ГЛАВА 13
Повелитель стоял на границе света и тени, точно фигура, вырезанная из самой тьмы. Его плащ чуть колыхался в безветренной тишине, как будто время замерло, дожидаясь его слов. Он не спешил. Свет от факелов и люстры падал на его серебристую маску, давая ей больше утонченности.
— Как вы все любите торопиться, — произнёс он наконец, голос его был спокоен, ровен, и оттого звучал особенно странно посреди напряжённой тишины. — Стоит мне появиться, и вы уже готовы обнажить мечи, строить догадки, кричать о сражении.
Он сделал шаг вперёд. Ни один меч не дрогнул, но воздух словно стал гуще.
— Спокойно. Я не за этим. — Он перевёл взгляд на Джека. — Я пришёл поговорить. Но не со всеми. Только с тобой.
Джек сделал шаг вперёд, смотря на Повелителя, с изучающим взглядом.
— Ты знаешь, мне многое приписывают. Зло, коварство, алчность... старые сказки, сотканные из страха. Но правда проще. Иногда я прихожу не чтобы разрушить, а чтобы напомнить. Чтобы сказать то, что больше никто не осмелится произнести.
Он немного наклонил голову, словно признавая: да, он не отрицает свою репутацию. Но сейчас она не имеет значения.
— Остальные могут остаться, если не будут мешать. Но не они мне нужны. Не их страхи, не их гнев.Ты. — он указал пальцем в его сторону — Только ты, Джек. Ты — тот, кто слушает. А значит, достоин услышать.
Тишина вновь повисла между ними. Не угроза. Не вызов. А предчувствие — как перед тем, как рушится старая стена, и за ней вдруг обнаруживается не враг, а правда.
Зал замер. Факелы на стенах потрескивали слишком громко, будто боялись наступающей тишины. Все смотрели на Повелителя — он стоял спокойно, не поднимая рук, не плетя заклинаний. Один. Уязвимый. И в то же время — абсолютно невозмутимый.
— Я пришёл говорить, — повторил он ровно. — Только с Джеком.
— После всего? — Агата не верила. — Думаешь, мы поверим?
Повелитель медленно улыбнулся. В этой улыбке не было ни насмешки, ни злобы. Лишь усталость. Как у человека, который слишком долго нес груз, не принадлежащий ему.
— Мне не нужны битвы. Особенно с вами. Но кое-кому, похоже, всё-таки нужны.
Джек вздрогнул. Тень у его ног заколебалась. Он почувствовал это сразу — то напряжение, которое нельзя спутать ни с чем. Словно что-то просыпалось внутри него. Словно клинок, спрятанный в его собственной тени, начал двигаться сам.
— Нет, — прошептал он.
Тень вырвалась вверх. Матовая, живая, как змея. Из неё вытянулся клинок — узкий, чёрный, дрожащий от ярости.
И прежде чем Джек успел что-то сделать, меч метнулся прямо на Повелителя.
— Стой! — закричал он. — Не надо! Это не я!
Но меч его не слушался.
Он напрашивался. Он жаждал.
Повелитель не сдвинулся с места. Только чуть приподнял бровь.
— Расслабься, Джек, — спокойно сказал он. — Это не про тебя.
Но Джек не мог расслабиться. Его пальцы дёрнулись — он попытался вызвать меч обратно, отозвать его тенью, командой, волей — но всё тщетно. Меч больше не подчинялся. Он вырывался наружу, как правда, слишком долго сдерживаемая в тишине.
Первый удар Повелитель отбил легко. Его ладонь описала короткую дугу в воздухе — и клинок отлетел в сторону. Второй выпад — ловкий разворот тела, и лезвие ударилось о пол, с треском прорезая камень.
Джек пытался вмешаться, но меч шипел, отталкивал его, не подпуская к себе, будто считал самого Джека предателем.
— Что происходит?! — прохрипел он. — Почему он... почему он на тебя напал?
Повелитель не отвечал сразу. Он двигался почти плавно, как будто знал каждый последующий удар, не тратя ни лишнего движения, ни капли ярости. Он не сражался — он понимал.
— Потому что ты больше не можешь лгать себе, — сказал он наконец.
Агата нахмурилась. Её взгляд метнулся от Джека к Повелителю. Она явно не понимала, но чувствовала — сейчас прозвучало нечто важное.
— Он чувствует, — продолжал Повелитель, — что я не тот, кем должен быть. И ты это чувствуешь, Джек. Ты просто не хотел признавать. Никто не хотел.
Меч снова атаковал — хлестко, со свистом, как если бы он был живым существом, полным обиды. Повелитель поймал его двумя пальцами, и клинок задрожал, затрещал. Затем — рассыпался в пыль.
— Истина не терпит цепей, — мягко сказал он. — Даже если мы куём их из лучших намерений.
Джек опустился на колени. Он дрожал, всё в нём сопротивлялось. Всё, кроме одной части — той, что давно знала, что-то не так.
И тут, за его спиной, Кэрроу вскрикнул. Из груди Кэрроу вырвался поток тьмы. Она взметнулась в воздух, клубясь и пульсируя, словно живое существо, вырывающееся из заточения. Тяжёлая и густая, словно чернила, тьма медленно растекалась по залу, поглощая свет, холодея в воздухе.
Факелы один за другим угасали, словно догорающие свечи. Зал погрузился в густую, бездонную тьму.
Джек стоял неподвижно, ловя каждый шорох и вдох, осознавая: сейчас произойдёт нечто важное.
В самой глубине этой тьмы начал проявляться силуэт. Сначала едва заметный, едва различимый контур, который постепенно становился всё чётче и чётче.
И вот перед Джеком возник Повелитель.
Джек стоял напротив Повелителя — фигуры, олицетворяющей всё, чего он боялся и в чём пытался разобраться. Никакой агрессии, лишь безмолвное напряжение, словно перед бурей.
— Ты здесь не для войны, — тихо сказал Повелитель, голос его звучал ровно, но с тяжестью веков. — Зачем тогда пришёл ты?
— Я пришёл искать ответы, — отвечал Джек, сжимая в руках свиток с рунами. — Тот, кого все боятся. Ты. Почему именно ты? И что ты хочешь от этого мира?
Повелитель склонил голову, голос его была мягок, почти игривый.
— Страх — это лишь незнание. Они боятся меня, потому что я несу правду, которую не хотят видеть. Но ты — ты другой. Ты пытаешься понять.
— Вот почему я и держу это пророчество, — Джек протянул лист с рунами. — Что значат эти символы? Что ты видишь там?
Повелитель внимательно взглянул на руны, его глаза сверкнули.
— Это пророчество, — сказал он медленно. — Qui tenet tenebras, regnat super finem mundi. Ille aut salus erit, aut exitium omnium. Fatum in manu eius, lux et obscuritas una. Veniet dies ubi tenebrae lucem superabunt, Et rex obscurus mundum redimet vel delebit.
Джек вскинул брови в непонимании.
— Тот, кто владеет тьмой, царствует над концом мира. Он будет либо спасением, либо погибелью всех. Судьба в его руке — свет и тьма в единстве. Настанет день, когда тьма превзойдёт свет. И тёмный царь искупит или уничтожит мир.
— Кто этот носитель? — спросил Джек, сжимающий рукопись крепче.
— Ты спрашиваешь меня, и это многое говорит, — ответил Повелитель, пристально глядя. — Ты многое знаешь, гораздо больше, чем думаешь.
Джек на миг замолчал, затем с уверенностью произнёс:
— Я знаю, кто ты.
Повелитель усмехнулся, его смех был глубже любого эха.
— Наконец-то. Ты понял то, что скрывалось в тени. Но готов ли ты принять это?
— Но, почему ты это скрывал...?
— Им было слишком больно принять правду. Они хотели скрыть то, кем я являюсь.
— Неужели они все так лицемерны и трусливы, чтобы принять твою сущность?
Джек сделал шаг вперёд, и посмотрел прямо в глаза.
Повелитель снял маску, открывая лицо с чёрными линиями, вплетёнными в кожу, словно руны судьбы.
— Меня зовут Повелитель. Но моё истинное имя — Джек Кэрроу.