Глава 8
Мама Райнера
Начался февраль, дни стали холоднее, мужу все чаще приходилось оставаться на даче. Мне уже хотелось скорее переехать в дом, но пока сидеть в квартире вынуждала срочная удаленная работа, так как на даче отсутствовал интернет. Вечером, когда Альберт уехал на работу в клуб, ко мне подошел Райнер. Он был настроен на серьезный разговор. Я даже отчасти обрадовалась его порыву.
— Мам, ты можешь меня записать на прием к психологу? У меня есть номер специалиста, я с ней созванивался, но она сказала, что с ней должны связаться родители.
— О-у... У тебя какие-то серьезные проблемы? — сердце начало трепыхаться от волнения.
— Я не готов говорить об этом с тобой или папой до тех пор, пока не разберусь с эмоциями. Хочется адекватного разговора, но позже.
— Хорошо. В целом, уже отлично, что ты решился на это. Дашь мне номер, и я обязательно позвоню. Папе можно сказать о нашем разговоре?
— Да, конечно, — уверенно ответил Райнер.
— Мы замечали, что с тобой что-то происходит, но не знали, как начать разговор.
— Я видел это. И... просто у меня каша в голове. После разговора с друзьями я понял, что надо это как-то решить, прежде чем вываливать на вас всё. Мы обязательно поговорим, но не сейчас.
Перед тем, как уйти к себе, Райнер крепко обнял меня, сказал, что очень любит меня и отца.
Нас следующий день я созвонилась с психологом, она вела сеансы с подростками и взрослыми. Записав Райнера на конец недели, я рассказала всё мужу. Он промолчал и ничего не сказал, но я всё же заметила в его взгляде беспокойство.
Райнер
После занятий в пятницу родители заехали за мной на машине, и мы поехали на прием. Оплатив сеанс, я прошел в кабинет, мама с папой остались ждать меня в коридоре. Меня встретила довольно приятная и красивая женщина средних лет, мы уселись на удобный диван, она взяла карточку и стала заполнять мои данные: имя и возраст, состав семьи, потом предложила начать беседу.
— Даже не знаю, с чего начать, — вздохнул я тяжело, перебирая в голове роящиеся мысли.
— Можно с прямой причины, можно издалека. Что тебя вообще стало беспокоить изначально? Просто говори, а я буду задавать наводящие вопросы и делать пометки.
— Хорошо. Если издалека, то, наверное, всё началось с мысли, почему я не родился девочкой. Я смутно помню. Кажется, в детстве такое было, типа, играл с девчонками, не понимал, почему от меня требуют вести себя не так, как они. Потом мы переехали из Германии и надо было привыкать к новым условиям, школе, языку. Пробовать найти новых знакомых.
— Сколько тебе было лет тогда?
— Семь.
— Когда тебя снова начали беспокоить подобные мысли, что и в детстве?
— Лет в четырнадцать... Может, на год раньше. Чем старше я становился, тем больше начинал понимать, что что-то не так. Типа ... — я задумался, не зная, что сказать, — мне было проще общаться с девочками, чем с мальчишками. Потом стал замечать, что мне нравятся парни...
— Что ты имеешь в виду? — попросила пояснить психолог.
— Да. Я же подросток, стал интересоваться, что такое секс... Родители со мной говорили об этом, поэтому примерно я всё знал. Тем летом мне предложила встречаться одноклассница, я согласился, подумав, что это хорошая возможность попробовать близость с девушкой. Но... я понял, что мне это не нравится, была неловкость, да и вообще будто это всё неправильно.
— Скажи, а с парнями ты пытался дружить?
Я посмотрел на психолога, разволновался, нужно было всё-таки рассказать о своем поступке, как бы это стыдно ни звучало.
— Да. Но не совсем. Я... притворился девушкой, подруга немного помогла. Я не переодевался в женскую одежду, просто скрыл фигуру за широкими вещами, и парень не догадался. Я дружил с ним, а когда... он стал намекать на секс, прекратил это всё.
У меня горели уши, было дико неловко всё рассказывать взрослому человеку, но я понимал, что это необходимо.
— Тебе нечего стыдиться, да, ты нечестно поступил с человеком, но, поверь, взрослые люди тоже так делают, чтобы разобраться в своих ощущениях. С этим парнем ты себя иначе чувствовал? — поинтересовалась психолог.
— Да. Мне нравилось с ним обниматься и целоваться, я даже возбуждался. Мне нравилось... что он не видит во мне парня. А я не особо и притворялся.
— Чувствовал себя с ним легко и раскрепощенно?
— Да. Он был приятным и симпатичным. Но чем дольше мы общались, тем больше мне не хотелось это прекращать ... я ощущал, что мне нравиться, то что он видит во мне девушку. — Я чувствовал, что начинаю снова расстраиваться по этому поводу, подкатывали слезы.
Психолог принесла мне стакан воды и бумажные платочки.
— Ты зациклился на этих чувствах?
— Да. На Новый год я устроил посиделки с друзьями-парнями, они начали обсуждать девчонок и спросили, было ли у меня что-то. А я не выдержал и признался во всем. Они очень испугались, когда услышали, что меня посещают плохие мысли. Тогда друг посоветовал пойти к вам.
— Это был, пожалуй, самый дельный совет и хорошо, что ты прислушался к нему. Как они отреагировали на твое признание?
— Вроде адекватно. Не высмеивали меня, просили делиться с ними всем. Мы очень долго дружим и играем в одной музыкальной группе, поэтому, возможно, они что-то замечали раньше. В последний раз я написал не очень позитивную песню...
— Тебе нужна чья-то поддержка. Здорово, что они принимают тебя. Не пренебрегай этим. Ты рассказывал о чем-то родителям?
— Нет. Я не знаю, что со мной происходит, как разобраться в чувствах, поэтому пока не могу поделиться с ними. Хотя они замечают, конечно, мой настрой, пытаются поговорить, но нет. Не хочу, чтобы их осуждали и тыкали за мои замашки.
— Понимаю тебя. По твоим симптомам и ощущениям я могу предположить, что это похоже на половое расстройство. Ты не понимаешь, почему родился в этом теле и, возможно, оно тебя не устраивает.
— Да. Кажется, я испытываю что-то такое.
— Я только психолог и могу помочь тебе справиться с внутренними переживаниями, но за точным диагнозом тебе нужно обращаться к группе врачей, пройти обследование. Важно понять, может, это расстройство на гормональном уровне. Надо исключить психические расстройства. Тебе, в любом случае, необходимо это обговорить со своими родителями. Я сделаю запрос в наш психдиспансер и областную больницу, чтобы тебе выдали направление. Прошу тебя не бросать наши сеансы, мы попробуем с тобой проработать ощущения, облегчить переживания. Могу ли я на данный момент побеседовать с твоими родителями? Намекнуть им, что тебе необходима помощь? Вдаваться в подробности я не буду, скажу, что ты сам им всё расскажешь.
Я подумал, взвесил «за» и «против».
— Да, хорошо. Вы взрослый человек, к вам они точно прислушаются.
Мы назначили время следующего сеанса и обсудили, на какие моменты мне следует обратить внимание. Терапевт также дала пару психологических тестов на дом. Потом я попросил родителей зайти в кабинет, а сам вышел на улицу подышать свежим воздухом и написать ребятам, как прошла встреча.
Мама Райнера
Райнер вышел вроде даже не расстроенный, попросил нас зайти и сказал, что с нами хочет переговорить специалист. Сам ушел ждать на улицу, Альберт отдал ему ключи от машины, чтобы тот, если что, не мерз.
Мы с мужем зашли в кабинет с ожиданием того, что услышим не очень хорошие новости. Женщина представилась и начала беседу:
— Скажите, вы замечали за Райнером какие-то странные действия в поведении или самовыражении, может, настроении?
Это насторожило, я опять вспомнила о его детстве.
— Ну, мы видим, что у него бывают перепады настроения, на свой день рождения он сначала веселился с друзьями, а потом сказал о своих страхах, мол, что у него нет будущего. Меня беспокоит, что часто он выглядит совсем не как парень. И вообще ничего не хочет менять в своей внешности.
— Иногда он говорит в женском роде, — добавил муж.
— У вас в семье есть у кого-нибудь психические заболевания? Мне нужно собрать анамнез.
— Насколько мы знаем, нет. Мы проводили с ним работу в детстве, обращались к специалисту по поводу коррекции поведения. Он долгое время не осознавал в полной мере свой пол, пытался себя вести как девочка. Скажите, с этим связаны его проблемы сейчас? — Взволнованно уточнила я.
Женщина внимательно на нас посмотрела и ответила:
— Интересно... Раз это уже происходило, значит, отчасти мои предположения верны. Да, это имеет место быть. Я обещала Райнеру, что пока не буду раскрывать, о чем мы беседуем, но в любом случае я буду поддерживать с вами контакт, так как он несовершеннолетний. Мне нужно понять, в каком ключе нам работать и к какому специалисту его направить. Он очень воспитанный мальчик, умеет разговаривать и формулировать свои мысли. Райнер не хочет, чтобы у вас возникли проблемы из-за его неосторожного поведения, поэтому вам лучше дождаться, когда он сам всё расскажет. Я попытаюсь подвести его к этому разговору.
— Как мы должны себя вести? — спросил Альберт.
— Продолжайте общаться с ним как обычно, не пытайтесь выведать его эмоции и чувства, а то он может замкнуться в себе. Присматривайте за поведением, может, заметите что-то непривычное, потом поделитесь со мной. У вас запланирована какая-то резкая смена обстановки?
— Мы хотели переехать с квартиры в свой дом летом, почти уже всё готово, — ответила я.
— Тогда лучше повременить с этим, может не лучшим образом отразиться на его психике. Скоро будет череда экзаменов, и так хватит стресса.
Мы поблагодарили психолога, сверили еще раз контактные данные и пошли на выход. Райнер сидел на лавке у крыльца и увлеченно что-то писал в телефоне.
— Всё нормально? — осторожно спросил он, когда заметил наше присутствие.
— Да. Поедем домой или есть еще планы?
— Нет. Хочу отдохнуть.
— Тогда поехали домой, — я кивнула мужу.
По приезде в родные стены, я позволила себе выплакаться в спальне, Альберт утешал меня, советовал не так сильно углубляться в свои переживания, мол, сейчас мы нужны Райнеру в полном здравии, а не в растерянных чувствах. Я это понимала, поэтому старалась крепиться и не падать духом.