забрав меня у семьи и друзей, школы и хоккея?
- Ну, если хочешь, мы можем тебя отправить в школу, а там есть местная команда по хоккею.
- Я не это имел ввиду, Изи.
Она замерла.
Одно слово, и всё вокруг, словно, обрушилось. Музыка, голоса, блеск хрусталя - всё стало далеким, глухим фоном. Осталась только тишина, вязкая и оглушающая. И это имя. Это проклятое прозвище.
То, как он её назвал, резануло, будто лезвие по открытому нерву. Прямо в сердце. В то самое, что она так долго училась снова чувствовать, снова оживлять - после того, как его перестало биться у другого.
Брата уже не было. А имя, которым он звал её с детства, жило. Жгло. Было слишком личным, слишком живым, чтобы звучать из чужих уст. Даже из уст двойника брата.
Он, возможно, и не знал. Возможно, для него это просто слово, просто воспоминание - забытое, небрежное. Для неё - нож.
Она смотрела на него с тем выражением, когда хочется сказать тысячу вещей, но не выходит ни одной. Только глаза, чуть расширенные, и дыхание, сбившееся на полуслове.
Если бы он присмотрелся, заметил бы, как напряглись пальцы. Как будто бы что-то внутри сжалось в кулак, но не решилось ударить. Не здесь. Не сейчас.
И всё же удар был. Только в неё.
Она подозвала официанта:
- Шампанское. Два.
Джек молча взял бокал. Смотрел не на бокал, а на неё. Что-то в её лице было не то. Он понял. Поздно, как всегда, но понял.
- Я… - Он замялся. - Я не знал, что это имя...
Она не ответила. Просто смотрела вперёд, будто его не было рядом.
- Прости, - тихо добавил он.
- Не надо, - сказала она, не повышая голоса. - Это просто звук. Ты же не знал.
- Но теперь знаю.
- Значит, будешь аккуратнее. Хотя бы сегодня.
- Скучаешь по нему?
Она чуть качнула головой, будто стряхнула вопрос, но потом всё-таки ответила:
- Каждый день. Иногда во сне, иногда когда тишина. А иногда… вот так. Вдруг.
Он кивнул. Сделал глоток. Молча.
- Не думай, что ты особенный, раз задел. Просто, не вовремя.
- Я не думал, что вообще ещё способен задевать. Особенно тебя.
- Видишь. Сюрприз.
- Хочешь... уйдём на минуту? Без всех этих платьев, музыки, «как поживаете»?
Она впервые за вечер посмотрела прямо на него. Не сквозь. Внутрь.
- Нет. Я останусь. Если я уйду, это победа.
- Победа кого?
- Памяти. Слёз. Себя. Всего вместе.
Он чуть кивнул.
- Тогда я останусь рядом. Просто... молча.
- Вот это уже похоже на план.
Они выпили. Неспешно, почти синхронно. И между глотками не было слов, но было понимание.
Тихое, тёплое. Настоящее.
- Знаешь, - тихо начал Джек, не глядя на неё, - иногда мне кажется, что ты не ты.
- А ты - не он, - ответила она, не колеблясь.
Молчание.
Шум бала как будто приглушился. Люди двигались вокруг, разговаривали, смеялись, но они стояли, как в стеклянном пузыре.
- Я потерял тебя. В своём мире, - сказал он, наконец. - Она ушла не рядом со мной и не тогда, когда я был готов. Позже... но всё равно слишком рано.
- А я потеряла тебя. В этом. - Она сжала бокал. - Смешно, правда? Вроде бы стоишь рядом, дышишь, говоришь. А внутри, пусто. Потому что мой Джек - мёртв.
Он кивнул.
- Мы - тени. Для них всех мы живые. А друг для друга - напоминания о том, чего уже нет.
- Именно поэтому больно рядом, - сказала она почти шёпотом. - Ты как будто слишком близко. И слишком не тот.
- А ты - как призрак. Слишком настоящая, чтобы забыть. Слишком не моя, чтобы обнять.
- Иногда я думаю, может, лучше бы мы не встретились.
- Я думал об этом тоже. Но потом смотрю на тебя... и не могу уйти.
Она прикрыла глаза.
- А я смотрю на тебя... и всё внутри кричит: «Не верь». Потому что ты, не он. Но голос... так похож.
Джек медленно опустил голову.
- Просто давай не притворяться, что нам легко.
- Не будем, - выдохнула она.
Они стояли рядом. Слишком близко. Слишком чужие. И всё-таки, единственные, кто мог понять, каково это, жить, когда другая половина осталась в прошлом.
- Джек! - сказал Томми, который только что подошёл, вытащив Джека и Элизабет из мыслей - я хочу тебя кое с кем познакомить.
Сзади появился мужчина, в дорогом костюме, с бледной кожей. Его тёмные глаза оценивали Джека, а затем коротко кивнул Элизабет в знак приветствия. Он пожал ему руку.
- Джек, да? - раздался ровный голос. - Филип. Я отец Томми.
- Верно, - ответил он и пожал руку. Холодная, твёрдая ладонь.
- Мой сын упрямый, импульсивный, но если он выбрал кого-то, это не просто так. Значит, ты ему важен, - сказал мужчина, глядя прямо, без давления, но так, что Джек всё понял.
- Он нормальный парень, - отозвался Джек, чуть пожав плечами.
Филип кивнул:
- Стараюсь не мешать ему быть собой. А ты, похоже, умеешь держать себя. Немногие могут. Особенно с твоим… багажом.
Джек не ответил. Мужчина на секунду задержал взгляд, будто взвешивал.
- Что ж. Рад был познакомиться. Королева ждёт, а у неё, как знаешь, нет терпения.
Он кивнул снова, чуть мягче, и ушёл так же спокойно, как пришёл.
- Он странный, - тихо сказал Джек, глядя ему вслед.
- Он умный, - поправила Элизабет. - И если он с тобой заговорил, значит, ты уже что-то значишь.
- Джек! - раздался знакомый голос. Агата уже стояла рядом, взволнованная, с бокалом в руке. - Ты тут, а я тебя ищу по всему залу. Элизабет, привет!
Он улыбнулся, немного расслабившись. Болтали вполголоса, про наряды, про странную еду на закусках, про бал, который начался скучно, но, похоже, набирал обороты.
И тут Элизабет вдруг замолчала. Джек обернулся и увидел, как к ним подходит Ариана, держа под руку незнакомую женщину. Женщина шла медленно, но с какой-то внутренней грацией, как будто весь зал отступал перед ней. Волосы цвета воронова крыла, высокий ворот платья, тонкие пальцы. Лицо спокойное, но в глазах — будто знала больше, чем должна.
- Это Моргана, - произнесла Ариана. - Она хотела познакомиться с тобой, Джек.
Парень едва не поперхнулся воздухом. В горле пересохло, и он выдал первое, что пришло в голову:
- Вы… вы похожи на одну актрису из моего мира. Очень. Только… по-царски.
Моргана чуть приподняла бровь, уголки губ приподнялись.
- Я знаю, - сказала она спокойно, почти весело. - Я бы и сама на себя засмотрелась.
И в этот момент зазвучала классическая музыка. Скрипка повела мелодию, за ней вступили остальные инструменты. Всё в зале как будто стало медленнее.
Моргана посмотрела на него внимательно, будто заглядывая внутрь:
- Потанцуем?
Джек замер.
- Да, давай, - сказала Элизабет и легонько толкнула его в спину. - Вперёд, герой.
Он сглотнул, кивнул и подошёл. Моргана протянула руку, тонкую, но тёплую. И вот они уже на середине зала. Все обернулись. Музыка играла, и люди расступались, будто понимая: сейчас начнётся что-то особенное.
Они кружились в танце, и Джек постепенно переставал замечать всё вокруг. Всё – кроме неё. Моргана двигалась плавно и точно, будто сама музыка исходила от неё, а не от музыкантов. Но где-то на краю слуха он всё же уловил, как зал начинает замирать.
Сначала стихли разговоры. Затем замедлились пары. Официанты, пробирающиеся между гостями с подносами, останавливались. Кто-то выронил веер. Кто-то забыл, зачем пришёл в этот угол зала.
На них смотрели все.
Он чувствовал это спиной, затылком, дыханием – почти физически.
Даже королева поднялась чуть выше в кресле, выпрямилась, её глаза с интересом следили за каждым движением. Рядом сидел король – и будто впервые за вечер отложил бокал, скрестив руки на груди, вглядываясь в то, как Джек ведёт танец с одной из самых загадочных женщин королевства.
Но один взгляд – был особенно тяжёлым.
Он будто пронзал через толпу, сквозь музыку, сквозь всё.
Сириус.
Стоял в тени, опершись плечом о колонну. Свет не касался его полностью, но Джек сразу понял – тот смотрит на них. На него. На неё. На то, как они двигаются.
И, как бы ни пытался Сириус сохранить лицо, Джек видел.
В его взгляде была ревность. Горькая, ядовитая. Боль – глубокая, старая, и вновь ставшая живой. И что-то невыносимо личное – то, что Сириус не хотел бы, чтобы кто-либо прочёл. Даже он сам.
Джек отвёл взгляд, только чтобы снова встретиться глазами с Морганой.
- Он смотрит, - тихо сказала она, словно всё это и не касалось её. - Прямо сквозь тебя.
- Я знаю, - так же тихо ответил он.
- И он ревнует.
Джек чуть помолчал. Потом кивнул.
- Он не должен.
Она чуть вскинула бровь.
- Почему?
Он вздохнул. Голос предательски дрогнул.
- Потому что я не из этого мира. Я не его Джек.
Моргана не ответила сразу. Только чуть крепче взяла его за руку.
- Ты всё ещё Джек, - произнесла она наконец. - Возможно, не тот, кого он потерял. Но тот, кто стоит перед ним сейчас.
- Это хуже, - хрипло прошептал он. - Он смотрит на меня, и видит призрак. Человека, которого любил, но которого больше нет.
- А ты?
- А я… чувствую себя виноватым за то, что живу. За то, что дышу вместо него.
Моргана замедлила шаг. Зал уже окончательно притих. Кто-то даже перестал дышать - казалось, всё вокруг зависло.
- Ты здесь не для того, чтобы быть кем-то вместо. Ты здесь, чтобы быть собой, - сказала она твёрдо. - И если кто-то не может этого принять… это их боль. Не твоя.
Он поднял глаза. Посмотрел на неё.
Она смотрела прямо в него. Спокойно. Уверенно. С той мудростью, от которой становилось одновременно страшно и спокойно.
- Спасибо, - прошептал он.
И в этот момент, последний аккорд. Скрипка затаила дыхание. Они остановились.
Весь зал смотрел. Никто не хлопал. Никто не говорил.
А Сириус всё так же стоял у колонны, с тем же взглядом.
И Джек — не отвёл глаз.
Двери в зал медленно, но с гулким скрипом распахнулись.
На пороге появились двое: девушка в длинном серебристом плаще и высокий парень с пустым взглядом. Они молча переступили порог и остановились, будто выбирая, на кого смотреть первым.
Джек едва заметно отшатнулся.
Моргана шагнула вперёд почти сразу, загораживая его собой. Спокойно, будто так и было задумано. В её лице не дрогнул ни один мускул.
И вдруг, быстрые шаги. Через весь зал, мимо гостей, сквозь тишину, натянутую как струна.
Сириус.
Он встал рядом с Морганой, стиснув челюсть. Только вчера он говорил Джеку, что ему плевать. Абсолютно. А теперь стоял первым рядом, как будто забыл собственные слова.
За ним подошли Агата и Лилит. Затем Сара и Томми. Элизабет, последняя. Не спеша. Но без колебаний.
Никто не говорил ни слова.
Но в этой тишине было ясно: Джек не один.
Кэрроу пристально всмотрелся в девушку у входа. Что-то в её лице… в осанке… слишком знакомое.
Он выдохнул:
- Это Карина.
Карина усмехнулась, чуть склонив голову в сторону.
- Ого, он меня узнал, - произнесла она с лёгким удивлением.
- Крепкий парень, - добавил стоящий рядом с ней мужчина, — после того, что ты тогда вколотил в себя, я бы и себя не вспомнил. - Голос Джейкоба был спокойным, почти дружелюбным, но глаза не смеялись.
Моргана не убрала руки. Сириус не шелохнулся. Напряжение повисло в воздухе.
Карина кивнула:
- Мы не пришли за дракой. Никто не хочет войны.
В этот момент сзади, со стороны теней, что-то зашевелилось. Гости начали оборачиваться. Свет в зале будто потускнел.
Из глубины дверного проёма появился силуэт. Высокий человек в длинной одежде и маске без лица. Он двигался бесшумно, как дым. Когда он вошёл, тени на полу будто потянулись к нему, сгущаясь под ногами.
У Джека сжалось горло. Сердце забилось слишком громко. Он сделал шаг назад — и в тот же миг почувствовал, как что-то внутри него просыпается.
Тени под ногами вздрогнули, как живые, и потянулись к его руке. Он даже не подумал — просто позволил.
Из воздуха, из тьмы, из непонятного — в его ладони образовался меч. Неровный, чёрный, будто вырезанный из теней. Глаза его вспыхнули красным, как отражение неба в крови.
Кто-то в толпе ахнул.
- Джек… - выдохнула Элизабет.
А Карина, не двигаясь, сказала спокойно:
- Он просыпается. Интересно.
Сириус вытянул руку, будто хотел остановить, но сам не знал, кого. Моргана стояла рядом, не удивлённая, но напряжённая.
Джейкоб перевёл взгляд на Повелителя в маске и едва заметно кивнул.
В зале стало почти тихо, как перед грозой.
И Джек стоял в центре, с мечом из тьмы, красными глазами и сердцем, которое билось так, как будто всё только начиналось.